Тень Блэка. Наследие тьмы

      Эти сны… Что ей снится постоянно? Просыпаясь, она не помнит чего-то конкретного. Не помнит происходящего. Только лица. Как предположил Римус, это действие снотворного. Похоже, пора с ним прекращать, если Илития действительно хочет овладеть даром… Кажется, сегодня она видела молодых Римуса и Сириуса. Только вот что именно с ними было?       Впрочем, мысли об этом быстро покинули её голову. Стоило ей открыть глаза, как перед лицом предстало три зелёных, морщинистых лица, покрытых бородавками и волосами. Длинные, острые, зелёные носы, неравномерные подбородки. Кто-то напутал с очередным зельем? Или она просто бредит? Не осознавая, что за ужас перед глазами, Илития потёрла глаза и стала руками трогать странные лица.       — Что такое? — невнятно пробурчала она, ощутив искусственную кожу под пальцами.       — С добрым утром, засоня, — приветливо сказала Джема, снимая маску с лица. За ней повторили и другие зелёные ведьмы, а под масками оказались Флора и Гестия.       — Мерлин… Это вы, — Илития стала закрывать лицо руками, отворачиваясь от приветливых лиц. — Оденьте обратно, аж смотреть на вас тошно. — Быстро кинув взгляд на часы у кровати, девушка только невольно простонала. — Семь утра, а вы лыбитесь во все зубы. В чем дело?       — На это есть три причины, — сказала староста, завязывая балдахин с обеих сторон, дабы девушка поскорее встала. — Сегодня суббота.       — Сегодня Хэллоуин, — поддержала Флора.       — И сегодня мы идём в Хогсмид! — Радостно закончила за всех Гестия.       — Ради всего святого… Вы меня подняли из-за такой ерунды… — на самом деле, ерундой это не было. У Илитии уже были намечены планы на день, но первым в списке был сон, как минимум ещё на час. Разогнав слизеринок с кровати, девушка только удобнее улеглась. Если она закроет глаза… Только закроет… Да, всего на миг, и снова уснёт…       — Ты ещё дрыхнешь? — блядство, подумала Илития. Слишком знакомый голос. В этот же момент кто-то свалился на неё сверху, придавливая своей тяжестью к кровати. Гостя, казалось, ничего не смущало. — Принцесса, пора вставать и бежать на завтрак.       — Сгинь, Блейз, иначе я вышвырну тебя, как котенка за шкирку. — Как по щелчку, на кровать запрыгивает Магистр, недовольно шипя на Забини. Кот прилёг у изголовья кровати, мурча Илитии под ухо.       — Встава-а-ай, — не унимался парень. — Драко и Тео уже ждут в гостиной. Им просто совесть мешает зайти сюда. Не то что мне, — подмигнул Блейз, то ли самому себе, то ли старшекурсницам в комнате.       — Ну да, у тебя же нет совести, — парировала Илития, переворачиваясь на другой бок. Что, к слову, оказалось проблематично: Блейз своим весом придавил её ноги к кровати.       — Давай, принцесса, вставай! Сегодня наш первый поход в Хогсмид! Даже Теодор взволнован. Целый день будем гулять по деревне волшебников. А вечером праздничный пир.       — Я не понимаю, чего ты хочешь от меня. Я не иду с вами. — Блейз тут же онемел. Как это — не иду? Девушки, прихорашивающиеся у зеркал, тоже оглянулись. — Не в том смысле, что не иду вообще, я просто иду не с вами… — черт, она уже не сможет поспать… С огорчением садясь, девушка встретилась с разочарованными и притворно обиженными глазами. — Я иду с Седриком, и даже слышать не хочу никаких комментариев по этому поводу.       А Блейз комментировать ситуацию ой как хотел! Да вот только Илития, вставая с кровати, накрыла рукой его лицо, поворачивая в бок. Пока Забини «рыдал» в одеяло, Илития быстро накинула на себя халат: у нее была привычка спать в одном нижнем белье.       — Ты променяла меня, Тео и Драко на какого-то завидного красавчика… на пуффендуйца… Вы, мисс Блэк, пали хуже некуда.       — Он пригласил меня ещё за неделю до. А вы трое даже не удосужились спросить, иду я или нет. А теперь марш из комнаты, мне одеться надо.

