Тень Блэка. Наследие тьмы

      Сириус проснулся незадолго до рассвета, когда едва заметный свет пробивался сквозь неплотно задернутые шторы. Он лежал на узкой койке в больничном крыле, и долго смотрел в потолок, прислушиваясь к дыханию тех, кто спал рядом. В этой почти осязаемой тишине слышались лишь мягкие вдохи Гарри и Илитии, перекрываемые ровным, но чуть более глубоким дыханием Римуса на соседней кровати. Рон спал, как убитый — лишь время от времени постанывая от боли в ноге.       Тихо, стараясь не разбудить остальных, Сириус поднялся. Матрас скрипнул под его весом, но лишь на мгновение. Казалось, он двигался с какой-то почти хищной осторожностью, избегая малейшего шума. Тем не менее, Римус, чуткий даже во сне, приоткрыл глаза. Уловив знакомый силуэт, он лишь тихо вздохнул и поднялся следом, но не проронил ни слова, не желая нарушать утренний покой.       Сириус подошёл к кровати, на которой спала Илития. Она лежала, чуть свернувшись клубком, с одной рукой, свободно свисающей с края постели. Её лицо, обрамленное спутанными волосами, выглядело таким спокойным, что на секунду сердце Сириуса болезненно сжалось. Он склонился над дочерью и, движимый почти рефлекторным желанием защитить её даже во сне, осторожно коснулся губами её лба. Лишь на мгновение. Но этого оказалось достаточно, чтобы почувствовать тепло её кожи.       Переведя взгляд, он подошёл к Гарри. В этом мальчике он видел Джеймса — в его решительности, в той внутренней боли, которую Гарри умело скрывал от всех. Сириус наклонился к крестнику и точно так же, как Илитии, подарил ему короткий поцелуй, едва уловимое прикосновение. Но он был уверен — дети чувствовали его.       — Пора, — негромко произнёс Римус, стоя у двери. Сириус кивнул, бросив последний взгляд на спящих, и молча последовал за ним. Они шли по пустым коридорам Хогвартса, подсвеченным лишь тусклым светом факелов, и какое-то время оба молчали. Только их шаги, тихие и приглушённые, сопровождали их в этом путешествии.       — Я думаю, свидимся мы ещё не скоро, — наконец нарушил тишину Сириус, стараясь придать голосу лёгкость, но вместо этого вздохнул с заметной грустью.       — По сравнению с разлукой, которую мы пережили, несколько недель ничего не значат, — мягко ответил Римус. — Пока дело будет рассматриваться, тебя наверняка оставят под домашним арестом у Малфоев. Люциус не допустит, чтобы тебя снова отправили в Азкабан.       — Я помню, каким был их особняк, когда мы были молодыми, — усмехнулся Сириус. — Не сказать, что он сильно лучше Азкабана.       — Поверь мне, Нарцисса поработала над ним. Там стало уютнее… Местами.       — Пусть так. Главное, не с дементорами.       — Что верно, то верно, — кивнул Римус. Они прошли ещё несколько коридоров в молчании, прежде чем он добавил: — При любой возможности пиши письма. Илитии, Гарри, и мне, конечно. Дети будут рады твоему вниманию, а я — любовь весточке.       — Буду писать каждый день, — усмехнулся Сириус, глядя на друга. — Ты бы видел, сколько раз я переписывал записку для рождественского подарка дочке. Всё равно коряво вышло!       — Она сразу поняла, что подарок от тебя. И была счастлива, — заверил его Римус. — Ты даже не представляешь, как она привязана к тебе.       — Ты прав, не представляю, — задумчиво ответил Сириус. — Наверное, так же крепко, как ты, раз даже под бурей сомнений она осталась верна семье… Мне…       — Она не только твоя дочь, но и моя, — с лёгкой улыбкой сказал Римус. — Не только гены, но и воспитание играют свою роль.       Мужчины рассмеялись, но вскоре снова погрузились в молчание. Подойдя к горгулье, охранявшей кабинет директора, Сириус вдруг остановился. Быстро осмотревшись, он шагнул ближе к Римусу и, схватив того за руку, прижал к себе.       — Как давно я хотел это сделать, — прошептал он, прежде чем их губы встретились в коротком, но отчаянно нежном поцелуе. Римус, улыбнувшись, прикоснулся к его плечу:       — Брось, времени у нас теперь много. Ещё успеешь тряхнуть стариной. — Он лукаво подмигнул и повернулся к горгулье: — Лимонное мороженое. — Статуя тут же сдвинулась, открывая проход. Сириус лишь покачал головой: пороли Дамблдора — как отдельный вид искусства. Мужчины вошли внутрь, оставляя за спиной холодный свет зимнего рассвета.       Когда Сириус и Римус вошли в кабинет Дамблдора, там уже ожидали директор и МакГонагалл. Она сидела в одном из кресел у стола, сложив руки на коленях, и смотрела на Сириуса взглядом, полным материнской заботы. Этот взгляд был тем же, каким она привыкла смотреть на своих студентов-львят после очередной шалости: немного строго, но с глубокой симпатией и теплотой.       — Ох, мальчики мои, — вздохнула Минерва, поднявшись с места и подходя к Сириусу. Она протянула ему небольшой горшочек с летучим порохом. — Уж не знаю, хуже всё оказалось, чем мы думали, или лучше… Но я так рада твоему возвращению, Сириус… Очень рада.       Сириус замер, принимая горшок из её рук, и на мгновение растерялся. Её слова и тон выбили его из привычного равновесия. Он привык к холодному осуждению или прямолинейному презрению, но эта искренняя поддержка… Она была, как глоток свежего воздуха после долгих лет борьбы за выживание. Вчера МакГоногалл такой не выглядела. Скорее всего, только сейчас шок спал.       — Профессор, — глухо ответил он, заглядывая ей в глаза. — Даже не представляете, как буду рад я, когда смогу войти сюда свободным человеком.       — Худшее уже позади, а это главное, — спокойно произнёс Дамблдор, стоявший за своим столом. Его глаза сверкнули за очками-половинками, и на губах появилась лёгкая, загадочная улыбка, из-за которой, как всегда, невозможно было понять, что он думает на самом деле.       — Об этом всё же рано говорить, — заметил Римус, осторожно следя взглядом за парящими в воздухе детекторами тёмной Магии. Один из них слегка зашевелился, но быстро успокоился, и это заставило его облегчённо выдохнуть. — Сириус, если выиграешь дело… Не медли с прошением в Министерстве. Ты должен оформить опеку над Илитией и Гарри.       — Помню, — кивнул он, опустив взгляд на горшок с порохом в своих руках. Его пальцы нервно сжались вокруг холодного металла. — Я думал об этом ночью. Хватит им жить по отдельности, скитаться… Пора семье собраться целиком. — Слово «семья» застряло в горле, как комок. Он не был уверен, что заслуживает этого, но был готов бороться до последнего дыхания.       — Господа, вы простите мой вопрос, — неожиданно вмешался Дамблдор, его тон стал чуть более настороженным. — Но что это вы обсуждаете? — Сириус медленно поднял глаза на директора, его челюсть напряглась.       — Я говорил вчера с детьми… Они оба дали согласие. Хотят жить со мной. Если Министерство даст добро, я поговорю с Петуньей и заберу Гарри. Надеюсь, она не будет сильно против… А Илития… Она в любом случае за. После смерти матери на девочку много навалилось… Магия её растет, а как контролировать её, она не знает. Я это проходил, и могу ей по…       — Я думаю, забирать Гарри от тёти и дяди — не лучшая идея, — мягко, но настойчиво произнёс Дамблдор, перебив его. Похоже, до семьи Блэков ему и дела не было, но дальнейшая судьба всемирно известного Гарри Поттера, очевидно, его очень волнует. — Он ведь так к ним привык. Столько лет жил с ними…       — И они растили его хуже скота, — вмешался Римус, нахмурившись. — У Сириуса ему будет лучше. В Гарри есть огромный магический потенциал, который он не мог раскрыть, живя с маглами. А мы с Сириусом ему в этом поможем.       — А что если Министерство будет против? — с лёгкой улыбкой спросил директор, чуть приподняв бровь.       — После того, что они натворили… — Сириус сделал глубокий вдох, с трудом сдерживая раздражение. — Да всё Министерство, весь магический мир виноват передо мной. Они не откажут. Не посмеют.       Он уже почти срывался, не понимая, почему Дамблдор против. Почему этот человек, который всегда помогал Гарри, не хочет, чтобы тот наконец оказался в любящей семье? Сириус не был идеален, он это знал, но быть крёстным для Гарри было его долгом. Он ведь маленький Джеймс! Если Блэку удалось найти подход к старшему Поттеру, то найти к младшему — не составит труда.       Стиснув зубы, Сириус зачерпнул горсть летучего пороха. Его пальцы слегка дрожали, но взгляд оставался твёрдым. Он посмотрел на Дамблдора ещё раз, коротко кивнул Римусу и шагнул в камин.       — Малфой Мэнор, — чётко произнёс он, и зелёное пламя поглотило его фигуру, унося прочь из кабинета. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь лёгким потрескиванием огня. Минерва вздохнула и посмотрела на Дамблдора с лёгким укором. А детектор лишь пристально смотрел на мерцающий камин, в котором только что исчез Сириус.

