Тень Блэка. Наследие тьмы

      Прошло уже два месяца с тех пор, как Сириус поступил в Хогвартс. Насыщенные, однако, выдались эти месяцы! Уроки казались лёгкими, интересными. Новые знакомые… Они совсем не такие, как зазнавшееся «высшее общество» Англии. И в тайне от всех, конечно, Сириус тренировал невербальное волшебство. Он даже писал письмо матери, где рассказывал об этой способности. Через неделю отец прислал ему целую посылку с книгами, которую Аид нёс с помощью ещё одной Блэковской птицы.       В посылке было семь книг, и к каждой отец приложил по маленькой карточке, где вкратце говорилось, о чем конкретно книга. Сириус, по совету отца, начал изучение с «Магия вне касания: Искусство волшебства без палочки». Многообещающе, неправда ли? Для Сириуса так и было. Он носил эту книгу повсюду, она каждый день была в его сумке. Но, к собственному удивлению, Сириус не знал, зачем носит томик с собой. Читал он его поздно ночью, в гостиной Гриффиндора, когда все уже спали. Но для уверенности… Пусть будет под рукой.       Джеймс, Римус и Питер знали, что за книги прячет Сириус под полом кровати, но ничего против не имели. Джеймс даже наоборот, подбадривал Сириуса. Невербальное волшебство! Даже сильным волшебникам оно даётся с огромным трудом, с помощью долгих лет упорных тренировок, с тут Сириус раз! И уже освоил азы. Питер поначалу просил Сириуса и ему помочь с магией, но Блэк был далеко не силён в объяснениях: он сам не мог понять, откуда у него такой талант к Магии. Он не знал её правил и законов — не считая тех, в которые его посвятила мать. Ему не нужно как-то по особенному взмахивать палочкой: волшебство лилось из Сириуса. Он колдовал с лёгкостью, едва произнеся заклинание. Колдуя интуитивно, Сириус, к собственному сожалению, не мог помочь крошке Питеру. Плохой из Блэка учитель — это было ясно друзьям ещё с урока зельеварения, когда Сириус, закончив своё задание, бросился помогать бедной пуффендуйке! Мало того, что запутал своими объяснениями девушку, так ещё и зелье ей испортил!       С Римусом же обстояли другие дела: он учился усердно. Да, Люпин не был так любим Магией как Сириус. Не был талантлив и обаятелен, как Джеймс. Но он старался. Магия давалась ему легче, чем тому же Питеру, но далеко не без усердия и долгих тренировок. Если Джеймс брался помогать Петтигрю, то Римус не принимал его, и тем более Сириуса помощи. Римус старался делать всё сам: он понимал, настанет моменты, когда рядом никого не будет. Что тогда делать? Как справиться в одиночку?       За два месяца мальчишки хорошо сдружились: Джеймс и Сириус души друг в друге не чаяли. Маленький пухленький Питер был как неопытный младший брат, его хотелось оберегать и наставлять. Римус же, хоть и питал интерес к парням, держался долгое время неприступной стеной. Просто крепость какая-то! Колкие замечания в адрес Сириуса, игнорирование Джеймса и раздражение в сторону Питера.       Сириус быстро понял: Римус что-то скрывает. Вот уже второй месяц он пропадает на несколько дней, придумывая разные отговорки. Кажется, он хочет дружить с ними, но при этом держится на расстоянии. Блэк первым это понял, и не говоря Джеймсу, мало по малу воздействовал на Люпина: вот приобнял за плечи, потрепал полосы, сел рядом на обеде, попросил помощи с домашкой — хотя в помощи этой и не нуждался. Даже предложил Римусу почитать одну из книг, присланных ему отцом, от чего Люпин, как бы не старался, не смог отказаться.       Прошло два месяца с тех пор, как Хогвартс-экспресс тронулся с платформы 9¾. Мало по малу, но Римус уже не выглядел как никого к себе не подпускавший ёж. Под действием Блэка иголки стали мягче, и вот Люпин уже и Питеру помогает, и даже смеётся с шуток Джеймса. Но с Сириусом у них наладилась особая связь: по ночам, когда весь Гриффиндор спал, они выходили в гостиную. Сириус пробовал осваивать невербальное волшебство, в Римус завороженно наблюдал за этим. Когда у Блэка что-то не получалось, Люпин по нескольку раз перечитывал правила и само заклинание, после объясняя всё Сириусу понятным языком.       Благодаря подобным занятиям парни стали чуточку ближе. Сириус даже несколько раз подначивать Римуса тоже попробовать колдовать без палочки, но Люпин всё отказывался: он понимал, для него это пока будет очень сложно. Со временем, возможно…       Время это пришло очень быстро, когда в один из выходных Римус сидел в библиотеке. В самой дальней секции, между стеллажами. Сюда особо никто не заходил, и Римус мог потренироваться в одиночестве. Он часто бывал здесь: Питер, Джеймс, и уж тем более Сириус старались избирать сей храм знаний. Но не в этот раз.       