Тень Блэка. Наследие тьмы

      Вечер субботы. Гостиная Слизерина была освещена мягким зеленоватым светом от огней, отражающихся в воде за высокими подводными окнами. В гостиной сидели ученики, отдыхали и занимались своими делами. На двух диванах в центре гостиной сидели старшекурсники, обсуждая свои впечатления от первой недели нового учебного года. За столами у стен сидели первые и вторые курсы: выполняли домашнюю работу. У камина из черного мрамора расположились, сидя на больших подушках, Драко и Теодор. Они были погружены в напряженную партию волшебных шахмат: фигуры двигались по доске с громким треском. Драко был, как обычно, уверен в своей победе, но Теодор сохранял спокойствие, чем только раздражал Малфоя. Он то, привыкший всё время находится в компании не шибко умных Кребба и Гойла, был удивлен, встретив достойного соперника.       Сбоку от Драко, сидела Илития. На коленях она держала деревянный планшет, на котором покоился пергамент. Илития сосредоточенно рисовала портрет молодого человека. Её тонкие пальцы уверенно вели перо по бумаге, добавляя детали к портрету. Илития не знала, кем был этот человек. Он не раз приходил к ней во снах, и девушка чувствовала теснаю связь с ним. Но кто он, Илития так и не смогла узнать. Чтобы не забыть его острые черты, она решила запечатлеть их на бумаге. Покажет потом Римусу, может он прояснит ситуацию.       Сзади Илитии удобно устроился Блейз, играя с её длинными темными волосами. Он ловко заплетал их в косы, иногда дразня Теодора за его медлительность в игре. Блейз, удобно устроившись сзади между Илитией и Драко, был полностью уверен, что даже если Теодор выйдет из себя и захочет запустить в него одной из фигур, всё же не сделает этого.       Илития, не отвлекаясь от рисунка, рассказывала о Зале Почета, где она провела почти весь день, отрабатывая наказание, назначенное Снеггом. Для девушки было легче провести один день там, выполнив всю работу, чем растягивать по немногу на несколько выходных, как решила это сделать Пэнси, что чистила котлы в кабинете зельеварения.       — Там столько кубков, и медалей… — задумчиво произнесла она, делая очередной штрих на бумаге. — Кубки за каждый матч, за каждуб победу. Много знакомых фамилий, разумеется… О, и имя моего отца. Оказывается, он был лучшим загонщиком в своё врмя. А я и не знала…       Её голос заставил Драко и Теодора отвлечься от шахмат и переглянуться. Даже Блейз на минуту перестал заплетать волосы. Илития впервые сама упомянула отца, пусть и в скользь. Трое друзей ещё в первый день поняли, что девушка ничего не хочет слышать о Блэке, и они готовы были смириться с этим желанием. Но чтобы Илития сама о нём заговорила… Драко вскинул брови, задумчиво взглянул на неё и вдруг произнёс:       — А почему бы тебе не вступить в нашу команду по квиддичу и тоже стать загонщиком? Я предлагал тебе ещё в поезде. — В этот момент Блейз, до этого решивший понюхать девичьи волосы, которые, почему-то, пахли абрикосами, чихнул. То ли из-за того, что нос защекотало, то ли от того, что Драко вдруг такое предложил. Блейз усмехнулся и, не прекращая плести косу, бросил:       — Два загонщика у нас уже есть, помнишь? Они, принцесса, — обратился он к Илитии, — семикурсники. Эдриан Пьюси и Грэм Монтегю. Очень жёсткие ребята. Я в команде не состою, но тренировки их видел много раз. Даже слизеринцам порой достается от них. Эти ребята играют только вдвоём. Если уйдёт один, уйдёт и второй. Они как будто слились в одно целое, что ли.       — Как близнецы Уизли, — бросил Драко, побив при этом слона Теодора. — Они тоже загоншики. Пусть мне эти два болвана и не особо нравятся, но играют они хорошо. Синхронно. Видно, что близнецы. Даже мозг один на двоих.       Илития подняла взгляд от портрета и, слегка нахмурившись, задумалась. Уизли… Старшие братья Рона. Она видела их пару раз. Затейники те ещё, как ей рассказывали девочки. Но тут, раздумывая над квиддичем, Илитии пришла гениальная мысль.       — Ну и пусть. У них, Эндрю и Грэма, и без квиддича есть чем заняться — экзамены, выпуск, будущая профессия. Может, если им найдется достойная замена, то они уйдут из команды? Что думаешь, Блейз, могли бы мы с тобой сыграться? Стали бы новой, улучшенной парой загонщиков?       