Тень Блэка. Наследие тьмы

      Солнце наконец осветило землю после долгих, холодных и дождливых недель, а его лучи играли на мокрых камнях мостовой Хогсмида, переливаясь искрами. Воздух был свежим, а слабый ветерок шевелил золотистые листья, лежащие у дороги.       Илития поёжилась, подтягивая полы своей тёплой мантии, но не подала виду, что ей холодно. Рядом шёл Седрик, одетый в уютный свитер Пуффендуя, с золотистыми и чёрными полосами, который выглядел удивительно гармонично с его добродушной улыбкой.       — Ты замёрзнешь, это летняя мантия, — заметил Седрик, окинув Илитию взглядом.       — Холод мне не почём, — фыркнула она, но уголки её губ тронула лёгкая усмешка. — Тем более мантия не летняя.       — Но рубашка тонкая… — недовольно цокнув языком, и специально закатив глаза, парень достал из заднего кармана брюк палочку. Направив её на девушку, он быстро и четко произнес: — Тэрор Вэстис!        Илития почувствовала мгновение тепло, распространяющееся по всему телу. Оно исходило от всей одежды: от рубашки на грудь и торс, от джинс на ноги, и от мантии по всему телу разом. Как же уютно!       — Спасибо, — нежно сказала другу Илития, смотря на него так по-доброму, как ни на кого другого. Седрик с довольной улыбкой принял слова благодарности, спрятал палочку и вытянул левую руку, за которую при прогулках Илития обычно цеплялась.       Седрик украдкой посмотрел на Илитию ещё раз. Это был её первый визит в Хогсмид, и он не мог не заметить, как изменилась девушка с их последней встречи. Её волосы теперь были коротко подстрижены, почти до подбородка, открывая шею и подчёркивая нежные лица.       — Ты постриглась, — сказал он, как будто только что понял это. Илития мельком взглянула на Седрика, хитро прищурив глаза.       — И?       — И тебе очень идёт, — с лёгкой улыбкой ответил он. — Ты выглядишь… по-другому, но это хорошо… Я уже говорил, что тебе всё идёт. — Эти слова вызвали лишь порцию смеха у девушки. Она только сильнее прижалась к руке Седрика, из-за чего их походка стала слегка неровной. — Мне кажется, тебе всё равно, что думают другие. Поэтому ты всегда выглядишь потрясающе.       — Мне действительно всё равно, — пожала плечами Илития. — Но я люблю свои длинные волосы, и в жизни бы не решилась их отстричь. Это временный эффект, меня…       — Дай угадаю, — быстро перебил её Седрик, выставляя ладонь. — Джизел научила? Так и думал… ха. Она часто экспериментирует с внешностью.       — Ох эта Джизел… она невероятна…       — В какой-то степени, — кивнул парень. — Тебе такая подруга под стать.

***      

      — Прямо по курсу «Сладкое королевство». Обещаю, ты не захочешь оттуда уходить, там всё, что можно вообразить: шоколадные лягушки, суфле с сюрпризом, тролльи ириски… — Седрик проводил ей экскурсию по деревне, указывая то на одно, то на другое место.       — Не слишком ли много восторга для обычного магазина сладостей? — усмехнулась Илития.       — А вот почта. Видишь, совы разных размеров? Если тебе вдруг понадобится послать письмо или срочную посылку — иди прямиком сюда. — Илития мельком взглянула на витрину, полную сов, которые задумчиво моргали в их сторону. Совы — это хорошо. Магистр пусть и был любимым питомцев, но он в последнее время часто пропадал с Живоглотом Гермионы. А часто одалживать филина у Драко не хотелось, он итак каждый день летал до Малфой мэнора и обратно. А Римусу время от времени записки передавать надо было… Может, купить Магистру помощника…? — «Зонко» тут недалеко. Там всё для розыгрышей и шуток, но, честно говоря, не уверен, что это твоё, — задумчиво добавил он.       — Ты прав. Шуточные товары — это больше для близнецов Уизли, — закатила она глаза. Фред и Джордж пусть и были заядлыми шутниками, но её не трогали. Пока. Как, впрочем, и другие гриффиндорцы. — Я думаю близнецы как раз там, вместе с Ли Джорданом и Джизел. Она говорила, что идёт с ними.       Седрик усмехнулся, кивнув скорее самому себе, чем подруге, и продолжил показывать ей деревню, рассказывая о каждой улице. Когда они дошли до «Трёх мётел», он предложил зайти внутрь.       — Мадам Розмерта варит вкусное сливочное пиво. Оно тёплое, и согревает даже в самый холодный день. — невзначай сказал Седрик. — Я конечно понимаю, ты не замёрзла, но мне немножечко прохладно. — Илития прекрасно понимала, что это не так, и Седрик только за неё переживает, но всё же решила подыграть другу.       Зайдя внутрь, девушка отметила, насколько уютной была таверна. Тепло огня в камине приятно обжигало лицо, а воздух был наполнен ароматом пряностей и сливок. Они сели за небольшой столик у окна, откуда была видна главная улица. Седрик заказал две кружки сливочного пива и, заметив, как Илития осматривается вокруг, спросил с надеждой:       — Ну как тебе здесь? Местечко оправдало ожидания?       — Не Франция, конечно… — деловито сказала Илития, тяжело вздохнув, и грустно осмотрев помещение. — Но место куда лучше, чем я ожидала. На «Дырявый котёл» совсем не похоже. И всё же, чес тебе так нравится это место?       — Здесь я чувствую себя свободным, — просто и легко ответил парень, отпивая первый глоток сливочного пива. Илитии до жути хотелось спросить, кто или что так ограничивает свободу пуффендуйца, что только в заядлом баре он чувствует себя спокойно, но не стала. Общаются они не так давно, да и Илития, по немногим рассказам, уже предполагала. Отец — вот кто всё время наседает на Седрика.       После бара друзья продолжили прогулку, зайдя в «Кабанью голову». Тёмное, мрачное место показалось Илитии куда более привлекательным, чем шумные «Три мётлы». Здесь пахло древесиной, а на стенах горели тусклые фонари.       — Интересно, почему ты это предпочла «Трем мётлам»? — спросил Седрик, оглядываясь. — Я особо не захожу сюда… Выглядит, как место для грязных сделок.       — Здесь свободной чувствую себя я. Никто не оглядывается на меня. Не бросает косые взгляды.       — Ещё бы. Здесь кроме нас, той женщины в углу и хозяина бара нет никого, — хмыкнул Диггори. Однако спорить он не хотел, и пропустил Илитию вперёд, предоставив ей право выбора места.