***

      По пути в Большой зал Блейз только и делал, что в красочных подробностях рассказывал, как Илития жестоко с ним обошлась, как бросила его и ребят на произвол судьбы, как выбрала какого-то Диггори, и как нагло вышвырнула Блейза из комнаты…       — Ещё слово, Забини, и я действительно предпочту его общество твоему, — недовольно пробурчал она. Блейз, по обычаю, сидел рядом с Теодором. Драко и Илития — напротив. Кажется, ни Нотта, ни Малфоя особо не трогала эта тема с Хогсмидом: это же не единственные их выходные. Но вот Блейз…       — Ты последнее время уделяешь ему много внимания.       — Он помогает мне с самоконтролем, чтобы я больше не падала в обморок. Но ты не волнуйся, твоё место в моём сердцем никому не занять.       — Ещё бы, — ухмыляясь, сказал Забини. — И тем не менее… серьезно, старшекурсник с Пуффендуя? Девочка, у тебя плохи дела со вкусом.       — Не понимаю о чем ты, — равнодушно сказала Илития. — Он очень добрый, милый, смешной… Даже ты, Блейз, запал бы на Седрика, если бы лучше его узнал.       — Бред, — фыркнул Забини, скорчив рожицу. — У моего сердца давно есть хозяин, и никакой Диггори не сможет его заменить. Правда, Тео?       Теодор, услышав это, поперхнулся чаем, и так долго не мог восстановить дыхание, что Блейзу пришлось похлопать его по спине. После этого Нотт с такой ненавистью прошипел что-то Блейзу сквозь зубы, что Илития даже разобрать ничего не смогла. Впрочем, так даже к лучшему.       Со спокойной душой Илития наконец стала накладывать себе еды. Пару кусочков бекона, свежий хлеб, несколько ломтиков сыра… Вдруг, откуда ни возьмись, появился Магистр. Ловко и быстро запрыгнул на лавку между Илитией и Драко. Девушка уже ожидала, что кот начнёт ластится, желая получить порцию нужности, да только вот кот даже не посмотрел на неё. Упёрся передними лапами о стол, схватил пару кусочков бекона с её тарелки, и мигом скрылся под столом. Блейз тут же начал хохотать во весь голос. Драко стал возмущаться, чего это кузина позволяет такое коту. Один лишь Теодор сидел, как и Илития, с широко открытыми глазами.       — Ты его что, не кормишь? — спросил он спустя несколько секунд, придя в себя. Илития только озадаченно пожала плечами, выискивая кота между столами. Как бы он у кого-нибудь ещё не своровал. А то кто знает, что на него нашло? Магистра в полупустом зале девушка нашла около дверей Большого зала. Он мирно сидел, чего-то ожидая. Кого-то, как оказалось. Бросив взгляд на гриффиндорской стол, Блэк заметила, как рыжий кот Гермиона проделал то же самое! Выхватил из её тарелки несколько кусочков ветчины и колбасы, а затем быстро побежал к Магистру. Уже вмести они скрылись за дверьми. Гермиона, словив на себе такой же, как и у нее самой, озадаченный взгляд Илитии, махнула рукой и продолжила завтрак.