На это Блейз лишь громко рассмеялся.       — С тобой, принцесса, готов на что угодно. Но, понимаешь, у меня есть сиамский близнец, и я без него не могу, правда, Тео? — Нотт даже глазам не повел, продолжая обдумывать следующих ход. — Без него — никогда.       Теперь же Теодор, побив коня Драко, посмотрел на Забини с выражением, полным недоумения. Блейз, Илития и Драко, даже специально отвлеклись от своих занятий, чтобы взглянуть на это выражение лица, от которого буквально исходило одновременно усталое и озадаченно: «Ты чё, придурок что-ли?» Все понимали: Теодор никогда не позволит себе такое сказать, но его взгляд был куда красноречивей.       — Тео, — начал говорить Блейз, в попытках не пасть от смеха из-за этого взгляда, — отличный игрок. Правда в о-о-очень узком направлении. Он прирожденный вратарь.       — Только потому, что я не хочу покалечиться, — лениво отозвался Теодор, двигая ферзя. — Летать мне нравится, но квиддич — слишком травмоопасный вид спорта. Я не хочу, носясь за квофлом, получить бладжером по всем частям тела, паралельно падая с огромной высоты.       — А вратарём ты не хочешь быть? — тут же подхватил Драко. — Наш прошлый вратарь, Тиберий, уже выпустился, а нового мы ещё не нашли.       Теодор тут же недовольно скривил губы, обнажая белые зубы. Глаза он закатил с такой силой, что Илития даже удивилась: небось увидел череп с обратной стороны. Блейз, привыкший к подобному, лишь ухмыльнулся и уже собирался уговартвать друга. Только представьте: Драко Малфой, Илития Блэк, Блейз Забини и Теодор Нотт — самые молодые члены команды. Маленькие, быстрые, слажено работающие. С такой командой слизеринцы точно выйграют кубок по квиддичу.       Об этом подумал и Маркус Флинт, услышавший их разговор. Он подошёл к ребятам, захлопнув до этого интересующую его книгу. Массивная фигура парня выделялась на фоне остальных. Маркус был широкоплечим, с грубыми чертами лица, напоминающими резьбу по камню, и с тёмными, слегка растрёпанными волосами.       — Значит, Драко, ты уже нашел нам троих новеньких? Что ж, звучит интересно. Эндрю и Грэм хотели уйти, но я просил их остаться в команде до тех пор, пока не найду подходящую замену. Но не радуйтесь раньше времени. Прежде я должен убедиться, что вы подходите.

***

      В середине октября должны начаться матчи, и скучные уроки будет легче терпеть. Ещё в субботу вечером, Оливер Вуд, капитан команды Гриффиндора, созвал игроков обсудить новую тактику. Команда собралась в холодной раздевалке. Солнце садилось, и на поле стало темнеть. Семнадцатилетний Оливер Вуд заканчивал в этом году школу. Обращаясь сегодня к команде, он волновался чуть ли не до слёз.       — Это наш, точнее, мой единственный шанс выиграть Кубок школы, — начал Оливер, вышагивая перед командой из угла в угол. — Я играю с вами последний сезон. Команда Гриффиндора проигрывала семь лет подряд. Нам не везло: были травмы, а в прошлом году турнир и вовсе отменили. — Вуд сглотнул, будто в горле у него всё ещё стоял комок после прошлогоднего разочарования. — Но наша команда самая классная во всей школе! — взгляд его сверкнул, и он ударил кулаком в ладонь. — У нас три превосходных охотника, — он поглядел на Алисию Спиннет, Анджелину Джонсон и Кэти Белл. — Два непревзойдённых загонщика.       — Ну что ты, Оливер! Будет тебе! — притворно смутились Фред и Джордж.       — И у нас ловец, который ещё ни разу не упустил снитча! — гордость у него в горле прозвучала, как раскат грома. Вуд помолчал и скромно добавил: — И, наконец, я.       — Ты у нас лучше всех, Оливер! — сказал Джордж.       — Обалденный вратарь! — подхватил Фред.       — Наши имена уже два года должны стоять на Кубке. — Вуд снова замаячил туда-сюда. — Когда Гарри пришёл в команду, я сказал себе: Кубок у нас в кармане. Не вышло. Но в этом году, в моём последнем… — в голосе у него звучала такая горечь, что даже Фреду с Джорджем стала его жаль.       — В этом году Кубок наш, как пить дать! — сказал Фред.       — Мы выиграем, Оливер! — заверила Анджелина.       — Можешь не сомневаться, — прибавил Гарри.