Римус оттачивал мастерство левитации, когда перед глазами его появилась взлохмаченная черная макушка. Сириус дышал с сильной одышкой, чему Римус даже удивился: как библиотекарша пустила в священный храм знаний этот тайфун?       Сириус был как всегда с сумкой, в которой покоился один единственный томик. Парень стащил по пути с какого-то кресла подушку, кинул её на пол напротив Римуса, уселся поудобнее на ней, и вопросительно стал смотреть на Римуса. Наклонил голову в бок, прищурил серые глазки, улыбнулся, широко и хитро, и молчал.       — Ну чего тебе? — не выдержал Римус, закатывая глаза. Сириусу порой казалось, что Римус в такие моменты может увидеть череп с внутренней стороны, настолько сильно он закатывал глаза.       — Завтра же Хэллоуин! — сказал Сириус восторженно, будто это всё объясняло.       — И?       — Лили за обедом рассказывала девчонкам, что у них, маглов, принято на Хэллоуин наряжаться в костюмы сказочных героев: эльфов, гномов, ведьм и волшебников, представляешь!       — И?       — И мы с Джеймсом захотели узнать об этом побольше. Сам понимаешь, меня к маглам даже не подпускали никогда! Да и Джеймс ими особо не интересуется… Хотя нет, несколько дней назад он беседовал со старшекурсником… Кажется, Артуром Уизли. Он хоть и чистокровный, но проявляет такой интерес к маглам!       — И?       — Ну что ты в самом деле! — вспылил Сириус надув губы. — Я кому рассказываю, тебе или сове, которая то и делает, что кричит «у-ху… у-ху…» Даже Аид, и тот посговорчивее.       — Ладно-ладно, — заулыбался Римус, поднимая руки в примирительной жесте. — Вы хотели узнать побольше, и что? Кажется, Лили недолюбливает Джеймса.       — Ещё бы! — фыркнул мальчик, задирая нос. — Привыкла к компании своего Снегга, а мы уже всё, не достойны её общества. Подумаешь… То же мне, нашёл из-за кого переживать.       — Сириус…       — Да-да, отвлекся, прости. Ну так вот… — и тут он призадумался. Мысли о рыжей однокурснице, которая предпочитает общество какого-то жалкого забитого мальчишки, вместо их громкой и звонкой компании, его зачастую настолько возмущала, что порой он даже забывал, о чем говорил или думал изначально. — А, точно! Джеймс и Питер сейчас её обхаживают, даже используют сладости из запасов Питера, чтобы она сдалась и рассказала побольше. Дело в том, что мы тоже хотели бы как-то нарядится в праздник! Ты только представь Джеймса в образе Почти Безголового Ника, Питера в виде Толстого Монаха, меня в виде кровавого Барона, и тебя… Тебя в виде…       — Филча, который будет в ярости от вашей идеи…       — Да! Погоди… ты сейчас пошутил?       — Какие тут шутки, — сказал он грустно, закрывая книгу. — Как вы всё провернуть собираетесь? Краской себя облить? Мукой? В любом случае, влетит опять от Филча или, что ещё хуже, от МакГонагалл.       — Ой ладно, — махнул рукой Сириус, — не в первой. Подумаешь, поругаться Филч. Перебесится. А МакГоногалл ничего не скажет нам, правила же мы не нарушаем, — пожал Блэк плечами. — Можешь даже не говорить мне ничего, я правила Хогвартса читал!       Ещё бы не читал. Римус этой книгой не раз давал Сириусу по голове, когда того обуревали подобные безумные идеи. В один из таких разов Сириус просто отобрал у него томик и спрятал в прикроватной тумбочке. Но Римус, уже думавший, как бы книжку забрать, обнаружил, что Сириус в тихую её читает. А всё для того, чтобы в подобные моменты упрёков громко выкрикнуть: правилами не запрещено! Хороший из него юрист был бы в магловском мире.       — Допустим… — нехотя соглашается Римус, пряча книгу в сумку. — Мне вы роль кого предлагаете? Надеюсь не Пивза?       — Какой из тебя Пивз — безнадежно сказал парень, уже давно разочаровавшийся в юморе друга. — А вот профессор Бинс из тебя вышел бы просто отличный! Да-да, вот сейчас ты смотришь на меня точно так же, как он обычно! Да ты и говоришь так же быстро, монотонно и ску-у-учно, — тянет Сириус, обхватывая лицо руками, корча параллельно рожицу.       Римусу даже отвечать не надо было. Он встал со своего места и проходя мимо всё ещё корчившегося Сириуса дал ему подушкой по голове. Только тогда парень обернулся на Люпина с улыбкой, и быстро пошел за ним следом.

