Тень Блэка. Наследие тьмы

      — Ты хоть представляешь, как мы все переживали? — спросил Драко за завтраком.       Илитии было до невозможности тяжело проснуться. Глаза просто не открывались. Утром Джема, Гестия и Флора очень удивились, заметив четвертую кровать занятой. Весь факультет знал о конфликте между Пэнси и Илитией. Все знали, что их отвели к МакГоногалл и Снеггу. Даже декан пришел и прочёл им долгую лекцию о том, что слизеринцам не позволено себя так вести. Снегг поощрял соперничество с Гриффиндором из-за собственной неприязни к факультету, однако к другим двум не у него, не у студентов претензий не было. Но чтобы слизеринцы конфликтовали между собой? Недопустимо! После нотации со стороны декана, который прежде не ругался на них, все поняли — профессор зол не на шутку. Никто из слизеринцев не хотел даже подходить к Илитии или Пэнси, так как из-за них факультет не то что потерял очки, а ещё и в минус ушёл! К вечеру же змейки забеспокоились — новой звёзды факультета не было ни в гостиной, ни на ужине. Драко обегал все этажи. Блейз проверил библиотеку, больничное крыло, кухню — на всякий случай — и даже поле для квиддича. Профессор Снегг попросил старост проверить подземелья — кто знает, может она просто заблудилась? Теодор же хотел проверить озеро — ему почему то казалось, что Илития должна быть там. Но его перехватила Джизел. Она сказала, что профессор Люпин уже направился в сторону озера. А ему, Теодору, в столь поздний час не стоит выходить из замка.       На утро весь слизеринский стол жужжал так громко, как никогда прежде — всем хотелось узнать, где же была Илития. Профессор Снегг, пришедший утром с расписанием на день для своих змеек, посоветовал Илитии держать язык за зубами и никому не рассказывать о своих похождениях. Многие просто могли подумать, что она ушла из замка на помощь Блэку. Так, собственно, Пэнси и решила, из-за чего подбила первокурсников распространять слухи.       — Я уже сто раз извинилась, — с усталостью сказала Илития, отпивая немного сока. Есть не хотелось совсем. Через силу девушка умяла два бутерброда.       — Э нет, принцесса, — сказал Блейз, подливая ей яблочный сок. — Ты не понимаешь. Даже Теодор переживал! Он обо мне никогда так не беспокоился!       Теодор на это не ответил. Лишь ткнул Блейза локтем, чем вызвал смех у друзей. За завтраком Илития раз через раз бросала взгляд на учительский стол, где счастливый Люпин, пусть и немного потрёпанный, вел беседу с привычно — недовольным Снеггом.

***

      Подземелья Хогвартса расположены под основным зданием замка. Сырые, темные и холодные коридоры с каменными стенами и полами. Горят факелы, дающие тусклый свет. Ощущается слабый запах сырости, старости и зелий, так как лаборатории и классы находились поблизости.       Кабинет профессора Снегга соответствует его строгому и мрачному характеру. Низкие сводчатые потолки и угрюмые каменные стены. Большую часть комнаты занимали полки, уставленные множеством стеклянных банок с загадочными ингредиентами: глазами животных, редкими травами, кусочками минералов. За массивным деревянным столом, на котором аккуратно сложены перья, пергаменты и старинные книги, стоит черное кресло.       В подземелье было холодно, и от каменных стен эхом раздавался голос профессора Снегга. Перед третьекурсниками Слизерина и Пуффендуя на деревянных столах уже стояли котлы и аккуратно разложенные ингредиенты. За одной длинной партой Илития сидела с Драко, Теодором и Блейзом. А Снегг, обводя учеников строгим взглядом, медленно начал диктовать задание.       — Сегодня вы приготовите зелье-смягчитель, — сказал он с оттенком скуки в голосе, хоть глаза его холодно блестели. — Зелье-смягчитель — это снадобье, которое уменьшает влияние различных негативных эффектов. Оно может временно успокаивать боль, снижать эмоциональную нестабильность или ослаблять последствия заклинаний, таких как «Экспеллиармус». При правильном приготовлении оно создаёт тёплое, золотистое свечение, придающее зелью вид жидкого солнечного луча. Его запах мягкий и сладковатый. После применения зелье действует около часа, постепенно рассеиваясь. Ингредиенты записаны на доске. Можете преступать.       Ученики бросились к шкафам. Все стали выискивать лаванду, лепестки лунного цветка, капли эссенции серебряного мха. Быстро всё собрав, дети приступили у заданию. Работали молча, лишь редкие шепоты Пуффендуйцев прерывали тишину. Илития время от времени чувствовала на себе взгляды Пэнси и нескольких испуганных барсуков, которым Паркинсон что-то о ней рассказывала.       Через двадцать минут Снегг начал обход. Его мантия мягко шуршала, а недовольное выражение на лице только усиливалось. Пуффендуйцы, запуганные Пэнси, всё время поглядывали на Илитию, работающую в самом начале класса. Они настолько были поглощены переговорами друг с другом, что время от времени допускали ошибки в изготовлении зелья.       — Мисс Аббот, это даже нельзя назвать зельем. Просто жидкая катастрофа. — Подобные замечания Пуффендуйцы нет-нет, да слышали в свой адрес. Крэбб, Гойл и Пэнси тоже не могли похвастаться успехами. Паркинсон, которая до этого всегда работала в паре с Драко, просто не знала, что и как делать.       Второй урок ученики подробно конспектировали, в каких пропорция должны быть ингредиенты, в какой последовательности должны быть добавлены, и какой эффект приносит зелье. Лучшие образцы зелий получились у Илитии и Драко, Теодора и Блейза, благодаря чему в запасах мадам Помфри появилось два новых образца.       — Урок окончен. Все свободны. А вы, мисс Блэк, останьтесь.       