***

      К вечеру они вернулись к вершине холма, откуда был виден замок. Солнце садилось, окутывая деревню золотистым светом. Тучи наконец исчезли. Седрик, улыбаясь, протянул Илитии лист клена, который нашёл у дороги.       — Сувенир, — сказал он. — Такой же уникальный в своем роде, как ты.       — Сентиментальный, как всегда, — пробормотала Илития, но аккуратно спрятала лист в карман мантии. Привстав слега на носочки, девушка чмокнула парня в щеку. Теперь можно было возвращаться в замок. В свободной руке Диггори нес два небольших пакетика: один свой, один Илитии. Немного сладостей и пару безделушек, как в напоминание о чудесном, проведенным в хорошей компании дне.

***

      Утром Гарри вместе со всеми пошёл завтракать. Настроение у него было скверное, но показывать этого не хотелось. Друзья старались приободрить его.       — Мы принесём тебе много-много сладостей, — обещала Гермиона, от всего сердца жалея Гарри.       — Воз и тележку! — подхватил Рон.       — Да ладно, чего там, — небрежно отвечал Гарри. Даже кусок в горло от печали не лез. Разрешение на посещение Хогсмида у него не было. Дядя Верное подписал бы бумагу, если бы только Гарри вел себя хорошо. Но Гарри случайным образом надул от злости свою тётю, а потом сбежал из дому… Разрешение на посещение Хогсмида тогда было не самым важным делом. Гарри даже подходил с друзьями к профессору МакГонагалл но и она ничем помочь не могла. Подписать должен опекун, а такового, помимо Дурслей у Гарри не было.       — Гермиона, что опять вытворяет твой кот? — удивлённо буркнул Рон, смотря с открытым ртом на Живоглота. Кот забрался на длинную лавку, упёрся передними лапами о стол, и нагло своровал у Гермионы несколько кусков ветчины, лежащих на тарелке!       — Глотик! — но больше сказать Гермиона ничего не успела. Кот виновато посмотрел на неё, слез с лавки и убежал к дверям Большого зала. Там Гермиона обнаружила ещё одного кота, чёрного и пушистого. Долго думать, чей он, не пришлось. Грейнджер встретилась с таким же удивлённым взглядом Илитии, которая наблюдала за питомцами. Похоже, коты подружились, и подобным образом хотели наладить друг с другом контакт.

