Тень Блэка. Наследие тьмы

      Зал утонул в тягучей, мертвой тишине. Она вписалась в илитию, как кошка когтями. Девушка сидела под пристальными взглядами сотен глаз, каждый из которых прожигал её насквозь, оценивая, словно пробуя на вкус.       Илития скользит взглядом по лицам, невольно выискивая знакомые черты среди чужих и враждебных. За столом Пуффендуя она вдруг заметила парня из магазина мадам Малкин — Седрика… Седрика Диггори. В его глазах нет злости, ненависти или осуждения, только растерянность — лёгкое смятение. Ещё несколько секунд, и его взгляд прячется за опущенными ресницами — губы сгибаются в лёгкой улыбке. Теплеет что-то в душе у Илитии от этой улыбки.       За столом Гриффиндора она замечает Оливера, парня из кафе-мороженого. Его глаза прячутся в ладонях; парень медленно качает головой. На его лице печаль, но чему он так расстроен? Её факультету? Или тому, что она оказалась Блэк? Вопросы переполняют её, но ответов, конечно же, нет.       А вот ещё знакомые лица. Гарри Поттер и его вечные спутники: Рон Уизли и Гермиона Грейнджер — такие дружные, и с такими разными выражениями. Взгляд Рона обжигает неприязнью, а Гермиону переполняет страх. Не за себя, за Гарри… Но сам Гарри почти непроницаем, его взгляд ничего не выдаёт. Это даже не ступор. Простое безразличие. Будто он итак всё знал.       Но за столом Слизерина — совсем другая реакция. Как только распределяющая шляпа озвучила её факультет, наконец наступило оживление. Драко первым начинает ей хлопать, а через мгновение и Крэбб с Гойлом. И со старшекурсников мало по саду сходит оцепенение. Думается Илитии, за этим столом давно не было такого оживления.       Напротив Драко сидят двое молодых, молчаливых парней. Они выглядят, как истинные змеи: гордые, холодные, мудрые и аристократичные.       Время словно растянулось, но Илития наконец поднимается с трёхногой табуретки и направляется к столу Слизерина. Хлопки становятся всё громче и увереннее. За столом Когтеврана первыми зааплодировали две девушки, очень контрастные друг с другом, за ними — остальные. Пуффендуйцы медленно присоединнились к ним.       А вот за столом Гриффиндора тишина так и осталась почти нерушимой. Лишь несколько хлопков. От Гарри, который дарит Илитии лёгкую, обнадёживающую улыбку, и от шумных близнецов Уизли. Они старались оживить настроение, что всегда, впрочем, и делали.       Подходя к столу, Илития заметила любопытную сцену: Драко, сидящий у стены, оживленно спорил с девушкой с чёрными волосами и лицом, напоминающим мопса. Похоже, он ждет от неё чего-то, но девушка лишь упрямо вскинула подбородок, не желая уступать. Напротив Драко, по другую сторону стола, сидели двое молодых людей, которых Илития заметила несколько мгновений назад. Они с лёгкими улыбками наблюдали за разворачивающейся сценой.       Илития догадалась: Драко пытается заставить девушку подвинуться, чтобы освободить место для неё, но та не собиралась уступать. Бросив быстрый взгляд на Крэбба, который сидел справа, Драко понял, что пора действовать решительнее — не хотелось ему, чтобы дорогая кузина оказалась рядом с ними.       Но Илития решила не усложнять. Она подошла к двум молодым людям напротив Драко, и те, не дожидаясь просьбы, слегка подвинулись в разные стороны, освобождая для неё место.       — Спасибо, — с улыбкой сказала она, усаживаясь.       Распределение продолжилось, и Илития, свободно вздохнув, смогла разглядеть тех, кто её окружал. Справа сидел юноша, подобных которому она часто видела во Франции: смуглый, с слегка растрёпанными волосами, прямым носом, пухлыми губами и острыми скулами.       Слева сидел другой юноша, чья бледная кожа и острые черты сразу давали понять — перед тобой силит чистокровный аристократ. Его тёмные волосы аккуратно спадали на лоб, словно каждый волосок знал свое место.       — Драко! — наконец позвала она кузена. — Всё в порядке, эти молодые люди уступили мне место.       Драко оглядел их троих с непонятным, чуть раздражённым взглядом, но, кивнув себе, наконец расслабился и улыбнулся.       — Спасибо, — коротко бросил он, получив в ответ два уверенных кивка. — Прости, Лити, — тихо сказал он, наклоняясь к ней. — Я думал, тебе будет лучше сидеть рядом со мной. Но сажать тебя рядом с Крэббом… сама понимаешь. А Пэнси… — он указал на упрямую соседку рукой, — ни в какую не хочет двигаться. Такое ощущение, будто ей тут мёдом намазано!       Распределение в скором времени завершилось, и профессор Дамблдор встал со своего трона.       — Интересно, что он хочет сообщить? — пробормотала Илития, обращаясь скорее к себе, чем к слизеринцем по бокам. Но слева раздался спокойный голос:       — Каждый раз в начале учебного года он произносит речь, чтобы вдохновить нас, рассказать о новых правилах, и конечно, представить нового профессора по Защите.       — Думаю, сейчас не в учителе дело, — вмешался юноша справа. — Посмотри, какой он сегодня серьёзный. Где его обычная снисходительная улыбочка? Что-то явно не так.       Хотя профессор Дамблдор был очень стар, и его точного возраста никто не знал, энергия всё же била в нём ключом. У него были серебряные волосы до плеч и такая же борода, очки половинки и необычайно длинный крючковатый нос. Илития слышала об Альбусе Дамблдоре. Многие утверждали, что он самый великий волшебник. Прямо таки самый великий. Она же не могла сказать, так это или нет, ибо привыкла не верить слухам, а доверять только собственному опыту. Слизеринцам он не нравился, это Драко говорил много раз. Дамблдор всегда выделял среди учеников гриффиндорцев, из-за чего змеи его недолюбливали. Но смотря сейчас на директора, Илития чувствовала лишь холод, бегущий по затылку. Нельзя доверять. Нужно быть внимательной. Он далеко не милый дедушка, каким кажется.       — Приветствую всех! — сказвл профессор Дамблдор. — Приветствую и поздравляю вас с началом нового учебного года в школе чародейства и волшебства — «Хогвартсе»! Мне надо многое вам сказать. Начнем с самого важного и серьезного, чтобы уж больше к этому не возвращаться. Это не самое приятное известие, но зато нас сегодня ждёт отменное пиршество. — Дамблдор кашлянул и продолжал: — Как вам уже хорошо известно, в нашу школу прислали на время нескольких стражей Азкабана — дементоров, которые находятся здесь по поручению Министерства магии. Сегодня вечером они провели обыск в «Хогвартс-экспрессе». Они будут стоять у всех выходов с территории школы, и пока они здесь, — запомните хорошенько! — никто не должен пытаться покинуть Хогвартс без разрешения. Дементоров не проведёшь ни переодеванием, ни какими-либо ещё фокусами; не помогут даже мантии невидимки. Дементоров тщетно умолять. Поэтому я вас очень прошу, всех и каждого, не давайте им повода причинить вам вред. Я уже говорил со старостами факультетов и двумя нашими новыми старостами школы, они будут следить, чтобы никто никогда не затевал с дементорами опасной игры. — Дамблдор замолчал, окинув внимательным взглядом сидящих — никто не проронил ни слова. — Закончу на более приятной ноте. Счастлив представить двух наших новых преподавателей. Во-первых, профессора Люпина, который любезно согласился занять должность преподавателя Защиты от Тёмных Искусств.       Раздалось много хлопков, куда больше, чем Илития рассчитывала услышать. Хлопали многие Гриффиндорцы — в особенности те, кто был с профессором во время нападения дементоров — пуффендуйцы, когтевранцы и даже редкие хлопки слизеринцев: самые громкие, конечно, Илитии и Драко. Профессор, который выглядел довольно жалко в поезде, сейчас был куда лучше. На нём была другая, чистая, новая мантия. Взлохмаченные волосы были приведены в порядок. Римус не казался каким-то жалким на фоне остальных преподавателей, и это несказанное радовало Илитию.       — Посмотри на профессора Снегга, того, что сидит рядом с новым профессором, — шепнул Илитии смуглый парень. — Он наш декан. Специалист по зельеварению. Многие годы мечтает занять пост преподавателя Защиты, но, как видишь, пока не успешно.       