***

      Большинство студентов уже отправились в Хогсмид. В замке осталось, за исключением первых двух курсов, несколько старшеклассников, которых можно было пересчитать по пальцам. Илития мчалась по коридорам Хогвартса. Она спешила к кабинету Римуса, но зайдя, обнаружила его пустым. В углу тихо скрипнула дверь, ведущая в личные покои. Однако и там профессора нет. С лёгким разочарованием Илития уже собиралась уйти, но вдруг её взгляд остановился на чём-то странном.       Открытый чемодан Римуса, в котором, почему-то, лежала аккуратно сложенная гриффиндорская форма. Илития подошла ближе и заметила три колдографии, аккуратно висящие на внутренней крышке чемодана.       На первой колдографии, относительно новой, изображена сама Илития на фоне Эйфелевой башни. Девочке тогда пришло письмо из Хогвартса. Она, счастливая, бегала вокруг Римуса и Лукреции, чем только вызвала у родителей смех. Было удивительно видеть эту фотографию в чемодане — все снимки Римус хранил в старом, потрёпанном альбом. Но эта колдография, Илития знала, особо дорога отцу.       Вторая колдография — с выпуска из Хогвартса. Четверо друзей в длинных черных мантиях, улыбаясь, махали в камеру. Слева на право стояли они: Джеймс Поттер, Питер Петтигрю, Сириус Блэк и Римус Люпин. Лучшие друзья, да? Илития знала историю их дружба, правда очень кратко, и то, только от матери. Римус не любил рассказывать о друзьях. Очень больно было…       На колдографии Джеймс и Питер сияют от счастья, как два неугомонных подростка, готовых к новым приключениям. Однако взгляд Илитии притягивает Сириус, который в этот момент пытался стянуть с Римуса остроконечную шляпу. А Римус, хоть и делал серьезное лицо, всё же начал смеяться, забирая шляпу Сириуса. Удивительно: Илития никогда не видела этого снимка. Он, в отличии от других колдографии школьных лет, не был в альбоме Люпина.       Наконец, третья колдография, самая старая и потрёпанная, времён пятого курса. Римус и Сириус стояли плечом к плечу, и, похоже, не ожидали, что их поймают. Между ними резко становится Лукреция, и с яркой улыбкой обнимает парней за плечи.       И взгляд Илитии снова падает на Сириуса. На этой колдографии он выглядит совсем другим… Длинные, слегка вьющиеся волосы, доходящие до подбородка… Счастливая улыбка. Ни капли безумия в глазах…       Стоя перед чемоданом, она вдруг поняла, что каждое воспоминание, запечатлённое на этих фотографиях, стало частью её жизни. Ей было достаточно одного взгляда, чтобы прожить всё эти моменты. Неужто она может видеть прошлое с помощью колдографии? Если так, то дар будет легче развить…       Жаль думать об этом у Илитии сейчас нет времени. Она нашла, что искала. Только вот… Что делать? В голову мысли почему-то не шли. Походив взад-вперёд по комнате, Илития вдруг вспомнила заклинание! Да… Она где-то слышала его. Совсем недавно… Где же? Неужели в одном из видений? Если так, остаётся только надеется, что оно рабочее. Направив палочку на чемодан, со всем его содержимым, Илития громко произнесла:       — Replicare! — тут же на столе появляется второй чемоданчик. Такой же потрёпанный временем, и с тем же самым содержимым. Илития, запрыгав от восторга, хватает копию и идёт прочь из кабинета. Форма ей нужна на несколько часов, но вот колдографии… хочется оставить их у себя навсегда. Надо будет подойти к Флитвику или МакГоногалл: может они подскажут подходящее заклинание, чтобы копия никогда не исчезла?

***

      Илития, спеша по коридорам, даже не заметила, как прошла мимо Большого Зала. Она была слишком увлечена мыслями о своем костюме на Хэллоуин, который ей удалось найти. Вдруг кто-то позвал её по имени. Обернувшись, она увидела Джизел, которая как раз выходила из Большого зала. Девушка лишь недавно проснулась, и видно было, что она поспала на славу. Не то, что я — подумала про себя Блэк. Довольная, Ливи с улыбкой упёрлась о дверь, дожидаясь слизеринку.       — Ты куда так спешишь? — спросила Джизел, явно заинтересованная. Девушки не часто беседовали после знакомства у озера, учеба, квиддич, и кипа домашнего задания как-то не особо позволяли им пересекаться, но при этом время от времени девушки встречались на выходных или свободных вечерних часах в полном составе: Гермиона, уставшая и загруженная больше остальных; Джинни, которая стала яркой звездой из компании, благодаря проделкам старших Уизли; Джизел и Луна, всегда неразлучные, и, конечно, сама Илития.       — В гостиную. Я договорилась пойти кое с кем в Хогсмид. Время у меня ещё есть, но мне надо побыстрее собраться, и ещё встретиться кое с кем, — быстро проговорила Илития, поправляя волосы. — Но боюсь опоздать… А ты чего одна? Где Луна?       — Спит, рано ещё. Да и в Хогсмид она не идёт: второй курс только, — пожала девушка плечами. — Поэтому она с Джинни сегодня. Я иду в деревню вместе с близнецами Уизли и Ли Джорданом, с ними весело. А ещё я хотела тебя перехватить, думала, может с нами пойдешь. Кажется один из близнецов к тебе явно неровно дышит, — захихикала Джизел. — Часто спрашивает о тебе.       Илития прикусила губу, сильнее сжимая чемодан. Её мало интересовали Уизли, куда больше ей нравилась пятикурсница Когтеврана. Джизел Ливи была одна в своём роде, и Илития очень любила их встречи.       — Прости-и-и… — с сожалением протянула Блэк. — Седрик предложил пойти в первый раз вместе, и предложил довольно давно. Я не могу ему отказать. Меня и Блейз за это всё утро дёргал…       — Да ладно, у нас будет ещё уйма времени, — махнула Ливи рукой. — Да и Фред обойдётся, самому нужно было звать тебя. Тем более, ты идёшь с самим Диггори. Как я такому вообще могу помешать? А знаешь… есть место, где можно всё спокойно привести себя в порядок. Это оно даже ближе, чем ваша гостиная. Я могу тебя туда проводить, только… Это место должно остаться в секрете.       — Само собой. — Джизел, увидев, что Илития приняла её предложение, широко улыбнулась и поспешила отвести девушку в заветное место.

