Тень Блэка. Наследие тьмы

      Искромсанный холст Полной Дамы сняли и на его место водрузили портрет сэра Кэдогана, восседавшего на толстом сером пони. Сэр Кэдоган только и делал, что вызывал всех и каждого на дуэль, выдумывал несуразные пароли и менял их два-три раза в день.       — Этот Сэр Кэдоган чокнутый. Пусть нам дадут кого-нибудь другого, — потребовал Симус Финниган у Перси.       — Некого. Все другие портреты боятся. Только у Сэра Кэдогана хватило смелости, — развёл руками Перси.       Гарри и без Сэра Кэдогана было тошно: его ни на секунду не оставляли одного. Учителя под разным предлогом провожали из класса в класс, Перси — наверняка по наущению матери — ходил за ним по пятам, точь-в-точь гордый собой сторожевой пёс. В довершение всего профессор МакГонагалл вызвал Гарри к себя в кабинет. Вид у неё был траурный.       — Должна вам сообщить, Поттер, — только, пожалуйста, не волнуйтесь. Какой смысл дальше скрывать это от вас. Дело в том, что… Сириус Блэк…       — Охотиться за мной? Я знаю, — равнодушно сказал Гарри. — Я случайно услышал, как Мистер Уизли говорил об этом с миссис Уизли. Мистер Уизли ведь работает в Министерстве Магии.       — Вот оно что! — оторопела МакГонагалл. — Значит, вы меня поймёте, Поттер. Я считаю, что вам не следует тренироваться по вечерам. На площадке без присмотра опасно…       — Профессор, в субботу у нас первый матч! — вспылил Гарри. — Как же без тренировок?! — МакГоногалл пристально на него поглядела. Она, как никто, желала победы Гриффиндора. Но Сириус Блэк… Гарри ждал, затаив дыхание. МакГоногалл встала и подошла к окну. Лил дождь, и площадка для квиддича едва виднелась.       — Хм… Конечно, мне хочется, чтобы наша команда выиграла, и всё-таки… ну, ладно, тренируйтесь, Только пусть на площадке будет мадам Трюк. Постоянно. Я попрошу её.

***

      Погода всё портилась, но гриффиндорская команда — под присмотром мадам Трюк — тренировалась упорно, как никогда. Накануне матча Оливер Вуд пришёл на тренировку чернее тучи: завтра они играют не со Слизерином.       — Флинт только что сказал мне, что вместо них с нами будет играть Пуффендуй.       — А почему? — хором воскликнули игроки.       — Из-за недавнего происшествия между Илитией и нашими храбрецами, — злостно сказал Вуд, швыряя плащ на скамейку. — Профессор Снегг переживает, что к ней на поле будет применено насилие, из-за ненависти, которую мы, гриффиндорцы, к ней и её семье питаем. Профессор МакГоногалл согласилась с ним, да и сам Дамблдор, как оказалось… Они все хотят, чтобы эта шумиха с нападением поутихла.       — Но ведь никто из нас не нападал на неё, — озадаченно сказал Джордж. — Все члены команды с ней в хороших отношениях!       — Особенно ты, Вуд — закатывая глаза подхватил брата Фред. — В последнее время вы часто где-то вместе тусуетесь       — Сейчас не время, Уизли!       — Оливер, — позвал его Гарри. — Что будем делать? Мы ведь готовились играть со слизеринцами. С трудом продумывали стратегию, когда узнали, что у них трое новых игроков. А сейчас что? — Гарри почувствовал нарастающее напряжение в голосе Оливера, когда тот произнёс:       — Чёрт! Вот в этом и вся проблема… У Пуффендуя совершенно другой стиль игры. А Диггори — капитан, причём с недавних пор. И, что ещё хуже, тоже ловец…       Последняя фраза, сказанная Оливером, прозвучала особенно раздражённо. С такой ноткой ненависти, что Гарри невольно насторожился. Он бросил взгляд на капитана, и его подозрения подтвердились: Вуд кипел. Упрямо стиснутая челюсть, поджатые губы и взгляд, который говорил куда больше, чем слова. Казалось, что сам факт присутствия Седрика Диггори на поле вызывал у него неподдельное раздражение. Гарри задумался, откуда такая неприязнь. Возможно, дело было не только в квиддиче.       