***

      Нарцисса встречала кузена в холле Малфой-Мэнора. Она улыбалась ему с редкой теплотой, что для неё, обычно холодной и строгой, являлось проявлением нежности. Люциус ещё не вернулся: он с ночи в Министерстве, сосредоточен на обсуждении с Фаджем тонкостей предстоящего суда и организационных трудностей. Анимаги, такие как Петтигрю, давно стали редкостью, и найти подходящую камеру для заключения оказалось сложной задачей.       Сириус, выглядящий истощённым и грязным, с лохмотьями вместо одежды, вызывал у Нарциссы странное сочетание брезгливости и сострадания. Несмотря на своё отвращение к грязи, она крепко обняла его.       — Всё будет хорошо.       Нарцисса повела его через тёмные коридоры поместья. Завела его в комнату, всю в синем цвете. Сириус тут же заметил ярко пылающий огонь в камине, который показался ему единственным источником уюта в этой огромной, холодной обители.       Оставшись один, он отправился в ванную комнату. Тепло душа обволакивало его, словно смывая не только физическую грязь, но и накопившуюся за долгие годы тюрьмы тяжесть. Он моется долго, почти болезненно тщательно, но чувство очищения остаётся недостижимым.       Сколько слоёв грязи, времени и отчаяния нужно смыть? — думал он, разглядывая своё отражение в мокром стекле душевой кабины. Его тело, хоть и чистое теперь, испещрено татуировками, которые смыть или стереть не получится. Его мысли перескакивают на потерянную палочку. Наверное, её сломали, — мелькает в голове. — Придётся покупать новую у Олливандера.       Волосы стали неуправляемыми, длинными и спутанными, а борода и вовсе придала ему вид дикаря. Но сейчас у Сириуса нет ни сил, ни желания приводить себя в порядок. Когда всё закончится, — думал он, выходя из ванной и оглядывая комнату. — Тогда я снова стану собой.       Сириус вышел из ванной спустя почти два часа, ощутив наконец относительное чувство свежести. Капли воды всё ещё стекали по его мокрым волосам, а тёплый пар окутывал его, словно стараясь удержать в этом моменте спокойствия. Оказавшись в комнате, он заметил аккуратно сложенные вещи на кровати, а рядом небольшую записку.

Приглашаю на завтрак. Когда будешь готов, позови Талли — она проводит тебя

      Подойдя ближе, он осмотрел оставленную для него одежду. Белая рубашка из тонкого, нежного шёлка оказалась неожиданно простой, но приятной на ощупь. Чёрные брюки с широким ремнём и жилет, выполненные с безукоризненной аккуратностью, выглядели как-то, что часто носил Сириус в молодости. Пиджак же он сразу отложил в сторону, поморщившись:       — Никогда их не любил.        На кресле у камина висела зимняя чёрная мантия. Сириус взял её в руки, отметил мягкость ткани, и решил взять её с собой, пока не надевая.       — Талли, — сказал он громче, чем ожидал. Перед ним почти мгновенно возникла фигура маленького домового эльфа. Это была худенькая эльфийка с большими серыми глазами. Её уши были немного короче, чем у большинства эльфов, но всё равно загибались кверху.       — Доброе утро, господин Блэк, — тонким, но мелодичным голосом поприветствовала Талли и поклонилась с улыбкой. — Госпожа вас уже ждёт.       — Ты не похожа на тех эльфов, которых я помню в этом доме, — Сириус удивлённо посмотрел на неё.       — Талли служит в этом доме давно, господин, но раньше её не замечали, — смущённо сказала она. — Теперь Талли одна, и ей поручено следить за порядком.       — Порядок, значит. — Сириус кивнул, замечая её лёгкое волнение. — Нарцисса наверняка меня заждались. Можешь меня проводить?       Эльфийка с готовностью отступила в сторону, жестом приглашая его следовать за ней. Сириус бросил последний взгляд на свою комнату, отметив синюю обивку стульев и огонь, который продолжал уютно гореть в камине. Затем, закинув мантию на плечо, шагнул следом за Талли в коридоры мрачного Малфой-Мэнора.