Профессор Снегг в это время смотрел на Люпина, причем так гневно, как будто тот не просто занял его должность, а собственными руками его у него отобрал, да ещё и в грязном, нечестном бою. Его худое, землянистого цвета лицо исказилось. В нём читались далеко не зависть или гнев. Лишь сильное отвращение.       — Что касается второго назначения, — заговорил Дамблдор после того, как стихли хлопки, — должен, к сожалению, напомнить, что профессор Кеттлберн, наш специалист по Уходу за Магическими Существами, в конце прошлого семестра подал прошение об отставке, чтобы провести больше времени с оставшимися у него руками и ногами. Так вот, с большим удовольствием сообщаю вам, что эту должность согласился принять сам Рубеус Хагрид. Он будет совмещать работу лесничего с преподаванием.       — Вот ещё! Будет мне этот остолоп преподавать, — фыркнул Драко, скревив лицо. Сидящие рядом слизеринцы поддержали его уверенными кивками. Илития лишь недоуменно взглянула на кузена.       — Но раз он лесничий, который много лет проработал в Хогвартсе, то, должно быть, опыта и знаний у него достаточно. Разве нет? — спросила она.       — Как по мне, Хагриду эта должность подходит, — тихо заявил бледный юноша по правую руку. — Он пусть и странный, огромный и неловкий, но свое дело знает.       — Согласен, — поддержал его смуглый парнишка. — Мы с Тео ещё на первом курсе случайно забрели в запретный лес, в ту его часть, где ученикам лучше не появляться. Так Хагрид нашел нас, отвел к себе, принял настолько хорошо, насколько только мог, а потом ещё и в школу отвёл.       — Мг, — закивал Тео. — Мы с тех пор, время от времени, захаживаем к нему.       — Поэтому с вами никто и общаться не хочет! — язвительно скревив лицо, процедила Пэнси.       — Это мы ни с кем общаться не хотим, — хором ответили парни, вновь обращая взгляды на директора.       — Ну вот, кажется, и всё, — заключил Дамблдор, когда громкие овации стихли. — Во всяком случае, самое главное. А теперь будем праздновать!       Золотые тарелки и кубки наполнились едой и питьём. Илития вдруг почувствовала, что умирает с голоду, и увидев такой раскошный стол, стала накладывать себе всего понемногу. Пир был хоть куда! Зал наполнился смехом, разговорами, звоном посуды. Илития же, перед началом трапезы, бросила быстрый взгляд на профессора Люпина, который словно ждал её. Он держал в руках кубок, и слегка взмахнул им, как бы желая ей приятного аппетита. Широко улыбнуашись, Илития оторвала от него взгляд.       — Так значит, вы тут вроде волков одиночек? Стая из двух человек? — спросила она у соседей по бокам. Зачем она это сказала, непонятно, но парни сразу обернулись к ней.       — Не совсем, — качая головой, сказал Тео.       — Пэнси сильно преувеличила, — поддержал его друг. — Мы со всеми общаемся, но по большей части держимся друг друга, да и в передряги стараемся не влезать…       — Как это делает Драко, — вновь сказал Тео. Илития лишь поражалась, как, должно быть, они много времени провели вместе, раз теперь с лёгкостью могут продолжать друг за друга предложения.       — Не будем об этом, лучше насладимся приятным ужином! — сказал смуглый юноша. Он, хитро улыбнувшись, перехватил руку Илитии, и поцеловал тыльную сторону ладони. — Я Блейз Звбини.       — А я Теодор Нотт.       — Илития, господа, Илития Блэк. — Она широко улыбнулась, поглядывая то на одного, то на другого. Но улыбка её быстро спала. — Но учтите, ни на какие вопросы, касающиеся моей семьи, местоположение Блэка и всего прочего, связанного с ним, я тотвечать не буду. Я — не он.       — Будто мы этого не поняли, — закатил Теодор глаза. — Мы бы и так не задавали лишних вопросов.       — Ты ещё сама нам всё расскажешь, — согласно кивнул Блейз. — Но они, — указал он рукой на весь слизеринский стол, — уж точно от тебя не отстанут. Хотя мы с Тео, как храбрые рыцари, защитим тебя от всех.       — Блейз защитит, — не отрывая взгляда от тарелки, процедил Теодор. — Я не горю желанием встревать в драки. А они точно будут.