Все в команде давно заметили, как Оливер смотрит на Илитию. Её ясный смех, часто звучащий в Большом зале на трапезах, гордая осанка и та непоколебимая уверенность, с которой она носила зелёно-серебристые цвета Слизерина, явно привлекали его внимание. Команда шутливо подтрунивала над Вудом за его неумение скрывать свои чувства, но Илития, казалось, ничего не замечала. Или делала вид.       А вот Седрик… Девушку часто можно было увидеть с ним. Если она не была рядом со своими «змейками» — Блейзом, Драко и Теодором, или на озере с девчонками, то почти всегда находилась в компании Диггори. Гарри был уверен, что именно это раздражало Вуда больше всего. Седрик представлял угрозу для Гриффиндора не только на поле, но и, судя по всему, стал для Оливера соперником за внимание Илитии.       — Что смешного? — нахмурился Вуд, когда Анджелина, Алисия и Кэти захихикали. — Нашли время для смешков!       — Ну, Диггори такой высокий, симпатичный, — сказала, как бы невзначай, Алисия.       — А ещё сильный, и далеко не болтун… — прибавила Кэти, и три подружки снова прыснули.       — Двух слов связать не может, вот и молчит, — не утерпел Фред. — А обыграть пуффендуйцев раз плюнуть. Вспомни, Оливер, как мы с ними разделались в прошлом году. Гарри поймал снитч через пять минут после начала игры.       — Тогда погода была лучше, да и ловец у них был другой. Диггори отличный капитан и ловец! Чёрт бы его побрал… — пробурчал под нос Вуд, пиная лавку, чем снова вызвал у девушек приступ смеха. — Расслабляться нельзя! Флинт только на это и рассчитывает. Нам надо выиграть, если мы хотим встретиться со слизеринцами на поле ещё раз!       — Да не кипятись ты, Оливер, — спокойно сказал Джордж. — Никто и не думал расслабляться. Честно.

***

      Весь день перед матчем выл ветер и лил дождь. В коридорах и классах добавили факелов и фонарей. Гарри думал только о предстоящем матче. Оливер Вуд каждую свободную минуту донимал его наставлениями. На третьей перемене он так его заговорил, что Гарри минут на десять опоздал на урок Защиты от Тёмных Искусств. Гарри стремглав помчался в класс, а Вуд все еще кричал ему вдогонку:       — Диггори силен на поворотах, Гарри, попробуй петлять… — Гарри домчался до класса, распахнул дверь и ворвался внутрь.       — Извините, профессор Люпин, я… — За учительским столом сидел Снегг.       — Урок начался десять минут назад, Поттер. Минус десять очков Гриффиндору. Садитесь. — но Гарри не двинулся с места.       — Где профессор Люпин? — спросил он, подходя ближе к столу.       — Ему нездоровится, — ухмыльнулся Снегг. — По-моему, я велел вам сесть.       — Что с ним? — продолжал допрос Гарри. Сверкнув глазами, Снегг явно с сожалением ответил:       — Угрозы для жизни нет. Еще минус пять очков Гриффиндору. И если вы сейчас же не сядете, вычту еще пятьдесят. — Гарри медленно прошел к своей парте, а Снегг оглядел класс.       — Поттер прервал меня на том, что в журнале у профессора Люпина не записаны темы, которые вы прошли…       — Сэр, мы прошли боггартов, красных колпаков, ползучих водяных и гриндилоу, — перебила профессора Гермиона. — Сегодня мы должны были приступить…       — Помолчите, мисс Грейнджер. Я не спрашивал, что вы прошли. Мне лишь хотелось указать на безалаберность профессора Люпина.       — Люпин — лучший учитель Защиты от Тёмных Искусств, — заявил Дин Томас, и со всех сторон послышался одобрительный шепот. Снегг еще пуще засверкал глазами. После недавнего нападения на одну из его змеек, профессор зельеварения стал ещё ненавистней относиться к Гриффиндору, и зачастую отнимал у них баллы за просто так. Вот и сейчас, когда Дин Томас, один из тех нападавших, открыл рот, Снегг рассвирепел не на шутку.       — Вам легко угодить. Люпин не утруждает вас домашними заданиями, а с красными колпаками и водяными справится и первокурсник… Хотя, если говорить конкретно о вас, мистер Томас, то я бы поспорил… Итак, сегодня мы будем проходить… Оборотней.       — Но, сэр, — не сдержалась Гермиона, — до оборотней еще далеко, мы только–только добрались до…       — Мисс Грейнджер, — ледяным голосом осадил Гермиону Снегг, — мне кажется, учитель здесь я, а не вы. Откройте учебники на странице триста девяносто четыре. — Снегг снова обвел взглядом учеников. — Кто мне скажет, чем оборотень отличается от обычного волка? — Все молчали. Гермиона, как обычно, подняла руку. — Ну, кто? — Снегг скривил губы, не удостоив Гермиону даже взглядом. — Ваше молчание, как видно, означает, что профессор Люпин не объяснил вам даже основных различий между ними. Вот уж не думал, что есть третьекурсники, которые не умеют отличить оборотня от волка. Вы так отстали! Надо будет сообщить об этом профессору Дамблдору.       — Сэр, — Гермиона не опускала руки, — оборотень отличается от простого волка довольно немногим. Нос оборотня…       — Мисс Грейнджер, вы уже третий раз выскакиваете, как и когда вам вздумается, — перебил ее Снегг. — За то, что среди вас имеется столь докучливая всезнайка, лишаю Гриффиндор еще пяти очков.       Гермиона залилась краской, опустила руку и, едва сдерживая слезы, уставилась в парту. Каждый в классе хоть раз назвал Гермиону всезнайкой. Рон, тот и вовсе повторял это раза два в неделю, но Снегг… Он и без этого никому не нравился.       — Вы задали вопрос, Гермиона знает на него ответ, — не выдержал Рон. — Зачем спрашивать, если ответ не нужен! — Весь класс притих: Рон перегнул палку. Снегг в последнее время шпынял Рона за всё, что только можно, но теперь… Медленно он подошёл к Рону, приблизил к нему своё желтое лицо и прошипел, как питон:       — Вы верно забыли, Уизли, что ещё не отработали своё наказание за нападение на одну из студенток Хогвартса! Но за сегодняшнюю дерзость вас снова будет ждать наказание. И если вы еще когда-нибудь позволите себе критиковать мой стиль преподавания, то очень пожалеете. Я вам это обещаю.       До конца урока никто больше не проронил ни слова. Ученики скрипели перьями, конспектировали параграф об оборотнях. Снегг ходил от парты к парте, читая и критикуя записи, сделанные на уроках Люпина. После урока он всех задержал.       — Домашнее задание к понедельнику: написать два свитка о том, как распознать и обезвредить оборотня. Давно пора взять вас в руки. Уизли, останьтесь, я назначу вам наказание. — Отойдя от кабинета на безопасное расстояние, класс стал горячо обсуждать случившееся на уроке.       — Конечно, он метит на место Люпина, но он никогда еще не позволял себе говорить в таком тоне о других преподавателях! — сказал Гермионе Гарри. — Чего он так взъелся на Люпина? Может, из–за того боггарта?       — Не знаю. — Гермиону явно беспокоила какая–то мысль. — Очень надеюсь, что профессор Люпин скоро поправится… — девушка выглядела очень задумчивой, и что обидно: Гарри не мог понять почему. Обычно он легко распознавал настроение подруги и его причину, но сейчас… Видимо, её задели слова Снегга на уроке. Рон догнал их минут через пять, клокоча от злобы.       — Знаете, что этот ёбырь…       — Рон! — вскрикнула Гермиона, отвлёкшись от своих мыслей,       — Ёбырь! — специально громко для Гермиона сказал он снова. — Знаете, что заставил меня делать? Чистить утки в больничном крыле! И без волшебства! — Рон сжал кулаки. — Почему Блэку не пришло в голову спрятаться в кабинете Снегга? Прикончил бы его, и все ему только спасибо сказали бы.       — Лучше тебе вообще его больше не упоминать Рон, — сказал Гарри, в надежде усмирить друга. — Для тебя вся эта история с Блэками развивается куда хуже, чем для меня…