***

      Утро в поместье было тихим и удивительно тёплым. Вопреки ожиданиям Сириуса, дом, который он по не очень лестным описаниям Лукреции ассоциировал с холодной строгостью и высокомерным блеском, сейчас выглядел почти уютным.       Нарцисса сидела за столом в глубине просторной, ярко освещённой столовой. Женщина напоминала лесного духа: её длинные белые волосы спадали мягкими волнами на плечи, а тёмно-зелёное платье подчёркивало изящную фигуру. Сириус мельком вспомнил детские годы, когда они бегали по мрачным коридорам и садам блэковских поместий. Тогда он не думал, что Нарцисса, казавшаяся временами надменной и заносчивой, вырастет в такую мягкую, материнскую фигуру. Вот как любовь меняет людей.       Столовая была уютной, будто это не часть строгого особняка, а отдельный мир. Белые стены, украшенные серебряными узорами, отражали свет, льющийся из огромных окон. Большой камин из тёмного мрамора потрескивал, заполняя комнату теплом. В центре комнаты стоял стол, накрытый белоснежной скатертью с тонкой зелёной вышивкой. На столе было множество блюд, но в то же время всё казалось простым и домашним.       На тарелках возвышались аппетитные блинчики с сиропом, золотистый омлет с травами, ломтики свежего хлеба с тонким слоем сливочного масла. Рядом стояли блюда с ягодами — малина, черника, клубника — и нарезанные фрукты. В маленьких серебряных мисках лежали мед и джем. Чай в фарфоровом чайнике источал тонкий аромат бергамота, а рядом стоял кофейник из темного серебра.       Сириус подошёл к столу, всё ещё ощущая неловкость. Нарцисса подняла глаза и улыбнулась, приглашая его жестом сесть. Он сел напротив неё, бросая взгляд на место во главе стола.       — Скоро Люциус вернётся? — спросил он невзначай, наполняя свою тарелку омлетом и свежими ягодами. Нарцисса сделала короткий глоток чая, чуть нахмурившись:       — Думаю, только к вечеру. Он послал мне весточку. Министр уже знает, что ты здесь, и покидать поместье тебе… запрещено. — Сириус фыркнул, уводя взгляд в сторону. — Но это только пока, — добавила женщина, мягко, словно успокаивая ребёнка. — Когда тебя оправдают, сможешь вернуться домой.       — Знаю, знаю. Лучше у вас, чем в Азкабане или Министерстве, — пробормотал он, подвигая тарелку ближе. — А насчёт дома даже думать не хочется. В родовое гнездо возвращаться, да ещё и одному… Может быть, поживу первое время в доме, что оставил мне дядя Альфред… Или лучше уеду обратно в Анси.       — Подумать у тебя ещё есть время, — чуть заметно улыбнулась Нарцисса. — И можешь оставаться у нас столько, сколько захочешь. Вернёшься домой с дочкой и Римусом тогда, когда посчитаешь нужным. — Сириус кивнул, и его лицо на мгновение смягчилось. Он продолжил есть, но через минуту поднял взгляд на кузину.       — Цисси… Спасибо тебе за Илитию. Римус мне рассказал вкратце… Я благодарен за ту заботу, которую ты… вы всей семьёй ей оказали. Если вспомнить юношеские годы… Правда, я…       — Не стоит, Сириус, — перебила она, слегка наклоняясь и касаясь его руки. — Я всегда мечтала о дочке. И пусть для Илитии я только крёстная мать, я готова дать ей самое лучшее, как собственному ребенку. Если ставить её рядом с Драко, то я никого не выделяла.       — Твой сын, точно, — усмехнулся он. — Я видел его пару раз… Он очень похож на вас с Люциусом.       Нарцисса улыбнулась с материнской теплотой, но ничего не ответила. Завтрак продолжился в тишине, прерываемой лишь тихим звоном столовых приборов. Неловкость между ними потихоньку рассеивалась, но что-то всё равно висело в воздухе.       Когда завтрак закончился, Нарцисса встала, поправляя платье, и достала палочку.       — Надо привести тебя в порядок.       — То есть? — удивлённо спросил Сириус.       — Волосы, борода, зубы… будет лучше, если на слушании ты будешь выглядеть не как одичалый. Прости за такое выражение, но правда, ты выглядишь хуже лесничего в Хогвартсе. — Сириус нахмурился, убирая уже высохшие волосы назад.       — Ты можешь отрезать несколько сантиметров, не больше. Они, конечно, длинные, но я бы не хотел их делать слишком короткими. А вот борода… От неё я бы с удовольствием избавился.              — Доверься мне, дорогой.

