Тень Блэка. Наследие тьмы

      Большой зал Хогвартса был полон шума и веселья. Победа Гриффиндора над Когтевраном вызвала настоящий триумф, и длинные столы ломились от угощений, которые студенты поглощали с огромным аппетитом. Студенты всё бегали от одного стола к другому: пуффендуйцы к Гриффиндору, слизеринцы к Когтеврану.       За гриффиндорским столом, среди весёлого смеха и оживлённых разговоров, четверо лучших друзей выделялись своей сосредоточенностью. Джеймс уже успел уничтожить две порции картофельного пюре, и теперь с удовольствием начал третью. Рядом с ним Питер увлечённо подгрызал куриное крылышко, обмазавшись соусом. Римус молча разглядывал содержимое своей тарелки, не прикасаясь к еде, а Сириус, обычно самый оживлённый из всех, сидел, как затянутая пружина. Он не ел. Не пил. Не говорил. Его взгляд был прикован к столу Слизерина, а правая рука, туго перевязанная после встречи с бладжером, нервно сжималась в кулак.       — Бродяга, чего не ешь? — спросил Джеймс, жуя кусок хлеба. Он окинул друга внимательным взглядом. — Даже ты не можешь жить только на одном своём сарказме да солнечном свете.       — Ш-ш-ш, — тихо прервал его Римус, не поднимая глаз от тарелки. — У него мыслительный процесс.       — Новая шалость? — оживился Питер, вытирая рот рукавом. — Что на этот раз?       — Снейп, — хрипло пробормотал Сириус, сжав кулак сильнее.       — Первое слово за весь вечер, а такое противное, — простонал Джеймс, снова взявшись за пюре.       — Опять Северус? — вздохнула Лили, сидящая напротив. Она отложила ложку с супом и устремила на Блэка раздражённый взгляд.       — Что на этот раз? — почти одновременно с Лили спросила Андромеда, кузина Сириуса, которая, по удачному стечению обстоятельств, тоже была на Гриффиндоре. Она скептически подняла бровь, видя злость в глазах любимого брата.       — Вы ведь заметили, мы с Римусом задержались у мадам Помфри… По особым причинам, — начал объяснять Сириус, но тут его прервал сам Люпин.       — Я снова плохо себя чувствую, — как бы невзначай добавил он, отводя взгляд в сторону.       — Да-да, — перебил его Блэк, махнув рукой. — И тут к ней заявился Снейп. Хуй знает зачем. Ну и не вошёл ведь, а за дверью стоял, подслушал там… А потом мы с Римусом вышли и столкнулись с ним.       — А Сириуса вы знаете, — тихо вставил Римус. — Он заводится сразу, как только видит его.       — Ну да! Начали с ним. Слово за слово…       — …и Сириус ударил его с кулака по лицу, — закончил за друга Люпин с тяжёлым вздохом. — Больной рукой…       — Блэк! — возмутилась Лили, хлопнув рукой по столу. — Да сколько можно? За что ты его так? Будь умнее, промолчи хоть раз!       — Я бы промолчал, если бы он меня задел, — ответил Сириус, не сводя глаз со слизеринского стола. — Но он про Римуса начал… А для меня это, как красная тряпка для быка. Так он после моей реакции всё больше и больше начал, а у меня уже пелена перед глазами…       — А что сказал-то? — спросил Питер, почти выпустив из рук свой пирожок.       — Это неважно, — быстро вмешался Римус, прикрывая рот Сириуса ладонью. — Я не хочу об этом говорить. Не хочу об этом думать. Мне до Снейпа и дела нет. Если бы Сириус с самого начала, как я советовал, просто перешёл мимо, то ничего бы и не было.       — Ладно-ладно… — тихо, но жутко спокойно пробормотал Блэк, отодвинув руку Римуса. Его взгляд был колючим, острым как стрела, и словно направленный прямо в грудь Снейпа. — Я уже придумал, что с ним сделаю.       — Я этого Нюниуса тоже не люблю, — осторожно заметил Джеймс, отложив вилку и проследив за взглядом друга, — но твой тон даже меня пугает.