***

      Гарри потянулся за будильником: половина пятого. В надежде уснуть, он лег и повернулся на бок. Но ему мешала разбушевавшаяся стихия: раскаты грома, вой ветра за окнами, скрип деревьев в Запретном лесу. Еще несколько часов, и он будет носиться над полем, сражаясь с бурей… Да, теперь уже не заснешь. Гарри встал, оделся, взял свой «Нимбус-2000» и тихонько пошел к двери. Едва он открыл дверь, мимо ног метнулось что–то пушистое. Парень быстро нагнулся и успел схватить Живоглота за кончик хвоста.       — А ведь Рон, похоже, прав. — Гарри выволок кота за дверь. — В замке полно мышей, их и лови. — И он руками подгонял кота вниз по винтовой лестнице. — Оставь Коросту в покое!       В гостиной буря была слышнее. Но матч все равно состоится: из-за таких пустяков матчи не отменяют. Гарри, однако, забеспокоился: вспомнил Седрика Диггори. Они с Вудом недавно встретили его в коридоре. Диггори шестикурсник, причем куда крупнее Гарри. Ловцы обычно маленькие, юркие, но в такую погоду вес Диггори — преимущество, легче противостоять порывам ветра.       Гарри до рассвета сидел у камина. Живоглот рвался вон из гостиной, и Гарри то и дело вскакивал — Короста явно подвергалась опасности. Время тянулось медленно. Наконец, кажется, пора завтракать. В столовой Гарри взял большую тарелку овсянки и, ложка за ложкой, понемногу приходил в себя. Дошла очередь до тоста с джемом, и тут появилась вся команда.       — Сегодня круто придется! — Вуд сел за стол, но так и не притронулся к еде.       — Будет тебе, Оливер, — пыталась успокоить его Алисия. — Не сахарные, не растаем. Ливень, как ливень.       Но такого ливня давно не было. Вся школа спешила на матч. Бежали через луг, нагнув головы навстречу свирепому ветру, рвавшему из рук зонтики. Гриффиндорцы шли к раздевалке, когда Вуд заметил знакомую фигуру. Это была Илития, стоявшая рядом с Седриком. На девушке был классический слизеринский свитер, серо-зелёный шарф, намотанный вокруг шеи, и тёплая, чёрная мантия. Несмотря на то, что Илития была среднего роста, пуффендуйцу она едва доставала до плеча.       Поднявшись на носочки, девушка легко коснулась губами его щеки — жест, который Оливер наблюдал не в первый раз. И каждый раз сердце капитана Гриффиндора болезненно сжималось. Вуд не мог отрицать очевидное: этот доброжелательный и уверенный в себе ловец Пуффендуя нравился Илитии. И это понимание вызывало в нём зависть и раздражение.       Илития, не задерживаясь, сказала что-то Седрику, от чего тот улыбнулся и направился переодеваться. Илития же шла навстречу приближающейся команде Гриффиндора. Все коротко кивали Илитии, а затем скрывались за дверью раздевалки. Лишь Оливер остался в коридоре, будто приросший к месту.       Он даже не поприветствовал её. Первыми словами, которые сорвались с его губ, был прямолинейный, почти обвиняющий вопрос:       — За какую команду ты будешь болеть? — Илития остановилась, удивлённо приподняв одну бровь. Её губы слегка тронула насмешливая улыбка, а взгляд блеснул знакомой лукавостью.       — Интересный выбор, — начала она с оттенком сарказма. Прикладывая палец к губам, девушка сделала задумчивое выражение лица. — Болеть за команду, где ловцом является мой лучший друг? Или за команду, чей факультет совсем недавно напал на меня? — Она слегка покачала головой и рассмеялась. Затем, словно подыгрывая, добавила мягко и почти с вызовом: — J'aime beaucoup ton air confus.       Оливер лишь моргнул, не зная, что ответить. Её голос звучал мелодично, а французская фраза, казалось, только подчёркивала её непостижимую загадочность. Лишь одна проблема сейчас стояла перед ним: французский парень не знал.       — Не волнуйся, Mon cher, — произнесла Илития. Её тон приобрёл успокаивающую теплоту, но и скрытую насмешку не потерял. — Я не болею ни за одну из команд. Мне всё равно, кто победит. В любом случае, кто-то из вас встретится на поле со Слизерином, и вот тогда-то удача действительно понадобится. Маркус, кстати, правильно поступил, настояв на изменении расписания. Кто знает, что ваши болельщики могли бы сотворить… — Последняя фраза прозвучала с лёгким укором.       