***

      Гарри и его друзья не могли дождаться, когда праздник кончится, — так им хотелось поговорить с Хагридом. Они знали, как много означает для него эта должность. Ведь у него даже не было диплома волшебника! На третьем курсе его безвинно исключили из школы за преступление, которого он не совершал. Но Гарри, Рон и Гермиона ещё в прошлом году вернули ему доброе имя.       Пир продолжался, и Гарри в странном напряжении стал осматривать зал. Его очень интересовал новый профессор. Он был довольно худой, болезненный, и с какими-то странно-опечаленными глазами. Но это все тлело на фоне того, каким он был на самом деле. Одно только то, что он сделал для Гарри в поезде, было куда больше всего того, что делали для него прошлые учителя ЗоТИ. Они, по правде говоря, только навредить ему и хотели.       Но даже новый профессор, даже Хагрид и его должность не интересовали Гарри сейчас так сильно, как Илития. Она — кузина Драко. Она — слизеринка. Она — Блэк. Чёрт возьми, Блэк! Почему из всех людей в этом огромном мире именно она? Гарри стал задавать себе эти вопросы сразу после того, как услышал её фамилию. Его, по правде говоря, Сириус Блэк особо не волновал — он был каким-то далёким фантомом. Да и здесь, в Хогвартсе, под защитой величайшего волшебника, Альбуса Дамблдора — Гарри не беспокоился о своей и чьей-либо безопасности.       Но вот Гарри находит глазами Илитию. Она сидит между двумя незнакомыми ему парнями, и о чем-то мило с ними болтает.       — Гарри, ты лучше поешь! — заговорил Рон, выводя его из раздумий. — И от неё тебе лучше держаться подальше.       — Ты о чем? — не понимал Гарри. Он снова развернулся к друзьям, и словил на себе изучающие взгляды сразу четырех Уизли и Гермионы.       — От неё только и можно, что ждать беды. Я уверен, — заверял его Рон, откусывая кусок пирога. — Она, как и её папаша, проклята. Их семья приносит одни несчастья.       — Вы это о ком? — включился в разговор Фред, навострив уши. Заговоры, проклятия: грех на таком не поживиться!       — Помнишь ту блондинку из «Дырявого котла»? — спросил Джордж. — Гарри ещё много говорил о ней тогда.       — И?       — Вон она, — указал Уизли на слизеринский стол. — Сидит рядом с Забини.       — Хочешь сказать, что наша Блэк и есть та самая блондинка? — удивлённо спросил Фред. На его лице появилась ухмылка. — Вот это я понимаю, смена стиля. Ей так даже больше идёт.       — Видимо и тебе надо быть с ней настороже, — вновь заговорил Рон. — Похоже, она зачаровал не только Гарри, но и тебя. Ещё недельку, и весь Хогвартс будет за ней бегать. А когда все расслабятся, она притащит в школу Блэка, вот увидите!       На такие громкте заявления обернулись многие гриффиндорцы, включая Невилла, который с ужасом отодвинулся от Рона; Лаванды и Парвати, которые с опаской стали выглядывать Илитию среди змей; и Перси, который стал укоризненно смотреть на младшего брата. Если бы ему сейчас не надо было вести первокурсников, он точно начал бы читать Рону лекцию о хороших манерах. Но вместо него это решила сделать Гермиона. Как вовремя!       — Рон! Не стоит так о ней говорить. Ты же помнишь, она жила во Франции, с мамой, а отец ушел от них, когда она была ещё ребенком! Сомневаюсь, что она питает к нему тёплые чувства.       — Да? А ты вспомни, кто её мать! — не унимался младший Уизли. — Она одна из Малфоев! Напомнить, как они относятся к таким, как ты?       — К таким, как я? — Гермиона вдруг опешила. — Это к каким? — Рон вдруг стушевался, не зная, что сказать. — Рональд Уизли, дети не отвечают за поступки своих родителей. Илития — не Сириус. По крайней мере, в это верит Гарри, а я верю ему. По крайней мере, пока Илития не сделал ничего, что могло бы её «очернить».       