Тень Блэка. Наследие тьмы

      Илития впервые оказалась так близко к Северусу Снеггу, и её первое впечатление оказалось не самым приятным. Его тонкие губы сжались в строгую линию, словно он едва сдерживал грязные оскорбления. Черные глаза, холодные и пронзительные, смотрели так, будто могли прочитать все её мысли. Длинная черная мантия профессора мерцала в тусклом свете факелов. Волосы, сальные и длинные, ровными прядями спадали на плечи, придавая облику ещё больше угрюмости. Казалось, что воздух вокруг него стал плотным, давящим, как если бы сама его аура была осязаемой.       Профессор МакГоногалл, стоявшая рядом, и вовсе казалась живым воплощением строгости. Её высокий, величественный силуэт с прямой спиной резко выделялся на фоне каменных стен кабинета. Мантия глубокого зелёного оттенка была украшена тонкой вышивкой, которую можно было заметить лишь при ближайшем расстоянии. На её лице читались одновременно неодобрение и беспокойство.       — Мисс Блэк, мисс Паркинсон, за столь недопустимое поведение я снимаю с каждой по двадцать очков, — начал Снегг голосом, похожим на шелест льда. Каждое слово звучало как удар, чётко и безжалостно. — И это не считая дальнейшего наказания.       — И я снимаю со Слизерина ещё десять очков, мисс Паркинсон. Мало того, что вы нарушили дисциплину, так ещё подвергли себя и окружающих опасности. Сегодня же вашим родителям будет отправлено письмо о вашем поведении. Можете идти. — Пэнси хотела было возразить, но, поймав грозный взгляд Снегга, поспешила скрыться. — Мисс Блэк, — с укором продолжила МакГоногалл, переводя взгляд на Илитию, — в первый же день благодаря вам ваш факультет так пострадал. У вашей матери подобных ситуаций никогда не было. Она была сдержанной, и её поведение всегда вызывало уважение. И я очень надеюсь, что вы возьмёте себя в руки, и такого больше не повторится.       — У моей матери не было таких однокурсниц. — лишь возразила Илития, слегка вскидывая подбородок.       — Пф, — выркнул Снегг, закатив глаза. Быстро придя в себя, он сказал более сурово: — У вашей матери соперницы были похуже мисс Паркинсон. Но также у неё были имя, влияние и защита. Был брат, который устранял все препятствия, и тень, в лице вашего отца, готовая защищать её от любой угрозы.       — Не могу не согласиться, — кивнула МакГоногалл. — Мисс Блэк, я хорошо знала его. Он обладал уникальными качествами. Верностью, силой духа, невообразимым талантом. Хотя верность и преданность семье были у него на первом месте. И я рада, — более снисходительно ответила она, — что эти качества вы унаследовали. Даже несмотря на то, что вы никогда не знали его лично. Эти качества присущи Гриффиндору, и тем не менее… я добавлю Слизерину десять очков за них. Однако мне придется сообщить профессору Люпину об этом происшествии.