Слова Илитии задели Вуда. Неприязнь в её голосе, направленная на гриффиндорцев, и её лёгкое презрение к обидчикам ранили его гордость. Но даже это было ничто по сравнению с тем, как она выглядела в этот момент: её чёрные глаза манили своей глубиной, красные губы очаровательно изгибались в улыбке, а голос, словно музыка, кружил его разум. Оливер собрал всю свою смелость, чтобы задать вопрос, который давно изучал его:       — Не хотела бы ты сходить со мной на свидание? — Его голос прозвучал чуть тише, чем он рассчитывал. Казалось, вопрос был совсем не уместен, но лучшего шанса могло не предвидится. Вуд очень переживал, что после этого матча Илития и Седрик начнут встречаться. Если это случится, то сил бороться у Оливера больше не будет.       Илития тихо рассмеялась.       — Что ж, как стимул… — произнесла она, поджав губы и будто задумавшись. — Если Гриффиндор выиграет, тогда… возможно, я соглашусь. А если нет… — Она хмыкнула. — Придётся коротать вечера в компании Седрика.       Илития подмигнула, отправив Вуду воздушный поцелуй, развернулась и легко побежала к арене, прикрывая волосы капюшоном. Оливер остался стоять на месте, всё ещё чувствуя в воздухе мягкий аромат абрикос. Ещё никому Вуд не позволял так с собой разговаривать, но ей… Ей можно всё.

***

      — По метлам! — прочитал Гарри по губам мадам Трюк.       Гарри дернул ногу, грязь громко чавкнула, и он оседлал свою верную метлу. Мадам Трюк поднесла к губам свисток, сквозь шум дождя раздался далекий–далекий свист. И четырнадцать игроков взмыли в воздух.       Через пять минут Гарри продрог до костей и вымок — нитки сухой нет, товарищей по команде не различишь, а снитча и подавно не видно. Гарри носился туда–сюда, мимо мелькали красные и желтые пятна. Что происходит, какой счет, непонятно — голос комментатора утонул в вое ветра. Вместо болельщиков — море мантий и истерзанные зонты. Уже два раза Гарри чуть не сбил с метлы бладжер: из-за воды, заливающей стекла очков, Гарри не заметил его приближения.       Сколько уже длится игра? Метлу все труднее держать прямо. Небо быстро темнеет, как будто ночь решила наступить раньше. Пару раз Гарри чуть не налетел на кого–то. Свой или чужой? Из-за плотной пелены дождя не разберешь, да и форма на всех намокла, хоть выжимай.       При первой вспышке молнии раздался свисток судьи. Расплывчатая фигура Вуда махала рукой, веля приземлиться. Гарри спикировал вместе с остальными в огромную лужу.       — Я взял тайм–аут! — прокричал Вуд — Бежим вон туда! — На краю поля торчал огромный зонт. Укрывшись под ним, Гарри снял очки и протер их майкой.       — Кто ведёт?       — Мы. Оторвались на пятьдесят очков, — ответил Вуд. — Скорее лови снитч, а то придется играть ночью.       — Из-за этих очков я ничего не вижу! — Гарри в отчаянии потряс очками. Откуда ни возьмись, вынырнула мокрая до нитки Илития, натянув на голову капюшон.       — Я кое–что придумала, Гарри. Дай сюда очки. — И не успел никто рта раскрыть, как она схватила очки, трижды стукнула по ним волшебной палочкой, крикнула: — Импервиус! Держи. Они теперь водоотталкивающие. — Вуд чуть не бросился ее целовать. Илития показала им пальцы вверх и побежала на трибуну.       — Молодец! — крикнул Вуд ей вдогонку. И приказал команде: — Взлетаем!       Заклинание сделало свое дело. Гарри занемел от холодной, мокрой одежды, но зато видел всё. Словно открылось второе дыхание, он уверенно вёл метлу сквозь воздушные вихри, ища глазами снитч, легко уклонялся от бладжера и нырял под Диггори, когда тот мчался навстречу.       Снова громыхнуло, блеснула раздвоенная молния. Играть становилось опасно, надо скорее поймать снитч!       Гарри развернул метлу и помчался к середине поля; новая вспышка осветила трибуны, и Гарри увидел в пустом верхнем ряду, на фоне неба неподвижную фигуру огромного лохматого пса.       Закоченевшие руки Гарри скользнули по мокрому древку метлы, и он провалился метра на два вниз. Тряхнул головой, откинул волосы и глянул на трибуны — собака исчезла.       — Гарри! — истошно завопил Вуд от кольца. — Гарри! Сзади! — Гарри оглянулся. Седрик Диггори несся вверх: между ними висел крохотный золотой шарик. Гарри словно ударило молнией, он прижался к древку и ринулся вниз.       — Давай же, давай! — хрипел он. — Быстрее!       И вдруг произошло что–то странное. На стадионе воцарилась мертвая тишина. Ветер дул с той же силой, но беззвучно, словно звук кто–то выключил. Или Гарри внезапно оглох?       Знакомая леденящая волна ужаса захлестнула его и пронзила насквозь: внизу по полю что–то двигалось… Гарри забыл про все на свете, оторвал взгляд от снитча и глянул вниз.       Около сотни дементоров устремили к нему задранные вверх, скрытые капюшонами головы. Грудь у Гарри словно охватило ледяным обручем. И он снова услышал… кто–то кричит… голос женщины…       — Только не Гарри, пожалуйста, не надо!       — Отойди прочь, глупая девчонка… Прочь…       — Пожалуйста, только не Гарри… Убейте лучше меня, меня…       Гарри оцепенел, белый туман клубился перед глазами… Что он делает? Куда летит? Он должен помочь… ее убьют, ее…       — Пожалуйста, только не Гарри, пощадите…

***

      — Повезло еще, что земля мягкая.       — Я подумал — всё, конец.       — А у него даже очки не разбились.       — Да тише вы! — хорошо прозвучали два девичьих голоса.       Гарри слышал чей-то шёпот. И ничего не понимал. Где он? Как сюда попал? Что перед тем делал? Болело всё, как будто его сильно избили.       — Никогда ничего более страшного не видела. Ничего более страшного… Эти черные фигуры в капюшонах… холод… крик…       Гарри открыл глаза: он лежал в больничном крыле, вокруг его команда, все с головы до ног в грязи. Тут же и Рон с Гермионой, мокрые, словно только что из пруда, где купались в одежде. А подле него на краю кровати сидела Илития, ещё бледнее, чем обычно. От красной помада на губах не осталась и сидела: лишь две чертовски бледные пухлые полоски.       — Как ты, Гарри? — спросил Фред. Он был бледен, как полотно, это не могли скрыть даже потоки грязи. В воображении у Гарри проносились картинки. Молния… лохматый пес… золотой снитч… дементоры…       — Что случилось? — Гарри вдруг сел в постели, и у всех перехватило дыхание.       — Ты упал, — коротко объяснил Фред. — Метров с двадцати. — Он оглядел друзей, которые согласно закивали.       — Мы думали, ты умер. — Алисию до сих пор била дрожь. Гермиона всхлипнула, глаза у неё были красные. Илития прижала девушку к себе и что-то прошептала. Это подействовало, и Гермиону вскоре отпустило.       — А как же матч? Будем переигрывать? — все молчали. Правда навалилась тяжелым камнем. — Мы что, проиграли? — прошептал Гарри.       — Седрик поймал снитч, — сказала Илития, привлекая к себе всеобщее внимание гриффиндорцев. — Сразу после того, как ты упал. Он сначала ничего не понял. Посмотрел вниз и увидел тебя на земле. Он тут же попросил не засчитывать им победу, хотел переиграть матч. Он не из тех, кто стремится к победе за счёт благополучия других. Но все было честно. И Оливер с этим согласился…       — А где Вуд, кстати? — Гарри только что заметил, что капитана рядом нет.       — В душе, — ответил Фред. — Наверное, хочет утопиться. — Гарри спрятал лицо в коленях, запустив пальцы в волосы. Фред взял его за плечо и легонько потряс. — Ладно тебе, Гарри, ты никогда еще не упускал снитч!       — Надо же когда-нибудь и упустить, — рассудительно заметил Джордж.       — Можем еще отыграться, — заметил Фред. — Мы проиграли сто очков, так? Значит, если пуффендуйцы проиграют Когтеврану, а мы у Когтеврана выиграем… Ну, и у слизеринцев… — тут Уизли немного замялся, поглядывая на слизеринку, которая поглаживая Гарри по руке.       — Вот именно, дорогой, — сказала она, убирая мокрые пряди с лица парня. — Когтевранцев вам обыграть ничего не стоит! И тогда уж мы с вами встретимся на поле!       — Пуффендуйцам надо проиграть с разницей в двести очков, — уныло возразил Джордж.