***

      Поле для квиддича еще погружено в утреннюю прохладу. Роса блестит на траве, а солнце только начинает окрашивать небо в золотистые оттенки. Слизеринская команда в полном составе собралась здесь раньше всех, ещё до завтрака. В воздухе витает смесь сонливости и напряжения: каждый игрок понимает, что сегодняшняя тренировка необычная — они проверяют новых членов команды.       Маркус Флинт, выглядящий уверенно и почти грозно, держал в руке свисток.       — Теодор, к воротам! Блейз, Илития, возьмите у Драко биты. Эдриан, Грэм, вы сегодня играете против наших новеньких загонщиков. Драко, ты со мной будешь в роли охотника.       Игроки быстро сели на мётлы и заняли свои места. Блейз и Илития обменялись короткими взглядами.       — Начали! — командует Флинт, резко дунув в свисток.       Игра началась с резкого удара, и поле ожило в мгновение ока. Бладжеры вырываются в воздух, словно взбесившиеся твари. Эдриан и Грэм сразу берут агрессивную тактику, пытаясь атаковать Илитию. В навыках Блейза они не сомневались: в прошлом году он пробовался в запас, и его умения уже были известны. А вот хрупкая на вид девушка — так будут о ней думать противники — что она из себя представляет?       Блейз, заметив удар, мгновенно прикрывает Илитию, отшвыривая бладжер так, что он едва не сбивает Драко с метлы.       — Блейз! Ты хочешь оставить меня без кузена? — кричит Илития, но в голосе слышаться шуточные нотки.       Она резко уворачивается от следующего бладжера и с силой его отбивает, отправляя прямо в Грэма, который вынужден уклониться. В этот момент Илития ловит взгляд Маркуса, который удовлетворенно кивает.       С другой стороны, Теодор проявляет неожиданную сноровку: он не только легко ловит и отбивает квоффл, но и делает это так спокойно, что кажется, будто он стоит у ворот всю жизнь. Когда Драко демонстративно делает сложный обманный маневр, Теодор ловит квоффл одной лишь рукой.       — Неплохо, — насмешливо тянет себе под нос Маркус.       Спустя полчаса пробная игра заканчивается. Маркус собирает всех в раздевалке вокруг себя, уже ясно решив, что новички заслуживают места в команде.       — Ну что ж, — говорит он, вытирая пот со лба, — те, кто сомневались, теперь убедились. Добро пожаловать в команду, молодежь.       Тут раздались хлопки прежних загонщиков, а так же Драко и самого Маркуса. Блейз выпячивает грудь вперёд, и с достоинством поднимает руки. Он ведёт себя так, будто сейчас не в команду попал, а выиграл Кубок мира. Теодор — быть этого не может! — слегка засмущался, даже улыбнулся. Илития же закинула биту на плечо и пожала руку Грэму — именно его место в команде она занимает.       Уже выходя из раздевалок, слизеринцы столкнулись с гриффиндорской командой. Их возглавляет, как всегда, бодрый и сосредоточенный Оливер Вуд. Он словно уже готов выдать новую стратегию. Увидев слизеринцев, он слегка приподнял бровь.       — Флинт, не рановато для тренировок? Небось даже не завтракали.       — У нас новички, — коротко объясняет Маркус. Фред Уизли, всегда готовый к шутке, прищурился, заметив Илитию.       — Новички, говоришь? Ты, что ли, собираешься играть против нас? Маленькая Леди Блэк с битой в руках… Серьезно, что за загонщик из тебя? Это, знаешь ли, роль для жёстких парней.       — Не волнуйся, Фред, даже маленькая девочка способна сбить тебя с метлы. Тем более для тебя мне жёсткости хватит. — Илития с гордостью подняла голову, и выглядела так, словно это она смотрела на Уизли сверху вниз, а не наоборот.       Вуд, в отличии от слизеринцев и самого Фреда, с ответа не смеялся. Он не ожидал увидеть на поле ту обворожительную девушку с кафе-мороженого.       — Ты что, у них теперь новый загонщик?       — Именно, — говорит Илития, поднимая подбородок ещё выше.       — Эндрю и Грэм доставляли нам много неприятностей. Но теперь мы посмотрим, что ты из себя представляешь, — с вызовом говорит Оливер.       — Посмотришь, — кивнула Илития, и их взгляды пересеклись. На мгновение кажется, что весь шум вокруг затих. Молчаливое противостояние длится всего несколько секунд, но в нем чувствуется больше, чем просто любопытство или соревновательный дух. Вуд отводит взгляд первым, коротко кивает Маркусу, и не желая конфликта, увлекает свою команду на поле.