***

      Илития и Джизел сидели в Выручай-комнате, уютном, укромном месте, где Магия и время сливались воедино. Комната была обустроена по их надобности, идеально подходя для предстоящей задачи. Повсюду стояли зеркала, отражающие каждый уголок, несколько ширм, за которыми можно было скрыться, и шкафы, переполненные одеждой всех фасонов. Вдоль стен тянулись туалетные столики с зеркалами, а на специальных столах стояла косметика: различные баночки с тенями, помадами и кремами, а также флаконы с сияющими жидкостями и ароматными духами.       Илития нашла в одном из шкафов черные джинсы своего размера и белую рубашку. Свой зелёный свитер с эмблемой факультета пришлось аккуратно упаковать в чемоданчик. Поверх рубашки висел слабо завязанный гриффиндорской галстук, а на плечи накинута мантия с красной подкладкой.       Джизел с улыбкой взяла в руки волшебную палочку. Несколько быстрых жестов, и ногти Илитии стали черными, как ночь, отражая её внутреннюю решимость. «Они подходят под цвет твоей ауры» — невзначай сказала Когтеврана. Илития, быстро это подметив, добавила в свой список ещё одно имя:

Джизел Ливи

      Пятикурсница произнесла ещё одно заклинание, и волосы Илитии, до сих пор лежавшие длинными прядями на плечах и спине, сжались, став короткими, едва доставая до подбородка. Эффект был временным, на что Блэк очень надеялась — своими прекрасными волосами девушка очень дорожила.       Джизел аккуратно собрала её волосы в полухвост, оставив пару свободных прядей, которые мягко обвивали лицо. Затем она осторожно провела по глазам Илитии черной подводкой, а губы девушки окрасила тёмным алым оттенком. «Да, черный сюда пошел бы, но красный тебе больше идёт» — вновь подметила зорким глазом Ливи.       Слишком быстро Джизел нашла подходящие духи, с ароматом свежих абрикосов. Она даже не искала — взялся первый флакончик.       — Почему они? — спросила Илития, крутая склянку в руках.       — Я не знаю, — пожала плечами Джизел, — это твой запах.

***

      Илития помогла Джизел с её костюмом: создала копию своей слизеринской формы. Ливи очень оценила идею переодевания, и захотела хотя бы на денёк стать змейкой. Удивительно, но дива Когтеврана, казалось прекрасной во всем. Зелёный шел ей, как родной. Как вторая кожа.       Наконец собравшись, девушки наткнулись на фотоаппарат, мирно лежащей на одном из столиков. Не сговариваясь, подруги улыбнулись. Илития завела фотоаппарат, и быстро подбежала к Джизел. Они крепко обнялись. Аппарат выдал два одинаковых снимка, обычных, не волшебных, по одному на каждую из подруг. Удивительный, однако, вышел снимок! Блэк, в гриффиндорской форме, и Ливи, в слизеринской. Свой снимок Илития поставила в чемоданчик, последний раз взглянув на колдографию Сириуса, Римуса и Лукреции.       