***

      Гостиная Гриффиндора наполнилась лёгкой суматохой. Сириус, с азартом взмахивая палочкой, экспериментируя с заклинаниями, чтобы придать мантиям нужный бело-голубой оттенок.       — Ещё немного голубого! — сказал он, оглядывая мантию Джеймса. — А то ты похож на привидение, а не на призрака.       — Это же почти одно и то же, — усмехнулся Джеймс, поправляя очки. Римус сидел чуть в стороне, явно колеблясь.       — Ты уверен, что мне тоже нужно это делать? — спросил он. — Эта мантия… У меня их всего две…       Сириус прищурился, разглядывая сидевшего у камина Римуса. Он задумчиво перебирал пальцами края мантии. На его лице читалась внутренняя борьба: желание веселиться с друзьями спорило с разумной осторожностью. Его мантий действительно было немного, и портить их даже ради Хэллоуина казалось не лучшим решением.       Сириус вскочил с места и почти бегом понёсся по лестнице в спальню. Там он быстро обыскал свою тумбочку и сундук, и вскоре нашёл лёгкую мантию из старой коллекции. Сжав её в руках, он стремительно вернулся в гостиную, сияя от гордости.       — Вот! Бери мою! — радостно воскликнул он, протягивая мантию Римусу. — Всё равно она мне немного впритык, а на тебя сядет идеально, — ложь. Мантия была пошита лично для Сириуса, по всем меркам и параметрам. Но помочь другу влиться в коллектив очень хотелось. — Да брось, Рим, это же всего на одну ночь! Зато весело будет!       — И правда, не каждый же день мы превращаемся в призраков, — хмыкнул Джеймс, наблюдая за происходящим с дивана.       — Без тебя вся идея теряет смысл, — сказал Питер, который в этот момент пытался завязать очередной узел на поясе.       — Спасибо, Сириус. Правда, спасибо… — Сказал Римус, взяв наконец мантию в руки и смущённо улыбнувшись.       — Ой ладно, чего уж там, — отмахнулся Блэк, при этом внутри очень гордый собой. Римус никогда не принимал помощи. Не любит он это. Гордый такой, можете себе представить? Но Сириус не такой, как все. Римус ему доверяет. От этой мысли молодой Блэк время от времени наливается краской. — А теперь давай её перекрасим.       Спустя какое-то время, уже с помощью Лили и нескольких старшекурсниц, Сириус смог идеально подогнать мантию под Римуса. И гостиная снова наполнилась оживлением. Сириус с энтузиазмом махал палочкой, создавая идеальный оттенок для призрачного облачения, а остальные с нетерпением ждали завершения подготовки к празднику.       — Знаете, Флитвик — настоящий мастер! Без него мы бы до утра возились, — добавил Джеймс. Ещё днём, после урока чар, юный Поттер попросил профессора подсказать эдакое заклинание, меняющее цвет одежды. Профессор, конечно, подробнее его расспросил, после чего быстро смог научить талантливого Джеймса этому заклинанию.       — Может, проще было бы надеть что-то совсем другое? — вздохнул Питер, который всё также сражался с волшебной ниткой от пояса.       — Не-е-ет, мы должны быть похожи на настоящих признаков! — заявил серьёзно Сириус.       Мантии проблем не создавали, но вот как сделать кожу подходящего призрачного оттенка, никто не знал. Что делать с лохматыми волосами Джеймса, с угольными длинными локонами Сириуса — тоже. Лили, помогавшая в это время Питеру с поясом, предложила использовать девичью пудру — чтобы придать лицу более светлый тон. Мальчишки идею оценили, только вот гостиная уже пустела, и ни у кого из присутствующих пудры не было. Тогда Блэком было принято отчаянное решение: нужно писать кузинам.       И Белла и Цисси получили по одинаковому коротенькому письму. Сириус спрашивал, есть ли у девушек пудра — мне очень надо для хэллоуинского костюма — и назначил им место встречи, чтобы эту пудру у девушек забрать.       Сестры Блэк как раз шли в Большой зал на пир, который должен скоро начаться. Там то Сириус их и словил. Пудра оказалась совсем не такой, какой он её себе представлял. Слишком маленькая. Что же делать? Её явно не хватит. Не то, что на всех, даже на одно Сириуса! Тогда Белла, закатив глаза, заклинанием раздвоения создала идентичную копию пудры, а потом ещё, и ещё.       — Я так со своей сделала, когда ты попросил, — объяснила она кузену. — Ты же не думал, что я свою принесу?       Довольный Сириус чмокнул обеих сестричек в щеки и бегом отправился в гостиную. Там его ожидали друзья. Но что же делать с пудрой? Вот незадача… Кое-как, с горем по полам, Римус смог с этим разобраться, и уже через двадцать минут четверо гриффиндорцев во всеоружии ворвались в Большой зал.              На стенах и потолке сидели, помахивая крыльями, тысячи летучих мышей, а ещё несколько сотен летало над столами, подобно низко опустившимся чёрным тучам. От этого огоньки, спрятанные в тыквах, трепетали. Как и на банкете по случаю начала учебного года, на столах стояли пустые золотые блюда, на которых внезапно появились самые разнообразные яства.