***

      Тренировались гриффиндорцы три раза в неделю с огромным воодушевлением. Оливер выжимался так сильно, как никогда прежде. Первый матч в сезоне у них намечался против Слизерина. Фред и Джордж не воспринимали угрозу Илитии всерьёз, в отличие от Оливера. Ещё в первую встречу они немного обсудили квиддич. Уже тогда Вуд понял каким Илития может быть игроком. Фреду Оливер поручил всё время следить за ней, а Джорджу — за Блейзом. Так они смогут контролировать поле по время игры.       Дни становились короче и холоднее, зарядили дожди, но не грязь, не ветер, не дождь не затмевали блестящей картины, постоянно всплывающей перед глазами Гарри, — он держит в руках литой серебряный кубок. Единственная проблема — леди Блэк. В новом составе она единственная девушка. И ее появление в целом сбивало всех с толку. Никто не знал, какой она может быть на поле. Никто не знал силу её удара. Это и настораживало Вуда, а он настораживал всех остальных.       После одной из тренировок продрогший, но довольный, Гарри зашёл в гостиную, полную возбуждённых гриффиндорцев. Рон и Гермиона сидели в креслах у камина и готовили карты звёздного неба для урока астрономии.       — Что стряслось? — спросил Гарри друзей.       — Видишь объявление? — Рон махнул в сторону свежего куска пергамента на доске объявлений. — Посещение Хогсмида.       — Вот здорово! — обрадовался Джордж, войдя в проём вслед за Гарри. — Загляну в лавку «Зонко». У меня как раз кончается дрожже-вонючки.       — Не расстраивайся, пойдёшь в следующий раз, — сказала Гермиона, увидев, как друг погрустнел. — Блэка скоро поймают, его ведь уже видели.       — Блэк, не такой дурак, в Хогсмиде ему делать нечего, — сказал Фред, развалившись на диване рядом с Гарри.       — Попроси МакГонагалл, может она разрешит тебе пойти с нами. Когда ещё будет этот «следующий раз»?       — Ты что, Рон! — опешила Гермиона. — Гарри нельзя ни на шаг выходить из школы.       — Ему что, одному здесь сидеть, что-ли! Давай, Гарри, обязательно попроси МакГонагалл.       — Наверное, стоит… — Гермиона тут же хотела было возразить, но к ней на колени прыгнул Живоглот. У него в зубах корчился большой паук.       — Он что, обязательно должен жрать его на наших глазах? — поморщился Рон. Кот принялся медленно жевать паука, не сводя жёлтый глаз с Рона. — Не пускай его ко мне. У меня в сумке Короста.       — Молодец, Глотик. — сказала Гермиона коту, не обращай на Рона внимания. — Ты его сам поймал? — Живоглот, не мигая, глядел на Рона и помахивал кончиком хвоста. Рон на миг отвернулся, кот вдруг бросился на его сумку и стал рвать её когтями.       — Брысь, брысь, дурацкий кот! — завопил Рон. Он схватил сумку и стал бешеный трясти кота, но тот намеренно вцепился в вещь и грозно зашипел.       — Рон, ему больно, — взвизгнула Гермиона. Вся гостиная с интересом наблюдала за сражением. Рон тряс сумкой, кот держался очень крепко. Гарри пытался остановить Рона, и забрать кота, но тут из сумки вылетела Короста.       — Хватай кота! — взревел Рон. Живоглот выпустил порванную сумку и перепрыгну через стол, помчался за перепуганной на смерть Коростой. Джордж бросился ему наперерез, но опоздал. Короста стремглав прошмыгнула между множеством ног и исчезла под старым шкафом. Живоглот сходу затормозил и запустил под шкаф переднюю лапу. Подоспели Рон с Гермионой. Гермиона схватила кота поперёк туловища и оттащила. Рон, распластавшись на полу, за хвост вытянул крысу.       — Ты посмотри на неё! — Рон потряс крысой перед лицом Гермионы. — Кожа да кости! А твой убийца на неё кидается. Держи его подальше от моей Коросты!       — Рон, Глотик не понимает, что это плохо, — оправдывалась Гермиона дрожащим голосом. — Все кошки охотятся за крысами.       — Это не простая кошка, — не унимался Рон, запихивая крысу в нагрудный карман. — Он понял мои слова, когда я сказал, что Короста у меня в сумке.       — Глупости! Глотик почуял её, как же ещё он…       — Твой кот взъелся на Коросту! Она здесь появилась раньше. И она…       — Хватит, Рон, — резко остановил его Гарри, прекрыв собой Гермиону. — Она не виновата в поведении кота, ты же это понимаешь? Ему природой заложено охотится.       Рон ничего не сказал. Лишь скорчив недовольную рожу, ушел в комнату. Гермиона, всё ещё одной рукой сжимая кота, второй обняла Гарри настолько крепко, насколько могла.       — Спасибо, — тихо сказала она, почувствовав, как он обнимает её в ответ.

