Тень Блэка. Наследие тьмы

      Дамблдор велел гриффиндорцам немедленно вернуться в Большой зал. Минут через десять к ним присоединились все ученики школы, которые, ко всему прочему, ничего не понимали. Илития, в сопровождении вечных спутников — Драко, Блейза и Теодора — встала близь входа в зал, где как раз находились преподаватели. Девушка, пусть и видя всеобщие переполох и панику, никак не могла понять: из-за чего всё это? Недалеко от них стояли когтевранцы: Джизел прижимала к себе Луну. Ливи словно чувствовала, что произошло что-то нехорошее, и не отпускала девочку далеко от себя. В толпе Илития заметила и Седрика, который пересчитывал своих барсуков. Он, встретив глазами Илитию, одними губами спросил: с тобой всё хорошо? Получив удовлетворительный ответ, Диггори подошёл к другим старостам.       — Мы тщательно обыщем весь замок, — объявил Дамблдор. МакГоногалл и Флитвик тем временем запирали все входы в Большой зал. — Боюсь, всем вам эту ночь безопасности ради придётся провести здесь. Старосты факультетов будут по очереди охранять дверь в холл. За главного остаётся староста школы. Обо всех происшествиях немедленно сообщать мне. — Директор повернулся к Перси, и тот важно выпятил грудь. — С донесениями присылайте привидений. Да, вам ещё вот что нужно… — он легонько взмахнул волшебной палочкой — длинные столы, взлетев, выстроились у стен — взмахнул снова, и весь пол устлали пухлый фиолетовые спальные мешки. — Спокойной ночи, — пожелал профессор, закрывай за собой дверь. Зал загалдел: Гриффиндор возбуждённо объясняли, что стряслось с Полной Дамой. Не упуская возможности, Илития подбежала к Джизел, около которой собралась их компания: Луна, Гермиона и Джини.       — Герми, в чем дело? — на ходу спросила Илития, подбегая к подругам.       — Сириус Блэк пришел в школу, — с ужасом в глазах сказала Грейнджер. — Он пытался пробраться в нашу гостиную, пока все были в Большом зале. Полная Дама его не пропустила, он разозлился и разорвал её полотно. Дама сейчас прячется в другой картине, и привидения должны её отыскать…       — Что…       — Быстро все по спальным мешкам! — крикнул Перси, не дав Илитии закончить. — Никаких разговоров. Через десять минут гашу свет.       Гермиона обеспокоенно глянула на девушек, схватила Джинни и увела её к Гарри и Рону, которые их ждали. Джизел, чмокнув Илитию в лоб, взяла под руки Луну. Илития же одна не осталось, Драко и Блейз её довели до спальных мешков: Теодор как раз выбрал им четыре по размеру.       — Как, по вашему, Блэк ещё в замке? — боязливо спросила Гермиона, подходя ближе к Гарри.       — А чего же ты у подружки своей не спросила? — фыркнул Рон, расправляя для сестры спальник. — Она то точно должна знать!       — Хватит Рон! — крикнул на него Гарри, помогая Гермионе с мешком: у девушки тряслись руки, от чего она не могла даже молнию растегнуть. — Подумай головой: мы видели её в зале, она никак бы не смогла его провести.       — В зале то может и видели, но что она делала в Хогсмиде? Её дружки сами были, — с этими словами Рон швырнул спальник Джинни, от чего от чего она пошатнулась. — Забини, Нотт и Малфой весь день были у нас на глазах! А она где была?       — Она была с Седриком Диггори, Рон, — устало сказала Гермиона. — Я ведь говорила об этом уже. — Ты ведь и сам видел, как Седрик с кем-то заходил в «Кабанью голову». Это была Илития.       Рон не сказал ни слова, лишь снова фыркнул. Как ещё убедить друзей, что маленькой Блэк доверять нельзя — он не знал. Но раз её папаша уже здесь, в школе, значит девушка вскоре выдаст свое истинное «я». И тогда все поймут, что он, Рон, был прав. Ещё сами прибегут к нему с извинениями.       — Хорошо ещё, что Блэк явился сегодня — заметила Джинни. — В это время мы обычно уже в башне…       — Может, Блэк утратил представление о времени, — предположил Рон. — Он ведь в бегах. А не то вломился бы прямо сюда.       — А я думаю, он знал, что нас пир… — сказал скорее самому себе, чем другим, Гарри. — Иначе как бы он пробрался сюда?       — Трансгресировал? — предположил когтевранец, лежащий в мешке поблизости. — Взял, да и перенёсся из одного места в другое.       — А может, переоделся? — поддержал его пуффендуец.       — Вы все просто дураки, — задрав нос сказала Гермиона. — Неужели одна я читала «Историю школы «Хогвартс»! — фыркнула она. — Замок защищён кое-чем ещё, кроме стен. Он заколдован. Сюда так просто не проникнешь. Трансгрессировать сквозь стены замка нельзя.       — Да и переодеванием дементоров не проведёшь, — поддержала подругу Джизел, которая также была неподалёку. — Дементоры охраняют все выходы и входы, они бы его заметили.       — А Филч? — вдруг спросила Джинни. — Ему, ко всему прочему, известны все тайные входы. Наверняка они все уже давно заколочены…       — Я думаю, ему помогли маленькие друзья, — сказала Луна, глядя на звёздное небо под потолком. Её слова, как впрочем и большинство всего того, что она говорила, не были восприняты всерьёз. Всем, корме Гермионы, глаза которой вдруг сильно округлились.       — Гашу свет! — объявил Перси. — Всем, кто не успел, забраться в мешки и не разговаривать.       Свечи погасли. Только слабо серебрились привидение, ведя серьёзный разговор со старостами. На волшебном потолке мерцали созвездия, повторяй рисунок звёздного неба. Шелестели голоса, и Гарри казалось, будто он засыпает на поляне, а у него над головой лёгкий ветерок шевелит листья.       Время от времени в зал заглядывали преподаватели — проверить, всё ли в порядке. Часа в три, когда все уже спали, пришёл Дамблдор, и поискал глазами Перси. Староста расхаживал по залу и отчитывал болтающих учеников. Он приблизился к углу, где лежали Гарри, Рон, Гермиона и Джинни. Друзья притворились, что спят, но уши навострили.       — Нашли его, профессор? — прошептал Перси.       — Пока нет. Тут никаких происшествий?       — Всё в полном порядке, сэр.       — Хорошо. Пусть остаются здесь до утра. Я нашёл для гостиной Гриффиндора временного стража. Завтра будете ночевать в своих спальнях.       — А что с Полной Дамой?       — Прячется на карте Аллшира, на третьем этаже. Она не пускала Блэка без пароля, вот он и напал на неё. Очень перепугал. Вот придёт наша Дама в себя, и Мистер Филч отреставрирует её холст. — Дверь Большого Зала хлопнула, послышались чьи-то шаги.       — Господин директор, четвёртый этаж обыскан, — отрапортовал Снегг. — Его нигде нет. Филч обшарил башни. Ни в обсерватории, ни в кабинете профессора Трелони, ни в совятнике… В замки пусто.       — Хорошо, Северус. Впрочем, я и не думал, что Блэк здесь задержится. Только вот не знаю, как он попал сюда. У меня много догадок… И одна хуже другой.       — Помните, профессор, наш разговор перед началом учебного года? — спросил Снейп едва слышно и покосился на Перси: его больше устраивал разговор без свидетелей.       — Помню, Северус, помню, — в голосе директора прозвучало предостережение.       — Едва ли Блэк проник в замок без посторонней помощи. Не зря меня насторожила назначение…       — Никто в замке не стал бы помогать ему, — резко оборвал Снегга Дамблдор. — Если рассуждать по вашему, то первым делом нужно допросить девочку. Вы хотите этого?       — Она здесь не причем… — прошипел профессор зельеварения. — Она целый день была в компании друзей и не могла ему помочь.       — Именно, мальчик мой, именно. И он был сегодня не один. Вы ведь сами видели… Так что будет вам, будет. Пойду к дементорам. Я обещал им сообщить, когда все будет осмотрено.