***

      После завершения банкета, который стал настоящим триумфом для гриффиндорцев, благодаря их призрачным костюмам, заслужившим похвалу даже от учителей, Джеймс и Питер потянулись за одним из пуффендуйцев. Тот обещал показать дорогу к кухне. У ребят загорелась идея устроить свой ночной пир в спальне, когда весь Хогвартс ляжет спать. Сириус одобрил план, но остался, потому что Римус захотел показать ему что-то очень важное.       Уже в вечерней тишине они отправились в сторону хижины Хагрида. Сириус держал ладонь, в которой мерцал небольшой голубой огонёк, освещая дорогу. Римус крепко держал Блэка за руку, ведя того по тропе.       Вскоре они свернули вправо, в сторону, где высокие колосья ласково шелестели на ветру. Дорога вывела их к озеру. Вода тихо колыхалась под светом луны, а звёзды, словно бриллианты, отражались в её глади.       — Это самая красивая часть озера, — тихо сказал Римус, останавливаясь. — Я приметил это местечко ещё вначале года, но скрывал его… Закат здесь просто волшебный. Я… хотел показать тебе. Было бы лучше, если бы мы пришли раньше, но…       — Спасибо, что показал мне. Здесь по-настоящему волшебно! — сказал Сириус, оглядываясь. Место по своей красоте было обворожительно настолько, что сделало Сириуса очень внимательным и на удивление — молчаливым. — Здесь прекрасно, даже под светом луны и ярких звёзд.       Римус внезапно рассмеялся. Его голос прозвучал удивительно свободно и тепло. Ветер унес этот смех так далеко, что во всех концах озера его можно было бы услышать.       — Так ты ведь и есть самая яркая звезда, — сказал он, глядя на друга. Сириус улыбнулся, посмотрел на Римуса взглядом, полным нежности, и резко приблизившись, тихо сказал:       — Если ты хочешь, для тебя я всегда ею буду.