***

      Октябрь начался, как положено: с дождями, холодом и непогодой. Однако один вечер выдался особенно мрачным: небо заволокли тучи, не оставляя даже намека на звезды или луну. Многие уже спали, когда холодный ветер сопровождал Илитию и Римуса, закутанных в мантии. Они пробирались по пустынным дорожкам Хогвартса к Гремучей иве. Ее ветви, будто живые, опасно извиваясь в темноте, но Римус ловко использовал палочку, чтобы обезвредить дерево.       Проход под ивой был низким, с сыростью в воздухе и запахом гниющей древесины. Земляной пол под ногами хрустел, а стены, выложенные грубо обтесанным камнем, были покрыты паутиной. Илития держалась рядом с крёстным, пока они шли по узкому туннелю.       Стены хижины были исцарапаны, будто дикий зверь неоднократно бросался на них. Пыль покрывала все поверхности толстым слоем, делая воздух тяжелым и слегка удушливым. На полу виднелись будто свежие следы, да только их уже и видно не было: Илития всё перекрыла собственными.       Обстановка внутри была крайне скудной: простая кровать с потрепанным матрасом, давно потерявшим мягкость, небольшой стол с одним сломанным стулом и опрокинутый шкаф, из которого торчали осколки старого зеркала. В углу хижины стоял камин, давно потухший и забитый мусором. Все выглядело так, будто здесь давно никого не был.       Римус провёл палочкой над кроватью, очищая от слоя пыли. Мужчина опустился первым, жестом приглашая Илитию присесть рядом. Девушка осторожно села на край, рассматривая окружающую обстановку.       — Это место… — начала она, обведя глазами комнату. — Здесь ты…       — Да, — мягко ответил Римус, не давая ей договорить. Его взгляд был устремлённ в сторону исцарапанной стены, будто там остались воспоминания о прошлом. — Здесь я прятался в полнолуния. Я бы сказал, что эти стены были мне роднее того же Хогвартса.       Илития молча кивнула, чувствуя, как тишина пропитывает пространство между ними. Сегодня первое полнолуние в Хогвартсе. Римус, уж не известно как, смог отпросить Илитию у Снегга на один вечер. Северус и без того понимал, для чего это всё, но тем не менее, был очень скептичено настроен. Зельевар знал, в каких отношениях находятся Римус с Илитией, и пусть с нежеланием, пошёл на уступки.       — Это было безопасное место для всех. Как тогда казалось…       — Почему мы здесь? — спросила Илития, смахнув прядь волос с лица. — Я думала, что благодаря залью Снегга с тобой всё будет хорошо, и мы просто будем в твоей комнате.       — Да… я думал об этом, но знаешь… — видно было, как тяжело даются Римусу слова. — После стольких лет… Было бы кощунством не зайти сюда. Я хочу первый раз провести здесь, а потом сюда не возвращаться. Никогда.       Илитию накрыла печаль. Она понимала, какого ему. Одинокий. Без друзей и родни. Она одна осталась у него. Эта хижина, должно быть, пробуждала у Римуса не только плохие, но и хорошие воспоминания.       — Я спросила из любопытства, — сказала Илития тихо, поглаживая волосы крёстного. — Мне всё равно где. Я буду рядом.       И Римус знал это. Знал и верил. Кто, как не любимая дочь будет в такие моменты заботится о нем. Он удобно устроился на кровати, полулёжа, и Илития улеглась у него на груди. Первый раз за долгое время они наедине. Столько всего хотелось обсудить, и столь же сильно хотелось молчать, не нарушая тишины.       — Как тебе в Хогвартсе, милая? — спросил через какое-то время Римус. Ему правда было интресно. Он, конечно, всё время наблюдал за ней. Запомнил даже, с какими двумя слизаринцами, помимо Драко, ходит Илития. Он уже знает и о девушках с других факультетов, которые подружились с Илитией несмотря на её имя и кровь. Он так же узнавал у Северуса, как обстоят дела в факультете, нет ли больше конфликтов.       — Не так уж и плохо. — Илития не знала, что сказать. Она чувствовала себя… нормально. Есть много радушных ребят. У неё даже друзья появились… Снотворное она принимает каждый вечер, но кошмарные видения не оставляют её. И это пугает. — Но… У меня есть проблема.       Римус снова принял сидячие пложения, и вопосительно смотря на дочь, ждал продолжения.       — Магия… — неохотно сказала Илития. — Она, оказыватся, выливается из меня. И вообще, её у меня слишком много. Ты, я полагаю, знал? — Римус не ответил. По одному взгляду было понятно: конечно знал. — Снегг объяснил мне, что и как. Сказал, что Магия… Выбрала меня. Сказал, у меня прекрасные гены и сильный дар. А ещё… Из-за отсутствия самоконтроля эта Магия может навредить мне. — Илития сложила ноги под собой и устало потёрла глаза. — На самом деле, я ничего не поняла. Ну, не считая самоконтроля. Даже в библиотеку пошла, и Седрик… Он предложил помощь. Тренирует меня после уроков. Но этого мало. Мне нужно знать, что со мной происходит. Эти видения… Снегг сказал, что не может помочь, но ты… Ты должен что-то знать.       Римус долго молчал, прежде чем ответить. Если дело в Магии…       — Я не могу сказать, как Сириус справлялся в свое время, — честно ответил Люпин. — Он говорил, что находит утешение в близком человеке. Я помню, как вокруг него была та же аура, что и вокруг тебя. Она появилась у него тоже на третьем курсе: тогда он стал бороться сам с собой. Открыл новые чувства в себе, вот всё и вылилось в Магию. И у тебя также. Много всего на тебя навалилось. Ещё и дар этот треклятый начал проявляется… На счёт самоконтроля могу сказать только то, что знаю. Ты должна избегать негативных эмоций, они как катализатор… Лучше всего пойти в спорт, там ты будешь выплёскивать весь негатив.       — Я уже в команде Слизерина.       — Точно… во-первых, я тебя поздравляю, — он нежно улыбнулся, поглаживая дочь по волосам. — Во-вторых, это действительно хороший способ избавится от плохих мыслей и переизбытка накапливающийся Магии. Сириус то в своё время искал разрядки где только мог.       — Разрядки? — непонимающе спросила девушка.       — Тебе этот способ не подойдёт… — как-то засмущался Люпин, и тут только Илития поняла, о чем он говорил. — Попробуй направить свою Магию в дар: учись его использовать.       — Как? Я и без того каждую ночь то и дело, вижу… всякое. И почти ничего не запоминаю.       — Из-за снатворного. Оно туманит разум.       — Я вижу во снах одного юношу… — вспомнила Илития, достав из внутреннего кармана мантии пергамент. — Я даже нарисовала его. Он мне кажется очень знакомым, но я просто не понимаю, кто это.       — Люмос, — на палочке Римуса загорелся маленький синий огонек, благодаря которому он смог рассмотреть рисунок. Черты были немного неправильными, слишком резкими. Глаза слишком печальными. Волосы чуть короче привычного. Странное украшение на шее. Его, кажется, никогда и не было. Римус узнал парня без труда, хоть и не его ожидал увидеть.       — Я вижу по взгляду, ты знаешь его. Кто это? Почему я постоянно вижу его? Я могу встретится с ним? Ты сможешь это устроиться?       — Не могу, — печально сказал Римус, возвращая рисунок Илитии.— Насколько знаю, он давно пропал без вести, и семья посчитала его погибшим на войне.       — За кого он был? За нас?       — Нет, милая, не за нас… — грустно улыбнувшись, Римус погосил свет. В тесной хижине даже тусклый свет казался слишком ярким. Глаза уже привыкли к темноте. — Он был Пожирателем смерти. Это твой дядя, Регулус Блэк. Его черты были немного иными, но при этом… Твой портрет получился очень похожим.       — Значит это Регулус… Вот почему он показался мне знакомым, я уже видела его. Ещё летом, в своём первом видении. Правда, тогда он был младше.       — Ты не помнишь, что он делал в твоих видениях?       — Нет… я смутно помню только очертания лица. Знаешь, будто что-то мещант его разглядеть. Он словно под толщей воды…       — Ещё не время, значит, — пожал он руками. — У Магии на всех есть свои виды. Илития, милая, я вот ещё что хотел узнать… Я очень удивился, когда боггарт превратился в маленькую крысу. Что это случилось?       — Это из-за снов… я вижу полчища крыс, как они нападают на меня, тебя, и ещё на кого-то… лица вижу смутно, но крысы… их очень четко. — Илития замолчала. В моменте ей словно послышался посторонний звук, но так, должно быть, звучала старая хижина. — Они преследуют меня с того дня, как я первый раз выпила снатворное. Даже заменила его у мадам Помфри, и ничего. Маленькие, мерзкие, отвратительные крысы. Я уже устала от них.       Но договорить ей не удалось. Тишину разорвал стон боли. Римус внезапно упал с кровати, схватившись за голову. Его тело напряглось, словно противясь неумолимому превращению. Жилы проступили на руках, которые теперь стали удлиняться и менять форму. Лицо искажалось: кости ломались и срастались заново, челюсть вытягивалась, кожа покрывалась густой серо-коричневой шерстью. Его глаза, наполнившиеся ужасом, поменяли цвет на ярко-желтый, стали звериными. Из горла вырвался низкий рык, приглушенный, но оттого еще более жуткий.       Илития отшатнулась, наблюдая за этим болезненным процессом. Ее сердце бешено колотилось. Она сползла с другой стороны кровати, намереваясь отойти на безопасное расстояние, но вдруг почувствовала, как Магия внутри нее вспыхнула. Неконтролируемая, как и её страх. Илития сжала кулаки, пытаясь противостоять волне, но было поздно.       Ее собственное превращение началось. Боль была резкой, но кратковременной: тело становилось ниже, руки превращались в лапы, а позвоночник вытягивался, формируя хвост. Шерсть густым черным ковром покрыла её тело, только кончики ушей, лап и хвоста остались белыми, словно их тронул иней. Её глаза, вместо прежней человеческой мягкости, стали бездонными, как сама ночь.       Илития, едва стоя на четвереньках, подняла взгляд на Ремуса. Он уже полностью обернулся в крупного серого волка, с мощной грудной клеткой, острыми когтями и зловещим оскалом. Волк внимательно посмотрел на нее, обнажив клыки.       Илития, еще не привыкшая к своей волчьей форме, напряглась, не зная, чего ожидать. Анимагом она стала только этим летом, и Римус был в ужасе от этого. Даже Сириус кое-как начал осваивать этот аспект Магии только к концу четвертого курса, а тут она, в тринадцать лет, из-за резкого скачка Магии…       Анимагом она хотела стать сама, и училась этому скрытно на протяжении двух лет в Шармбатоне. Да, для неопытных новичков, это невообразимо трудно, но не для одаренного человека, выбранного самой Магией. Илития видела ещё в детстве, как Римус перед каждым полнолунием пил элексиры, приготовленные матерью. Сама же Лукреция обращалась в белую кошку, и помогала Люпину справляться с одиночеством.       Илития же ещё не полностью освоила анимагию. Она давалась ей болезненно и не всегда по желанию: скорее на автомате. Переход из одной формы в другую всё ещё был трудным, но получался. И этот раз был первым, когда она обратилась, чтобы помочь Римусу.       Ее дыхание было частым, а магия все еще пульсировала в крови. Волчица с густой черной шерстью выглядела изящно: ее яркий белый мех на концах напоминал хищный отблеск снега под луной. Маленькая девочка, со взглядом волцица, теперь ходила в зад вперёд, ожидая, как поведет себя Римус. Она, конечно, знала: животным он не навредит, и тем не менее, в первый раз было страшновато. В этот момент всё прокручивались мысль в голове: как же Снегг отпустил её? Он ведь не знает о том, что она — анимаг. Как же… Как же тогда он решился на такой рисук?       Римус, к слову, теперь полностью подчиненный своей звериной сущности, сделал шаг вперед. Но между волками не возникло агрессии — скорее напряжение, которое предвещало что-то неизбежное. Волчья связь, древняя и инстинктивная, пронизывала пространство между ними.       Римус замер на мгновение, его желтые глаза, полные звериной дикости, встретились с бездонно-черным взглядом Илитии. Но внезапно оскал смягчился, и в следующую секунду волк сделал ещё шаг вперед, осторожно протянув морду к волчице. Он тихо фыркнул, лизнув её нос.