***

      Сириус стоял перед высоким зеркалом в гостиной, внимательно разглядывая себя. Он почти не узнал отражение. С тех пор, как Нарцисса взялась за него, будто вернулось ощущение жизни. Волосы, теперь аккуратно подстриженные до подбородка, выглядели здоровыми и блестящими. Передние пряди, коротко подстриженные и зачесанные в стороны, подчёркивали его выразительные скулы. Часть волос была завязана серебряной лентой в полухвост, напоминая его прежний стиль, когда он был молод и беззаботен. Борода исчезла, открыв лицо, которое, несмотря на годы и пережитое, сохранило аристократическую элегантность. А зубы, теперь белые и здоровые, так и просили улыбаться!       — Я будто помолодел лет на десять, — хмыкнул он, не отрывая взгляда от зеркала. — Честно говоря, думал, такая прическа мне уже не пойдёт. — Нарцисса стояла за его спиной, гордо разглядывая свой труд. Она улыбнулась, поправив серебряную ленту.       — Ты не поверишь, но твоя дочь любит делать себе что-то подобное, — сказала она посмеиваясь. — Говорит, ей нравится всё такое…       Сириус удивленно поднял брови, услышав о дочери. Он снова посмотрел на своё отражение, словно пытаясь представить, как Илития делает что-то похожее.       — Спасибо, Цисси. Ты просто мастерица! — поблагодарил он искренне, повернувшись к кузине.       — Ничего необычного, — гордо ответила Нарцисса, слегка приподняв подбородок. — Ты думаешь, почему у меня и Люциуса такие волосы красивые? За ними ухаживать надо, что я и тебе советую.       — Обязательно, — хмыкнул он, улыбнувшись. Но в голове всё вертелась фраза: «Твоя дочь любит делать себе что-то подобное». Он вздохнул, сложив руки на груди. — К слову о дочке… У тебя не найдётся трёх конвертов, пергамента, пера и совы?       — Хочешь написать Илитии? — мягко спросила Нарцисса, обойдя его, чтобы заглянуть в глаза.       — Да, и не только ей, — признался он. — Римус советовал писать письма ей и Гарри. Жизнью их интересоваться, знаешь… Чтобы наладить контакт. После стольких лет… сложно даже поверить, что я вот так просто стою здесь и говорю с тобой. А уж сблизиться с детьми… Это кажется почти невозможным.       — Не беспокойся об этом, — Нарцисса тронула его за плечо, и её голос стал ещё теплее. — Зная тебя, я уверена, что при первой же встрече они просто прыгнут тебе в объятия. — Сириус слабо улыбнулся, чувствуя благодарность за её поддержку. — А насчёт всего необходимого, — добавила она, — Талли должна была занести всё в твою комнату. Посмотри на столе. А как закончишь, приходи в совятню. Я познакомлю тебя с нашими птицами, выберешь одну, чтобы отправить письма. Только выбирай с умом, Илития птиц побаивается.       — Спасибо, Цисси. Ты просто золотце! — чмокнул Сириус кузину в щеку, при этом думаю, что же это за боязнь птиц.

***

      Гостиная была залита мягким светом от камина, в котором потрескивали поленья. Сириус сосредоточенно смотрел на шахматную доску. Третья партия затянулась, и напряжение витало в воздухе. Нарцисса сидела напротив, элегантно подперев подбородок рукой. Её губы изогнулись в лёгкой улыбке, но взгляд был сосредоточен — она просчитывала ходы.       — Даже не думал, что ты любишь шахматы, Цисси, — хмыкнул Сириус, чуть расслабляясь. — Хотя это объясняет, как ты столько лет умудрялась терпеть Люциуса. — Блэк очень удивился, когда кузина ему предложила сыграть партийку другую. Слушанье только завтра. Письма он написал, отправил, а призраком бродить в ожидании следующего дня не хотелось. Он и так знал, что будет говорить суду. А расхаживать из стороны в сторону просто так — с ума сойти можно. Так что, почему бы и нет?       Нарцисса фыркнула, но не удостоила кузена ответом. Её внимание отвлекла маленькая фигурка, стремительно появившаяся в комнате. Талли, вбежала, держа газету так, будто это был кубок чемпионата мира по квиддичу.       — Хозяйка, хозяйка! — пролепетала она, едва переводя дыхание. — «Ежедневный пророк» пришёл! Там… там о господине Блэка пишут! — Нарцисса и Сириус резко переглянулись. Женщина первой протянула руку, забирая газету. Подняв бровь, она села на подлокотник кресла Сириуса и развернула газету так, чтобы они могли читать её вместе.

СИРИУС БЛЭК: НЕВИНОВНАЯ ЖЕРТВА ИЛИ УМЕЛЫЙ МАНИПУЛЯТОР?

      Говорят, от судьбы не уйдёшь. Но некоторые всё же пытаются. Сириус Блэк, имя которого вот уже долгие двенадцать лет вызывает страх у добропорядочных граждан волшебного мира, снова оказался в центре громкого скандала. Вчера вечером Питер Петтигрю, считавшийся убитым с 1981 года, вновь показался на людях! И кто бы мог подумать, что сам Сириус Блэк явится с ним к Альбусу Дамблдору, да ещё и в весьма экзотической компании!

Преподаватель защиты от тёмных искусств Римус Люпин, пятеро студентов Хогвартса, среди которых, внимание, Илития Блэк — дочь беглого преступника — и сам Гарри Поттер оказались замешаны в этой мрачной истории. Что происходило в кабинете директора Хогвартса? Почему студентам вообще позволено участвовать в подобных мероприятиях? Эти вопросы остаются без ответа, но редакция «Ежедневного Пророка» будет следить за развитием событий.

      Что касается самого Блэка, то Министерство Магии назначило слушание на утро следующего дня. Будет ли он оправдан или его вновь отправят в Азкабан? Это дело обещает быть запутанным.

Действительно ли Сириус Блэк — предатель и убийца, или это ещё одна история о том, как правосудие может ошибаться? И неужели никто не заметил, что Петтигрю вовсе не был мёртв? Лично я считаю, что в ближайшие дни нас ждут сенсации, которые затмят всё, что мы видели ранее. И кстати, господин Министр, пора бы обратить внимание на то, что творится в стенах Хогвартса, если студентов втягивают в дела подобного рода!

Ваш верный корреспондент,

Рита Скитер

      Сириус с фырканьем захлопнул газету и передал её обратно Нарциссе.       — Вот сука! Уже пронюхала! — проворчал он, сердито потирая висок. — Я уже представляю, сколько писем с жалобами полетит в Министерство из-за моей «поимки». И ещё детей сюда вплела! И Римуса! Всем из-за этого достанется… Ей богу, неужели Фадж не может с ней совладать? — Нарцисса хмыкнула, снова разворачивая газету.       — Она столько всего про него знает, что он боится сказать ей «нет», — сухо заметила она. Её тон явно говорил, что уважением к Рите Скитер она не пылает. — Но подумай, Сириус, что будет, когда твою невиновность докажут. Двенадцать лет держать невинного человека в Азкабане! Да у Министерства денег не хватит выплатить тебе компенсацию! — Сириус задумался на мгновение, а затем в его глазах загорелся безумный огонёк.       — В любой другой ситуации мне эти деньги были бы ни к чему, — начал он, скрестив руки. — У меня их и так хватает. Но знаешь что, Цисси? Я буду требовать их. Огромную сумму. У меня три дома, два из которых вот-вот развалятся. Дети растут. Да и опекунство над Гарри и Илитией я хочу взять. Так что пусть Министерство платит. Знаешь ли, галеон в кармане лишним не будет.       — И правильно, — коротко бросила Нарцисса, поднимая голову с ноткой гордости. — Раз уж они так облажались, пусть расплачиваются. — и тут Сириус посмотрел с особой ухмылкой на женщину. Вот она, кузина, которую я помню!