— А если они еще и побьют когтевранцев…       — Ну это вряд ли, — махнула рукой Анджела. — А вот если Слизерин продует Пуффендую… — но девушка осеклась, как ранее Фред, и бросила быстрый взгляд на Илитию.       — Всё будет зависеть от очков. Как ни считай, сто очков вам придется наверстать, — закрыла на этом тему слизеринка.       Гарри лег, не говоря ни слова. Проиграли… Он первый раз проиграл матч. Проиграл… Минут через десять пришла мадам Помфри и распорядилась всем оставить палату.       — Мы еще зайдем, Гарри, — пообещал напоследок Фред. — И не терзай себя, ты все равно лучший ловец. Такого у нас никогда не было.       И вся команда, оставляя за собой грязные следы, вышла из палаты. Мадам Помфри с недовольным видом закрыла за ними дверь. Илития чмокнула Гарри в лоб и тихо сказала:       — Я проверю, как там Оливер. Перед матчем мы кое о чём договорились, и… кажется, из-за этого он ещё больше расстроен. Я зайду к тебе ближе к вечеру, хорошо?       Илития скрылась в дверях, а Рон с Гермионой подошли поближе к кровати. Уизли с подозрением смотрел ей в след, о чём-то размышляя.       — Видел бы ты, как рассердился Дамблдор, — прерывающимся голосом сказала Гермиона. — Я никогда его таким не видела. Ты стал падать, он выбежал на поле, махнул палочкой, и падение замедлилось. Потом он нацелил палочку на дементоров. Из нее вылетело серебристое облако, дементоров как ветром сдуло… Он был вне себя от ярости, они ведь вошли на территорию… Дамблдор наколдовал носилки и положил тебя на них. Носилки сами тебя несли, а он шел рядом до самой школы. Все думали, что ты…       Гермиона замолчала, но Гарри ее уже не слушал. Он думал о том, что с ним сделали дементоры, о голосе… Потом взглянул на друзей и опомнился. Он прочитал у них в лицах такую тревогу, что тут же принялся лихорадочно искать нейтральную тему для разговора.       — А где моя метла? — спросил он. Рон с Гермионой переглянулись. — Где она? Ее подобрали?       — Она, понимаешь… ее отнесло ветром, — издалека начала Гермиона. — И она упала… понимаешь, Гарри… угодила прямо в Гремучую иву.       У Гарри сжалось сердце. Гремучая ива — страшное дерево. Она одиноко высилась посередине луга и крушила все, что попадалось под удары ее ветвей.       — И что? — Гарри со страхом ждал ответа.       — Ну, ты ведь знаешь ее, — ответил Рон. — Она всегда дает сдачи.       — Профессор Флитвик только что принес твою метлу, — едва слышно сказала Гермиона, нагнулась, подняла с пола мешок и вытряхнула на постель кучку щепок и поломанных прутьев — все, что осталось от верного «Нимбуса–2000», непобедимого, но в конце концов потерпевшего поражение.       У Гарри слезы на глаза навернулись, очень повезло, что лицо его и без того было мокрым от дождя. Гермиона крепко его обняла, так как знала, что для него эта метла, и как важны ему были полёты.       — Это всё Илития, — гневно сказал Рон, привлекая внимание друзей. Гермиона была готова вот-вот дать ему хороший подзатыльник, но Уизли быстро сориентировался и отошёл от кровати. — Я всё объясню: это даже очень логично. Ты упал спустя десять минут после того, как она подошла к вам на поле! Что она делала своей палочкой?       — Заклинание… водоотталкивающее для очков, — хмуро проговорил Гарри. Он уже давно понял: друг терпеть не может мисс Блэк. Поэтому сам Гарри уже не слушает его бредни и теории заговора касательно девушки. Да и Гермиона, судя по всему — тоже.       — Во-о-от, — сказал Рон так, будто это всё объясняет. — Вы просто не видели, как она колдует! Она ведь могла незаметно задеть тебя, чтобы призвать дементоров!       — Рон, что за глупости, — недовольно сказала Гермиона, подходя к другу со скрещенными на груди руками. — Нет такого заклинание. И даже без заклинания: дементоры никому не подчиняются, тем более тринадцатилетним девочкам. Так что хватит! Ты итак много бед на себя навлёк этой манией «она злодейка, она помогает Блэку!» Хватит Рон, все уже устали от этого.