      Старшие члены стаи могут взять на себя особую роль наставников.

      Волк поднял голову, оглядел хижину, а затем забрался обратно на кровать, свернувшись в плотный клубок. Илития, неуверенно переступая лапами, ещё не совсем разобравшаяся, как ходить, присела рядом, а затем осторожно улеглась, прижавшись к боку Римуса. Тепло его шерсти было приятным, успокаивающим.       Едва они устроились, в её сознании вдруг раздался голос, глухой, но удивительно спокойный.       — Ты прекрасно справилась, милая. Молодец. — Илития вздрогнула, удивленная новой способностью, она вскоре поняла, что это Римус. Его телепатический голос звучал так же, как и в жизни. Кажется, она где-то читала о подобном роде общения между волками, но эти ощущения…       — Ты слышишь меня? — мысленно ответила она, слегка сомневаясь, что он действительно слышит. Но Римус кивнул, слегка коснувшись её лапы своей.       — Да. Это связь между волками. Теперь мы можем общаться на другом уровне. По крайней мере, в подобном обличии.       Илития ощущала в этих словах что-то особенное, что-то большее, чем просто Магию. Это была связь, которую невозможно разрушить.

Взрослый волк выбирает одного волчонка, с которыми формирует «особые» отношения.

      — Я всё ещё привыкаю к этому состоянию, — призналась она, опустив голову. Всё действительно казалось для нее в новинку. Звуки, запахи… Чувства резко обострились, и нужно научится понимать их. Почему то она слышит два дыхания. Но почему два? И запах… Запах Римуса она давно знает, но есть ещё один, другой… Неужто это от неё исходит подобный аромат?       — Ты сделала гораздно больше, чем могли бы сделать многие «Сильные» волшебники. Стать анимагом в твоем возрасте — невероятно. И пусть это было нелегко, но ты справилась.       Они молчали несколько минут, слушая, как снаружи завывал ветер.       — Я столько всего ещё хочу обсудить.. — Илития разрывалась. Превращение отнимает много сил. Даже несмотря на избыток Магии, подобные её проявление очень выматывающие. Хотелось спать.       — Я думаю, теперь мы всё успеем. Заходи ко мне хотя бы раз в неделю. Всем будем говорить, что я помогаю тебе с Защитой от Темных Искусств. Это даже не будет ложью. Мы будем рядом, и я буду тебе помогать. Согласна?       — Да, пап. — Римус любил, когда она так его назвала. Так девушка давала понять, кем он для неё являлся. Насколько он ей важен. Римус с удовольствием называл её своей дочерью. Для него она была смыслом жизни. Поэтому Римус поможет со всем, что её сейчас гложит. С видениями, с Регулусом и крысами, с аурой и самоконтролем. Со всем. Лишь бы она была рядом, как сейчас.        Римус наклонил голову и теснее прижался к Илитии боком, позволяя ей согреться. Накрыв одной лапой чёрное туловище сверху, словно обнимая, Римус уснул. В эту ночь, несмотря на хаос вокруг, они нашли кусочек тихого мира, только для них двоих.