***

      Сириус, в облике большого чёрного пса, сидел неподвижно в густой тени деревьев Запретного леса. Он наблюдал за Гарри — как же, Мерлин, он похож на Джеймса! Хотелось до боли в костях поговорить с ним. Очень хотелось. Но между тем Сириус всё время следил за маленьким Уизли и его сумкой, в которой прячется треклятая крыса Петтигрю! Жаль, но в открытую Сириус напасть не может. Много свидетелей. Детей. Его детей. Раз так, то пока он может просто наблюдать. Его острый слух улавливал каждое слово напряжённого спора между Пэнси и Илитией, а зоркие глаза следили за каждым движением.       Вот его девочка выбрала себе гиппогрифа, черного, самого гордого. Она даже не представляет, что он вожак стаи. Да, Клювокрыл лидер среди них, но Глум — он и только он истинный вождь. Хагрид об этом наверное и не догадывается. Поэтому, должно быть, для него так странно, что гиппогриф никому не кланяется. Но Сириус, по крайней мере сейчас, не человек. В облике пса он общается со всеми, и с этими чудными созданиями тоже общался.       Как же он удивился, когда Глум поклонился его девочке! От того ли это, что она достойна, иль от того, что гиппогриф узнал в ней частичку самого Сириуса? Впрочем, это неважно. Они наладили контакт! Разве это не замечательно? Но что эта Пэнси выдумала?       Нет-нет-нет. Глум такого отношения к себе точно не потерпит. Он же изранит эту девчонку!       Пэнси уже протягивала руку, намереваясь погладить гиппогрифа. Тот резко поднялся на дыбы, испуская угрожающий клекот. В последний момент Илития бросилась вперёд, схватила Пэнси за капюшон и оттащила её на безопасное расстояние, пока Хагрид пытался успокоить зверя.       Да! Молодец, девочка моя, молодец! Товарищам надо помогать. Без товарищей плохо… одиноко…       — Ты что, дура что-ли? Хоть слышала, что говорил профессор? С ними нельзя так. Они горды, и не терпят к себе неуважения.       Горды, тут не поспоришь, детка. Но Глум! Ха-ха-ха, он не абы кто, а вожак! Он мог убить эту девчушку, если бы не ты.       — Но тебе-то он поклонился! Чем я хуже? Я, знаешь ли, тоже гордая, и не позволю какой-то вшивой дочери чокнутого убийцы, сбежавшего из Азкабана, так со мной разговаривать!       Сердце Сириуса болезненно сжалось — он принял эту боль, как неизбежное наказание. Конечно, его считают злодеем. Откуда им знать! Треклятый «Пророк».       Но что эта ненормальная думает о себе, раз позволяет подобный тон в общении с моей девочкой?       Пэнси занесла руку, собираясь дать Илитии пощечину, но Блэк перехватила тонкое запястье, сжав его так крепко, что как бы Пэнси не старалась, выдернуть его у неё не получалось.       Да! Никому, никому и никогда не позволяй поднимать на себя руку. Никому, никогда и ни за что!       — Значит так… Не стоит свои дурость и ревность прикрывать гордостью. У меня она тоже есть. Но ещё у меня есть принципы и моральные ценности. И я не позволю никому оскорблять ни меня, ни мою семью. Тем более дочери Пожирателей Смерти.       Дочь Пожирателей, значит? Конечно, она же слизеринка. Многие из них были его последователями. Но эта… чья она? А важно ли это сейчас? Моя девочка, как ты похожа в своих словах на маму! Эта гордость, эта манера, этот взгляд…       — Это всё клевета! Мои родители не причастны к делам Тёмного Лорда! В отличии от твоего психа-папаши. Подумать только, сбежать из Азкабана…!       — Над твоими родителями завели дело. Их судили, как и многих других Пожирателей. Если бы моя мать, по доброте душевной, не заступилась за старых друзей, то их бы вслед за другими отправили в Азкабан! А над моим отцом, будет тебе известно, даже следствия не вели! Его вина не была доказана ни сывороткой правды, ни чистосердечным признанием, даже лигелименцией!       — Это лишь доказывает его вину! Она была так явна, что и дело заводить было не за чем.       — Виновен он был или нет, его должны были судить. Но этого не сделали. И ни я, ни кто-либо из собравшихся не может с точностью и уверенностью сказать, что он виновен хоть в доле того, что ему причисляют! А раз так, то я буду его защищать, чего бы мне этого не стоило. Я его дочь, кровь и плоть. Мне плевать, что будут писать в жалких газетёнках, я, дьявол тебя побери, Блэк. Мой род самый древний во всей Англии, и какие-то никому не известные Паркинсоны даже рядом со мной не стояли. И тебе, дорогуша, не стоит впрямь даже заикаться о моей семье.       Печаль, обуревавшая Сириуса поначалу из-за гряды позорных слов в его сторону быстро улетучилась. Его переполняла ярость. Пёс дёрнул ушами, его тело напряглось, словно он готовился выскочить из тени и заступиться за дочь.       Паркинсон, значит? Да если бы не Лукреция, их не то что Азкабан, их поцелуи дементоров ждали бы!       Как бы не хотел Сириус сейчас накинуться на эту девчонку, слова Илитии остановили его. Её уверенные, гордые реплики, защищающие не только себя, но и его, заставили Сириуса замереть. Он ощутил, как в груди разливается тепло. Она отстояла себя сама. Без помощи. При этом, не зная Сириуса, не зная ничего о нём, виновен он или нет, она его защищала. Это пробудило в нём надежду — надежду на то, что однажды Илития узнает правду, поймёт его и сможет принять. Простить — вряд ли, но принять…       Пёс мягко опустил голову на лапы, позволяя этим грезам согреть его сердце. За подобную выходку, если не Хагрид, то МакГоногалл или декан Слизерина точно накажет девушек. Но это сейчас не особо важно. Сириус мысленно обращался к недавно почившей супруге с благодарность. Она вложила в Илитию всё самое лучше, что когда-то было в ней самой. При этом Сириус думал и о Римуса. Пёс видел их вместе не раз. Значит, Лунатик тоже приглядывает за его девочкой?       О, Мерлин, если это так! Если это так, то мне даже не о чем волноваться!