***

      — Счастливо. Увидимся вечером, на празднике, — сказал Гарри с измученной улыбкой друзьям. Завхоз Филч стоял у дверей и по списку отмечал уходящих, пристально вглядываясь в каждое лицо: без разрешения мимо него не проскользнёшь. Гермиона напоследок крепко обняла Гарри.       Уныло махнув друзьям на прощание, Гарри поплёлся вверх по мраморной лестнице, через пустые коридоры в башню Гриффиндора. Но до гостиной мальчик не дошёл. Зачем туда идти? Делать там одному нечего. Может, в библиотеку, уроки сделать? Но и уроки на ум не шли. Может, навестить Хэдвига? Поднялся по лестнице, вышел в коридор, ведущий в советник. И тут кто-то его окликнул. Гарри шага на два вернулся. Из дверей своего кабинета выглядывал Люпин.       — Ты что здесь делаешь? А Рон с Гермионой где?       — В Хогсмиде, — ответил Гарри, как будто это для него ровным счётом ничего не значило.       — Вот оно что! — Люпин немного помолчал. Он выглядел куда печальнее обычного. — Не хочешь зайти? Мне как раз привезли гриндилоу для следующего урока.       — Что привезли? — Гарри вошёл в кабинет Люпина. В углу стоял огромный аквариум болотно-зелёного цвета. Чудище с острыми рожками, прильнув к стеклу, корчило рожу, сгибало и разгибало длинные костлявые пальцы.       — Водяной черт, — пояснил Люпин, внимательно его разглядывая. — С ним справится не так трудно, особенно после ползучих водяных. Надо только сломать ему пальцы. Они у него длинные и сильные, но хрупкие. — Водяной чёрт оскалился, обнажив зелёные зубы, и зарылся в водоросли. — Чаю не хочешь? — поискал он глазами чайник. — Я как раз думал о чашке чая. Утро, знаешь ли, не задалось…       — Да, пожалуйста, — робко ответил Гарри. Про себя он думал, что же могло случиться у профессора Люпина? Он не выглядит таким помятым, как обычно. Но при этом, глаза… Мальчик никогда не видел у профессора таких грустных глаз. Люпин коснулся чайника волшебной палочкой, и из носика сейчас же вырвалась стройка пара.       — Садись. — Люпин указал на стул и снял крышку с пыльной банки. — У меня только в пакетиках. Хотя, думаю, чайные листья тебе порядком надоели. — Гарри поглядел на учителя: грустный взгляд профессора изменился. Его ореховые глаза лукаво поблескивали.       — Откуда вы знаете?       — Мне сказала профессор МакГонагалл. — Люпин подал Гарри кружку с отколотым краем. — Ты ведь не боишься предсказаний?       — Нет. — Может, рассказать Люпину о собаке на улице Магнолий? Или, лучше не стоит? Ещё подумает, что Гарри трус. И без того не дал сразиться с оборотнем. Должно быть, эти мысли отразились у него на лице, потому что Люпин спросил:       — Тебя что-нибудь тревожит?       — Нет, — соврал Гарри и отхлебнул из кружки. Водяной чёрт показал ему кулак. — Тревожит, и много чего… — сам того не ожидая, признался Гарри и поставил кружку на стол. — Помните, мы сражались с боггартом? Почему вы тогда не дали мне попробовать?       — Мне показалось, ты это понял, — удивлённо поднял брови Люпин. Гарри опешил: он думал, что Люпин постарается уйти от ответа.       — Но всё-таки почему?       — Видишь ли… увидев тебя, боггарт мог бы принять облик Волан-де-Морта. — Гарри от удивления вытаращил глаза. Он меньше всего ожидал такого ответа. К тому же Люпин назвал Тёмного Лорда по имени, а ведь никто, кроме Дамблдора и Гарри, не осмеливается так его называть. — Очевидно, я был не прав. Но я подумал, что в учительской ему нечего делать. Все бы перепугались, и урок пошёл бы насмарку.       — У меня мелькнула мысль о Волан-де-Морте, — признался Гарри. — Но я тут же вспомнил дементора…       — Так Вот оно что! — Вслух рассуждал Люпин. — Поразительно! Выходит, больше всего на свете ты боишься страха. Это похвально! — Гарри не нашёл, что ответить, и отхлебнул чаю. — Так ты, значит, решил, что я считаю тебя трусом, неспособным справиться с боггартом?       — Да, — у Гарри словно гора с плеч свалилась. — Профессор Люпин, вы ведь хорошо знаете дементоров… — в дверь постучали.       — Войдите, — сказал Люпин. В кабинет резко вошёл Снегг с дымящимся бокалом в руках. Увидел Гарри и сощурился. — А, это вы, Северус, — слегка улыбнулся Люпин. — Благодарю вас. Поставьте, пожалуйста, на стол. — Снегг поглядел на Гарри, на Люпина, и поставил бокал. — Я тут показываю Гарри водяного чёрта.       — Прелестно, — даже не взглянув на аквариум, сказал Снегг. — Выпейте прямо сейчас, Люпин. Если понадобится ещё, заходите, я сварил целый котёл.       — Пожалуй, завтра надо будет выпить ещё. Большое спасибо, Северус.       — Не стоит, — сухо ответил Снегг, но взгляд его Гарри не понравился. — Я встретил по пути мадам Помфри. У тебя что, опять гал… — профессор зельеварения помедлил, бросив быстрый взгляд на Гарри. — Ты понял…       — Да… — неохотно ответил Люпин. Улыбка, которая и без того была измученной, вовсе испарилась с его лица. — Я вполне с этим справлялся, но сегодня всё вышло из-под контроля. Хэллоуин… Мало того, что я не люблю этот праздник, так она ещё и решила одеться, как он когда-то… Это был какой-то ужас.       — Она решила нарядится в… — Лицо Снегга стало более хмурым и недовольным. — Мерлин… Я поговорю с ней вечером.       — И, Северус, — Люпин взял в руки свой маленький потрёпанный чемоданчик, что лежал до этого на кресле. — Передай ей это, пожалуйста. Я хотел бы сам, но… Но лучше после. Да, так будет лучше… — лицо профессора стало ещё печальнее. Гарри показалось, всего на мгновение, что взгляд Люпина был как будто виноватым. Снегг кивнул, хоть и брезгливо осмотрел кейс, повернулся и вышел. Гарри с любопытством посмотрел на бокал, что дымился около него. Люпин заметил недоуменный взгляд и вернул на лицо лёгкую, но искреннюю улыбку.       — Профессор Снегг любезно приготовил для меня это питьё. Сам я не мастер их варить, а у этого зелья ещё и очень сложный состав. — Люпин взял бокал, понюхал, немного отпил, и его передернуло. — Жаль, нельзя добавить немного сахара… — Гарри уже было открыл рот, чтобы спросить, от чего это залье, но Люпин и слова ему не дал вставит. — Мне последнее время неможется. И помогает только это зелье. Его мало кто умеет варить, но мне посчастливилось: я работаю с профессором Снеггом. Равных ему в зельеварении нет. — Люпин отхлебнул ещё. Гарри едва сдержался, чтобы не выбить из его рук пока бокал.       — Профессор Снегг очень интересуется темной магией, — сквозь зубы сказал он.       — Правда? — Люпин сделай ещё глоток.       — Говорят даже… говорят, он на всё готов, лишь бы самому преподавать Защиту от Тёмных Искусств, — на одном дыхании выпалил Гарри. Люпин залпом выпил остатки зелья и поморщился.       — Гадость какая! Ладно, Гарри, делу время — потехе час. Увидимся в Большом зале на праздничном ужине.