***

      Покидая кабинет заместителя директора, Илития проходила мимо окна, выходящего на Чёрное озеро. До ужина было ещё время: всё-таки с ухода за магическими существами их отпустили пораньше. Драко, должно быть, ждёт её где-то неподалёку. Ещё и лекцию от Римуса слушать… Но Илития и слушать, и разговаривать сейчас не хотела.       Она идёт к Чёрному озеру. Теодор, как раз перед Уходом за Магическими Существами ей рассказал, что если завернуть от хижины Хагрида чуть вправо, то можно выйти к берегу озера. Его окружает высокая трава, а у самой кромки воды землю покрывает золотой песок. Это место просто создано для неё!       За мысленным диалогом с самой собой Илития быстро добралась до того самого места. Это был не конец озера, где обычно выходят первокурсники с лодок, а чуть дальше, ближе к лесу, но вдали от тропы, ведущей к Хогсмиду. К озеру вела самодельно-протоптанная тропинка, среди действительно огромных размеров травы. По самое девичье колено! Илития очень надеялась, что там не водиться змей. Как бы не было иронично, с ними она не особо хотела встречаться.       Что ещё ироничнее, как Илития не хотела бы сейчас разговаривать, ей придется. У самой кромки воды она заметила четырех девушек. Идти обратно в замок тоже не было смысла. Она ведь так близко! Тяжело вздохнув, Илития подошла к воде. И как по щелчку, девушки, наслаждающиеся природой, тут же обратили на неё внимание.       Во-первых, среди двух незнакомок стояли на коленях Гермиона и Джинни. Растрепанные волосы Гермионы были небрежно собраны в пучок палочкой, на плече школьная сумка — туда гриффиндорка отправляла скошенные прутики травы. Зачем они ей, интересно? Джинни, с двумя огненными косичками, и местами запачканной в земле одеждой сидела рядом, и, похоже, усердно помогала, собирая… камни?       — Что вы делаете? — спросила Илития. С Гермионой она успела наладить неплохой контакт на первом уроке нумерологии, где сидя вместе, они не только освоить новую тему, но и обсудить всеми нелюбимую Пэнси. И Блэк очень надеялась, что после происшествия на последнем уроке Грейнджер не станет к ней хуже относиться. И Илития оказалась права, Гермиона бросила не неё быстрый взгляд и неловко улыбнулась.       — Я помогаю Джинни, — указала она на малютку Уизли подле себя. — Но если честно, я здесь из-за Рона. Он начинает меня раздражать. Я не хотела снова с ним спорить, и добровольно выбрала физический труд. Ты только представь, он на полном серьёзе защищает Пэнси! Пэнси! Ты ему явно не нравишься, раз он дошёл до этого… — сказала Гермиона, срезая последнюю травинку.       — Подумаешь, потеря, — не сильно то и переживала Илития по этому поводу. Если Рону что-то в ней не нравится — его право. Она не обязана нравится всем и каждому.       Протягивая Гермионе руку, дабы помочь встать, Илития внимательно оглядела Джинни. Уизли как Уизли, от старших братьев ничем не отличается. Хотя и выглядит куда симпатичнее высокого, худощавого Рона. А вот с близнецами во внешности ей ещё предстоит посоревноваться.       Джинни выискивала в песке какие-то камушки, и собрав последние, так же с удовольствием приняла руку помощи от Блэк. Заметив её вопросительный взгляд, гриффиндорка решила ответить.       — Профессор Стебель… На сегодняшнем уроке травалогии я случайно повредила некоторые её саженцы и… и не только их. Вот и отрабатываю. А мы с тобой, кстати, так и не знакомы, — вдруг опомнилась девушка. — Я Джинни Уизли, мы виделись вчера в поезде. Там суматоха была, ты наверное меня и Невилла даже не заметила.       — Невилл, это тот парень, что сидел ближе к двери купе? — прищурилась Илития, вспоминая. — И на Уходе за Магическими Существами я его видела. Тогда в поезде и правда была неразбериха, но на лица у меня хорошая память. Приятно познакомится, Джинни, я — Илития. А вы кто?       Первая незнакомка стояла, сложив руки, смотря в горизонт. Между её указательным и средним пальцем была зажата сигарета, от которой время от времени исходил дым. Подобному повороту Илития удивилась. Девушка была точно выше Илитии и выглядела немного старше. Её каштановые волосы были собраны на манер французской прически. Той, что делали в не столь далёком прошлом. Ретро стиль своего рода классика. Но глаза незнакомки… немного пугали. Они, должно быть, были серыми, только вот очень бледными, настолько, что попросту сливались с белком. Впрочем, эти глаза ничем не портили острые черты лица, дополненные уверенной ухмылкой и сигаретой меж губ.       — Джизел Ливи, — представилась девушка, слегка кивая. — Когтевран, пятый курс. И не смотри так на сигарету, это одно из немногих мест, где на неё никто не обращает внимания, — усмехнулась Джизел. — А это, — кивнула она на девушку, сидящую подле неё на песке, — Луна Лавгуд, второй курс.       Луна оторвала свой взгляд от озера, и наконец повернула к ним голову. Девушка выглядела, как ангел. Платиновые волнистые волосы спускались по её спине, и из-за густых прядей виднелось несколько маленьких косичек. Хоть по сидячей позе было не сильно понятно, но Луна наверняка была ниже всех присутствующих. Даже той же Джинни, что была её одногодкой. Ногами Луна болтала в воде, которая, как думала Блэк, должна быть чертовски холодной к закату. Пары ботинок или другой обуви рядом с девушкой Илития не заметила.       — Их кто-то взял и спрятал, — пожала плечами Луна. — Но я не волнуюсь. Моя мама говорила, что вещи рано или поздно возвращаются к нам, пусть и не всегда так, как мы ожидаем.       — Луна очаровательна, правда? — сказала Джизел, поглаживая её по голове с какими-то особенным трепетом в голосе. Но вот уверенный, самодовольный взгляд вернулся, и Джизел, сделав затяжку, продолжила. — Из-за нестандартного мышления многие когтевранцы ее обходят стороной.       — Ты, я так понимаю, не относишься к другим когтевранцам? — изогнув бровь, спросила Илития.       — Да я в восторге от Луны! Как по мне, она олицетворяет собой всю суть Когтеврана. И чем-то напоминает мою бабушку, — потерев пальцами подбородок, Джизел слегка нахмурились. — Да, причем очень! Бабушка у меня чудаковатая, но сильнее нее ведьмы я ещё не встречала. В странности кроется сила.       — Наверное, именно благодаря бабушке ты так относишься к Луне, — слегка наклонив голову в бок, сказала Джинни. — Ты привыкла, что сильная ведьма ведёт себя так, поэтому «странности» Луны для тебя — обычное дело. Других же это удивляет. Даже чистокровных, вроде меня.       — Всё дело в среде, в которой живёт человек, — кивнула Илития в знак согласия. — Я тоже повидала немало людей со странностями, но если говорить откровенно, волшебников, сильнее их, я не встречала.