***

      Илития направлялась к душевым комнатам. Оливер Вуд, вероятно, там пытался смыть с себя груз поражения. Его душевное состояние было тяжёлым: это последний год в Хогвартсе, и кубок по квиддичу, кажется, так и останется его несбыточной мечтой. Всё шло наперекор его усилиям: игра, команда, обстоятельства. Даже надежда на свидание с Илитией, которая давала ему дополнительный стимул, обернулась пустотой.       Выйдя из душа, Оливер, всё ещё злой на себя и весь мир, заметил её. Она прислонилась к стене в коридоре, очевидно, ожидая его. Девушка выглядела по-другому. Её волосы, слегка растрёпанные, были уже сухими, а губы, бледные без помады, придавали ей простоты. Она казалась более уязвимой и спокойной, чем перед матчем. Но искрящиеся глаза оставались неизменными.       — Долго же ты там провозился, — первой заговорила она, нарушая тишину.       — Хотел утопиться. Не вышло…— отозвался он с горькой усмешкой.       — Да-да, Фред так и сказал. В любом случае, я рада, что не получилось.       Усмешка Илитии, лёгкая, почти лукавая, заставила его настроение чуть приподняться. Оливер едва мог поверить, что она пришла, зная, что должна сообщить ему об отмене их свидания. Он проиграл — это факт, который не оставлял ему надежд.       — Ну что ты раскис? — мягко начала она, отходя от стены. — Вы отлично играли! Я никогда не видела такой напряжённой борьбы. это заслуживает уважения.       — Какая разница? — бросил он, нахмурившись. — Мы проиграли.       — Седрик предлагал переиграть матч, — заметила Илития, осторожно подбирая слова. Но это у неё вышло плохо, при упоминании Диггори Вуд сжал кулаки       — Нет. Они победили. Он победил. Я умею признавать поражения.       — Да…? Раз так, то как насчёт радости за Пуффендуй? Суббота, Хогсмид, «Три метлы»? — Оливер ошарашенно уставился на неё, не веря своим ушам.       — Я не хочу за них радоваться… Погоди… Что ты имеешь в виду под походом в Хогсмид? — спросил он, запинаясь.       — Свидание, Вуд. Свидание. Неужели ты думал, что я откажу тебе? Проиграли вы или нет — я не собиралась отказывать.       — Но почему тогда…       — Чтобы ты не подумал, что я, как все здесь, буду пищать от радости только потому, что капитан команды по квиддичу пригласил меня на свидание. Я знаю себе цену и временами напоминаю о ней всем… Когда ты сказал, что я тебе нравлюсь… Ты ведь не имел в виду просто как «друг», верно?       Его словно пронзило этим вопросом. Оливер вспомнил тот разговор после Хэллоуина, когда он в сердцах выдал свои чувства. Он так тогда волновался за девушку, что при встрече ляпнул, сам не поняв, что.       — Ты тоже мне нравишься, Вуд, — проговорила она, улыбаясь. — И я хочу пойти с тобой на свидание. — В её голосе звучала уверенность, но и лёгкая теплота, которая заставила его сердце пропустить удар.       — О Мерлин, спасибо…