***

      Холодный осенний ветер бил по лицу, пока Илития и Седрик бежали к замку. Девушка крепче сжимала мантию, но её пусть и теплая гриффиндорская форма, начинала исчезать: Магия решила, что девушке одежда уже не нужна. Красная мантия развевалась позади, словно алое знамя, а галстук, украшенный золотыми полосами, выделялся на фоне её бледной кожи. Илития вздрогнула, едва их ноги ступили на каменные плиты замка — внутри было не теплее, чем на улице.       — Ты всё-таки замерзла, — Седрик с беспокойством взглянул на неё, остановившись у входа. Он снял с себя теплый свитер, оставшись в одной только рубашке. — Возьми. Вернёшь на праздничном ужине. Подземелья — самая холодная часть замка.       — Не стоит… — начала Илития, но Седрик перебил её мягким тоном:       — Ты дрожишь. Возьми. Мне недалеко до гостиной. — Он помог девушке надеть свитер, и тепло окутало Илитию, словно одеялом. Она улыбнулась, благодарно приподнялась на цыпочки, и уже по обычаю быстро чмокнула Седрика в щёку.       — Спасибо, ты лучший! — Седрик на это только смущённо улыбнулся и вернул девушке её пакетик с покупками.

***

      В гостиной Слизерина царила обычная для выходных суета: студенты занимались домашними заданиями, сидели с книгами у камина или тихо переговаривались. Илития, стараясь не привлекать внимания, проскользнула в женское крыло. Комната встретила её уютной тишиной. Девушек не было, Илития мельком увидела их в гостиной. Скинув рубашку и джинсы, она быстро натянула зелёный свитер с серебристыми полосками, согревающий намного лучше прежней одежды.       Из тумбочки Илития достала пустую чернильницу: как знала, что пригодится. В неё девушка поместила кленовый лист, что очень сильно контрастировал с зелёными и черными тонами комнаты. Из той же тумбочки девушка достала маленькую коробочку: в ней лежали все её колдографии. Сегодня черная коробочка пополнилась двумя новыми снимками: один с Джизел, из выручай комнаты, другой с Седриком из Хогсмида.       Вернувшись в гостиную, Илития заметила своих друзей: Теодора и Блейза, расположившихся на диване. Нотт поначалу старался спихнуть с колен Блейза, который удобно прилёг, но в итоге сдался. Драко же развалившись в кресле, наблюдал за этим с ухмылкой. За два месяца эти слизеринцы стали ему намного ближе, чем Крэбб и Гойл за два года.        Илития присела на подлокотник кресла, обвив рукой его спинку.       — Это что, свитер пуффендуйца? — прищурился Тео, кивнув на вещь у неё в руках.       — Да? Кто же, интересно, так любезен, что решил тебя согреть? — добавил Блейз с усмешкой.       Илития хотела ответить, но их разговор прервал профессор Снегг. Его фигура, как всегда, внушала уважение и лёгкое беспокойство. Он обменялся несколькими словами с Джемой Фарли, старостой девочек, и старостой мальчиков — Барнаби Ли. Затем его взгляд упал на Илитию.       — Мисс Блэк, прошу, пройдёмте, — его голос звучал низко и сдержанно, но Илития знала, что это не сулит ничего хорошего. С деканом, помимо уроков, она говорила всего несколько раз, и те были далеко не хорошими для неё.       Они отошли в сторону, где их разговор никто не мог подслушать — к дверям, ведущим в покои профессора.       — Потрудитесь мне объяснить, почему вы были замечены в гриффиндорской форме? — начал он недовольным тоном.       — Это мой хэллоуинский костюм. Не волнуйтесь, я не отбирала её у какого-нибудь гриффиндорца … — поспешила оправдаться девушка. — Я просто…       — Я знаю, чья она, — Снегг её перебил. — Возьмитесь за голову. Будьте осторожнее. Особенно сейчас. Смутные временна, нынче. Замок и его окрестности кишмя кишат дементорами. И не только ими. Эта репортёрша из «Пророка» всё норовит пробраться сюда. Не хватало ещё, чтобы Вас заметили в красном.       — Да меня никто бы не узнал! Я и прическу поменяла! — но профессор был непреклонен. Аргумент с волосами его не убедил: он видит сейчас прежние длинные локоны девушки, собранные в полу хвост. Илития, поняв это, кивнула. Снегг, словно размышляя, вдруг протянул ей небольшой чемоданчик.       — Это от старого друга. Он попросил передать. Думаю, вы понимаете. — Девушка осторожно взяла чемодан, её лицо озарилось радостью, и она благодарно улыбнулась.       — Спасибо, профессор. — Снегг, напротив, оставался серьёзным.       — Что произошло между вами? — спросил он, глядя ей прямо в глаза. — Ваш «друг» брал у мадам Помфри зелье Клара Мэнтис — Илития замерла. Она прекрасно знала, что это за зелье и от чего оно.       — Ничего серьёзного, он просто… поделился со мной одной тайной. Вот и всё. — Снегг наклонился чуть ближе.       — Он не причинил вам вреда? Он выглядел… виноватым. До полнолуния есть ещё время, но тем не менее.       — Нет, профессор, — быстро покачала она головой. — Просто теперь я его лучше понимаю, вот и всё, — думала Илития. Думала, что Римус был безответно влюблен в Сириуса, и сегодня его увидел в ней. Его молодую версию. Но как же девушка ошибалась в своих суждениях…       Снейп вздохнул так, будто знал тайны Люпина лучше своих: в его глазах на миг мелькнула тень понимания, но он быстро взял себя в руки.       — Хорошо. — С этими словами он развернулся и направился обратно к старостам, оставив девушку наедине со своими мыслями и чемоданом.       Илития осторожно приоткрыла дверь в спальню. Чемоданчик она несла крепко прижимая к груди, словно это было что-то невероятно ценное. Закрыв за собой дверь, девушка поставила чемодан на кровать и с трепетом открыла его.       Внутри лежала аккуратно сложенная гриффиндорская форма: мантия с красной подкладкой, бордовый свитер с жёлтыми полосами, галстук и жилетка. Под одеждой лежал запечатанный конверт. Илития взяла его, чувствуя, как сердце стало биться чуть быстрее. Она разорвала печать и вытащила из конверта несколько колдографий и письмо. Те самые колдографии, которые она увидела сегодня приклеенными на крышке чемоданчика!       Илития сжимала фотографии в руках, чувствуя тепло от воспоминаний, которыми с ней поделился Римус. Она развернула письмо, и её взгляд заскользил по аккуратным, чуть неуверенным строчкам.       Дорогая Илития,       Прости меня. Прости за то, что я позволил минутному порыву взять верх. Мне стыдно, и я чувствую себя невероятно виноватым перед тобой. Ты всегда была для меня как родная дочь, как член семьи, а я поступил, как безрассудный юноша, которым уже давно не являюсь. Если сможешь, прими мои извинения, и позволь нам оставить всё это позади. Я надеюсь, что наши отношения останутся прежними — как у отца и дочери. Это важно для меня. Очень важно.       Когда мы увидимся в полнолуние, я хочу рассказать тебе одну тайну. О себе и о Сириусе. Я думаю, что ты заслуживаешь это знать, и уверен, что ты поймёшь меня.       Фотографии в конверте — копии. Они никогда не исчезнут. Думаю, тебе было бы приятно иметь их у себя.       А форма, что лежит в чемодане, — моя. Когда я брал её с собой в Хогвартс, то думал, что ты попадешь в Гриффиндор. Тогда эта форма была бы для тебя символом связи между нами. Но даже если этого не случилось, я хочу, чтобы она осталась у тебя. Частичка меня. На память. И да, счастливого Хэллоуина, милая. Твой любящий Папа       Глаза Илитии защипало. Губы дрогнули в тёплой улыбке, и одна-единственная слеза скатилась по щеке. Илития быстро вытерла её, не желая пускаться в сильный плачь.       Девушка уже собиралась убрать письмо и фотографии обратно в конверт, как почувствовала, что в конверте осталось что-то ещё. Из свертка выпала тонкая серебряная цепочка. На ней висел небольшой серебристый кулон в форме волка. Браслет лежал на её ладони, лёгкий, но красивый. Илития застегнула его на запястье, чуть сжав ладонь в кулак.       — Спасибо, Папа — прошептала она едва слышно. Спрятала чемодан под кровать, вновь взяла в руки жёлтый свитер, и вышла в гостиную, ещё не подозревая, как один из счастливых дней в миг обратиться в ужаснейший.       