***

      Но волноваться было о чем.       Сириус затаился в тени деревьев, наблюдая за приближающейся фигурой. В свете заходящего солнца он узнал её сразу — Илития. Сердце ёкнуло: куда она так целеустремлённо направляется? Когда её шаги привели к знакомой тропинке, ведущей к озеру, его охватило смятение. Она шла туда, в место, столь дорогое его сердцу. И более того, она подошла к тому самому участку берега, который Сириус считал их с Римусом тайным уголком.       Мерлин, это наверняка наследственное.       Сириус осторожно вышел из укрытия, его движения были бесшумны, как у хищника, пробирающегося к своей жертве. Он держался на расстоянии, внимательно следя за происходящим. Разговоры девушек казались ему чем-то незначительным, второстепенным. Но он надеялся, что толпа скоро уйдёт, а Илития останется одна.       Она должна остаться.       Её любовь к прекрасному, её душевная связь с этим местом — всё это было так похоже на Римуса. Сириус улыбнулся, думая, что в ней живёт не только его кровь, но и взращённые Римусом качества.       Он хотел подойти ближе, хотел сесть рядом, но что-то останавливало его. Каждый раз, когда он был в облике собаки, она его замечала, смотрела прямо в глаза, как будто чувствовала что-то. И при этом не знала, кто он на самом деле. Ещё на платформе 9¾ она назвала его Vagabond. С этого хотелось смеяться до слёз. Как иронично.       Илития плюхнулась на песок, обхватив колени руками. Казалось, эта самый лучший момент, чтобы выйти из своего укрытия. Шел, Сириус, конечно не тихо. Шуршание колосьев, так или иначе, нельзя было не услышать. И Илития услышала. Это было очевидно. Но при этом она даже не потрудилась обернуться.       Может, чувствует меня?       Огромный черный пёс сел рядом с девушкой на песок. Истощенный. И, кажется, усталый. До этого он не решался подходить к озеру. Но раз его девочка здесь, то, собственно, почему бы и нет? С ней это место выглядит ещё прекраснее. Почти так же, как в сотни ночей, проведенных здесь с Римусом.       Сириус давно заметил облако черной ауры вокруг Илитии. Он знал, что это. Знал, ибо когда-то сам с эти столкнулся. С прибытием девушки в Хогвартс аура всё время черная. Возможно потому, что малфоевской крови в девушке меньше, чем Блэковской. Так это или нет, сейчас в Илитии бушевала ярость. Сириус чувствовал это просто находясь рядом. Аура всегда выдаёт настроение хозяина. И Илития сейчас готова кого-то убить.       Не оглядываясь даже по сторонам, девушка резко опускает руку на песок — ей даже искать не надо — хватает несколько крупных камней и со всей силы швыряет их в озеро. Они быстро пошли на дно, будто их и не было.       — Чертова Паркинсон! Чёртовы Пожиратели Смерти! Чертов Хогвартс и блядское Министерство Магии! Дьявол!       После каждого предложения девушка кидала в озеро по несколько камней. Сириус даже слышал, как в воде эти камни взрывались. Удивительно. Однако… Он старался не смотреть на неё. Он слышал, как надрывается её голос. Она вот вот готова разрыдаться. Что ещё хуже, он чует кровь. Откуда она вдруг? Не справившись с собой, Сириус поворачивает морду и видит правую руку Илитии. Ладонь в крови. Струйка за струйкой кровь вытекала из резной раны. Неужто она смогла порезаться камнем?       Но это ещё что! Илития вдруг начинает пинать песок. Что, спрашивается, это ей даст? Сириус даже не встаёт. Сидит смирно на своем месте, но уже в упор смотрит на девушку. Конечно. Его девочка. Сейчас она кажется копией самого Сириуса в былые годы. Когда он сталкивался с несправедливостью, когда ругался с семьёй и, святой Мерлин, когда Магия выходила из-под контроля…! Да. Он сам подобно Илитии «взрывался». Одному Богу известно, сколько всего в подобные минуты ярости было сломано Сириусом, было скомкано и разрушено раз и навсегда. В один из таких разов он просто мог лишится близких себе людей.       К счастью, Лукреция тогда спасла и меня, и Римуса.       Илития резко падает на землю, её тело словно сдаётся под тяжестью эмоций. Она закрывает лицо руками, но не может остановить всхлипы, которые звучат всё громче и громче. Слёзы, словно бурный поток, рвутся наружу, пропитывая ладони. Сириус замер, не зная, как реагировать. Его сердце сжимается от паники и растерянности.       Мерлин, что делать?! Она злится? На него? На себя? На весь мир?       Как жаль, что Сириус не может прочесть её мысли. Он чувствует себя беспомощным. Он не успел стать ей настоящим отцом. Ему даже шанса не дали им стать. И сейчас, глядя на девичьи слёзы, у него сердце разрывается. Ему хочется хоть немного облегчить её боль. Но как?       Кидается камнями? Пускай. Плачет? Пусть так. Пинает всё подряд? Плевать. Пусть хоть меня пнёт, лишь бы ей стало легче.       Так хочется её сейчас обнять. Прижать к себе и не выпускать. Пусть она проклинает. Мир. Жизнь. Его самого. Плевать. Он хочет помочь. Хочет сказать, что всё будет хорошо. Что она сильная и со всем справится. Он же справился. Справился ведь?       От безвыходности Сириус не может сидеть на месте. Встаёт, и по началу медленно, а затем всё быстрее и быстрее начинает наворачивает круги вокруг лежащей на песке девушки. Зачем?        Я ебу, зачем? Сидеть и смотреть на это я не могу. Не могу.              И действительно, не может. Илития убирает руки с лица, видно он потревожил её. Она смотрит на него мокрыми глазами, и он всё понимает. Понимает так, как никто другой бы не понял.       — Что с ним…? Где он…? — надрывистым голосом спрашивает Илития. — Почему он ушёл… Неужто… Неужто он предатель и убийца… А её? Её он зачем убил?       Здесь. Я здесь. Посмотри, посмотри внимательно и всё поймёшь. Не уходил я тогда. Не бросал. Никогда. А её… Как я мог её убить? Как ты могла такое подумать…?       Но Сириусу нет смысла ей что-либо сейчас говорить. Она отключилась. Голова её бессильно упала набок, а грудная клетка в последний раз поднялась от всхлипа. Вначале он даже не понял, что произошло. Первая мысль была ужасна. Умерла. Магия убила. Но к счастью, Сириус слышал её дыхание. Увидел, как очередная слеза скатилась по её лицу. Жива.       Кровь её почему-то на лице. А с руки… всё течёт и течёт. Остановить. Её надо остановить. Вместе с кровью выходит и Магия, а этого допустить нельзя. Это только навредит ей. Что же делать? Что делать? Сириус долго не думал. Главное действовать быстро. Осмотрелся по сторонам. Никого. Дементоры? Их и в помине нет. Со стороны замка эта часть озера не видна из-за холмиков. Что же, удачно.       Быстро обернувшись в человека, стоя на четвереньках, он обшаривает карманы её мантии. Где. Где. Где?! Нашел. Наконец-то он нашёл эту палочку. Направил её на ладонь и быстро произнёс:       — Сангуис Фиксус!