***

      Коридоры Хогвартса в этот день казались непривычно тихими. Илития, оставив чемоданчик в гостиной Слизерина, направилась к озеру. Подземелья наполнились её быстрыми шагами, и только иногда мелькали отблески факелов на каменных стенах. У неё было достаточно времени до встречи с Седриком, а мысль о прогулке у озера казалась приятным способом его провести. Видения прошлого стали привычным делом, и пусть многого Илития не помнила, она четко видела перед собой образ отца у озера. Именно сегодня, именно в обличии его факультета хочется там побывать. Одной. Просто подумать.       Когда Илития поднялась из прохладных коридоров подземелий на ярко освещённый этаж, издали послышались шаги. Едва свернув за угол, Илития столкнулась с Оливером Вудом. Он шёл, вытирая полотенцем пот со лба. Видимо, только что закончил тренировку — его волосы, обычно аккуратно уложенные, были растрёпаны       — Лити… — начал он, но, бросив взгляд на её одежду, застыл. Карие глаза расширились от удивления. — Ты… ты почему в гриффиндорской форме?       — Удивлён? — спросила она, скрестив руки на груди.       — Ещё бы! — воскликнул Оливер, оглядывая её с головы до ног. — Ты из Слизерина, Илития. Это выглядит… странно. Неправильно.       — Думаешь, я хочу сменить факультет? — она слегка наклонила голову.       — Нет. Честно говоря, я тебя вообще не понимаю, — слегка поморщился он.       — Это всего лишь одежда, Вуд, — отозвалась Илития с лёгкой насмешкой. — К тому же, это форма моего отца.       — Твоего отца? Он был на Гриффиндоре?       — Да, — ответила Илития мягче. — Он учился здесь. Мама сохранила его форму, а я забрала её с собой в Хогвартс. Я же не знала, куда попаду. — ложь. Илития лгала и не краснела. Хотя, можно ли назвать её слова ложью? Форма действительно принадлежит отцу, только не родному, а крёстному. А мать и впрямь хранила вещи Сириуса, только в сундуке, на чердаке, и Илитии никогда не доводилось заглянуть в него. А вот про факультет она сказала праву: девушка в душе хотела попасть на Когтевран, но видно не судьба.       На мгновение Оливер задумался, его взгляд скользнул вниз, будто он обдумывал услышанное.       — Я не знал. Но теперь всё складывается. У тебя характер истинного гриффиндорца. По крайней мере, чувством юмора ты похожа на близнецов Уизли.       — Очень своеобразный комплимент, — засмеялась Блэк. — Однако я слизеринка, с ног до головы. А на Уизли и вовсе не похожа.       — Вот как? — Вуд склонил голову, прищурившись. — Тогда почему я вижу перед собой гриффиндорку?       — Потому, что сегодня Хэллоуин. А это мой костюм, — вновь пожала девушка плечами. Ей было до жути приятно видеть смятение на лице Вуда, его реакция такая… Многогранная. Забавно наблюдать за ним. Он вроде и хочет ещё что-то сказать, но не знает — что. Вроде и смотрит с восхищением, но старается не показывать этого. Вроде и хочет быть милым и дружелюбным, но при этом старается показать своё превосходство. Только вот превосходство в чём?              — Знаешь, тебе идёт, — карие глаза наполнились интересом. Вуд словно стал рассматривать её под другим углом. — Эта форма, — уточнил он, слегка улыбнувшись. — Хотя, я бы сказал тебе всё идёт.              — Спасибо. Ты не поверишь, но мне так уже говорили.       — Да? Но знаешь… Летом, когда мы познакомились, вокруг тебя была светлая аура. А сейчас она черная. Но при этом… Будто больше подходит тебе.       — Оливер… Мне пора. — Не попрощавшись, девушка быстро помчалась прочь из замка. Нет, нет, нет. Ещё один. Как? Почему он видит? Чем Магия распоряжалась? Чёрт возьми, ещё один…