Илитии не было куда спешить. Два урока у профессора Снегга были последними на сегодня, поэтому она отложила сумку на стол, кивнула мальчишкам, чтобы они шли вперёд, а сама пошла за профессором. Они зашли в его комнату. Она, оказывается прилегала к кабинету. И, похоже, ещё и к слизеринской гостиной.       Комната Снегга была тускло освещена. В углах горели факелы, но толку от них было мало. Стены комнаты-кабинета были из тёмного камня, с редкими полками, на которых стояли некие ингредиенты, алхимические инструменты, странные артефакты и книги по зельеварению. В правом углу стоял большой рабочий стол, за которым Снегг, должно быть, часто сидит, корпя над работой. Слева, в самом конце комнаты, стоит кровать, но в ход в «опочивальню» закрыт темно зелёной занавеской.       Впрочем, Илития сомневалась, что профессор привел её сюда полюбоваться интерьером. Нет. Конечно же нет. Снегг отодвинул стул, указывая на него. Девушка покорно села, а ее декан устроился по другую сторону стола.       — Профессор, — начала Илития с лёгкой настороженностью, внимательно разглядывая обстановку. — Думаю, вы хотите обсудить что-то очень важное, раз пригласили меня в свои покои.       — Верно, мисс Блэк, — отозвался Снегг, и в его голосе прозвучала усталость. Профессор выглядел измождённым, словно тянул на себе неподъёмный груз. Потерев глаза, он устроился в кресле, на миг опустив голову на ладонь, будто собираясь с мыслями. — Я позвал вас сюда, потому что только в этих стенах могу быть уверен, что нас никто не услышит.       — Есть такая вероятность? — в голосе девушки прозвучал тонкий намёк на надменность, к чему она обычно не прибегала в общении с преподавателями. Снегг метнул на неё недовольный взгляд.       — Прошу вас, мисс Блэк, отнестись к этому серьёзно. Желательно без сарказма.       — Простите…       — Вы здесь от году неделю, — начал он, напряжённо сложив руки перед собой, словно готовясь к трудному разговору. — Но за эти несколько дней я, как и многие другие преподаватели, смог понять одну простую истину.       — Я недостаточно хороша для Хогвартса, да?       — Вы — тень Блэка, — сказал Снегг, игнорируя её вопрос. Но его сдова… слова, произнесённые почти шёпотом, заставили Илитию замереть. — Вы идёте по его стопам.       — Его вина не была доказана, — вспыхнула Илития, резко выпрямившись. — Если вы намекаете, что я обречена повторить его судьбу…       — Я не об этом, — перебил её профессор. Голос его звучал глухо, но твёрдо. — Слушайте внимательно. Я знал вашего отца в школьные годы. И хотя мы… не переносили друг друга, я вынужден признать: он был необыкновенно… сильным волшебником. Талантливым, даже… гениальным. — Словно говоря через силу, продолжал Снегг. — Такие, как он, рождаются раз в столетие, если не реже. Эта сила… она передалась вам. Вы унаследовали Магию сразу двух древнейших и могущественных семей — Блэков и Малфоев. Но проблема в том, что вы ещё не умеете управлять этим даром. Ваш конфликт с мисс Паркинсон вчера… И брошенные камни в озеро… Вы знаете, что они взорвались в воде? Я сам это видел, хотя тогда и не знал, что это ваших рук дело. Магия вырывалась из вас, как зверь из клетки. Если вы не научитесь её контролировать, это может погубить не только вас, но и тех, кто вам дорог. — Профессор поднялся с кресла и подошёл ближе, его фигура словно заслонила весь свет в комнате. — Вы должны понять, мисс Блэк: Магия — это живая сила. Она чувствует вас, ваше настроение. И зачастую Магия выбирает тех, кто однажды ей послужит. И она выбрала вас. Не знаю почему и для чего, но это так. Магии в вас за троих.       Илития едва дышала, слушая его. В голове её вихрем кружились мысли, но одно стало ясно: это была не просто лекция, это было предупреждение, за которым скрывалась пугающая истина.       — И что же мне делать? — Снегг протянул ей небольшую склянку с мутноватым зельем.       — Я к сожалению, не знаю. Вокруг вас витает черная аура. Её, хоть и не все, но видят. Эта аура… это и есть Магия, что из вас вырывается. Как удержать ее, я понятия не имею. В этом вам мог бы помочь профессор Люпин, я знаю, он с подобным сталкивался. — Тонкий намек на Сириуса? Неужто Илития действительно идёт по его стопам? Если да, то как ему удалось укротить Магию в себе? — Вы упали в обморок вчера? Это не от боли или волшебной соли, как вам могла сказать мадам Помфри. Это ваша Магия. Скажем так, она погрузила вас в такое состояние. Чтобы защитить. Должно быть, у вас часто болит голова? — кивок. — Магия тесно связана с вашим настроением. Эмоции нужно держать под контролем. Для этого нужно иметь много сил. А силы берутся из сна. — Снегг указал на склянку в руках Илитии. — Снотворное от мадам Помфри. Она сама дала мне его утром. Лично для вас. Хватит одной капли на стакан сока или воды. Выпейте перед сном, и до утра будете крепко спать.       — Спасибо, профессор. — Илития с благодарностью смотрела на декана. За все слова, что он сказал ей сегодня. За тайны Магии, что он ей поведал. И за столь нужную ей скляночку. Она была искренне благодарна. — Я могу идти?       — Нет… есть ещё кое-что. — Видно было, как Снегг замялся. Похоже, он не планировал говорить больше, но что-то пошло не так. — Драко… Я знаю, что он оберегает вас, но я хотел бы попросить вас делать то же самое и для него. Мисс Паркинсон… И вам, и ему лучше от неё держаться подальше, а то ненароком мистер Малфой выпьет смесь тыквенного сока и любовного зелья.       — Я поняла вас, профессор, не волнуйтесь. С моим появлением он будет в правильной компании.       — Полагаю вы имеете ввиду Забини и Нотта? — щеки девушки вспыхнули лёгким румянцем. — Я же вижу, как мои любимые мальчики, до этого тихие и одинокие, не отходят теперь от вас. Если вы имеете ввиду их компанию, то я буду только рад. — На лице профессора появилась лёгкая, едва заметная улыбка.