***

      Прошло несколько дней с тех пор, как Сириус Блэк проник в замок, а разговоры об этом не утихали. Ученики всех факультетов строили свои догадки, шептались в коридорах, за ужином и в библиотеке. Каждый факультет, каждая группка друзей пыталась разгадать загадку, будоражившую умы.       Когтевранцы, с их любопытством и аналитическим складом ума, предполагали, что Блэк нашёл потайной ход. Они обсуждали старые легенды о катакомбах, которые, как считалось, когда-то существовали под замком. «Может быть, один из них всё ещё открыт?» — задавалась вопросом Маркус Белби. Их теории были сложными, иногда почти невероятными, но когтевранцы всё продолжали и обсуждать, чувствуя азарт перед разгадкой.       Пуффендуйцы, напротив, не склонны к излишним догадкам, но выдвигали свою теорию: Блэк использовал оборотное зелье. «Возможно, он принял облик кого-то профессора?» — предположила Ханна Аббот, но тут же добавила, что это кажется слишком сложным, учитывая необходимые ингредиенты. МакМиллан и Меган Джонс поддержали эту идею, но их спор не зашёл дальше предположений.       Слизеринцы, как всегда, были практичны. Профессор Снегг на одном из своих уроков хладнокровно заявил, что ни одна из этих теорий не имеет под собой основания. Он напомнил студентам, что все ходы давно перекрыты, а ингредиенты для оборотного зелья — редкость, да и у Сириуса Блэка нет ни средств, ни возможностей для их получения. «Блэк знает замок, как свои пять пальцев», — заключил он, оставляя студентов в размышлениях.       Гриффиндорцы же вызвали настоящий переполох. Именно с их факультета пошёл слух, что Блэку помогла дочь. Рон Уизли, как самый ярый ненавистник Илитии, оказался автором этой теории.       На второй день после происшествия, входа в библиотеку, Илития почувствовала на себе пристальные взгляды. Студенты, шептавшиеся за столами, замолкли, как только она появилась. Её присутствие было для них почти сенсацией, особенно теперь, когда слухи о её причастности к проникновению Блэка в замок набирали обороты.       Илития постаралась не обращать на это внимания. Она прошла к своему любимому месту между стеллажами, но чувство неловкости не покидало. Казалось, каждый шёпот, каждый взгляд был направлен на неё.       Позже, тем же вечером, Илития встретилась у озера с подругами. Тёмная вода отражала свет находящегося солнца, а листья шуршали под порывами ветра. Девочки сидели на холодном песке, Гермиона достала из сумки баночку с тёплым синим огоньком, и подружки, завёрнутые в мантии, обсуждали слухи.       — В Когтевране никто не верит этим сплетням, — сказала Джизел, бросив взгляд на Илитию. — Они тебя уважают. Ты ведь столько раз помогала им, особенно первокурсникам… Да и они знают, что мы дружим. Мне ребята доверяют. Многие даже думают, что после Пенелопы старостой стану я… Подумать только, я — староста. Бред.       Луна, сидящая немного поодаль, задумчиво посмотрела на подругу и широко улыбнулась.       — Ты действительно была бы хорошей старостой… Правда вряд ли это будешь ты, старост назначают на пятом курсе, а в следующем году ты будешь на шестом. — Смотря на гладь черного озера, девочка вдруг встрепенулась, и взгляд её резко упал на Илитию. — Я знаю, кто помог Блэку. Это его маленькие друзья.       Илития внимательно посмотрела на Луну. Та довольно часто говорила нечто подобное. Про каких-то неведомых животных. Магических существ… Гермиона, по взгляду, казалось понимала, о чем речь, но говорить об этом явно не хотела.       — У Пуффендуя есть те, кто сомневается, — вновь заговорила Джизел, наклоняясь ближе к огоньку. — МакМиллан, Аббот и ещё несколько… Я разговаривала с Диггори… Он защищает тебя, как может. Из-за этого даже пошла молва о вашем свидании… Но как по мне, лучше слухи о свидании, чем о помощи Блэку.       Эти слова немного успокоили Илитию, но напряжение всё равно оставалось. Она тихо поблагодарила подруг за поддержку. Однако… Джинни весь вечер сидела на камне, поглядывая искоса на Гермиону. Взглядов Илитии же она старалась избегать.       — Лити, я должна извиниться, — первой начала Джинни, после долгого молчания. — Это Рон. Он пустил эти мерзкие слухи.       — И он не просто пустил слухи. Он придумал целую теорию. Дин и Симус поддержали его, и теперь всё стало ещё хуже. Они и многих старшекурсников подбили… — добавила Гермиона, нервно поправляя волосы.       — Какую теорию? — спросила Илития, глядя на девочек. Она пусть и хмурилась, но была совершена спокойна. А вот Джинни замялась.       — Рон считает, что ты воспользовалась вашими узами. Мол, одна кровь… Родня и всё такое. Говорит, что вы связываетесь через записки, которые передаёт твой кот. С помощью него ты узнала, что Блэк хочет проникнуть в замок и помогла ему через подземелья под озером. А потом, когда он вошёл, ты якобы отвлекала внимание профессоров, чтобы он мог свободно передвигаться.       — Но это же бред, — невозмутимо сказал девушка. — Я ведь целый день находилась в компании… Утром с мальчиками, чуть позже с Джизел… Ну а в хогсмиде в Седриком. Когда же я пришла в Хогвартс, то снова была с сокурсниками… Да и под озером нет потайных ходов, только коридоры в гостиную и классы. Там просто негде взяться потайному ходу с поверхности.       