Оливер Вуд.

~~~

      Закат над озером был особенно красивым. Солнце почти скрылось за горизонтом. Его последние лучи касались водной поверхности, создавая золотистые всплески. Тени, которые всё ещё тянулись вдоль берега, становились всё длиннее, скрывая фигуры двух молодых людей, сидящих на песке. Сириус и Римус, уже пятикурсники, вновь сбежали из школы, как это бывало не раз, и вернулись у любимому месту — озеру.       Оно всегда казалось их личным. Здесь они могли быть собой. Даже Джеймс и Питер, их лучшие друзья, ничего не знали. Поттер и Петтигрю прекрасно понимали, что у друзей есть от них секретное место, но Лили, втайне узнавшая об этом ещё на первом курсе, ловко смогла вправить мозги двум мародёрам, давая понять: если друзья что-то скрывают, не нужно в это лезть. Они имеют право на личное пространство. Тем более, Сириус так был привязан к Джеймсу, а Питер для Римуса и вовсе стал как младший брат, давало понять — если друзья захотят, сами всё расскажут.       Сириус сидел, раскинув ноги и облокотившись о песок, и наблюдал за водой, как будто она могла ответить на все его вопросы. Он был весь в себе, но время от времени бросал быстрые взгляды на Римуса, сидящего рядом. Люпин, словно привыкший к этим взглядам, больше времени посвящал самому озеру, его спокойной глади. Иногда парни любили так убежать от всех, посидеть, и ничего не говоря, насладиться тишиной. Их озеро было словно храмом. Оно принимало молчаливую исповедь, навсегда сохраняя сокровенные тайны.       — Рим, ты когда-нибудь думал об этом? — голос Сириуса нарушил тишину. Он приподнял голову, скрестив руки на груди. Римус оторвал взгляд от воды и посмотрел на друга с лёгким удивлением:       — О чём именно?       — Ну… ты знаешь… — Сириус чуть поиграл пальцами руки, словно искал нужные слова. — О проколе уха.       — Ты серьёзно? — Римус приподнял одну бровь, усмехаясь. Сириус кивнул, не отводя взгляда, как будто то, о чём он говорил, было действительно важным решением, а не импульсивной идеей.       — Я думаю, это круто, — он с лёгким вызовом покачал головой. — Знаешь, мама точно не обрадуется. Но… я смогу скрывать прокол дома. Я уже давненько об этом думал, видел как-то у маглов такое, и прям в душу запало… правда, Лили что-то рассказывала о значении прокола, но я особо не слушал… А сейчас, я хотел бы узнать, что ты об этом думаешь? Мне важно твоём мнение, как никак…       Римус замер, изучая его лицо, как будто в поисках скрытого смысла в словах Сириуса. Он всегда знал, что для Сириуса его мнение имеет значение, но эти слова прозвучали настолько искренне… Римус даже почувствовал, как что-то дрогнуло внутри. Он знал, что разговоры о таких мелочах часто скрывают нечто большее, и ему было интересно, что же стоит за «проколом».       — Ты действительно хочешь это сделать? — Римус наклонился немного вперёд. Блэк вздохнул, а затем покачал головой, будто сам не знал, почему так на этом зациклился.       — Да. Но ты же понимаешь… мне всегда нужно делать что-то, что будет отличать меня от других. Я ведь яркая звезда, а? — добавил он с лёгким сарказмом в голосе, но в его глазах промелькнула глубокая искренность. — Важно, чтобы ты не думал, что я… ну, что я просто хочу выделиться, нет… Внимания мне и без того хватает, но я… Мне нравятся подобные вещи… если помнишь, я из-за этого в прошлом году сделал себе разрез на брови. Конечно, летом он зарос, и сейчас можно было бы его сделать заново, но пирсинг уже другой уровень. Хотя… если ты скажешь, что это глупо, я не стану его делать.       Римус молчал несколько секунд, не отрывая взгляда от Сириуса. Что-то было не так. Слишком Блэк стушевался. Слишком суетится. Нервничает. Это видно по его словам. Сбивается в речи, путает, говорит много лишнего… Хочет сказать что-то важное, но не может… Как бы его подтолкнуть?       — Я думаю, что это не важно, — сказал Римус почти шёпотом. — Знаешь… если это то, чего тебе хочется, то я буду на твоей стороне. Но только если это действительно твоё желание. Если ты хочешь кому-то за счёт этого понравится, то… Не стоит. Лучше поискать среди своего окружения тех, кто полюбит тебя таким, какой ты есть. Просто потому, что ты — это ты.       После этих слов в голове Сириуса что-то стало витать, но сформироваться в конкретную мысль никак не могло.       — Ты всегда такой… Я привык, что ты говоришь только то, что думаешь. За это я и люблю тебя, Лунатик.       Римус не знал, почему, но его сердце ускорило ритм. Он не мог объяснить, почему это «люблю» стало таким важным. Сириус часто говорил об этом. О любви к Джеймсу и Питеру, коих он считал братьями. О любви к Лили, которая для него стала младшей назойливой сестрой. Но о «любви» к Римусу Сириус говорил очень редко, и то, всегда наедине. Только здесь, в глуши озера.       Сириус чуть приблизился к лицу Римуса, глаза его потемнели, а взгляд стал острым и сосредоточенным. Сириус не мог больше сдерживать пульсирующее внутри желание. Пальцы слегка дрожали, когда он медленно, но уверенно тянулся вперёд, всё ближе и ближе к Римусу.       — Ты когда-нибудь задумывался о том, какого это — быть с кем-то, не как с другом? — спросил Сириус. Вопрос его повис в воздухе, и Римус почувствовал, как сбилось собственное дыхание.        Это была та грань, которую они оба избегали почти два года. Эти томные вздохи, долгие взгляды в сторону друг друга. Страх ненароком коснуться… и при этом страстное желание быть рядом друг с другом. Теперь это стало слишком очевидно, чтобы игнорировать. И Сириус, ведомый решимостью, тянулся к Римусу. Медленно, осторожно, только бы не спугнуть.       Он прижался к его губам с лёгким страхом в груди. С трепетом и надеждой. Так нежно и ласково, словно боясь навредить.       Римус даже замер вначале, но вскоре ответил взаимностью. Его руки сами по себе обхватили Сириуса, сами по себе они прижали его ближе. Весь мир исчез, остались только они и этот невинный, переполненный страхом и надеждой поцелуй.       — Мы сохраним эту тайну, Лунатик, — сказал Сириус, лишь на мгновение оторвавшись от влажных губ. И в этот момент всё стало ясным — это было то, о чём они оба думали, и то, чего они оба боялись. То, чего они хотели.