***

      Большой зал Хогвартса был залит ярким светом, пробивающимся через высокие окна. Ученики сновали туда-сюда, наполняя пространство жизнерадостным гулом. Но за столом Гриффиндора было неспокойно.       Сириус сидел в самом центре, молча глядя перед собой. Его обычно озорное лицо было напряжённым, а серые глаза блестели от едва сдерживаемой ярости. Он уже третий день почти ничего не ел, и это не скрылось от его друзей.       — Это уже переходит все рамки, — сказал Джеймс, откладывая в сторону вилку. Он прекрасно знал, как может «заиграться» Сириус, настолько, что выпадает на несколько дней из жизни, но его прожигающий взгляд вот-вот испепелит Снейпа! — Нюниуюс, я готов поспорить, уже ходит и озирается по сторонам, потому что уже заметил, как и другие, твой взгляд!       — Завались, — коротко ответил Блэк. Он никого не хотел слушать. Ещё утром Лили пыталась его об этом расспросить, но Андромеда, видя, как от кузена исходят черные языки ауры, быстро увела подругу. Если от Блэка Магия льется рекой — стоит опасаться всем.       Сириус не сводил глаз с ближнего стола, где спиной к нему, совсем близко, сидел Снейп. Тот делал вид, будто читает книгу, но Блэк знал, что это не так. Снейп всегда держал их под наблюдением. Всегда выискивал слабости, всегда искал способ победить. И даже сейчас — он знает, чувствует, что Сириус держит его под прицелом. Как охотник раненого зверя.       Слишком долго я позволял этому ничтожеству совесть свой длинный нос туда, куда не следует, — думал он. — Он следит за нами, учителям жалуется… А если он раскроет правду о Римусе? А если уже догадался о нас… Тогда конец придет всем…       Эта мысль вызывала у Сириуса почти физическую боль. Он всегда защищал Римуса. Защищал от предрассудков, от тех, кто считал его монстром. Но Снейп… Снейп угрожал их секрету. Не только секрету Римуса… Но и страшной тайне его — Сириуса. Если Снейп продолжит лезть в это дело, то тот узнает об этих запретных отношениях. И тогда уже Сириусу несдобровать. Тогда уже никто не поможет. Именно поэтому Сириус решил нанести удар первым.       — Лунатик, как себя чувствуешь? — спросил он, оборачиваясь к Римусу.       — В порядке, спасибо, — ответил тот с благодарной улыбкой. Он был удивлен, что молчаливый последние дни друг вдруг так оживился.       Видя улыбку дорогого сердцу человека, Сириус почувствовал, как в груди что-то сжалось. Он знал, что Римус полностью доверяет ему. И именно это доверие сделает предстоящий день ещё более значимым. Сириус наклонился к Джеймсу, сделав вид, будто хочет что-то сказать по секрету.       — Знаешь, сегодня ночью будет кое-что особенное, — произнёс он громко, чтобы и Снейп его услышали. Блэк сделал паузу, бросив взгляд за спину. По тому, как напрягся слизеринец, сразу стало понятно — слушает, навострив уши.       — Ты ведь… Уже заметил, последние недели две мы с Римусом сами не свои…       — Да-а-а-а… — протянул Джеймс, отодвигаясь от друга. — Я подумал, вы поругались… Напряжение так и витает вокруг вас. Скрываете вы это плохо.       — Правда? — искренне удивился Блэк. Он вдруг стушевался, но, вовремя взяв себя в руки, продолжил. — Вообще, да… я на Хэллоуин… обидел Римуса. И пытался загладить вину… сказал ему там… лишнего. В общем, сегодня, в связи с особым вечером, я хочу поговорить с ним ещё раз… наедине.       — Ладно, я понял, — лишь фыркнул на это Джеймс. — Но… ты уверен, что справишься с ним один?       — Это проще, чем обыграть Слизерин в квиддич, — махнул тот рукой. — Я уже нашел нужный подход. — И Блэк вновь вернулся в прежнее положение, наконец взявшись за обед. Спиной он чувствовал, как Снейп прожигает его взглядом. Рыбка попалась на крючок.