***

      Сириус сидел на старом кресле в воющей хижине, как на иголках. Сегодня полнолуние. Первое в этом сезоне. Он знал: Римус придет. Но что же ему, Сириусу, в этом случае делать? Тишину внезапно нарушил стремительный топот маленьких лап, и в комнату ворвался Живоглот. Радостно мяукая, он прыгнул на Сириуса, растянувшись на его коленях и стремительно облизав лицо. Следом, высоко задрав голову, медленно шел чёрный кот, чей аромат напомнил Сириусу что-то знакомое… Абрикосы. Как от кота может пахнуть абрикосами? Да ещё и так сильно… Не долго думая, Блэк снял с себя Живоглота и сам обратился в пса.       — Хозяин Сириус! Я знал! Я чуял вас! — с восторгом начал Живоглот, бегая вокруг черного пса. Сириус, попытался улыбнутся, что не очень то и вышло.       — Я очень рад тебя видеть. Как ты уцелел в том хаосе? Где жил все эти годы? Что ты делаешь в Хогвартсе? — Сириус удобно лег на пол. Живоглот ещё чуть походил от счастья по комнате, после чего наконец успокоился и сел рядом с черным котом. — И кто это с тобой?       — Это Магистр, преданный друг хозяйки Илитии. Я подумал, вы захотите с ним познакомится.       Вот это было интересно. Магистр значит. Если он действительно кот Илитии, тогда понятно, почему от него так пахнет абрикосами. От самой Илитии, когда бы Сириус её не встретил, исходит точно такой же аромат.       — Ты её друг, да?       — Да, господин, — ответил Магистр, чуть склонив голову. — Хозяйка Лукреция сама меня выбрала в подарок девочке. И говорила со мной. В образе белой кошки. Она спасла меня, и я вечно буду оберегать её дитя. Мою маленькую хозяйку.       — Раз так, то я друг тебе, — сказал Сириус, ставя голову на лапы. — Ну, Живоглот, расскажи, что с тобой произошло за столько лет? А я расскажу, что было со мной.