Тут Гарри понял — пора это прекращать, иначе Рон с Гермионой поубивают друг друга. Ему было плевать, что какой-то там Блэк его ищет. Ему было плевать и на то, что Илития тоже Блэк. Вдруг она ему даже не дочь? Все может быть. К тому же, Гарри узнал её достаточно, чтобы понять: она не сделает ему больно. Она не навредит. То время, что они провели в «Дырявому котле», она только и делала, что заботилась о нем. Не давала скучать от одиночества, рассказывала о волшебном городе Анси, про заклинания, о которых Гарри раньше не слышал, даже про свою школу, пусть и не особо подробно. Илития вела себя с Гарри, как с обычным человеком. Она не расспрашивала его о шраме, о родителях, о нападении Волан-де-Морта. Она не вела себя с ним, как с мальчиком, который выжил. Он был для неё только Гарри, а она для него только Илитией.       — Эй, Гермиона, — вдруг взял слово Гарри. Самое время, чтобы остановить назревающую перепалку, ибо Рон уже открыл рот для нового выпада. — А с кем сидит Илития? Я их раньше не видел.       Гермиона с интересом обернулась, и взглядом нашла Илитию. Она не шла ни в какое сравнение с другими слизаринцами. Ни с мопсоподобной Пэнси, ни с огромной Миллисентой. Ни на Драко, который, хоть и был голубых кровей, вел себя совсем не по-свецки. Илития была как княжна, которая знала своё место в обществе. Вела себя, как подобает; улыбалась всем и каждому, но при этом была готова поставить на место любого, кто как-либо её оскорбит.       — Блейз Забини и Теодор Нотт. Ты их уже видел, просто не придавал этому значения. Они наши одногодки. Всегда вдовем, и в проделках Малфоя никогда не участвовали. С Теодором я часто сталкиваюсь в библиотеке, он даже помогал мне с некоторой литературой. А Блейза, кажется, я видела несколько раз около хижины Хагрида.       — Думаю, — начал Джордж, — если она будет в их компании, то тебе нечего боятся, Гарри.       — Только если Малфой не возьмёт её под свое крыло, — ядовитым тоном, скорчив гневную гримасу сказал Фред.       — Скорее она возьмёт его под крыло, — заключил Гарри. Достаточно. Он не хочет обсуждать её с близнецами. Даже с Роном, который точно настроен против неё. Ну и пусть. У Гарри уже сформировалось мнение об Илитии, и это мнение должно разрушить что-то поистине весомое. А пока Гермиона на его стороне, подобные нападки со стороны Рона не имеют значения.       Наконец последние куски тыквенного пирога исчезли с золотых тарелок, и Дамблдор намекнул всем, что пора идти спать. Друзья тут же бросились к Хагриду.       — Хагрид, поздравляем! — воскликнула Гермиона, когда они очутились у преподовательского стола.       — Привет, привет всем троим, — ответил Хагрид, вытирая пот с лица салфеткой. — Не верится! Великий человек, Дамблдор… Пришел ко мне в хижину… сразу, как профессор Кеттлберн сказал, что больше не может… Я так об этом мечтал…       Чувства переполнили его, и он спрятал лицо в салфетку. Подошла профессор МакГоногалл, и отправила Рона с Гарри спать, а Гермиону попросила задержаться. Гарри и Рон, вместе со всеми Гриффиндорцами, сытые и сверх меры усталые, поднялись по мраморной лестнице, свернули в один коридор, другой, поднялись по сотне ступенек, и очутились наконец у входа в гостинную. Полная Дама в розовом платье спросила у них пароль.       — Идите, ну же, — раздался за спиной голос Перси. Как он тут только очутился? Наверное, дожидался их, чтобы сообщить новый пароль. — «Фортуна Майор» — вот новый пароль!       — Опять я не запомню, — простонал Невилл Лонгботом. Он вечно забывал пароли.       Вошли в гостиную, девочки пошли в свои спальни, мальчики — в свои. Гарри поднимался по винтовой лестнице с одним чувством: счастьем. Он вошёл в такую знакомую, круглую спальню, с пятью красными, деревянными кроватями. Наконец-то он дома.       После долгих разговоров с мальчишками, что никак не могли наговориться, он всё-таки лёг спать. Завтра первый учебный день. Нужно быть готовыми. Но Гарри ещё долго не мог уснуть. Он думал только о Илитии. Даже тот факт, что она стала слизеринкой, и то, что сам Драко Малфой её кузен, не поменяло его мнения об этой девушке. Она действительно была из другого мира. Так, как Гарри чувствовал себя рядом с ней, он ещё никогда себя не чувствовал. Он должен с ней поговорить! Сказать, что ему плевать на её кровь и семейное древо. Он хочет продолжать общение, дружбу… Илития вызывала то спокойствие в его душе, какое не могли вызвать даже Гермиона и Рон. Удивительно! Все французы, интересно, такие?