***

      Когда гостиная Гриффиндора опустела, и все ученики разошлись по комнатам, Римус наконец оторвался от книг и подошёл к друзьям.       — Думаю, ещё пол часа, и можно будет идти, — сказал он, постукивая по часам. Джеймс и Питер лишь изогнув брови, переглядывались.       — Куда идти? — спросил Питер, подогнув под себя ноги. Джеймс ещё за обедом сказал, что сегодняшнее полнолуние Римус проведёт только в компании Сириуса, поэтому на этот вечер друзья запланировали несколько партиек в карты, а потом, скорее всего, полуночную прогулку до кухни.       — Сириус что, тебе не сказал? — вслед за другом удивился Джеймс. — Быть такого не может, что предупредив нас, он тебе ни слова не сказал.       — Не сказал о чём? — Римус мало-помалу начал выходить из себя. Эти недоговорённости. Недосказанности. Они раздражают. Что, чёрт возьми, Блэк опять придумал?       — Воу-воу-воу… — вмиг подлетел он к друзьям, словно поняв, что речь идёт о нём. — Да… Неловко как-то вышло. Дело в том, что для Лунатика это был сюрприз.       — Какой ещё сюрприз? — нахмурил он брови и, сложив руки на груди, принял излюбленную недовольную позу. Сириус всегда тушуется, когда видит друга таким. Чувствует себя первокурсником, которого после отбоя МакГоногалл застала в коридорах школы. — Я спрашиваю, Сириус, какой, нахрен, сюрприз в полнолуние?       — Лунатик! Ты ведь мне доверяешь? — быстро перешёл Блэк в нападение.       — Конкретно сейчас, или в общем? — как бы невзначай спросил он, специально подразнивая друга. — Что за вопросы у тебя? Кончено доверяю.       — Ну и славно! Поверь, сегодня нам надо быть только вдвоем. Я хочу кое-что обсудить.       — Случаем, не то, о чем ты спрашивал меня недавно… — щёки его вдруг загорелись. Он внезапно понял, что это полнолуние действительно будет особенным. После поцелуя на Хэллоуин, они не знали, как вести себя друг с другом. Не выдержав и недели Сириус предложил Римусу встречаться. А что он мог на это ответить? Римус и сам не знал. Ему нужно было подумать. А Сириус, похоже, устал ждать, раз решил наконец всё обсудить. Да ещё и в животной форме, когда чувство притупляются… Поймал в ловушку.       — Да-да, именно об этом, — и улыбнулся. Так необычно. По животному. Словно и не улыбка это вовсе, а звериный оскал.

***

      Снейп сидел в тени кустов. Его сердце колотилось в груди. Он не раз следил за этими гриффиндорцами, но сегодня было по-другому. Недавняя перепалка Сириуса и вовсе заставила его принять серьёзные меры. Сегодня что-то случится, и я узнаю, что.       Когда Северус увидел, как Сириус ползёт к дереву и нажимает на корень, его дыхание участилось. Проход открылся, и Блэк спокойно скрылся внутри. Тогда парень подошёл ближе. Его шаги были тихими, но в голове раздавался только биение сердца.       Северус уже и не помнил долгий путь по землянистому коридору. Не помнил и запахов, ни звуков. Ни скрипа дверей, не собственных мыслей. Ожидание его убивало. Войдя в хижину, он ощутил, как воздух становится густым и напряжённым. В углу комнаты кто-то завыл. Этот звук заставил волосы на его руках встать дыбом. Снейп сделал несколько шагов вперёд, пока не увидел, что это было.       Волк. Огромный волк с горящими глазами. Северус не мог пошевелиться. Всё его тело словно застыло. Какое заклинание можно использовать против огромного злого животного? Хищника. Почему-то все знания вылетели из головы, когда волк зарычал, почуяв человека. Мальчик даже сделать ничего не успел. Лишь отскочил назад, когда увидел когти, направленные в свою сторону. А дальше…       А дальше чьи-то крепкие руки оттащили его назад, к проходу. Боль от руки проходит ко всему телу. И холод. Тьма. Глаза медленно закрылись. Всё тело в миг ослабело. Кто и куда его несёт?       — Идиот! — словно под толщей воды слышит он неприятный знакомый голос. Мерлин, Надеюсь это не Поттер… — Как ты только додумался до этого?!