***

      — И вот теперь из-за этого Грима на Гарри всё наседают, — спустя минут пятнадцать долгих разговоров, заключила Гермиона.       В хорошей женской компании разговор скачет с темы на тему. Так и сейчас. Девушки устроились на берегу озера и обсуждали все последние новости, как старые, закадычные подруги. Гермиона и Илития на первом уроке, коим была нумерология, сидели вместе, и теперь Блэк с интересом слушала, как Гермиона рассказывала об уроке прорицания у профессора Трелони! Как это она на двух уроках была разом? Илития решила не вдаваться в подробности. Пока. Меньше знаешь — крепче спишь.       — Рон ещё и нагнетает… Я, конечно, не верю в эту чушь, поэтому всячески стараюсь успокоить Гарри. Но он из-за этого давления со стороны мало по малу начинает переживать…       — Я узнала об этом как раз на уроке профессора Стебель, — заговорила вдруг Джинни. — Глупые пуффиндуйцы это обсуждали. И тогда Стебель нам рассказала, что одному из её учеников, Диггори, кажется, Трелони тоже смерть предсказала! — Илитии это показалось куда более странным. Седрик жив-здоров. А в следующем году и вовсе окончит Хогвартс. Неужто профессор Трелони и впрямь спятила?       — Профессор Трелони каждый год кому-то предсказывает смерь, МакГонагалл верно вам сказала, — прокручивая между пальцами палочку, включилась в беседу Джизел, которая до этого лишь в молчании наблюдала за опускающимся солнцем. — Правда, я удивлена, что в этот раз она сказала конкретное время, делает она это редко. Мне она тоже предсказала смерть на первом уроке. Говорила, ближе к концу третьего курса. Но, как видите, я жива и здорова. Хотя, где-то в то время я закурила свою первую сигаретку в компании близнецов Уизли. Можно ли считать, что тогда частичка меня погибла?       — Мои братья курят? — с шоком спросила Джинни, хватаясь за сердце, чем вызвала у девушек смех.       — Нет, не волнуйся, — потрепав Джинни по голове, Джизел широко улыбнулась. — Им одного раза хватило сполна. А вот мы с Ли Джорданом, время от времени, закупаемся у старших курсов.