***

      Слухи ничуть не ранили Илитию, но напряжение от косых взглядов и шёпотов становилось невыносимым. Вернувшись в свою комнату после посиделок у озера, она быстро написала записку:       «Дорогой друг, я знаю, что мне не стоит на это реагировать, но те взгляды, которые я ловлю повсюду, начинают раздражать и настораживать. Они становятся агрессивными. Люди верят в самые нелепые теории. Даже не знаю, что делать. Я боюсь, что в случае чего могу навредить им… Жду твоего скорейшего ответа, И.И.Б»       Свернув записку, она позвала Магистра, который спал на кровати, как убитый. В последнее время кот целыми днями пропадал в компании Живоглота, и возвращался таким уставшим, будто сутками работал в шахтах. Илития даже спрашивала у Хагрида, что может так выматывать её маленького друга, на что лесничий лишь пожимал плечами. Он котов у себя каждый день встречал, подкармливал их. Девушка начала подозревать, что, возможно, подкормка Хагрида далеко не лучшего качества. Впрочем, сейчас это её меньше всего волновало. Она, поглаживая кота, попросила его подняться. Через силу сибиряк встал, и девушка, объяснив ему задание, привязав записочку у ошейнику, отправила его к Римусу. Кот ловко спрыгнул с кровати и растворился в тенях замка.       Вернулся он, к удивлению, очень быстро. Римус и сам сейчас был в подвешенном состоянии. Полнолуние через два дня. Снегг его в чем-то подозревает. Сириус проник в замок. А вокруг Илитии поднялась такая шумиха, какой не было даже в начале года! Да, неделька выдалась не из простых…       Ответ крёстного был, как всегда, прост и понятен:       «Жду тебя завтра, после последнего урока. Мы всё обсудим. Р.Д.Л»       Пусть эти слова не сильно обнадеживали, но Илития почувствовала небольшое облегчение. Она знала, что может положиться на Римуса, как на своего наставника, друга, и, конечно, отца, даже несмотря на весь хаос, творящийся вокруг них.

***

              Сегодня всё стало в разы хуже. За завтраком взгляды, которые бросали на неё гриффиндорцы, были слишком колкими и откровенно враждебными.       После последнего урока Илития поднялась на третий этаж. Уже сворачивая в коридор, ведущий к кабинету Люпина, перед ней возникла группа гриффиндорцев. Их было семеро. Рон Уизли стоял впереди, с лицом, перекошенным от злости. Он словно возглавлял эту процессию. Симус Финниган, коренастый юноша с короткими светлыми волосами и веснушками, недовольно хмурился. Рядом стоял Дин Томас, темнокожий парень с крепким телосложением, который, казалось, пытался выглядеть спокойнее остальных, но руки его все же сжимались в кулаки.       Среди них также были старшекурсники, которых Илития видела раньше лишь мельком. Долговязый шестикурсник Эдвард Картер, смуглый парень с чёрными волосами, зачёсанными назад, и цепким взглядом хищника. Справа расположился четверокурсник Уильям Локвуд, светловолосый и худой, с высокомерной улыбкой на губах. Шестикурсник Мариус Элиас, светловолосый, с резкими чертами лица и ледяным выражением. Невысокий пятикурсник с русыми волосами и торчащими ушами по имени Гаррет Брэдшоу был первым, кто нарушил молчание.       — Ну наконец-то, — язвительно произнёс Гаррет.       — Ну что ребята, видите её? Вот как выглядит предательство, — начал Рон с напором. — Признавайся, стерва. Это ты помогла Блэку пробраться в Хогвартс!       — Неужели? — Илития нахмурилась, остановившись в пару шагов от них. — Я была весь Хэллоуин в компании друзей, и где находится ваша гостиная, понятия не имею.       — Не знаешь, говоришь? — с издёвкой перебил Симус, делая шаг вперёд. — А как же Блэк? Наверняка он рассказал тебе.       — Ты хочешь притвориться хорошей? — произнёс Дин, спокойным, но угрожающим тоном. — Дружишь с Гарри, чтобы заманить его в ловушку? Ты одурачила всех.       — Даже Гермиону! — вставил Рон свои пять копеек.       — Это всё, на что у вас хватило фантазии? Или есть ещё что-то, в чём вы можете меня обвинить? Если нет, то может стоит включить хоть каплю логики?       — А ты не смей нас учить, — усмехнулся Гаррет. — Как мы можем быть в тебе уверены, раз даже со своими у тебя конфликты. Пэнси помнишь? Из-за тебя от неё всё отвернулись. Если так ты поступаешь со своими, то что можешь сделать нам?       — Да ты запудрила мозги даже моей сестре! — выкрикнул Рон. Его лицо стало совсем пунцовым. — Я тебя предупреждаю… — Его рука стремительно потянулась к палочке. Остальные гриффиндорцы как по щелчку потянулись за своими.       — Только попробуй достать палочку, — прошипел Эдвард. — И в тебя тут же полетят заклинания. — Однако Илития даже с места не сдвинулась. — Коруссор!       Из палочки Эдварда сорвалось светящееся красное заклинание, похожее на горящий хлыст, направленное на девушку. Но вместо того чтобы уклониться, Илития просто подняла руку. Заклинание, словно наткнувшись на невидимый барьер, отскочило обратно и ударило Эдварда в грудь, отбрасывая его на несколько шагов назад.       Одним резким взмахом руки Илития выбила палочки из рук оставшихся шестерых, и они с глухим стуком упали на пол.       — Вы недостойны зваться гриффиндорцами. Львы, с храбрыми сердцами? Вы? Целой толпой нападаете на девушку. Угрожаете мне… Обвиняете меня, рассчитывая, что вам это сойдёт с рук? Если вы действительно верите, что я помогаю Блэку… не думали ли вы, что после этих угроз я попрошу его убить и вас? Не думали? Конечно нет. Вы ведь не умеете думать. И после подобного вы смеете называть нас, слизеринцев, коварными? Нет, дорогие мои, это вы. В чём проблема спокойно подойти и спросить? Боитесь, что будь вы по одному, я бы что-то сделала с вами? Пф. Вы — трусы.       Вдруг послышались быстрые шаги. В конце коридора показались профессор МакГонагалл, профессор Люпин и Оливер Вуд. Илития даже удивилась: почему они втроём? Что делали? Где были?       — Что здесь происходит? — потребовала объяснений МакГонагалл, окидывая суровым взглядом собравшихся. Оливер же сделал шаг вперёд, но чуть не наступил на одну из палочек, валявшихся на полу.       — Илития? — обеспокоенно спросил Римус, замечая её ауру. Она будто горела, пылая жарким огнём. Не лилась рекой как обычно, а полыхала, обвивая девушку… Раньше такого не было. И это точно не хорошо.       — Ваши храбрецы, профессор МакГоногалл, окружили меня, — громко и четко произнесла Илития. — Направили палочки, угрожали и обвинили меня во всех смертных грехах. Безосновательно.       — Что вы имеете в виду, мисс Блэк? — переспросила МакГоногалл, словно не веря услышанному.       — То и имею, — ответила она резко. Так же резко развернувшись, девушка стала спускаться по лестнице. Планы поменялись.       — Лити, подожди! — воскликнул Оливер, и бросился за ней. МакГонагалл же окинула взглядом оставшихся львов.       — В мой кабинет. Все. Живо.