***

      Сириус был рад встрече с Живоглотом и Магистром. Он заручился их поддержкой. Живоглот поможет ему в поимке треклятой крысы. Оказывается, он с самого начала узнал в ней Петтигрю, и всё понял. Чертовски умный кот. И Магистр оказался не промах. Он рассказал многое об Илитии. Она всем делится с маленьким другом. После Сириус, попрощавшись с котами, затаился в самом пыльном и дальнем углу хижины. Сириус знал. Ждал. Он придёт.       И верно, спустя два часа «гости» действительно пришли. Дорогой сердцу Римус. И частичка его самого, Илития. Вот её Блэк точно не ожидал увидеть! Гости не заметили его. Но Сириус и не хотел, чтобы его сейчас видели. Лунатик сразу всё поймет. А вот Илития… Сириуса сейчас распирало от ярости.       Как только Римус додумался в полнолуние привести её сюда?       Сириус правда старался вести себя как можно тише, но временами это не получалось. Он слушал их разговор. Она зовёт папой его. Римуса. Пусть так. Но всё же…       Что ударило тебе в голову, Римус, раз ты подвергаешь её такой опасности?       Время от времени Сириус сжимал лапы, от чего когти проходились по полу. Но ничего, его никто не слышит. Зато он прекрасно слышит их милую беседу. Оказывается, он был прав. Из Илитии и впрямь вытекает Магия. Ей нужна помощь.       Как бы ей помочь, чтобы она ничего не понял?       Что стало большим ужасом для Блэка, так это то, что у Илитии, как и у всех Блэков, начал проявляться дар. И она не знает, что с ним делать. Но при этом она видела Регулуса. Что же это за дар такой? Будущее — нет. Дар не может переходить через поколение. Когда Илития родилась, его мать ещё была жива. Неужели прошлое? Если так, то со временем девушка сможет открыть многие тайны. Но ей нужна помощь. Нужен наставник. И чем быстрее она его найдет, тем лучше.       Впрочем, сейчас это было неважно. Сириус сидел как на иголках, ожидая знакомого, не забытого за долгие годы волчьего воя. Луна вот-вот появится. И он, если надо, встанет горой, но закроет собой свою девочку.       Когда Римус, сквозь вой и стоны боли обратился наконец в волка, Сириус уже был на низком старте. Чего он точно не ожидал, так это того, что Илития, черт побери, анимаг!       Тринадцать. Ей всего тринадцать, а она смогла овладеть такой сильной и тяжёлой магией! Зачем?       За тем же, зачем и я.       Конечно, ради Римуса. Сириус и сам ради него стал изучать эту Магию. Но даже он, талантливый и одаренный, смог полноценно обращаться только к концу четвертого курса. А Она! Удивительная эта Магия. Порой создаёт детей невероятно сильными, ради каких-то своих, никому не ведомых целей.       Сириус ещё долго сидел неподвижно, наблюдая за спящими волками. Серым и черным. Как забавна окраска Илитии! Это вызывало у Сириуса лёгкую улыбку. Гнев на Римуса понемногу отошёл. Он знал о ней. Он позволил ей. Это просто не укладывалось в голове.       Сириус больше не может здесь сидеть. Он чувствует себя чертовски лишним. Удивительно. Перед ним мирно спят два единственных дорогих ему человека. Но кто он им?       Для Илитии я предатель, который оставил семью. Для Римуса… Кто я для него? Должно быть, кто-то похуже… Ну ничего, ничего. Я поймаю эту дряхлую крысу, и всё вернётся на свои места.       Тихо и медленно Сириус старался выйти из комнаты. Он не хотел сейчас их будить. Да вот только, стоя уже на пороге комнаты, он решил в последний раз взглянуть на дорогих сердцу волков. И что же? Столкнулся со взглядом угольно черных глаз Илитии. Она видит его. Хочет что-то спросить. Но молчит. И это даёт ему повод уйти. Пусть спит.       Проснется, и даже не вспомнит, что видела меня. Да, так будет лучше.       Мест, куда Сириусу можно было бы сейчас пойти, не так много. Запретный лес… нет, ночью ему там делать нечего. Кентавры… упаси Мерлин, ещё сдадут его дементорам. А пауки? Сожрут, и сотнями глаз не моргнут. Остаётся одно. По знакомой и дорогой тропинке Сириус идёт к полюбившемуся когда-то давно месту у озера. В холодную ночь, проведенную на берегу, его грело лишь одно…

      «Если ты хочешь, для тебя я всегда ею буду».

       Я сдержу своё обещание, Лунатик. Клянусь. Ты только потерпи, и я верну себе яркий блеск. И тогда… Время придет… и мы окажемся рядом.