***

      Девушки ушли. Казалось, эти пол часа, проведенные за глупыми разговорами, были самыми мирными в жизни Илитии. Каждая новая знакомая, которая сидела с ней у озера в этот вечер, раз и навсегда изменила её жизнь. Гермиона, невероятно умная, но не лишённая чувства юмора и сострадания. Джинни, так отличающаяся от своего старшего брата! Очень милая, смешная, интересная и приветливая, по сравнению с надутым, злым и глупым Роном. Нежная Луна, тихая, но с внимательным, проницательным не по годам взглядом. И Джизел. Она поразила Илитию в самое сердце. Такая красивая, дерзкая, игривая и изящная одновременно. О таких, как она, обычно говорят: «любят постарше». Блэк в этом даже не сомневалась. Джизел прекрасно подошёл бы кто-нибудь, лет на семь-десять старше неё! Казалось, такие разные, но они смогли найти общий язык, пусть и всего на пол часа. Но вот настало время ужина. Девушки ушли. Одна Илития осталась у озера, пролепетав, что подойдёт чуть позже. Она целенаправленно шла на озеро подумать. Посидеть в одиночестве. Выплеснуть эмоции. С девушками произошла маленькая заминка, приятный бонус, и всё же…        Илития плюхнулась на песок, обхватив колени руками. Она думала. Думала, казалось, обо всём. Мысли разрывают её голову. Когда же они прекратятся!       Вдруг позади послышался шелест травы. Неужели кто-то из девчонок вернулся? Нет. Нет, это не девчонки… На песок, рядом с Илитией, сел огромный, черный, лохматый пёс. Грим. Он вернулся. Не поворачивая головы, Илития краем глаза посмотрела на него. Такой безмолвный. Мрачный. Истощенный. И, кажется, усталый. Точно Грим. Вестник Смерти.       При этой мысли в душе закипела ярость. Вся та ярость, которая копилась так долго. Не за сегодня, не за последние месяцы — за всю жизнь. Илития никогда не позволяла себе яро выражать эмоции. Но она уже давно была на пределе. Не глядя, девушка резко опустила руку на песок — ей даже искать не надо было — схватила несколько крупных камней, и со всей силы швырнула их в озеро.       — Чертова Паркинсон, — кричит с ненавистью в голосе Илития, отправляя в озеро ещё горсть камней. — Чёртовы Пожиратели Смерти! — ещё один камень летит на глубину. — Чертов Хогвартс и блядское Министерство Магии!       Илитию начинает трясти от злости. Хочется кого-то убить. Руками она ищет ещё камни, но не найдя по близости не одного, хватает горстку песка и пытается запустить ее — большая часть даже не долетела до воды. Пытаясь собрать ещё горстку, Илития резко опустила руку, и ладонь её наткнулась на что-то острое. Ещё один камень, который со всей дури был отправлен ею в озеро. Быстрый взгляд на руку. И вот она видит, как по ладони начинает течь черная, густая жидкость, местами поблескивая серебром. Ничего — сама остановиться.       Пнув ещё зачем-то песок ногой, Илития падает на спину, закрывая глаза руками. Грязными от песка, камней и крови. Раздаются один за другим всхлипы, и слёзы рвутся наружу.       Пёс поблизости замер, будто в замешательстве. Он сидел неподвижно всё то время, что Илития нещадно пыталась напоить озеро камнями. И только она завыла во всё горло, как пёс стал словно неуверенно себя чувствовать. Должно быть, своими всхлипами она мешает ему наслаждаться заходящим солнцем.       Илития не видит его за закрытыми глазами. Лишь слышит, как он начинает ходит. Сначала медленно, а потом быстрее и быстрее. Он бегает вокруг неё, будто стараясь помочь. Зачем? Что этому чертову гонцу Смерти надо от неё? Может, запах крове его привлёк? Может, настал тот день… День, когда он явился забрать ее.       Илития убирает руки с лица, и смотрит мокрыми от слёз глазами на пса. Его взгляд — все такой же живой и чувственный. Человеческий. Он всё понимает. Казалось, куда лучше многих людей.       — Что с ним…? Где он…? — надрывистым голосом спрашивает Илития. — Почему он ушёл… Неужто… Неужто он предатель и убийца… — Пёс всё оживлённее бегает вокруг неё. Чего же он хочет? Почему так смотрит? — А её… её он за что убил?