~~~

      Было больно. Больно, спустя столько лет вновь сидеть здесь. В одиночестве. Без своей яркой звезды, освещающей путь. Почему-то из множества воспоминаний, из тысячи подобных посиделок у озера, в голову пришел их первый поцелуй. Тогда они впервые по-настоящему открылись друг другу.       Всю ночь Римус видел друга во снах. Их первый Хэллоуин, первое объятие. Первое полнолуние и первый поцелуй. Утром, разглядывая фотографии в чемоданчике, вдруг появилась навязчивая мысль вернуться к озеру. Римус, спустя много лет, был тут лишь раз, и то, нашёл тогда здесь дочь без сознания.       Утром, не завтракав, Люпин первым делом направился к озеру. Днём оно совсем не такое, как ночью. Да только вот явиться сюда при свете луны Римус ещё не решился. Больно. Прошло больше двух часов. И вновь безмолвная исповедь озеру. И одно только воспоминание: раз за разом оно проявлялось перед глазами.       Римус ещё долго бы сидел неподвижно, если бы в один момент не почувствовал маленькую руку на своём плече. Медленно повернув голову, он увидел его. Сириуса. Казалось, прошла целая вечность, а он ничуть не изменился. Та же белая рубашка. Тот же красный галстук. Та же мантия. Волосы, пусть и собранные, но до ужаса растрепанные. А глаза… Чёрные.       — Илития? — с плохо скрываемым удивлением спросил Римус. Померещилось. Опять. Это уже ни в какие рамки не входит. — Милая, что ты здесь делаешь?        Илития радостно улыбнулась и уселась на песок рядом с Римусом.       — То же, что и ты, — сказала она, устремив взгляд на озеро.       Римус, вздрогнув, посмотрел на неё украдкой. Было в этом взгляде что-то странное — смесь удивления и растерянности, будто он увидел не Илитию, а кого-то другого. Несколько долгих секунд он молчал, словно обдумывая, действительно ли перед ним сидела дочь. Наконец, его взгляд задержался на её одежде, что ввело его в ещё больший ступор.       — Почему ты в гриффиндорской форме? И что с твоими волосами? — Илития широко улыбнулась и слегка наклонила голову, словно собираясь поделиться какой-то тайной.       — Насчёт волос не переживай, это временное заклинание, мне Джизел подсказала. А форма… Это мой хэллоуинский костюм. Твоя школьная форма. Точнее, её копия.       — Что значит моя? — его брови сошлись на переносице. Илития, чуть стесняясь, вновь отвернулась.       — Я искала тебя в кабинете… А потом в твоих покоях, — призналась она. — Ну и… краем глаза заметила твой чемодан. — Последние слова она произнесла быстро, явно понимая, что нарушила границы. Римус побледнел, но молчал, ожидая продолжения. — Там были колдографии… На одной из них ты вместе с мамой и Сириусом. Вы были на ней такими молодыми, красивыми и… Счастливыми…       — Ты видела её? — удивлённо выдохнул Римус.       — Я бы хотела забрать её себе. На память. — Римус на мгновение замялся, обдумывая её слова, и, наконец, сдался.       — Я что-нибудь придумаю, — пообещал он, но тут же осёкся. — Так, ты видела, как мы…       — Не волнуйся, я сохраню эту тайну, Лунатик.       Эти слова вернули Римуса в прошлое. Внезапно перед его глазами замаячило лицо родного, близкого сердцу человека. Он словно снова увидел Сириуса. Сириуса, который смеётся, откидывает голову назад. Его волосы, развивающиеся на ветру. В этом воспоминании всё было таким ярким и живым, словно сошедшим с чертовой фотографии.       И что-то в голове щелкнуло. Руки Римуса потянулись к Сириусу, которого так давно хотелось обнять, прижать к себе… Плевать на всё то, в чем его обвиняют. Его Сириус никогда бы этого не сделал. Римус обхватил его за плечи и притянул к себе. Сердце стучало громко, глуша звуки окружающего мира. Римус почувствовал лёгкий аромат хвои.       Он наклонился и коснулся его губ своими. Это был мягкий, робкий поцелуй, полный воспоминаний, сожалений и нежности. Однако что-то было не так. Не было родного холодного запаха. Лишь сладкий аромат абрикос. Его руки же, вместо привычной острой скулы Сириуса, коснулись мягкой и округлой щеки Илитии. Римус отстранился, словно обжёгся. Его глаза расширились от ужаса, когда он понял, что только что сделал. Провалиться под землю? Нет… Хотелось убить себя. В ужасе Римус отшатнулся от девушки, отползая назад. Он ожидал получить пощечину. Услышать крик, проклятия, да хоть что-нибудь… Да вот только ничего не случилось. Лишь удивленный взгляд.       — Прости, — слова застряли в горле. Голос звучал предательски отвратительно. Жалко. Словно принадлежал не взрослому мужчине, а мальчику, маленькому мальчику, только вчера поступившему в Хогвартс. — Я не знаю… Я очень, очень виноват перед тобой… Милая, я клянусь, что не хотел этого, но на миг, всего на миг я снова увидел его…       — Всё в порядке, — сказала мягко Илития, кладя руку на его плечо. Блэк смотрела на Римуса с растерянностью, но почему-то… Почему же? В её глазах не было осуждения. — Галлюцинации, да…? Я всё понимаю, не переживай. Это ничего не меняет…       Но для Римуса это изменило всё. Он совершил ужасный, отвратительный поступок. Поддался минутному порыву, и вот чем это обернулось. Она ведь его дочь… Как…? Как он смог так оступиться…       — Пап, — она трясла его за плечи, привлекая внимание ореховых глаз. — Всё нормально. Это не конец света. Скоро ведь полнолуние. Тебе тяжело даются дни перед ним, верно? Да и с учениками ты стал больше уставать, чем обычно. И эти… видения… Ты ведь ещё с лета говорил, что видишь его иногда, когда смотришь на меня. Я всё понимаю. Правда… не переживай из-за этого.       Илития давно подозревала, что Римус в школьные годы был неравнодушен к Сириусу. Они ведь были лучшими друзьями. Всё время находились друг с другом. А потом появилась Лукреция, и Римус осознал, что мечте не сбыться. Илития подозревала, что сейчас он сделал то, чего хотел ещё будучи студентом.       Откуда же ей было знать, что тогда у них было взаимно…