***

      — Вот ты где! — воскликнул Рон. — Гляди, сколько мы тебе всего принесли! — на колени Гарри посыпался дождь сладостей в пёстрых блестящих обёртках. Рон и Гермиона только что вошли в комнату отдыха.       — Спасибо. — Гарри взял в руки пакетик чёрных перечных упыриков. — Ну как там, в Хогсмиде? Где вы были? — где только друзья не были! И в магазине волшебных принадлежностей «Дэрвиш и Бэнгз», и в лавке диковинных штучек «Зонко», и в пабе «Три метлы».       — Мы там, кстати, видели Малфоя, Забини и Нотта. Мне сначала показалось странным, что они были без Илитии, но потом я заметила её и Седрика, гуляющих по деревне, — как бы невзначай сказала Гермиона.       — Да хрен с ней, — махнул Рон рукой. — Они выпили по кружечке сливочного пива и ушли. Только по кружечке! Ничего они не знают во вкусе. Сразу видно — змеи.       — А ты что делал? — опомнилась Гермиона. — Готовил уроки?       — Хотел, но встретил Люпина и пил у него в кабинете чай. Потом пришёл Снегг… — и Гарри рассказал друзьям о зелье, о чемоданчике, о их страной беседе о какой-то, как понял Гарри, девушке. Рон на это только раскрыл рот от удивления.       — И Люпин выпил? Он что, чокнутый? Хотя, если он что-то отдал Снеггу из своих вещей, да ещё и передать кому-то попросил… Точно свихнулся.       — Пора идти на праздник, до начала осталось десять минут, — сказала Гермиона поглядывай на часы. Друзья выскочили через проём и вместе со всеми поспешили в Большой зал.       Сотни тыкв светились зажжёнными внутри свечами, под затянутым тучами потолком парила стая летучих мышей, змеились молниями ярко-оранжевые транспаранты.       Столы ломились от яств, да таких, что Рон с Гермионой, объевшиеся в Хогсмиде сладостей, не только отведали всего, но ещё взяли добавки. Гарри то и дело кидал взгляды на профессорский стол. Профессор Люпин был весел и как ни в чём не бывало беседовал с учителем заклинаний Флитвиком. Снегг, всё также сидевший рядом с Люпином, часто посматривал на него. Время от времени они вели беседу, после чего долго смотрели на слизеринский стол. Гарри, последовав их примеру, тоже стал поглядывать. Но из всех, облачённых в зелёные свитера змей, его привлекала только она — Илития. Она сегодня была так весела, как никогда раньше.       В Большой зал девушка вошла вместе со своими друзьями, но довольно быстро отлучилась от них, подойдя к пуффендуйскому столу, где отдала Седрику что-то. От этого действия многие барсуки начали пускать смешки, хохот и томные вздохи. Илития же, не обращая внимания, попрощалась с другом и вернулась в Блейзу, Драко и Теодору, которые смотрели на Седрика, как на потенцевльного врага.       После ужина привидения Хогвартса разыграли целое представление! Неожиданно вылетели из стен и столов, представляя сценки о том, как сделались привидениями. Огромный успех имел Почти Безголовый Ник, призрак факультета Гриффиндор. Он очень живо изобразил, как ему безобразно отсекали голову. Один только Кровавый Барон не участвовал в маленьком спектакле. Он в целом редко появлялся в Большом зале: только на пирах. Обычно он вёл беседы с другими привидениями, но в этот раз, так как они были заняты сценками, разговаривал с Илитией. Удивительно, Гарри в первый раз видел, как Кровавый Барон улыбается!

***

      Трое друзей вместе со всеми гриффиндорцами шли обычным путём в башню факультета. У портрета Полиной Дамы почему-то образовался затор.       — Что это все стоят? — удивился Рон. Гарри поднялся на цыпочки: проём в гостиную был закрыт.       — Пожалуйста, расступитесь, — послышался голос Перси, и староста важно прошествовала сквозь толпу. — Почему такое столпотворение? Вы что, все забыли пароль? Извините, я староста школы… — и тут стало тихо. Сначала умолкли те, кто стоял ближе всех к проёму, за ними и остальные. — Скорее позовите профессора Дамблдора, — вдруг раздался пронзительный крик Перси, от которого словно повело холодом. Все взгляды устремились к нему.       Наконец появился профессор Дамблдор, гриффиндорцы расступились, Гарри и Рон с Гермионой протиснулись к самому входу. Гермиона ахнула и схватила Гарри за руку: Полная Дама исчезла, её холст искромсан; пол усеян лоскутами; целый клок совсем вырван.       Дамблдор окинул взглядом обезображенную картину и повернулся к подоспевшим МакГонагалл, Люпину и Снеггу.       — Профессор МакГонагалл, пожалуйста, пойдите к Филчу. Пусть он немедленно осмотрит все портреты в замке. Надо найти Полную Даму.       — Найдете, непременно найдете! — про кудахтал полтергейст Пивз. Он кувыркался под потолком, по обыкновению радуюсь чужой беде.       — Что ты хочешь сказать, Пивз? — Спокойно спросил Дамблдор, и Пивз замер. Кого-кого, а директор он побаивался. Сменивший кудахтанье елейный голос было ещё противнее слышать.       — Она спряталась от стыда, ваше директорское величество. У неё неописуемый вид. Я видел, как она мчалась по лесам и полям на пятый этаж, колесила между деревьями и истошно вопила. — Он ухмыльнулся и сомнительной жалостью прибавил: — Бедняжка.       — Она не сказала, кто это сделал? — спокойно спросил Люпин.       — Сказала! Хоть волком вой, но сказала! — Пивз не спешил с ответом, будто поигрывая с ручной гранатой. Он громко рассмеялся Люпину в лицо. — Она отказалась пропустить его без пароля, а он разозлился. Ох, и вредный же характер у Сириуса Блэка!