***

      Середина ужина. Драко нервно ёрзает между Блейзом и Теодором. Илитии нет с тех пор, как Хагрид увёл её и Пэнси к Снеггу. Но Пэнси давно вернулась, и выглядела вроде как целой — значит по пути они точно не подрались. Драко даже спрашивал у Паркинсон, где его кузина, но ответ был слишком краток: осталась с преподавателями.       С начала ужина Драко стал выглядывать Снегга за учительским столом — нужно узнать, где Илития. В гостиной её нет, дороги в библиотеку она не знает. Да и вообще в замке ещё плохо ориентируется. Неужто потерялась? Даже смешно. Такого просто быть не может. Девушка владеет навигационным заклинанием, и уж до Большого Зала точно бы добралась. В крайнем случае, попросила бы помощи у кого-то. Ей же не откажут, верно…?       За учительским столом тоже было напряжённо. Люпин переживал не меньше Драко. Дергал ногами и почти не притронулся к еде. Он узнал о происшествии между слизеринками почти сразу же: выходя из кабинета он столкнулся с Драко, который как раз к нему и шёл. Римус быстро направился в сторону кабинета МакГоногалл, на пути придумывая, что бы ей сказать, но к тому времени, как он пришел, Илитии в кабинете уже не было. Лишь Снегг и МакГоногалл. Они дополнили историю, и только пожали плечами на вопрос, где может быть Илития.       — Профессор Люпин, — сказала Минерва с тревогой в голосе, — что же вы так переживаете. Это ведь Хогвартс! С ней всё хорошо, я уверена. Мисс Блэк поистине сильная волшебница, это видно при одном взгляде на неё.       — О да… — протянул Снегг настолько мерзко, насколько только мог. — Её магия настолько велика, что не вмещается в ней. Люпин, ты хоть видишь ту черную ауру, что витает вокруг неё?       — Думаешь у меня глаз нет, Северус? — резко ответил оборотень, потирая глаза. — Она не знает об этом. И далеко не все могут видеть её ауру. Вы простите, профессор, — обратился он к МакГоногалл, — но я хотел бы найти её. Если она действительно все это наговорила мисс Паркинсон, то не представляю, что у неё сейчас внутри.       Прошло больше часа с того разговора. На ужине Илитии нет. В гостиной — Римус спросил у Северуса — тоже. И в больничном крыле. Пусть Люпин и не выдавал внешне своё беспокойство, внутри у него бушевал шторм. Слишком хорошо он знал дочь. Из-за чего и боялся последствий.       — Люпин, — прошипел Снегг, который всё так же сидел рядом, — если не прекратишь трясти ногой, я в твой тыквенный сок случайно добавлю пару капель какого-нибудь из своих зелий, любое, на твой выбор. Хочешь?       — Прости Северус, но я сильно беспокоюсь… — устало потирая лоб, сказал Римус. Даже кусок в горло не лез. Перед глазами лишь образ дочери. Образ, в котором она почему-то лежит без сознания. — У неё сейчас очень… Очень сложный период, — завуалировал он так пробуждение дара. — Я переживаю, как бы в переизбытке чувств и эмоции её магия не вышла из-под контроля…       — Я поражаюсь тобой… — озадачено сказал профессор зельеварения. — Ты настолько в неё не веришь, что думаешь, как бы она не навредила кому-нибудь? Она в состоянии контролировать свою магию, — слишком уверенно заявил Снегг.       — Кому-нибудь? — переспросил Люпин. — Я боюсь, что она навредит себе.