***

      Время в Хогвартсе текло размеренно, словно мирное журчание воды в лесном ручье. На следующее утро, за завтраком, в Большом зале закружился рой сов, приносивших почту. Воздух наполнился шелестом крыльев и шумом распаковываемых конвертов. Повсюду слышались приглушённые вздохи, возмущённые шёпоты и удивлённые возгласы. За длинными столами студенты что-то обсуждали, бросая беспокойные, настороженные взгляды в сторону слизеринцев.       Илития, однако, оставалась спокойна, словно её не касалась эта скрытая тревога. Она уже знала, почему все так села ведут. Теодор ей передал газету, из-за которой сейчас так переполошились студенты. Её слова, обещанные профессору Снеггу и самой себе, звучали в голове чётким напоминанием: держать себя в руках. Она твёрдо решила следовать этому правилу.       Когда она вернулась от Снегга после их вчерашнего разговора, трое друзей ожидали её у самых дверей кабинета зельеварения, явно полные любопытства. Рассказывать в подробностях она не стала: упомянула лишь предписанное зелье для сна и слова профессора о том, чтобы быть осторожной с Паркинсон.       — Да мы с Тео её к вам и близко не подпустим! — с уверенной улыбкой заявил Блейз, оглядываясь на Теодора. — Правда, Тео?       — Жили себе спокойно, никого не трогали… А теперь вот, пожалуйста: одних избегать, других держать на расстоянии… — его голос стал драматически печальным, и он нарочито покачал головой, будто скучая по прошлому. Илития изумлённо приподняла бровь, Драко смерил друга хмурым взглядом, а Блейз расхохотался. — Ну чего ты ржёшь, как табун гиппогрифов, — с деланным возмущением обернулся Теодор. — Они же почти поверили!       Четверо слизеринцев ходили друг с другом всё время, как будто это само собой разумеющееся. Илития умело отводила Паркинсон от Малфоя, а Блейз непреклонно держал вдали от Драко Крэбба и Гойла. Теодор, наблюдая за их действиями, всякий раз делал вид, что вообще не имеет к происходящему никакого отношения. На первый взгляд всё складывалось удивительно удачно — мирная передышка в буре.

***

      После урока чар гриффиндорцы направлялись на свой первый урок защиты от тёмных искусств.       — Гарри, ты видел, что пишут в «Пророке»? Сириуса Блэка заметили неподалёку! — встревожено обратился к Поттеру Симус Финниган.       — Где? — в унисон спросили Гарри с Роном.       — Где-то совсем близко к Хогвартсу, — начал объяснять Симус, понижая голос, будто опасаясь, что их услышат. — Одна магла видела его и приняла за обычного преступника. Вызвала полицию. Но когда Министерство прибыло на место, Блэк уже исчез.       — Значит, он недалеко… — протянул Рон, переглянувшись с Гарри. — Наверняка он приближается к Хогвартсу из-за своей дочери. Узнал, что она учится здесь, и хочет заручиться её помощью!       — Не говори о ней так, Рон! — вспыхнула Гермиона. Её всегда возмущали подобные предположения. Для неё Илития к была исключением среди слизеринцев. В ней чувствовались одновременно мягкость и твёрдость, а её ум вызывал уважение. К тому же, Илития не разделяла чистокровных и маглорожденных, что особенно привлекало Гермиону. — Она ведь даже никогда не встречалась со своим отцом! Ты сам это знаешь!       — Ну, мало ли что она говорит! — буркнул Рон, ускоряя шаг, развернулся лицом к Гермионе, продолжая идти задом наперёд. Он собирался ответить что-то ещё, но тут раздался знакомый голос:       — Привет, Гермиона, привет Гарри. — Рон резко остановился и обернулся. Позади стояла Илития. Чёрная мантия едва скрывала белоснежную рубашку, а её длинные косы подчёркивали утончённость отсрых черт лица.       — Лити, — выдохнул Гарри, смущённо потупившись. Ему хотелось сказать так много, но слова застряли в горле.       — Ну, как вам первый урок с профессором Люпином? — пришла ему на помощь Гермиона.       — Превосходно! — ответил за девушку Блейз, выходя из кабинета. Он был в полном восторге. Улыбка его царила от уха до уха, а руки всё не стояли на месте. Блейз обхватил за плечи Теодора, который по тихому хотел смыться, и встряхнул его. — Деже Тео понравилось, правда?       — Да-а-а… — протянул Нотт, стараясь выбраться из крепкой хватки друга. — На самом деле, подобных учителей у нас ещё не было. Ни Квирелл, ни Локонс с ним не сравнятся.       Гермиона, Гарри и Рон широко улыбнулись от этой новости, и даже стали переглядыватся между собой. Рон, тем не менее, с опаской поглядывал на Илитию, а Гарри, с широко открытыми глазами, смотрел на Звбини и Нотта, которые вели себя посто… просто как гриффиндорцы. Дурачились. Шутили. Но при этом не допускали себе ни одного ругательного слова, или оскорбления, брошенного в адрес Гарри, его друзей и прочих гриффиндорцев. Удивительно!              — Даже Драко в восторге от профессора Люпина, — заметила Илития, привлекая внимание не только троицы, но и других гриффиндорцев.       — Правда? — только и смог вымолвить Гарри.       — Да-да, Поттер, правда, — тут же ответил Малфой, выходя из-за спины Илитии. — По мне не видно что-ли? — а видно и не было. Лицо Малфоя было… обычным? Без усмешек, издевок и хитрых взглядов. Он выглядел сейчас как Теодор: спокойный, уверенный, при этом очень саркастичный. Но ни одной шутки. Ни одного оскорбления. Ни-че-го. — Пошли уже — обратился он к Илитии, хватая её за руку. Девушка, уходя в след за Драко, помахала гриффиндорцам.       — Пока-пока, ребятки! — весело добавил Блейз, уводя за собой Теодора, которому так и не удалось вырваться из крепкой хватки.       Ученики вошли в класс, расселись по местам, достали книги, пергамент, перья и в ожидании профессора перекидывались шутками. Люпин наконец пришел, улыбнулся и бросил на стол видавшие виды портфель. Одежда на нём была простая: обычный серый костюм, тёмно-серая мантия. Видно было, что одежда недорогая, правда новая, чистая и ухоженная. Выглядел профессор лучшей, чем в поезде. Как будто поздоровел после нескольких сытных обедов.       — Добрый день, — приветствовал он учеников. — Учебники можете убрать. Сегодня у нас практическое занятие, оставьте только волшебные палочки. — С любопытством переглянувшись, ученики спрятали книги и бумагу с перьями. Практическое занятие по Защите от Тёмных Искусств было у них всего один раз, они его хорошо помнили: профессор Локонс принёс клетку с шалунами пикси, выпустил их, и они перевернули всё в классе вверх дном. — Ну что, готовы? Тогда идите за мной.       Школьники сгорали от любопытства. Вышли за профессором из класса, пошли по коридору и свернули за угол. У ближайшей двери висел в воздухе, вниз головой, растопырив кривые пальцы на ногах, полтергейст Пивз, и замазывал жвачкой замочную скважину. Заметив Люпина, он задёргал ногами в воздухе и заорал:       — Глупый Люпин, глупый Люпин, глупый Люпин… — Пивз был известный грубиян и дразнила, но учителей вообще-то побаивался. Ученики поглядели на Люпина, как он отнесётся к выходке Пивза. Но профессор лишь улыбнулся.       — Я бы на твоём месте отлепил жвачку с замочной скважиной, Пивз, — приветливо сказал он. — Мистер Филч весьма огорчится, ведь там его щётки.       Филч — школьный завхоз со скверным характером. Он был сквибом и колдовать никогда не умел. Поэтому Филч из зависти вечно воевал со студентами. Перепадало порой и Пивзу. Пивз, однако, пропустил слова Люпина мимо ушей, издав губами непристойный звук. Профессор Люпин вздохнул и вынул волшебную палочку.       — На этот случай есть одно полезное заклинание, — сказал он ученикам через плечо. — Смотрите внимательно. — Он быстро вытянул руку на уровне плеч, навёл палочку на Пивза и произнес: — Ваддивази!       Жвачка пулей выскочила из замочной скважины, и залетела Пивзу прямо в левую ноздрю. Полтергейст перекувырнулся и, бранясь, умчался прочь.       — Здорово, сэр! — в восторге воскликнул Дин Томас.       — Спасибо, Дин. — Люпин спрятал волшебную палочку. — Ну что, идём дальше? — профессор сразу вырос по мнению учеников, и они с уважением поглядывали на него. Пройдя следующий коридор, Люпин остановился перед учительской. — Ну вот мы и пришли. Заходите.       В отделанной деревянными панелями просторной учительской стояло много старых разномастных кресел. В одном из них у камина сидел профессор Снегг. Он обернулся на шум и криво улыбнулся, блеснув глазами. Профессор Люпин вошёл последний и хотел было закрыть за собой дверь, но Снегг остановил его.       — Постойте, Люпин, я, пожалуй, пойду. Зрелище предстоит не из самых приятных. — Снегг поднялся и широким шагом прошествовал мимо учеников, его мантия развевалась, словно чёрный парус на ветру. В дверях он остановился, круто развернулся и с усмешкой сказал: — Хочу вас предупредить, Люпин, в этом классе учится Невилл Лонгботтом. Так вот, советую ничего ответственного ему не поручать, Он не справится, если только мисс Грейнджер не нашепчет ему на ухо, что и как делать.       Невилл покраснел. Гарри изподлобья глянул на Снегга: мало ему унижать Невилла на своих уроках, так он науськивает на него и других учителей. Всё дело в том, что утром у Гриффиндора было два урока зельеварения подряд: и Невилл не справился со своим зельем, из-за чего Гермионе пришлось ему помочь. Профессор Снегг, запретивший это делать, за поступок Грейнджер снял с Гриффиндора пять очков.       Профессор Люпин удивлённо поднял брови на слова Снегга.       — А я надеялся, что именно Невилл мне сегодня поможет. Уверен, он превосходно справится с заданием. — Невилл побурел, как свекла. Снегг презрительно скривился и громко хлопнул дверью. — Поглядите на гардероб, — сказал профессор и жестом указал на дальний конец комнаты, где стоял старый шкаф для мантий. Люпин подошёл к гардеробу, внутри что-то завозилось, ручка дверцы задёргалась. Ученики в переднем ряду отшатнулись. — Там всего-навсего обычный боггарт, — успокоил их учитель. — Так что боятся нечего. — Большинство всё-таки полагало, что боггата стоит бояться. Невилл с ужасом глядел на профессора Люпина. Симус Финниган не сводил опасливого взгляда с дверцы: только бы не открылась. — Боггарты любят темноту, — рассказывал Люпин. — И чаще всего прячутся под кроватями, в ящиках под умывальником, в гардеробах, как видите. Одного я нашёл в футляре напольных часов. Этот появился здесь только вчера. Я попросил директора оставить его для меня и моих уроков. Кто ответит, что такое боггарт?       — Боггарт — это привидение, которое меняет свой вид. Он превращается в то, чего человек больше всего боится, — сказала Гермиона, подняв руку.                    — Замечательно, даже я не ответил бы точнее, — похвалил Гермиону Люпин, и та зарделась. — Так вот, боггарт в гардеробе ещё ни на что не похож. Он не знает, кого и чем станет пугать. Как он выглядит, неизвестно, но стоит его выпустить, он тут же станет тем, чего мы боимся больше всего на свете. — Невилл дико вытаращил глаза и что-то забормотал. — А это значит, что у нас перед боггартом огромное преимущество. Можешь сказать, Гарри, какое?       — Ну-у… нас здесь много…       — Правильно, — сказал Люпин. — Поэтому с боггартом лучше сражаться вдвоём, втроём, вообще, чем вас больше, тем лучше. Он сразу теряется: не может выбрать, в кого ему превратится. В безголового мертвеца или огромного плотоядного слизняка? Однажды боггарт на моих глазах хотел напугать сразу двоих и превратился в половинку слизняка. Вот смеху то было! Заклинание против боггарта простое, нужно только одно: хорошенько сосредоточиться. Лучшее оружие против него — смех. Превратите его во что-нибудь смешное и рассмейтесь, он тут же исчезнет. Сперва поучим заклинание без волшебных палочек. Повторяйте за мной: ридикулус! — ученики хором воскликнули заклинание. — Замечательно! Но это самая лёгкая часть. Волшебное слово само по себе вам не поможет. Тут-то как раз мне и понадобится, Невилл, твоя помощь. Подойди сюда. — Гардероб снова задрожал. Невилла затрясло от ужаса. К гардеробу он шёл, как на эшафот. — Встань вот здесь. Скажи, чего ты боишься больше всего на свете? Что ты сказал, Невилл? Я не расслышал.       Невилл умоляюще оглянулся в сторону товарищей и шёпотом произнес.       — Профессора Снегга — все дружно засмеялись. Невилл виновата улыбнулся. Профессор Люпин задумался.       — Так-так… профессора Снегга… ты ведь, Невилл, живёшь у бабушки?       — Д-да. Только я не хочу, чтобы боггарт обернулся моей бабушкой.       — Нет, нет, я тоже этого не хочу, — улыбнулся профессор. — Скажи, во что обычно одевается твоя бабушка?       — Ну… всегда одна и та же высокая шляпа, на ней чучело грифа. Длинное платье, зеленое… иногда лисий палантин… И большая красная сумочка.       — А теперь постарайся как можно ярче вообразтьь себе всё, что носит бабушка. Вообразил? Боггарт выскочит из гардероба, увидит тебя и превратиться в профессора Снегга. Ты нацелишь на него волшебную палочку, представишь себе бабушкину одежду и громко скажешь: «Ридикулус!» Страшный профессор тут же преобразиться. — Гриффиндорцы дружно захохотали. — Если у Невилла получится, боггарт станет пугать всех по очереди. Вспомните теперь, чего вы больше всего боитесь, и придумайте, как страшилище превратить в посмешище.       Все притихли. «Чего я боюсь больше всего на свете? — задумался Гарри. — Волан-де-Морта?» И стал перебирать в голове, как лучше его высмеять. И тут в памяти всплыло… Из-под чёрного плаща высовывается рука… Из-под капюшона вырывается хриплое протяженное дыхание… Пронизывающий холод словно засасывает в трясину… Гарриса дёрнулся и посмотрел кругом: не заметил ли кто? Весь класс, зажмурившись, воображал самое-самое ужасное. Рон буркнул: «Оторвать ему ноги…» Рон, конечно, думает о пауках: он их до смерти боится.       — Ну что, придумали? — спросил Люпин. Гарри вдруг стало страшно. Он ещё ничего не придумал. Да и что придумаешь против дементора? Но стыдно просить ещё минуту, все уже кивали и закатывали рукава. — Невилл, мы немного отойдём, чтобы тебе было свободнее действовать. Потом я вызову следующего. Все назад, не мешайте Невиллу. — Ученики попятились и прижались к стене. Невилл остался у гардероба один-одинёшенек. Он побледнел от страха, но закатал рукава и крепко сжал палочку. — Начнёшь, Невилл, на счёт «три». — Профессор Люпин нецелил палочку на дверь гардероба. — Раз, два, три!       Из волшебной палочки вырвалась струя искр и ударила в ручку двери. Гардероб распахнулся, из него прямо на Невилла, сверкая глазами, шагнул уже живой профессор Снегг. Невилл отшатнулся, но волшебную палочку не опустил, шепча заклинание одними губами. А Снегг всё надвигается, тянкт к Невиллу руки, вот-вот схватит.       — Ри-ри-ридикулус! — взвизгнул Невилл. Раздался щелчок, и Снегг покачнулся. На нём красовалось длинное, отделанную кружевами платье; на голове огромная шляпа, увенчанная грифом; на руке вместительная дамская сумка. Все так и покатились со смеху. Боггарт растерялся и замер как вкопанный.       — Парвати, теперь вы! — крикнул профессор Люпин. Парвати уверенно вышла вперёд. Снегг двинулся на неё. Щелчок — и вместо него появилась обвитая пеленами в кровавых пятнах мумия. Она слепо уставилась на Парвати, вытянула руки и, медленно волоча ноги, поплелась к девочке…       — Ридикулус! — Путы на ногах мумии развились, заплели ноги, и мумич никчом грохнулась на пол, голова её оторвалась и покатилась по полу.       — Симус, — вызвал Люпин. Симус стрелой выскочил к приведению. Щелчок — и вместо мумии появилась банши, костлявая ведьма-привидение с волосами до пола и зелёным лицом — вестница смерти. Она широко раскрыла рот, и комната огласилась поразительным воплем, от которого волосы на голове у Гарри встали дыбом.       — Ридикулус! — крикнул Симус. Банши захрипела, схватилась за горло: совсем пропал голос. Щелчок — вместо неё крыса гонится за своим хвостом. Ещё щелчок — и мышь обернулась гремучей змеёй, извивалась, извивалась и вдруг превратилась в окровавленный глаз.       — Смотрите, он растерялся! — крикнул профессор Люпин. — Скоро совсем сгинет. Дин, ваша очередь! — Дин выбежал к боггарту. Щелчок — на полу запрыгала оторванная рука и по краю поползла к Дину.       — Ридикулус! — заорал Дин. Хлоп — руку захлопнула мышеловка.       — Браво, Дин, теперь Рон. — Рон выскочил на середину комнаты. Щёлк! Огромный, косматый паук, ростом выше взрослого человека, угрожающе клацая жалами, пошёл на Рона. Кто-то взвизнул, Рон на мгновение оцепенел и вдруг как взревел:       — Ридикулус! — и ног у паука как не бывало, он покатился к Лаванде Браун. Та, пискнув, отскочила. Паук покатился к Гарри. Гарри поднял палочку…       — Позвольте мне! — крикнул вдруг профессор Люпин и встал между Гарри и пауком. Щелчок — и безногий паук исчез. В воздухе перед учителем повис серебристый хрустальный шар. Люпин сказал спокойно: «Ридикулус!» — и шар, обернувшись тараканом, шлёпнулся оземь. — Идите сюда, Невилл, докончи его. — Щелчок превратил таракана в Снегга. Невилл — на этот раз уверенно — ринулся на боггарта.       — Ридикулус! — закричал он, на мгновение Снегг опять предстал перед классом в длинном платье. Невилл рассмеялся, а боггарт лопнул, и с минуту в воздухе висели только крошечные клычки дыма. Привидение исчезло.       — Превосходно! — похвалил Невилла профессор Люпин под аплодисменты учеников. — Превосходно, Невилл! Все молодцы. Оценки: по пять баллов каждому, кто сражался с боггартом. Невиллу — десять за два раза. И по пять баллов Гермионе и Гарри.       — Но ведь я ничего не сделал, — смутился Гарри.       — Вы с Гермионой правильно ответили на мои вопросы, — пояснил Люпин. — Молодцы, замечательный урок. Домашнее задание: прочитайте в учебнике о боггартах, законспектировать и сдать в понедельник. Всё, на этому вы…       — Простите профессор, — крикнул вдруг Рон вытягивая руку вперёд. — Можно вопрос?       — Конечно, — ответил профессор с улыбкой.       — До нас ведь у вас был третий курс Слизерина? — профессор кивнул, и Гарри заметил, как с его лица медленно начала уходить улыбка. — Они тоже проходили боггарта? — и вновь кивок, только уже не такой уверенный. — А вы можете сказать, чего боится Блэк? Чтоб мы знали, чем уберечь себя от неё.       — Рон! — крикнула на него Гермиона, подходя ближе. — Ну сколько можно?       — Знаете, дети, — медленно начал профессор, возвращая на лицо прежнюю добродушную улыбку. — Я не делю вас на плохих и хороших, как многие это делают. Для меня слизеринцы — такие же ученики, как и вы. Ничем не хуже, ничем и не лучше. Я не поддерживаю подобные расприи между учениками. Поэтому всё, что происходит за дверьми моего кабинета, там и останется. Ни один пуффендуец не узнает, чего боитесь вы. Ни один слизеринец не узнает, чего боится когтевранец.       Класс замер в молчании. Ещё не один учитель не затрагивал тему вражды между двумя факультетами — все просто делали вид, что её нет. Но профессор Люпин четко показал свою позицию. Для него нет «хороших» и «плохих». Для него ученики всего лишь дети, которых он должен хочет научить уму разуму.       — И да, Рон, — с немного печальным видом сказал профессор. — Ты, я полагаю, давно дружишь с Гарри?       — Да, профессор. С первого курса, — немного растерянно ответил Рон.       — И ты помнишь, какого было Гарри, когда он только поступил сюда? Как он чувстовал себя?       — Ну… ему все уделяли внимание. А слизеринцы…       — Делали то, что сейчас хотел сделать Рон… — договорил за друга Гарри.       — Верно, — кивнул профессор. — Понимаете, мисс Блэк сейчас нелегко… попробуйте её понять. Совсем недавно она лишилась всего, и поступив в Хогвартс она хотела оказаться дома. А здесь каждый второй видит в ней злодея, коим она не является. — немного помолчав, он добавил: — Гермиона, дорогая, я не ошибусь, если скажу, что слизеринцы издевались над тобой по поводу твоего происхождения?       — Да, профессор…       — Это значит, они судили тебя по твоим родителям. Раз маглы — значит и плохая волшебница. Но это не так, и ты доказываешь это каждый день. То же самое и с Илитией, она — не её отец. Не стоит винить детей за поступки их родителей.       Похоже, своими словами профессор Люпин смог донести до многих учеников то, что с приезда в Хогвартс пыталась донести до Рона Гермиона. Ученики загалдели и повалили вон из учительской. Гермиона вышла из кабинета гордая собой.       Гарри же сейчас, к своему удивлению, не думал об Илитии. Он очень приуныл. Профессор Люпин не дал ему сразиться с привидением. Неужели из-за того обморока в поезде? Неужели профессор думает, что он слабак? И при виде дементора снова грохнуться в обморок? Но никто, по-видимому, ничего такого не заподозрил.       Люпин остался в учительской в одиночестве. Устало он сел у камина. Как же хорошо шел его первый урок с маленькими львятами, пока младший Уизли не затронул тему его дочери. Как же это оказывается больно и тяжело: защищать дорогого тебе человека, при этом это не выдать, что он тебе дорог.        Крысы. Чёртовы крысы. Почему она их боится? Маленькие, гадкие крысы. Надо будет узнать.

***

      Библиотека Хогвартса была тихой, как всегда, наполненной лишь шелестом переворачивающихся страниц и редким шорохом шагов среди книжных стеллажей. Теодор вёл Илитию через лабиринт коридоров между высокими полками, заполненными древними фолиантами и пыльными свитками. Он время от времени останавливался, чтобы указать ей на нужные секции, но говорил мало, давая ей свободу выбирать и осмотреться.       Илития уверенно подошла к стойке мадам Пинс. Библиотекарша подняла на неё строгий, чуть подозрительный взгляд, как будто боялась, что юная слизеринка собирается потревожить древние тайны этого места.       — Простите, мадам Пинс, — вежливо начала Илития, слегка улыбнувшись. — Мне нужна книга по самоконтролю, сдерживанию магической силы. Особенно что-то, связанное с древними дарами или природными способностями.       Мадам Пинс пристально смотрела на неё ещё несколько секунд, словно обдумывая её запрос, и, наконец, кивнула. Роясь какое-то время в своей тумбе, она достает какую-то карточку.       — Вон там, вдоль дальней стены, раздел о магической ментальной практике. И будьте осторожны с книгами! — её голос звучал строго, но без резкости. — В той секции они особо хрупкие.       Илития поблагодарила её и направилась в указанную секцию, оставив Теодора в другой части библиотеки, где он с интересом изучал раздел о зельеварении. Юный волшебник проявлял особый интерес к этому предмету, чем вызывал у поофессора Снегга уважения.       Через несколько минут, погружённая в изучение, она оказалась в самом конце библиотеки, между двумя высокими стеллажами. Здесь было тихо, словно мир сузился до её дыхания. Илития присела, достав из сумки маленькую синюю бархатную подушечку, и увеличила её до нормальных размеров. Усевшись на пол, девушка сложила рядом с собой стопочку выбранных книг. Она пролистывала страницы с вниманием, и время от времени её взгляд застывал на особенно интересных строках.       — Привет, — прервал её раздумья мягкий голос. Илития подняла глаза и увидела перед собой Седрика Диггори.        — Седрик? — удивилась она, отложив книгу в сторону. — Что ты здесь делаешь?       — То же, что и ты, думаю, — он сел рядом, не дожидаясь приглашения. — Ты всегда так погружаешься в чтение? — Его тон был лёгким, почти дружеским. Он взглянул на книги рядом с ней и заметил их тематику. — Ищешь что-то о самоконтроле?       — Просто пытаюсь разобраться… в себе. — Илития кивнула, немного насторожившись такому вниманию. — Иногда Магия кажется слишком… непредсказуемой.       — Ты имеешь в виду эту ауру вокруг тебя? — голос Седрика был удивительно спокойным, почти зачарованным, как будто он разглядывал что-то невероятно красивое.       Щелчок. В голове Илитии словно сработал невидимый механизм. Её дыхание участилось. Значит, её Магию видит и Седрик. Почему? В чём причина? И если видит он, то кто ещё может быть её свидетелем? Сердце девушки забилось быстрее от тревожных мыслей. Почему. Почему. Почему. Что в нём особенного?       — Ты тоже её видишь? — резко выдохнула она, одним движением сокращая расстояние между ними. Её глаза вспыхнули от волнения. — Какая она? Эта… аура. Ты можешь её описать? Прошу! Я… я не вижу её сама… Я знаю, что некоторые учителя её видят, но спросить у профессора Снегга я не решилась. — Седрик моргнул, чуть отступив назад. Казалось, в библиотеке есть только они. Он — и эта удивительная девушка, что сейчас слишком близко.       — Она… чёрная, — наконец произнёс парень, как будто пытался найти слова, которые смогли бы точно передать увиденное. — Но при этом светится. Сиявет, что-ли. Знаешь, как свет патронуса, только черный. А ещё она движется. Как вода в реке. Просто вытекает из тебя и рассеиваться в воздухе. Но когда я увидел тебя на распределении, аура была другая. Гуще. И она полыхала, как черный огонь. Как смерть. А летом она была светлая, желтовато белая. Как твои волосы тогда. И магия просто витала вокруг, как ореол.       — Все зависит от настроения, — кивнула Илития скорее себе, чем Седрику. — Летом я была в чудесном настроении, поэтому аура просто была. На распределении… Я очень волновалась. И, конечно, была встревожена. Возможно, «полыхала» она, чтобы защитить меня. — Илития вернулась на свою подушку, и слегка призадумавшись, достала из сумки кусок пергамента и чернила. Быстро черкнула что-то на бумаге и вернулась к размышления. — А сейчас она течет, как ручей… Должно быть потому, что я пытаюсь достичь внутреннего покоя.       Как огонь. Как вода. Как смерть. Магия и впрямь полностью зависит от девичьих эмоции. Похоже, десятка книг по самоконтролю недостаточно. Профессор Снегг итак позаботился о том, чтобы многие слизеринци — особо любопытные — её не трогали. Значит нужно просить помощи у Римуса. Нужно как-то… Как-то поговорить с ним.       — Седрик, — голос Илитии прозвучал на удивление мягко, даже тепло. Парень замер, словно не ожидал такого тона, и его взгляд на мгновение стал озадаченным, но затем в нём мелькнуло любопытство. — Ты случайно не знаешь, кто ещё мог это видеть? — продолжила она, слегка склонив голову набок. Её тёмные глаза сверлили его с почти гипнотической силой. Седрик задумался, и его привычная лёгкая улыбка сменилась серьёзностью.       — Пуффендуйцы? Точно нет, — наконец сказал он, слегка нахмурившись, как будто пытался вспомнить детали. — Кроме меня, конечно. Никто из них об этом не говорил, значит никто и не видит. Но знаешь… — Он остановился, как будто обдумывая, стоит ли говорить. — Я не думаю, что это что-то плохое. Это… красиво. Уникально. И тогда, летом, и сейчас… — Он сделал паузу, как будто пытался подобрать слова, чтобы выразить свои чувства. — Я не представляю тебя без этого свечения.       — Представляешь? — Илития чуть приподняла бровь, её губы дрогнули в намёке на усмешку. В голосе прозвучали насмешливые нотки, и уголок губ слегка дрогнул. — Думаешь обо мне перед сном?       Седрик рассмеялся — так искренне, с той самой заразительной лёгкостью, которая делала его таким обаятельным. Как тогда, в магазине мадам Малкин, когда брюнет болтал без умолку.       — Каждую ночь, — ответил он, наклоняясь ближе. Его брови шутливо взметнулись вверх, придавая словам ещё больше игривости. Затем он снова чуть отстранился и рассмеялся громче. Этот звук был удивительно мелодичным, бархатным, и Илития тоже не удержалась от смеха.       Когда её смех стих, Седрик внезапно стал серьёзным. Его взгляд задержался на её лице, а потом переместился на волосы. Он осторожно протянул руку, словно боясь спугнуть её, и кончиками пальцев поправил выбившуюся из косы прядь.       — Знаешь, — тихо сказал он, его голос вдруг стал мягким и глубоким. — Чёрные волосы тебе идут больше.       — Правда? — Илития удивлённо вскинула брови. Она снова сократила между ними расстояние, наклоняясь всем телом вперёд. Седрик чуть склонил голову, улыбка вернулась на его лицо.       — Да, — подтвердил он. — Блондинистые волосы тебе тоже шли, но чёрные… — Он чуть помедлил, словно подбирая слова. — С ними ты похожа на саму себя. Я бы не думал так, если бы не увидел тебя такой, но… Черный цвет роднее. Это можно понять, увидев тебя и так, и эдак.       Его слова заставили Илитию замереть на мгновение. Она слегка кивнула, скрывая лёгкую растерянность, и чуть дрогнувшие губы вновь изогнулись в улыбке.       — Лити… Я знаю, как это бывает, — сказал он спустя какое-то время. — Иногда сложно не потерять контроль, особенно когда тебя намерено выводят на конфликт. Если хочешь, могу помочь найти что-то подходящее. Или помочь тебе с самоконтролем. — Он говорил искренне, пусть и с ноткой любопытства. Илития на мгновение задумалась, а потом слегка улыбнулась:       — Было бы неплохо. — слишком усталый, измученных ответ. — Я не знаю, кого просить о помощи. Но и просить я не хочу— треклятая гордость.       — Меня просить не нужно, я предлагаю помощь услугу. Буду специально выбешивать, чтобы ты научилась держать себя в руках.       — Да-а-а? А ты сможешь? Силёнок то хватит, выступать против самой дочери Блэка?       И снова смех. Бпзудержный. Искренний. Удивительно, но рядом с Седриком голова не болит. Нет роя мыслей. Он как зелье мадам Помфри — со странным вкусом, но мгновенным эффектом.       И их разговор продолжился в тихом уголке, где книги, казалось, оберегали их от лишних глаз. Только уходя из библиотеки, в сопровождении юного волшебника, Илития добавила в свой список ещё одно имя.

Дамблдор

Макгонагалл

Снегг

Седрик

А Римус?