***

      Сириус прибыл в Министерство Магии ранним утром. Тусклое, сероватое освещение коридоров, будто впитавших в себя столетия тайн и интриг, сопровождало его путь. Шумные толпы, размахивающие руками и выкрикивающие что-то невнятное, наполняли помещение гулом, словно в воздухе витал нервный шепот. Сириус не смотрел ни вправо, ни влево. Его шаги были уверенными, осанка — гордой. Даже сейчас, после стольких лет в Азкабане, он выглядел скорее как лорд Блэк, чем как узник.       Над головой Сириус заметил стеклянный потолок, через который проступал мрак ночи. Дементоры парили снаружи, их силуэты мелькали на фоне блёклого неба, словно зловещие тени. Их лица были направлены вниз, глаза — жадные, пустые. Они будто пытались проникнуть через барьер, чтобы снова вытянуть из него остатки тепла. Но Сириус, привыкший к их присутствию, почти не обращал внимания. Единственное, чего он не позволял, — это чтобы кто-то касался его.       Двое мракоборцев шли по бокам, но не осмеливались положить на него руку. Их строгие взгляды и напряжённые движения выдавали дискомфорт: они знали, кого ведут. И боялись. Видно было по походке. По тому, как сжимают свои палочки. К чему это? Сириус безоружен.       Огромные двери из тёмного дуба распахнулись перед Сириусом, и он шагнул в зал. Это было круглое помещение с высокими стенами, которые поднимались вверх подобно башне. Ряды трибун окружали пространство, создавая ощущение колоссального театра. Каждое место было занято: сотрудники Министерства, наблюдатели, журналисты. Сверху, на самой высокой трибуне, виднелся Корнелиус Фадж, Министр Магии, со своим неизменным зелёным котелком. Его лицо было напряжённым, он потирал руки и старался не смотреть на Сириуса. Уводил взгляд от его пронзительных серых глаз.       На одном из мест внизу примостилась Рита Скитер, готовая записывать каждое слово. Её перо уже лихорадочно скребло по свитку, ещё до начала заседания. Сука, — подумал Сириус, не удостоив её долгим взглядом.       В центре зала стоял одинокий стул с цепями, которые, казалось, оживали, готовые приковать узника. Сириус заметил, как несколько работников Министерства замирают, глядя на него. Его слава — как героя войны, а затем преступника — всё ещё держала их в оцепенении.       Он уверенно подошёл к стулу и сел, не обращая внимания на цепи. Те не двигались, словно признавая его право оставаться свободным. Работники Министерства встали за его спиной.       Из трибуны справа поднялся Люциус Малфой. В идеально сшитом мантии, с хладнокровным выражением лица. Он встал по правую руку от Сириуса, как его адвокат. У дверей зала стояла Нарцисса. Её лицо оставалось спокойным, но взгляд выдавал тревогу. Она была здесь, как свидетель, готовая подтвердить слова кузена и защищать его до последнего, как, впрочем, должно было быть двенадцать лет назад. Но тогда им самим было тяжело доказать свою невиновность, а чтоб ещё взяться за кого-то!       Суд начала вести Амелия Боунс, глава Департамента магического правопорядка. Её строгий взгляд прошёлся по залу, она постучала палочкой по своему месту, призывая к тишине.       — Мы собрались здесь, чтобы рассмотреть дело Сириуса Ориона Блэка, обвинённого в пособничестве Лорду Волан-де-Морту и убийстве тринадцати маглов. Обвиняемый, встаньте. — Сириус поднялся, выпрямляя спину. — Господин Блэк, вы признаёте себя виновным в предъявленных обвинениях?       — Нет. Этих преступлений я не совершал. — По залу прошёлся шёпот. Фадж нахмурился, поджав губы.       — Тогда объясните, почему вы молчали все эти годы? Почему не обратились в Министерство сразу? — Сириус усмехнулся, но его улыбка была полна горечи.       — Молчал? Я был в Азкабане. Без суда. Без доказательств. Вы считали меня виновным, даже не удосужившись провести расследование. И разве я тогда не обращался с просьбами о слушанье? Вам было не до меня. Война закончилась, и нужно было ловить пожирателей. Кому какое дело до молодого Сириуса Блэка? Никому. — Шум в зале усилился, Боунс постучала палочкой, возвращая порядок.       — У вас есть доказательства вашей невиновности?       — Есть. Одно из обвинений, мне приписанных — убийство Питера Петтигрю. Чтож… Это вас удивит. Он жив и здоров… И сейчас здесь.       Все замерли. Имя, давно забытое, эхом пронеслось по залу. Корнелиус Фадж побледнел, несколько магов перешёптывались. Боунс жестом приказала привести «мертвеца». Двери зала снова распахнулись. На пороге стояли два дементора, между ними — крошечная фигурка в оковах. Питер выглядел жалко: его серое лицо и сломанный взгляд говорили о годах, проведённых в бегах. Дементоры подтолкнули его вперёд, но стоило им приблизиться, как Боунс резко сказала:       — Уберите их. Этот человек теперь под защитой Министерства. — Дементоры отступили, оставляя Петтигрю перед стулом в центре зала. Он дрожал, его маленькие глазки бегали по сторонам, пока он не встретился взглядом с Сириусом.       — Вы — Питер Петтигрю? — громко объявила Боунс. Маленький человек сгорбился и застонал, но после повторного вопроса резко закивал.       — Да, это я, — выдавил он сквозь дрожащие губы. Боунс кивнула, и её голос стал ещё холоднее.       — Подтверждаете ли вы, что тридцать первого октября тысяча девятьсот восемьдесят первого года Сириус Блэк напал на вас с намерением убить? — Петтигрю, быстро переводя взгляд с Боунс на Сириуса, начал бормотать:       — Он… он… Да! Да, он напал на меня! Он хотел убить меня! Я… я успел…себя…       — Молчать, — рявкнула Боунс, стукнув палочкой по столу. — Вы подтверждаете, что это нападение произошло после того, как вы раскрыли местонахождение Джеймса и Лили Поттеров Лорду Волан-де-Морту? — Петтигрю снова заскулил, обхватив голову руками, и закачался на стуле.       — Я… я не хотел! Они… они меня вынудили! Волан-де-Морт… он сказал, что убьёт меня! У меня не было выбора!       — Ответьте чётко, — оборвала его Боунс. — Вы выдали Поттеров Лорду Волан-де-Морту? Да или нет? — Петтигрю разрыдался. Его плечи сотрясались, а слова тонули в потоке бессвязных оправданий. Один из работников Министерства, видя его состояние, встал и подошёл к нему с кружкой воды.       — Выпейте, мистер Петтигрю, это поможет успокоиться. — Петтигрю, даже не задумываясь, схватил кружку и залпом осушил её. Несколько мгновений он тяжело дышал, затем его взгляд помутнел. Боунс жестом приказала работнику Министерства вернуться на место и пристально посмотрела на подсудимого.       — Теперь, мистер Петтигрю, вы отвечаете под действием сыворотки правды. Напал ли на вас Сириус Блэк в ту ночь с целью убить?       — Нет, — вдруг вырвалось у Петтигрю, и он с ужасом закрыл рот руками. В зале повисла тишина, нарушаемая только звуками его тяжёлого дыхания. Боунс не дала ему времени прийти в себя:       — Расскажите, что произошло на самом деле. — Петтигрю судорожно выдохнул и начал говорить, словно слова вырывались из него помимо его воли:       — Сириус пытался поймать меня. Он кричал, что я предатель. Я понял, что меня разоблачили, и инсценировал свою смерть… отрезал свой палец… и трансфигурировал себя в крысу, чтобы спрятаться. — Сириус сделал резкое движение, но Боунс подняла руку, останавливая его.       — Вы были Хранителем Тайны Поттеров?       — Да, — слёзы катились по его щекам. — Сириус сказал, что устал от войны. Что хочет уйти с семьёй в тень… пока их помощь не понадобится. Тогда они доверились мне. Джеймс… он сказал, что это будет неожиданно, что никто не подумает…       — Вы раскрыли их тайну Тёмному Лорду?       — Да, — сдавленно прошептал он. В зале снова вспыхнуло возмущение, но Боунс жестом призвала к тишине.       — Зачем вы это сделали? — Петтигрю закрыл лицо руками, но сыворотка заставила его говорить:       — Я… я завидовал. Завидовал Джеймсу, Сириусу, Римусу… Они были умными, сильными, смелыми. А я… Я был никем. Мне хотелось показать, что я чего-то стою… Что я не хуже… Они завели семьи… Забыли обо мне…       — Где и как вы скрывались все эти годы?       — Я стал анимагом ещё в школе, — ответил Петтигрю, его голос перешёл на шёпот. — Это было тяжело… Скрываться… Я прятался в семье волшебников, жил, как их домашний питомец… крыса. Ждал… ждал, когда Волан-де-Морт вернётся.       — Если вам нужно подтверждение моей невиновности, дайте сыворотку правды и мне. Я готов ответить на любые вопросы, — заявил он громко. — Возможно, мои слова дополнят картину. — Боунс смерила его долгим взглядом.       — Нет необходимости, мистер Блэк. Сказанного здесь более чем достаточно. — Петтигрю сидел, сгорбившись, его лицо мокрое от слёз. Сириус бросил на него взгляд, полный презрения, затем снова отступил назад, позволяя Боунс продолжить. — Однако к вам всё же есть вопрос. Как вам удалось сбежать из Азкабана и почему, спустя столько лет, вы решились на побег?       — Однажды в Азкабан наведался Министр. Я заметил у него газету и попросил её почитать. В Азкабане, знаете ли, не так уж и много развлечений. В газете я увидел две статьи… В одной говорилось о смерти моей жены, а во второй — о семье волшебников, выигравший какой-то там приз. На их фотографии я и заметил Петтигрю. Понял, что он убил Лукрецию Малфой. Понял, что всё это время находился близь Гарри. Тогда я и решился на побег.       Но вот рассказывать о том, что он — анимаг — Сириус совсем не хотел. Это знание должно остаться в узком кругу лиц, в которое Министерство — не входит. Но что же тогда делать? В любой момент его может выдать Питер, но только в том случае, если его спросят об этом. Стоит ли рисковать, и скрыть от Министерства эту тайну? Определённо стоит. От этого зависит не только моя репутация.       — А сбежал я при помощи невербальной Магии. Долгое время я копил её внутри себя, ведь под влиянием дементоров она почти вся иссекла… Но был удачный день, я смог наложить на себя скрывающие чары, и сбежать через открытую решетку своей камеры. Переплыл озеро, кое-как, и стал скрываться, желая поймать Питера.       — Невербальная Магия подвластна лишь очень сильным волшебникам, мистер Блэк… — озадаченно сказала Амелия Боунс. — За двенадцать лет её просто не должно было в вас остаться.       — И не осталось. На побег ушли все мои силы. Но что до прошлого вашего утверждения… Вы ведь считали, что я очень силён и опасен. Как видите, сила действительно есть. Не стоит забывать, сколь древним является под Блэков, и какие выдающиеся волшебники к нему принадлежали.       Сириус замолчал, а у Амелии новых вопросов ещё не нашлось. Но зал заседаний всё же был полон гулом напряжённых шёпотов. Члены Визенгамота переглядывались, обсуждая между собой услышанное. Все взгляды были прикованы к Сириусу, высокому, уверенно стоящему мужчине, чья невиновность только что была доказана перед всей магической Британией. Немало времени и обсуждений прошло перед тем, как Министр Магии, Корнелиус Фадж, медленно поднялся со своего места, бледный и слегка растерянный.       — Лорд Блэк… — начал он, запинаясь. — От имени Министерства Магии… Я хочу принести глубочайшие извинения за ту… Ужасную оплошность, допущенную в прошлом. Мы… не разобрались тогда в этом деле, не провели должного расследования. Это было непростительно с нашей стороны… — Сириус смерил Министра холодным взглядом, но промолчал, ожидая продолжения. Фадж замялся, его лицо покрылось красными пятнами от волнения. — Мы понимаем, что никакие извинения не смогут полностью загладить причинённый вам ущерб, — продолжал он. — Поэтому… Министерство решило назначить вам денежную компенсацию… в размере пятисот тысяч галеонов.        В зале раздался гул удивления. Такая сумма была астрономической даже по меркам чистокровных семей. Однако Сириус, казалось, не был впечатлён. Выглядел так, словно эта сумма пусть и была не маленькой, но всё же не той, на какую он рассчитывал. Блэк лишь молча кивнул, сложив руки на груди, выжидая. Фадж нерешительно оглядел зал, прежде чем продолжить.       — Возможно… возможно, есть что-то ещё, что мы могли бы сделать для вас, чтобы окончательно загладить свою вину? — Сириус приподнял бровь, и на его лице появилась лёгкая ухмылка. Он шагнул вперёд, чтобы его слова было слышно всем.       — На самом деле — есть. Как немногие здесь знают, у меня есть дочь — Илития Исида Блэк. И как ещё меньше людей знают, я — крестный отец Гарри Джеймса Поттера. Он, с моей дочерью, ровесник. — В зале снова зашумели. Фадж поднял руку, призывая к тишине, и с удивлением посмотрел на Сириуса. — Я хочу стать официальным опекуном Илитии Блэк и Гарри Поттера. Не просто взять их под опеку, а усыновить Гарри, как и надо был с самого начала. И Илития больше не должна скитаться по родственникам. Она будет жить с родным отцом. — Фадж открыл рот, собираясь что-то сказать, но Сириус продолжил. — С детьми я уже обсудил это. Они согласны. Нарцисса Малфой, которую вы могли здесь заметить, может подтвердить мои слова. — Все взгляды обратились к Нарциссе, которая спокойно кивнула. — Гарри живёт у своих тёти и дяди, где его ненавидят и унижают. А мальчик, между прочим, спас весь магический мир. Неужели он заслуживает к себе подобное отношение со стороны… Маглов? — выплюнул Блэк. Он то хорошо относился у немагам, но этих ненавидел всем сердцем.       — Постойте, постойте, — попытался вмешаться Фадж. — Лорд Блэк, вы уверены, что справитесь? Вы… столько лет провели в Азкабане…       — Я там с ума не сошёл, — парировал Сириус. — Вы все это видите. И с детьми я справлюсь. У меня есть друзья… семья… Немного их, кончено, но они помогут, в случае чего. — Сириус сделал паузу, чтобы его слова достигли всех присутствующих, а затем прямо посмотрел на Министра. — Вы даёте своё согласие на усыновление и опекунство? Могу ли я получить соответствующие бумаги и закрепить это магическим ритуалом крови?       — Да… думаю, да, — пробормотал Фадж, нервно оглядел присутствующих, словно ища поддержки. Но зал молчал. — Это ведь такая… малость. Единственное, что мы можем сделать для вас. Не беспокойтесь, Лорд Блэк, соответствующие бумаги вы получите не позже чем через час, если согласны подождать…       — Отлично, — сказал Сириус, гордо улыбаясь. Он выпрямился, словно сбросив с себя последние оковы прошлого. — Тогда я заодно подожду и свою компенсацию. Всё-таки мне и палочка нужна новая… Мою вы ведь поломали?       — Да… ещё при вашем аресте. Понимаете, мы ведь были вынуждены.       Но Сириус лишь кивнул, и направился к двери. Нарцисса, которая всё это время сидела неподалёку, встала и подошла к нему, одарив лёгкой, но искренней улыбкой. Люциус, сдержанно кивнув, присоединился к ним. Их шаги эхом отдавались в длинных коридорах Министерства. Это была их победа, радость от неё невозможно было скрыть. Нарцисса крепко обняла брата, и нежно поцеловала мужа. Они справились.