***

      Илития бежала без оглядки по лестницам и коридорам. Вуда, который гнался за ней, она игнорировала. Слёзы разочарования и злости, смешиваясь с хлёстким ветром, оставляли солёные дорожки на её щеках. Её ноги, словно подхваченные незримым ураганом, несли её прочь ото всех. Как только она выбежала за ворота, то быстро метнулась в сторону кустов, скрылась в их густой тени и притихла. Она слышала, как Оливер прошёл мимо, торопливо направляясь к озеру. Его голос терялся где-то вдали, и эхом раздавалось одно лишь слова: Илития!       В этот момент что-то внутри неё вспыхнуло. Гнев, что бурлил в ней, рвался наружу. Её тело начало изменяться, словно по мановению древней магии. Едва уловимый треск костей и мягкий шорох кожи сопровождали превращение. Через несколько секунд на месте девушки стояла молодая волчица с белыми концами ушей, лап и хвоста. Волчьи глаза сверкали, как два уголька, а дыхание было глубоким и рваным.       Впервые обращение прошло так быстро и бесполезного. Это всё магия, — подумала Илития. Она бьётся через край .       Илития бросилась бежать через поляну, оставляя за собой лишь шорох травы и лёгкий след на земле. Она почти не замечала огромных ветвей, когда проскользнула к корням Гремучей ивы. Туннель под древом встретил её тишиной.       Илития быстро поднялась на второй этаж и уловила запах — чужой, но до боли знакомый. Хотя, впрочем, это не волновало сейчас. Её когти вонзились в древесный пол, прошлись взад-вперёд, разламывая доски, пока из тени не вышел чёрный пёс. Вот чей это запах.       Пёс был истощённым, его шерсть тускло блестела в свете, пробивающемся сквозь выбитые доски окон. Клыки Илитии обнажились, из пасти вырвалось рычание, похожее на далёкий раскат грома.       Её гнев и разочарование выливались в вой. Сначала он был низким, но стал набирать обороты, разрывая тишину старой хижины. Теперь всё правильно. Это Воющая хижина.       Успокоившись, волчица опустилась на пол, покорно склонив голову перед чёрным псом. От усталости ли, от безысходности ли, от обиды ли…       Пёс молча подошёл к ней, ткнулся носом в её морду, нежно облизнул макушку и лёг рядом, уткнувшись мордой в её бок. Прошло довольно много времени, прежде чем он нарушил молчание. Казалось, он ждал, пока гнев молодой волчицы немного утихнет.       — Расскажешь, что случилось, или продолжишь уничтожать мой дом?       Его голос был низким и чуть хриплым. Он звучал в её сознании так же, как в полнолуние Римус. Только слишком грустный это был голос. Усталый. Измученный. Илитии это показалось хорошем знаком. Она решила доверится, и начала рассказывать. Описала всё: от Хэллоуина, до обвинений гриффиндорцев в коридоре. Она рассказывала о своих чувствах, о злости, об одиночестве. Когда её история подошла к концу, пёс резко поднял голову и фыркнул.       — Нынешние львы уже и не львы вовсе, а шакалы, — сказал он, закатывая недовольно глаза.       — Согласна, — горько проговорила она, уткнувшись носом в его холодный бок. Они лежали так, молча, пока она не спросила: — Кто ты? Я видела тебя много раз. Ты всегда приходишь, когда мне плохо. Стоит мне тебя опасаться, или наоборот, встречать, как доброго друга? Надо было раньше спросить…       Пёс тяжело вздохнул, словно подбирая слова.       — Я друг. Я пришёл помочь тебе.       — Ты дух? Призрак в теле животного? Моя покойная мать отправила тебя ко мне, да?       — Вроде того… — ответил он, замявшись. — Я дал ей когда-то обещание оберегать тебя. И вот я здесь, выполняю его… Хотя, знаешь, я часто вижу рядом с тобой другого волка. Кто он?       — Римус… Он мой крёстный, — призналась Илития, чуть приподняв голову. — Я об этом никому ещё не говорила.       — И он тебя защищает, — протянул пёс, задумчиво посмотрев в окно. — Но завтра ведь полнолуние. Будете снова здесь? Если так, я уйду, не стану вам мешать.       — Нет, он не хочет сюда больше приходить. Говорит, это больно. — Пёс снова потерся мордой о её голову, издав тихий, почти жалобный рык.       — У тебя интересная окраска. Белые уши, лапки, хвост, — почти прошептал пёс после долгого молчания. — Забавно.       — Мама и отец, — тихо ответила Илития. — Свет и тьма. Белое и чёрное. А я всё вместе.       — Ты действительно похожа на них. Собрала всё вместе, — произнёс он. — Но тьмы в тебе больше. А значит, больше сил бороться с теми, кто тебе вредит.       Волчья морда коснулась пса, словно в знак благодарности. Она прижалась к нему сильнее, чувствуя невероятное спокойствие с этим другом. Когда время подошло к концу, и волчица готовилась уйти, пёс сказал:       — Приходи, когда пожелаешь. Я помогу тебе со всём: с магией, с неприятелями, с крёстным… Но никому не говори обо мне. Иначе я не смогу тебе помогать.       — Не скажу, Vagabond.

***

      Вечерний холод обжигал щеки, но Илития уже не чувствовала его. Её разум был слишком поглощён бурей переживаний. Девушка обратилась в человека ещё в туннеле, едва почувствовав знакомые запахи старой древесины и влажной земли. Трансформация прошла так же легко, как часом ранее. Лёгкая дрожь пробежала по телу, а спустя мгновение на месте молодой волчицы вновь стояла девушка. Она вытерла ладонью щеки, словно стирая остатки внутреннего гнева, и направилась к выходу.       Двор замка встретил её неприветливым ветром, пронизывающим до костей. Илития прижала руки к груди, ускоряя шаги. Добравшись до массивных ворот, она замедлилась, осознавая, что в Большой зал торопиться не стоит. Возможно, на ужин она всё же успеет, но быть в центре внимания сейчас ей не хотелось.       Шаги отдавались гулким эхом в пустых коридорах, когда из-за угла вдруг выскочила фигура. Илития едва не столкнулась с Оливером, который, казалось, был столь же ошеломлён этой неожиданной встречей, как и она.       — Илития! — воскликнул он, хватая её за руки и тут же притягивая к себе в крепкие объятия. — Где ты была? Я искал тебя по всему замку! — голос Оливера дрожал от облегчения, но в нём чувствовалась и искренняя тревога. — Ты знаешь, как всех напугала? Снегг и МакГонагалл такое устроили… А с Гриффиндора сняли пятьдесят очков! А те семеро… их ждёт не только наказания, но и письма родителям отправят.       — Думаешь, меня это волнует? — она фыркнула, выдернула руки из его захвата и гордо вздёрнула подбородок. — Теперь я хотя бы знаю, какого львы обо мне мнения.       — Нет, ты не понимаешь! — Оливер замотал головой, словно протестуя. — Не все такие. Для многих из нас, ты — загадка. Интересная, умная, сильная… Но уж точно не злодейка.       — Ты правда так думаешь? — тихо спросила она. Гнев сходил на нет, тон стал более мягче, но искорки надменности в глазах всё ещё пылали.       — Конечно! Более того, — Оливер взял её за руки, глядя прямо в глаза. — Ты мне очень нравишься, Илития. Я с нетерпением жду нашей встречи на поле, но больше всего я хочу узнать тебя получше. — Девушка замерла, а затем кивнула, выдав лишь короткое:       — Спасибо.