***

      Ужин уже подошёл к концу, а Илития так и не объявилась. Выходя из Большого Зала, Драко побежал на третий этаж, в туалет плаксы Миртл — вдруг Илития там? Мало ли, хочется побыть в одиночестве. Лучшего места не найти. Римус же не знал, куда податься. Его тянуло к Гремучей иве — то ли старые воспоминания, то ли предчувствие чего-то плохого. Уже на пути к иве Люпин заметил черного кота, бегущего ему навстречу. И тут в голове что-то щёлкнуло. Не задумываясь, Римус бросился бежать за Магистром, и вскоре оказался у озера. Уже на тропинке быстро шепчет «Люмос», и яркий голубой свет озаряет весь берег. Он видит её. Лежащую без сознания. С окровавленной рукой и сотней следов вокруг. Странные следы, не только кошачьи, но и человеческие. Слишком большие, по сравнению с аккуратными ножками Илитии.       Римус уже не помнил, как взял девушку на руки, как добрался до больничного крыла, и как молился, лишь бы её состояние не было вызвано дементорами. Мадам Помфри словно ждала его, раскладывала какие-то склянки на тумбочке у самой дальней койки.       К счастью, мадам Помфри была мастером своего дела и быстро поставила Илитию на ноги. Дементоры её не тронули. Сознание девушка потеряла от боли в руке — камень, которым она порезалась, был пропитанный солью. А при попадании соли в кровь — боль невыносимая. Почему кровь остановилась сама собой, Илития не знала. Мадам Помфри лишь предположила, что девушка сама заколдовала руку, чтобы кровь не шла. Ведь даже проверяя ее палочку, Люпин увидел последнее заклинание — как раз для остановки кровотечения.       Да вот только Илития не понимала. Кровь она не останавливала. Но помнила, сковь сон, что чувствовала силу заклинания. Она видела чей-то силуэт, и думала, что это был Римус. Но это оказалось не так.       Парочкой заклинаний и одной склянкой с непонятной прозрачной жидкостью мадам Помфри полностью привела Илитию в чувство.       — Посиди пока. Приляг, если хочешь — сказал мадам Помфри, убирая баночки обратно в тележку. — Станет лучше — можешь идти к себе. Если что, профессор Люпин, проведёте мисс Блэк?       — Конечно, — слишком быстро ответил он.       — Тогда я вас оставлю.       — Милая, ты ведь мне расскажешь, что случилось? — спросил Римус после ухода мадам Помфри. Люпин не был обеспокоен. Он был в ужасе. Его буквально трясло изнутри и ему стоило огромных усилий держать себя в руках. Он сам чуть не упал в обморок, когда увидел дочь на берегу без сознания. Чуть рассудка не лишился, увидев кровь то тут, то там. И эти следы…       Илития долго рассказывала. О ссоре с Пэнси, о гиппогрифе, о беседе с профессорами, и наконец о чертовых камнях и порезе. Римус мало по малу, но успокоился. Крепко обнял девушку и пошел с ней к подземельям Слизерина. Рассказ Илитии, на самом то деле, всё объяснял. Убийство матери, переезд, сбежавший Сириус, проявление нового дара, подобные конфликты в школе — всё свалилось разом. Римус всегда считал Илитию невероятно сильной, не по годам, но, похоже, просчитался. Поддержка нужна всем, и главное оказать её вовремя. Ему самому однажды её оказали, и если бы это не произошло, кто знает, что бы тогда с ним было…       Темная аура вокруг Илитии — магия. Её так много, что часть просто просачивается в воздух и окружает свою носительницу. Сейчас эта черная аура поблёкла. Похоже, чтобы магия пришла в норму, Илитии нужно было выплеснуть все те эмоции, что копились внутри. Но как бы то ни было, черный шлейф все ещё окутывал девушку, хоть и не казался уже таким пугающим.       — Милая, — сказал Римус, когда они дошли до последнего поворота. — Я чуть с ума не сошёл, увидев тебя на берегу…       — Прости, я понимаю, па…       — Дай мне закончить, — перебил он её. — Я хочу, чтобы ты не держала всё в себе. Ты в любое время можешь прийти ко мне, помнишь? Я для того и здесь, чтобы помочь тебе. — С этими словами в голове всплыла статья из книги, которую Илития читала совсем недавно, ещё в «Дырявом котле»

Волки — удивительные, на редкость социальные существа, живущие в стаях, где каждый член играет важную роль. Стая — это не просто группа животных, это команда, где все взаимодействуют и поддерживают друг друга. Поведение волков основано на глубокой преданности и взаимопомощи.

Волки обладают очень сильной связью со своими собратьями. Это не только физическая поддержка, но и эмоциональная связь. Волки работают в команде для охоты, защиты территории и ухода за молодыми. В стае всегда есть лидер — альфа, но также существует плотное взаимодействие между всеми членами группы.

Волчата растут в защищенной среде, где взрослые волки помогают им учиться охотиться, общаться и выживать. Одним из интересных аспектов является то, что старшие члены стаи, в том числе, могут взять на себя особую роль наставников для одного или нескольких волчат, с которыми они формируют особые отношения. Это может включать дополнительную заботу и внимание к их воспитанию, обучению охоте и выживанию в дикой природе.