***

      

ПРОИЗВОДСТВО НЕСПРАВЕДЛИВОСТИ: КАК МИНИСТЕРСТВО ЗАБИЛО ЖИЗНЬ НЕВИНОВНОГО ЧЕЛОВЕКА!

      Читатели, присаживайтесь поудобнее и крепче держите кубки, потому что у меня для вас новости, которые потрясут магический мир до глубины души! Вчерашнее заседание Визенгамота обнажило отвратительную правду о провале Министерства Магии и о том, как оно изуродовало жизнь одного из самых блестящих магов своего поколения, последнего Лорда великого чистокровного дома, героя войны — Сириуса Блэка.

      Давайте вспомним: двенадцать лет назад этот человек, чьё имя многие в страхе произносили вполголоса, был осуждён без суда и следствия. Его заперли в Азкабане, в месте, где даже самые стойкие теряют разум. Министерство Магии, словно кровожадный охотник, стремительно отправило Сириуса за решётку, обвинив его в предательстве четы Поттеров, убийстве тринадцати человек и последовании Темному Лорду. Но вчера всё изменилось.

      Визенгамот, под тяжестью неопровержимых доказательств, наконец признал: Сириус Блэк невиновен! А кто же настоящий предатель? Никто иной, как Питер Петтигрю, считавшийся мертвым! Жалкий анимаг, всю жизнь прятавшийся в обличье крысы. Да-да, читатели, не просто метафорической крысы, а самой настоящей!

      Под действием сыворотки правды Петтигрю признал, что именно он предал Поттеров, именно он инсценировал свою смерть, а затем спокойно укрылся в доме ничего не подозревающей семьи. Более того, выяснилось, что этим летом он отправился во Францию, где убил Лукрецию Малфой, жену нашего, теперь невиновного, друга — Сириуса Блэка.

      Лорд Блэк оказался сильным, гордым человеком. Он стоял в зале заседаний, выслушивая все эти откровения, и ни разу не потерял самообладания. В отличие от Министра Магии, Корнелиуса Фаджа, который, услышав правду, превратился в жалкое зрелище. Фадж, впрочем, попытался спасти лицо, предложив Лорду Блэку компенсацию — внушительную сумму в полмиллиона галеонов.

      «Я хочу справедливости» — сказал он. Но разве деньги способны вернуть человеку двенадцать лет жизни? Сириус Блэк не потребовал больше. Он потребовал другого — права быть опекуном двух подростков: Гарри Поттера, своего крестника, и Илитии Блэк, своей дочери.