***

      Войдя в гостиную Слизерина, Илития оказалась в большом, просторном помещении с низкими потолками. Огромные окна, уходящие под воду Черного озера создавали мягкие блики воды на стенах, наполняя комнату мрачноватым, но очаровательным зеленоватым светом. Вдоль стен стояли высокие кресла с темной-зелёной обивкой и массивные столы, за которыми слизеринцы, должно быть, занимаются домашними заданиями. По углам комнаты стояли серебряные, ничуть не тронутые временем канделябры со старинными свечами, мерцающими тусклым светом.       Староста как раз закончила рассказывать первокурсникам об их факультете, и Илития очень жалела, что пропустила эту лекцию. Ей хотелось узнать всё о Салазаре и его факультете. Но первокурсники уже разбрелись по комнатам. А вот старшие курсы спать не намеревались. Они уселись, кто куда: на зелёные диванчики, кресла, столики, кто-то на подушки на полу. Все сидели в ожидании. Чего, интересно?       И тут на Илитию посыпался град вопросов. Все о чем-то хотели её срросить. Кто-то спрашивал, почему она перевелась. Кого-то интересовала причина смерти её матери, но большинство, конечно, хотело узнать о Блэке.       — Ты правда его дочь? — стараясь не выдавать свой интерес, спросила Паркинсон. — Или вы просто какие-то дальние родственники? А может и вовсе однофамильцы, и вокруг тебя попусту развели эту шумиху? — она выплюнула эти слова вместе с ядом и жедочью в Илитию, стараясь ее… задеть? Да вот только Илитии куда больнее было слышать вопросы о недавно почившей матери, чем о каком-то бродячем преступнике, которого она ничногда не знала.       — Уж поверь, Пэнси, я кровь от его крови, — так же бросила Илития. — Значит так, дорогие мои… Я знать не знаю ничего о человеке, которым сейчас так интересуется вся Англия! Мне плевать на него, его прошлое, настоящее и будущее. Я знать не знаю где он, что с ним, и чего он хочет. Я никогда его не видела, а он, должно быть, меня. Ни на какие дальнейшие вопросы, по поводу него или моей семьи в целом, я отвечать не буду, уж простите. Я вам в душу не лезу, не лезьте и вы ко мне.       И как по щелчку пальцев все смиренно закивал и ушли. Хотели напасть, да не получилось. Илития четко дала всем понять, кто она такая и что из себя представляет. Лишь Пэнси смотрела на неё с омерзением, но обратив внимание на стоящих по бокам Илитии Блейза и Теодора, а так же на Драко неподалеку, она многозначительно фыркнула и ушла. Илития молилась всем известным богам, лишь бы не попасть в комнату с этой стервой. И чего она только прицепились?       — Не принимай её слова близко к сердцу, — сказал Теодор, словно прочитав мысли.       — Она бегает за Драко с первого курса, и твердит всем, что после школы они пожениться, — поддержал его Блейз.       — А в тебе, должно быть, увидела соперницу, — заключил Теодор, язвительно ухмыляясь. Такой эмоции у него Илития ещё не видела.       — Бред, — наконец сказал Драко. — Мы же родственники. Как Лити может быть ее соперницей?       — Я занимаю в твоём сердце слишком много места, — пришла к выводу Блэк. — Она боится, что ей ничего не останется.       — Для неё там и так нет места! — огрызнулся блондин, закатывая глаза. На самом деле, его все эти приставания Пэнси уже в край достали. — Ладно, идём я покажу тебе комнату.       Илития попрощалась с Блэйзом и Теодором, и пошла за Драко. Он привел её в самый конец коридора, к последней комнате, даже на вид более мрачной, чем все остальные в женском крыле.       — В комнате третьекурсниц нет больше кроватей, и профессор Снегг решил, что лучше всего тебе будет здесь, среди старших. Они куда разумнее этих куриц, — он указал на дальнюю дверь с табличкой «третий курс». — Да и здесь живёт наша староста со своими подружками, они точно докучать не будут.       — Какой ты предусмотрительный, — специально приторно нежным голосом сказала Илития. — Merci, ma chère. — Малфой на это лишь закатил глаза, но всё же уголок его губ дрогнул в улыбке. — И, Драко, у меня есть к тебе одна просьба.       — Что угодно, цветочек, — сказал Драко с удивительной нежностью в голосе. Так обычно обращалась к Илитии Нарцисса, ласкова гладя её волосы. Вот и Драко к ней так относиться — как к хрупкому цветку, который нужно оберегать.       — О том, что было в поезде, никому ни слова.       — Я и не собирался это рассказывать, — он озадаченно нахмурился, явно не ожидая такой просьбы.       — Нет-нет, ты не понял. Не говори о Гарри. — Илития, видя, как нарастает озадаченность и возмущение кузена, сразу замахала руками. — Просто представь: ты по школе разносишь весть о его обмороке, а Гарри рассказывает о моем. Представь, как будет жужжать школа, если узнает об этом. Они ведь подумают, что дементор напал на меня из-за Блэка! Будто учуял его рядом со мной.       — Поттер не опуститься до распросранения слухов, — слишком уверенно заявил Драко. — У него для этого через чур хорошие манеры. Удивительно, с учётом того, что он рос у маглов.       — Пусть так, но что насчёт его друга, Уизли? Он выглядит как тот, кто может на это пройти. И если ты будешь говоришь об этом происшествии, то Уизли ничего не мешает рассказать обо мне!       Тут в голову Драко зарылись сомнения. Он мало по малу начал соглашаться с кузиной. Уизли в его глазах выглядел как человек, без каких-либо моральных ценностей, и он действительно мог навредить его дорогой и любимой кузине.       — Я не скажу никому, — с болью в голосе сказал Драко. — Хотя знай, очень этого хотел.       Илития нежно улыбнулась, и чмокнув кузена в щёчку, пожелала ему спокойной ночи.       — Добро пожаловать, Иития, — улыбнулась староста, Джема Фарли, когда Илития зашла в комнату, больше похожую на королевские покои, чем на простое общежитие. — Твоя кровать у окна, рядом с моей. Флора и Гестия спят напротив. — Близняшки дружно помахали Илитии, и спрятались за пологами. Флора и Гестия Кэрроу, как сказал Драко, четверокурсницы. .              Илитию хватило лишь на пару фраз с новыми соседками. Джема предложила свою помощь в любых вопросах, а дальше, завидив, как девушку клонит ко сну, пожелала всем доброй ночи, и взмахом палочки потушила все свечи. Илития, облачившись в пижаму темно-синего цвета, закрыла кровать пологом и спряталась под нежным, шелковым одеялом. Да, сегодня она будет спать, как княжна. Это вам не «Дырявый котёл»! Здесь всё иначе. И люди здесь не все добрые и родушные, как её новые знакомые. А это Илития ещё не говорила с профессором Снеггом! Он, почему-то, не зашёл в гостиную после пира, хотя, как говорили другие, должен был.       Погружаясь в сладкий сон, Илития думала лишь о Римуса. Рад ли он тому, куда она попала, или напротив, огорчён? Ждёт ли он от неё каких-то достижений или успехов? Готов ли вообще учить детей? Надо что-то придумать, помочь ему, иначе слизеринцы его растерзают. Не зря, всё-таки, Илития настояла на покупе новой одежды. С ней Римус хотя бы прилично выглядит.       Илития, уже впадада в дремоту, когда на мгновение проснулась, почувствовав увесистый комок шерсти, проходящийся по её ногам. Магистр! Он нежно лизнул её подбородок, после чего устроился на женской груди. Да, Илития наконец-то дома. Казалось, она всегда должна была быть здесь. Тоски по Шармбатону не было. Не было ничего. Никаких чувст. Лишь забвение.