***

             Ещё до того, как первые лучи солнца осветили землю, Сириус вышел из укрытия под Гремучей ивой. Её узловатые ветви печально шевелились на ветру, словно разделяя его настроение. Сон, что посетил его этой ночью, был сладок и мучителен одновременно. Он видел себя и Римуса, молодых и беззаботных, на пятом курсе. В тот памятный Хэллоуин, когда они впервые переступили черту дружбы. Сладкие, со вкусом шоколада губы Римуса словно только что отпустили его, Сириуса губы. Вспоминать это время было больно. Тогда всё казалось простым. Мир был светлым, а впереди — бесконечное множество возможностей. Сейчас же прошлое было покрыто мраком сожалений, а будущее и вовсе казалось пустым.       Сириус неторопливо направился к одному из самых заветных мест своей юности — к озеру. Холодный утренний воздух резал лёгкие, но это не волновало его. Он был погружён в свои мысли. На поверхности воды, неподвижной, как зеркало, отражались бледные звёзды. Сириус опустился на землю, уткнувшись мордой в лапы. Он закрыл глаза, словно пытался спрятаться от реальности, но образы прошлого всплывали перед ним, как картины из другого, несбывшегося мира.       Сегодня Хэллоуин. Когда-то этот день был его любимым праздником, но теперь он ассоциировался лишь с болью и утратой. Воспоминания всплывали одно за другим: Джеймс и Лили, их яркие улыбки, и то, как эта ночь отняла их у него навсегда. Да и что говорить, не только их…

      Сириус ненавидит Хэллоуин.

      Долго ли просидел он у воды, теряясь в своих мыслях — сам не знал. Его внимание привлекли звуки шагов, приближающихся к озеру. Пёс вздрогнул, инстинктивно залёг в густых колосьях высокой пшеницы, что уже отцветала. Их жёсткие стебли укрыли его, но не заглушили сердцебиение, что вдруг участилось. Обострённым обонянием он почувствовал знакомых аромат молочного шоколада.       А через мгновение заметил его — Римуса. Люпин остановился у воды, подняв лицо к затухающим звёздам, и, казалось, задумался. Сириус следил за ним, стараясь не шевелиться. Всё его существо рвалось и металось. Хотелось подойти. Коснуться. Просто быть рядом. Потереться о худые длинные ноги. Лизнуть шершавым языком руки. Обратиться в человека и крепко прижать любимого к себе. Но он знал, что ещё не время.       Сириус смотрел на Римуса, вспоминая, как тот выглядел в школьные годы. Весёлый и смущённый, с вечной книгой подмышкой. Сейчас его лицо было более строгим, отмеченным шрамами.       О чём он думает сейчас? Вспоминает ли тот первый Хэллоуин, когда они во всём признались друг другу? Или тот злополучный день, когда Сириус оставил его с дочкой и женой в Анси ради Джеймса и Лили? Тот кошмарный вечер, когда их мир рухнул, оставив Гарри сиротой, а его самого — узником Азкабана?       Римус тяжело вздохнул, нарушив молчание. Сириус уловил его бормотания, но разобрал лишь одно слово: «Почему?» Этот вопрос прозвучал так горько, что сердце Сириуса сжалось. Долго Блэк наблюдал из своего укрытия за любимым, борясь с самим собой. Но тут тишину нарушили шаги. Сириус почувствовал знакомый аромат абрикос и насторожился, не поверив своим глазам.       Илития. Она выглядела совсем иначе. И нет, она не вернула свои платиновые волосы. Теперь её короткие локоны были частично собраны, глаза подчёркнуты чёрным макияжем, а форма, гриффиндорская форма заставила его удивиться. Она ведь точь-в-точь, как я.       Сириус замер, наблюдая, как его дочь садится рядом с Римусом. А он, в свою очередь, смотрел на неё с удивлением и теплом.       Эта сцена была слишком болезненной для Сириуса. Он понял, что им лучше без него. Римус, его дочь… Они нашли друг друга. Стали семьёй. Той семьёй, о которой когда то грезил сам Сириус. Он не имел права рушить её. Лишь тихо отступил, стараясь не шуметь и не привлекать внимания.       Его лапы мягко ступали по земле, оставляя следы на увядшей траве. Сириус знал, что, возможно, этот момент — его единственный шанс вновь обрести семью. Но он также знал, что не заслуживает их. Слишком много утекло воды. Кто знает, что было за эти годы между его Лунатиком и любимой когда-то Лукрецией?       Пусть они будут счастливы, даже если без меня — подумал он, ускользая прочь. Тихая боль, которая сопровождала его шаги, казалась громче, чем все крики ужаса в Азкабане.