      «Я хочу стать для Гарри тем, кем должен был быть с самого начала, — заявил он твёрдым голосом. — А моя дочь больше не будет скитаться по чужим домам. Она будет жить с родным отцом».

      Как же ответил на это Министр Магии? Надо отдать ему должное, он поддержал эту мысль! Визенгамот уже безоговорочно встал на сторону Блэка.

      Итак, читатели, что мы имеем? Министерство Магии, чья задача защищать нас от несправедливости, двенадцать лет держало в Азкабане невиновного. Никто даже не потрудился провести должное расследование! Почему? Потому что система гнила изнутри.

И что теперь? Фадж предложил Лорду Блэку компенсацию, бумажки для усыновления и… ничего более. Неужели это конец? Разве Министерство Магии не должно нести ответственность за подобные ошибки? Разве кто-нибудь ответит за столько лет страданий невиновного человека?

      Сириус Блэк доказал всем, что достоин своего имени и наследия. Он не только с гордостью выдержал все испытания, но и вернул себе право на семью и честь. А что Министерство? Смогут ли они оправиться от такого скандала?

      Мы, маги Британии, не должны забывать этот случай. Потому что завтра жертвой подобной «оплошности» может стать любой из нас.

      Так что, Министр Фадж, держитесь крепче за своё кресло. Сириус Блэк — не просто победитель в этом деле. Он — напоминание о том, что справедливость всегда восторжествует, даже если на это потребуются долгие годы.

      

Специальный корреспондент,

Рита Скитер

***

      Завтрак в Большом зале начался, как обычно, но сегодня он казался особенно оживлённым. Сотни сов кружили под высоким заколдованным потолком, разнося письма, посылки и свежие выпуски «Ежедневного пророка». Казалось, их стало больше, чем обычно, и это сразу привлекло внимание студентов.       Илития была в прекрасном настроении. Она сидела на своём привычном месте за столом Слизерина, рядом с Драко. Девушка, с довольной улыбкой, уплетала горячие бутерброды. Этих бутербродов, конечно, не было в меню, но Седрик однажды показал ей секретный проход на кухню, и домовики охотно исполняли любое её пожелание       Напротив девушки Блейз разворачивал газету, но Теодор мгновенно перехватил её.       — Сначала поешь, — строго сказал он, не поднимая глаз от своей тарелки. — А то опять всё мимо рта пустишь.       — Это было всего раз! — возмутился Блейз, пытаясь отнять газету. — И вообще, я уже не маленький!       — Я бы с этим поспорила, — лениво заметила Паркинсон, сидевшая немного дальше.       За столом Слизерина раздался тихий смешок, но обстановка была мирной лишь недолго. Спустя несколько минут, зал наполнился шумом. Студенты начали оживлённо переговариваться, бросая взгляды в сторону стола Слизерина. Но сегодня даже змеи, привыкшие к порядку, были громче обычного.       Илития подняла взгляд, заметив знакомую фигуру. Оливер уверенно обходил большой стол. Подойдя ближе, он остановился перед Гестией.       — Могу попросить вас немного подвинуться? — вежливо спросил он, и, получив согласие, сел рядом с Илитией. Слизеринцы уставились на него, некоторые с нескрываемым раздражением, но Оливер не обратил на это внимания.       — Простите за такое неожиданное вторжение, — обратился он к окружающим, а затем, повернувшись к Илитии, мягко сказал: — Но я хотел быть первым, кто поздравит тебя. Если, конечно, твои друзья не сделали этого раньше. — Он наклонился к девушке и нежно поцеловал её в щёку, обнимая за талию.       — Спасибо… — рассмеялась Илития, стараясь не замечать, как Драко закатывает глаза, — но поздравить с чем?       — Ты серьёзно? — изумился Вуд. — Неужели ты не знаешь? «Пророк» так и не читаешь?       — Всё забываю оформить подписку, — виновато ответила она.       — Тео, могу одолжить? — Оливер обратился к пьющему чай с печеньями Нотту, и тот, не глядя, отдал газету Блейза.       — Вот, погляди, — Вуд протянул газету Илитии.       Девушка приняла её, развернула и начала читать вслух, чтобы её друзья тоже могли услышать. Голос её время от времени прерывался, особенно на самых эмоциональных местах. Тогда Драко, сидевший рядом, мягко перехватывал чтение, пока кузина не приходила в себя.       — Вот это да! — воскликнул Блейз, глядя на неё. — Принцесса, это же настоящее чудо! Неужели ты не рада?       — Правда, Лити, это очень хорошо, — поддержал его Драко, обнимая девушку за плечи.       — Я бы сказал, невероятно, — заметил Теодор, задумчиво покачивая головой. — Полмиллиона галеонов… Не припомню, чтобы кому-то выплачивали хотя бы четверть этой суммы в качестве компенсации.       — Радость моя, ты чем-то расстроена? — обеспокоенно спросил Оливер, заметив, что Илития не выглядит восторженной.       — Я ещё вчера была у Люпина, — медленно начала она. — Он передал мне и Гарри письма Сириуса. Там всё описано гораздо подробнее, чем здесь, хотя и тут сказано многое… И я была очень, очень рада. До этого момента.       — Что тебя так расстроило?       — Эта Рита Скитер переходит все границы, — ответила Илития, с досадой глядя на газету. — Некоторые вещи не следовало публиковать. О моём опекунстве и усыновлении Гарри можно было не писать! Она и так наговорила слишком много и об отце, и о Министерстве, и о проклятом Министре… Вот же сука… — Её слова вызвали смешок у Драко и Блейза, Теодор и вовсе ухмылялся во все тридцать два, но лишь Оливер крепче обнял её за плечи.       — Ты права, — сказал он. — Но это не отменяет того, что новости действительно хорошие. Твой отец добился справедливости, и никто не сможет отнять это у него или у тебя. Его четное имя вернули, и многие студенты теперь обязаны просить у тебя прощения за свои слова о вашей семье… — сказал он невзначай, бросая взгляд за спину, на Пэнси.       — Главное, справедливость восторжествовала, — кивнула Илития в знак согласия. — А со Скитер мы разберёмся… — для всех осталось загадкой, как студентка собралась разобраться со взрослой репортёршей, но ребята лишь дружно посмеялись, и закончив завтрак, пошли на урок.