***

      В зале царила привычная атмосфера. Но за столом Слизерина не всё было так спокойно. Драко, Блейз и Теодор сидели напряжённо, взглядом обшаривая вход в поисках подруги. Когда в дверях появилась Илития в сопровождении Вуда, Драко и Блейз резко вскочили.       — Что это за цирк? — раздражённо процедил Малфой, подлетая к паре.       — Вуд, неужели ты думаешь, что после всего того, что было сегодня, мы будем рады снова видеть Илитию в сопровождении гриффиндорца? — язвительно добавил Блейз, скрещивая руки на груди.       — Хватит, — строго сказала Илития, прерывая их нападки. — Оливер помог мне.       — Помог? — недоверчиво переспросил Драко.       Она коротко кивнула, давая понять, что обсуждение закрыто. Оливера же они проводили убийственными взглядами. Драко и Блейз тут же взяли Илитию под руки и повели к столу Слизерина. Теодор, увидев её, быстро подвинулся, освобождая место рядом с собой, и заботливо наполнил её тарелку. Он давно запомнил всё то, что девушка любит и часто берёт на ужин. В отличие от активных Драко и Блейза, Теодор больше наблюдает, чем делает.       — Спасибо, Тео, — тихо сказала она, усаживаясь.       — Всегда пожалуйста, — ответил он с лёгкой улыбкой, наблюдая, как девушка с аппетитом берётся за еду.       Драко и Блейз, не теряя времени, начали расспрашивать, что произошло. После этого Теодор рассказал, что наказание для гриффиндорцев оказалось куда серьезнее, чем вскользь упомянул Вуд. Напасть толпой на одну безоружную ученицу! Снегг требовал их немедленного отчисления у самого детектора, но тот, как всегда, остался благосклонным к львам.       Внезапно к столу подошёл Магистр, у которого Илития забрала записку. Развернув её, девушка быстро прочла:       — Седрик просит встретиться после ужина в… женском туалете? На третьем этаже, — сообщила она друзьям.       — Тоже мне, выбрал место, — закатил глаза Драко.       — Неужели ты пойдёшь? — недовольно поддакнул Блейз. Теодор, напротив, положил руку на её плечо и сказал:       — Если хочешь, идти — иди. Седрик нам нравится. А этих, — кивнул он на парней, — я к вам не пущу.

***

      Туалет был пуст и пропитан вечной сыростью. Седрик стоял у раковины и внимательно изучал кран с змеиным узором. Но как только услышал скрип двери, сразу же обернулся.       — Ты как? — спросил он, внимательно глядя на неё.       — Лучше. Сегодня был… Насыщенный день. Но я кое с кем поговорила, и это помогло.       — Я беспокоился за тебя, — Седрик подошёл ближе, крепко обняв её, целуя в лоб. Он достал из мантии нежный желтый платочек, в котором лежали завернутые три крупных, спелых абрикоса.       — Я сбегал на кухню, — пояснил он. — Попросил эльфов найти их специально для тебя. — Глаза Илитии наполнились теплотой. Она обняла Седрика в ответ, крепче, чем обычно.       — Спасибо, радость моя.