***

      Сириус устало брёл через туннель, ведущий обратно в Воющую хижину. Его душу терзала боль, но он старался держать себя в руках. Возвращение в пустоту заброшенного дома было тяжёлым, но внутри его ждали не совсем обычные обитатели. Живоглот сидел на старом деревянном столе, лениво перебирая хвостом, а Магистр обустроился у заколоченного досками окна, внимательно разглядывая щели.       На столе, рядом с Живоглотом, лежали кусочки бекона и ветчины. Сириус не смог сдержать слабой улыбки, увидев их.       — Вы просто герои, — пробормотал он, подходя ближе. — Но, скажите, не вызвало ли это подозрений?       Живоглот фыркнул, махнув лапой, словно это была самая глупая мысль в мире. Магистр же, сохраняя свой невозмутимый вид, тихо произнёс:       — Только хозяйки обратили внимание.       Сириус рассмеялся. Не громко, но искренне. Эти маленькие существа, несмотря на свой размер, проявляли невероятную преданность. Он поблагодарил их и, стянув со стола маленькие лакомства, приступил к еде. Коты время от времени приносили ему смоченный хлеб, сухой корм, и даже дохлых мышей: их Сириус терзал с особым удовольствием. Пусть еды было мало, но тепло и забота, с которыми она была принесена его маленькими друзьями, согревали сердце.       Коты приходили к нему раз в два дня, и рассказывали всё, что слышали и видели. Вот и сейчас Живоглот, устроившись на подоконнике, принялся рассказывать о новостях из Хогвартса.       — Сегодня все идут в Хогсмид. Ну, все, кроме Гарри. У него, как оказалось, нет разрешения, — важно сообщил он, вылизывая лапу. — Я слышал, как хозяйка обсуждала это с Уизи. Они говорили об этом, пока я лежал у Гермионы на коленях.       — А Лити тоже идёт в деревню. С мальчиком в жёлтом, — добавил Магистр, сидевший неподалёку. Сириус нахмурился.       — С кем?       — Со старостой… Как же его звали… — кот призадумался, почесывая лапой за ухом. — Серик, кажется. — Сириус помолчал, размышляя. Но в конечном счёте махнул лапой — сейчас это волновало его меньше всего. Если пуффендуец, то переживать нечего. Разве что за него одного и волноваться, раз он с Илитией связался.       — Давайте лучше подумаем, что мне делать, — сказал он, меняя тему. — Если сегодня, как вы говорите, все уходят из замка.

***

      Наступил вечер. Пока ученики стекались в Большой зал на праздник, Сириус, под покровом ночи, готовился к действию. Он ждал у выхода из туннеля, укрытый в густых зарослях запретного леса. Рядом, с трудом дыша от усталости, сидели его пушистые спутники. Они только что дотащили до ивы большую, чёрную мантию, где-то грязную, где-то в заплатках.       — Где вы её нашли? — удивлённо спросил Сириус.       — У Хагрида. Мы стали захаживать к нему в последнее время. Он даёт нам еды, а мы её приносим тебе, хозяин. — промурлыкал Живоглот.       — Вот и сегодня он нас впустил погреться. А сам пошел в замок. Мы мантию и стащили. Правда, страшно тяжёлая она оказалась. Несколько раз остановки приходилось делать, — добавил Магистр.              — Спасибо вам, друзья.       Сириус наконец обратился в человека, и завязал мантию на шее. Её массивность скрывала и без того худую фигуру, что было как нельзя кстати. Сириус, быстро стал пробираться к замку, время от времени оглядываясь на маленьких друзей, что бежали за ним по пятам. Они беззвучно передвигаясь по коридорам, ведущим к Гриффиндорской башне.       Сириус прекрасно помнил дорогу. Его ноги автоматически находили нужные коридоры, несмотря на то, сколько лет прошло с тех пор, как он в последний раз был здесь. Замок встретил его тихо, но напряжение всё же висело в воздухе. Он чувствовал себя, словно призрак прошлого, вернувшийся в стены, которые помнили его юность. Всё происходящее казалось ему дико не правильным. Он не должен выглядеть, как вор, предатель и убийца. Не должен красться сюда.       — Впусти меня, — требовательно произнёс Сириус, добравшись до портрета Полной Дамы. Она, едва увидев его, ахнула.       — Ты… Ты! — потрясённо замахала Дама руками. — Нет, никогда!       — Пожалуйста, — мягче попросил Сириус. — Мне нужно туда.       — Ты преступник, Блэк! — заявила она. — И я тебя не пущу! — Сириус начал перебирать старые пароли, которые всё ещё помнил со времён своей учёбы. Вдруг, что подойдёт, и портрет сам отъедет?       — «Гриффиндорская доблесть»! «Львиное сердце»! — говорил он, но всё было тщетно. Дама упрямо качала головой.       — Прошу тебя, — в последний раз обратился он. — Это очень важно. Ты просто не знаешь, он там…       Но Дама осталась непреклонной. Отчаяние и ярость захлестнули Сириуса. Он посмотрел на неё с ненавистью, а затем, не сдержавшись, рванул вперёд, разорвав её полотно когтями, отдавшись первобытной волчьей ярости.       Крики портрета эхом отразились в коридоре, но Сириус уже убегал прочь, скрываясь в тени коридоров.