      Вот в чем дело. Вот почему Римус, пусть и старался это скрыть, так сильно переживал. Он — волк. Она — его детёныш. Маленький, неопытный волчонок, с которым у Римуса образовалась особая эмоциональная связь. Илития, смотря в глаза крестного, видела всю ту любовь, которую он к ней питал. В моменте она даже подумала, что Римус, с этой эмоциональной привязанностью, мог просто почувствовать, что с ней что-то случилось.       — Знаю… — Илития виновато склонила голову и стала изучать каменный пол, как будто нет на свете ничего интереснее. — Я не хотела тебя огорчать. И пугать. И впредь больше не буду вступать в конфликты. С Пэнси.       Римус наконец-то спокойно вздохнул. Нежно улыбнулся. Пригладил растрепанные черные волосы. Провел кончиками пальцев, почти неощутимо по следам крови на лице. И крепко прижал к себе хрупкое тельце. Хогвартс — тем более коридоры, ведущие в гостиные факультетов — совсем не безопастное место для таких объятий. Стоит рассчитывать лишь на то, что в столь поздний час все уже спят.       Илитии было хорошо в крепкий, теплых, нежных и любящих объятьях. Ей совсем не хотелось отпускать Римуса. Зачем? Кроме него в её жизни никого нет. Никто так сильно её не любит. Мама умерла. Отец и знать, наверное, о ней не знает. Кто, как не Римус, так ей дорожит? Разве что Драко…       Но вот Римус отстраняется, кажется, спустя целую вечность, и пригладив ещё раз её волосы, оставляет лёгкий поцелуй на лбу. Это была их маленькая традиция. Он всегда её так целует. Этим действием Римус проявляет все те чувства, что испытывает к дочери. Илитии безумно нравились такие моменты. Они казались ей чем-то особенным. Эдаким ритуалом, обеспечивающим ей вечную защиту и поддержку.       — Хотелось бы, чтобы и с другими учениками ты не вступала в конфликты, — спокойно сказал Римус, смотря уставшим взглядом в черные глубины девичьих глаз.       — Не обещаю, — улыбнулась она в ответ, так же хитро, как это зачастую делал Сириус.

***

      Илития на цыпочках вошла в гостиную, стараясь вести себя как можно тише. Гостиная была погружена в полумрак — на стенах блистали голубые блики черного озера. На полу, что очень странно, стоял серебряный канделябр с тремя свечами. Блэк уже собиралась свернуть к комнатам девушек, когда решила убрать канделябр с горящими свечами на стол. Да вот только подойдя к столу, она увидела в тени гостиной три недовольных лица. Как это она их раньше не заметила?       — Я ведь говорил, что она придет, — сказал Блейз, выходя из своего укрытия. Несколько часов он провел неподвижно в ожидании девушки. И ещё парочку в её поисках по всей школе. Ноги дико болели.       — Наконец-то, — недовольно буркнул Теодор, выходя вслед за другом, разминая плечи. Последний силуэт не двигался, и девушка уже представляла, какая тирада возмущения на неё сейчас посыплется.       Но Драко не сказал не слово. Он даже не смотрел на неё, выходя из тени. Лишь крепко обнял и не хотел отпускать. Похоже, он настолько устал за этот мучительно долгий день, что даже спорить не осталось сил. Впервые! Но отпуская кузину, Драко заметил следы крови на её лице.       — Я очень надеюсь, что ты расскажешь нам обо всем.       — И желательно завтра, — раздражённо дополнил Нотт. — Я. Хочу. Спать. Я — устал. Давайте перенесем всё на завтра.       — Поддерживаю, — зевая, сказал Блейз. Он снова подошёл к Илитии, чмокнул её в чистую щеку, и направился к мужским спальням. — Доброй ночи, принцесса.       Драко на прощание ещё раз её крепко обнял и ушел за Блейзом. Теодор мялся пару мгновений, но в моменте быстро развернулся, потряс Илитию за плечи, и прошептал:       — Не смей больше так делать.

***

      После принятия душа, очищения от крови, песка и грязи, Илития наконец легла на бархатную кровать под тяжёлое, прохладное одеяло. Гестия даже проснулась, когда услышала звук открывающейся двери. Но не прошло и пары секунд, как девушка снова погрузилась в сон.       А Илития ещё долго не могла уснуть. Всё думала. Грим — черный пёс — точно ли он предвестник Смерти? Если бы Римус не нашёл девушку — Грим бы забрал её? Передал бы её душу Смерти? Или же Трелони ошиблась? Илития пса не боялась. Она даже кличку дала ему — Бродяга. К нему Илития почему-то тянулась. Он выглядел таким худым, забитым, но при этом всегда на стороже. Он как друг. Верный друг.       Что больше сейчас волновало, так это то, как можно было потерять сознания от боли из-за соли? Это же просто бред! И почему она сразу не решила спросить об этом у Римуса или мадам Помфри?        Спустя долгие минуты размышлений, Илития решила наконец лечь спать. С обмороком она завтра разберётся, а вот с Гримом, черным псом и Смертью…       Смерти боятся не стоит. Её нужно встречать, как старого друга.