***

      Илития едва начала спускаться по лестнице, как перед ней возник Римус Люпин. Его лицо было на удивление напряжённым. Не сказав ни слова, он положил руку Илитии на плечо и мягко, но настойчиво, развернул её обратно в коридор. Девушка ничего не ответила — она знала, сопротивляться бессмысленно. Вскоре они оказались у двери его кабинета, за которой скрывались личные покои профессора.       — Снегг знает, что ты задержишься, — спокойно начал Римус, глядя на неё. — У меня есть объяснительная для него, так что можешь находиться здесь столько, сколько нужно. Тебе нужна помощь, и я намерен её оказать, пусть даже с опозданием.       Илития слегка нахмурилась, не понимая, зачем он оправдывается, но промолчала. Его она никогда и ни в чём не винила, тем более в «поздно» оказанной помощи.       Римус знал, что чай она не любила так сильно, как он сам, поэтому принялся заваривать какао. Одновременно он достал из шкафчика пиалу с кусочками горького шоколада и поставил её перед дочерью.       — Поешь, — сказал он куда мягче, чем выглядел. Он наливал кипяток в кружки, но его движения были нервными.       — Пап… — это слово словно прорвало плотину. Люпин начал говорить быстро, почти сбивчиво, что было для него редкостью. Он всегда чётко и ясно выражал свои мысли, речь была хорошо поставлена, но сейчас, казалось, его мысли идут быстрее языка.       — Я очень сожалею, что привёз тебя в Хогвартс. Возможно, ты должна была остаться в Шармбатоне. Я был так уверен, что здесь будет лучше, что я буду рядом и всегда смогу тебя подстраховать, но ошибся. Всё это — несправедливо. Ты не заслуживаешь такого отношения к себе. Никто не имеет права судить тебя за поступки твоего отца, которого ты даже не знала. Я уже написал Малфоям письмо. Ответа пока нет, но, честно говоря, я боюсь даже представить, каким он будет. Возможно, Люциус был прав, когда предлагал тебе притвориться одной из них. Если бы ты взяла его фамилию, всё могло бы быть проще… Да и опекуны из них лучше были бы, чем из меня… Без твоей матери я, как оказалось, плохо справляюсь с ролью отца.       — Нет, — быстро перебила Илития его. — Я бы ни за что не променяла тебя. Ни на кого. Как бы я не любила тётушку и дядю… Если бы я была Малфоем, это только усугубило бы ситуацию. Здесь ненавидят их куда больше, чем Блэков. По крайней мере, если смотреть на отношение всех к Драко. Но… Я не жалею о своём выборе, и я с гордостью ношу своё имя.       Римус крепко обнял её, так осторожно, словно боясь, что она рассыпаться от крепких объятий.       — Снегг был в ярости, — как бы невзначай добавил Римус. — Он требовал от Дамблдора отчислить тех семерых, но директор даже рассматривать это предложение не стал. Зато каждому из них придётся письменно извиниться перед тобой. Подумать только, письменно! Да в моё время так могли наказать только Джеймса и Сириуса! Кто-кто, а они никогда не сидели на месте. А сейчас? Какой от этого толк? Эти дети только больше тебя возненавидят… Им назначили отработки на три пары выходных; сняли с факультета пятьдесят баллов. Ко всему прочему доложили каждому из родителей… Лично я считаю, что письма излишни. Родители, скорее всего, поддержат своих детей в их недоверие к тебе. Многие из них знали Сириуса…       — Этот день никогда не закончится… — пробормотала Илития, садясь устало в кресло.       Она рассказала отцу, как была в Воющей хижине, потрепала там несколько досок и почувствовала себя легче. Затем она упомянула встречу с Вудом, слизеринцами и Седриком: все на удивление очень беспокоились о ней.       — Видишь? — слегка улыбнулся Римус. — Люди, которые за тебя переживают, куда важнее тех, кто пытается самоутвердиться за твой счёт. — Его голос вдруг стал печальным, даже немного отстранённым. Девушке показалось, будто он что-то вспоминает. Что-то из далёкого прошлого. Что-то очень болезненное. Пытаясь сменить тему, Римус спросил: — Как так получилось, что ты смогла обезоружить их всех без палочки?       Илития рассказала, что с начала года изучает невербальную магию по книгам, которые Нарцисса купила по её просьбе.       — Получается не всегда, но в тот момент меня просто переполнили эмоции. Это был всплеск Магии.       — Я рад, что ты учишься. У меня есть парочку книг Сириуса по невербальному волшебству. Ещё летом решил их взять.       Люпин порылся в своём шкафу, в чемодане, в ящиках стола, и с каждого места он вытаскивал по одной-двум книгам. Вскоре собралась стопка из семи томиков. Профессор пообещал, что поможет их всех донести до гостиной, а дальше уже она сможет пронести их в комнату.       — Завтра полнолуние, — напомнил он. — Я… я не вернусь в хижину. Что-то очень тревожило меня в прошлый раз, и пока я не понял, что это, ноги моей там не будет. Я уже говорил, что останусь в покоях. Если хочешь, можешь прийти ко мне. Только ночью.       Илития кивнула, а затем молча взяла кружку какао и кусочек шоколада. Римус вдруг нахмурился, и озадачено на неё посмотрел.       — От тебя странно пахнет. Твой привычный аромат абрикосов смешан с чем-то холодным, словно с… хвоей…       — Это просто запах старости, — пожала она плечами. — Запах Воющей хижины. — Римус кивнул, но не поверил. Хижина так не пахнет. Он знает.