***

      Сириус стоял в тени, прислушиваясь к затихающим шагам Джеймса и Снейпа. Его сердце бешено колотилось, но это было не от страха, а от адреналина. Всё прошло, как он задумал. Снейп больше не сунется. Он увидел достаточно, чтобы раз и навсегда потерял желание приближаться к ним или копаться в их секретах.       Сириус глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь в руках, и оглянулся на дверной проём, за которым слышалось глухое рычание. Римус… Не тратя больше ни секунды, он обернулся. Огромный чёрный пёс с мягким, но угрожающим взглядом тихо скользнул по полу хижины. Ветер, гуляющий между выбитыми досками, донёс до него низкое ворчание — волк. Римус, захваченный инстинктом, рыскал по комнате, клацая зубами в поисках новой жертвы.       Пёс осторожно приблизился, стараясь не издавать ни звука. Волк резко повернул голову, его глаза сверкнули в тусклом лунном свете. На мгновение они встретились, и Сириус почувствовал, как внутри него всё напряглось.       Римус бросился вперёд, но внезапно остановился. Чёрный пёс остался неподвижен, глядя на него спокойно, почти по-дружески. Это было их негласное соглашение — волк всегда узнавал собаку, и это знание приносило ему покой.       Взгляд волка смягчился, рычание стало тише, а через несколько секунд исчезло вовсе. Римус медленно подошёл ближе, поводя носом. Пёс улёгся на полу, свернувшись кольцом. Волк некоторое время стоял, раздумывая, но затем медленно опустился рядом.       Когда Римус наконец положил тяжёлую голову на бок пса, Сириус почувствовал, как его охватило тепло.       Прошло несколько минут. Сириус оставался неподвижен, следя за тем, как дыхание волка становится всё глубже и спокойнее. Он подождал, пока Римус окончательно уснёт.       Тогда Сириус вновь принял человеческий облик. Осторожно убрав волосы с лица, он сел рядом с Римусом, его глаза наполнились мягкостью, какой редко можно было увидеть в обычно дерзком и надменном Блэке.       — Всё хорошо, Лунатик, — прошептал он почти беззвучно, едва осмеливаясь нарушить тишину. — Поговорим о нас позже… Главное, я тебя защитил…       Его голос дрогнул. В этот момент он думал не о себе и даже не о своём поступке. Он смотрел на любимого — такого беззащитного, хилого волка, которого при желании Снейп мог и одолеть.       Сириус хотел бы забыть сегодняшний день. Хотел бы убедить себя, что сделал это ради защиты Римуса. Но в глубине души он знал, что действовал из злости. Он склонился над волком, его пальцы коснулись меха.       — Прости меня, — прошептал он так тихо, что и сам то расслышать не смог. Если Джеймс все Римусу расскажет, это будет конец. Он его никогда не простит.       

***

      В маленьком магазинчике Олливандера царила тишина, нарушаемая лишь шелестом пергамента и тихим гулом магии, исходящим от стеллажей с палочками. Сириус стоял у прилавка, устало облокотившись на него одной рукой. Перед ним уже лежала гора открытых коробочек, но ни одна из палочек не подошла. Олливандер, напротив, выглядел оживлённым, почти азартным. Его глаза сверкали, а пальцы ловко перебирали очередную партию коробок.       — Не отчаивайтесь, Лорд Блэк, — бодро сказал он, открывая очередную коробочку и протягивая палочку. — Ваша палочка обязательно найдётся. Уверяю вас, она здесь, просто ждёт подходящего момента. Раз мы ещё ничего не нашли, значит ваша палочка по настоящему особенная. А такие «особенные» никогда не находятся первыми.       Сириус взял предложенную палочку, но как только он попытался взмахнуть, она взорвалась искрами, а затем затихла, словно разочарованная.       — Очередной провал, — пробормотал Сириус, опуская её обратно в коробку. Олливандер лишь усмехнулся и исчез за дверью, ведущей к дальним стеллажам. Через минуту он вернулся, держа коробочку, покрытую тонким слоем пыли, словно её давно никто не трогал.       — А как насчёт этой? — Олливандер с некоторой торжественностью открыл коробку, доставая из неё палочку.       Она была необычной. Матовая поверхность, выполненная из древесины серой ивы. Палочка была гибкой, длиной чуть больше тринадцати дюймов. На её поверхности тонкими линиями тянулись узоры, напоминающие когти волка, а рукоять слегка расширялась, чтобы удобно ложиться в руку.       — Сердцевина — кость оборотня, — с энтузиазмом пояснил Олливандер. — Редчайший материал. Эта палочка подойдёт только тому, кто знает, что такое свобода и борьба, кто верит в собственную силу.       Сириус взял палочку. От одного упоминания сердцевины, он понял — это она. Когда он взмахнул, воздух наполнился серебристым светом, а от его ладони к руке потянулось лёгкое тепло.       — Прекрасно! — с гордостью заявил Олливандер. — Её потенциал раскроется полностью лишь у по-настоящему сильного волшебника. Знаете, Лорд Блэк, эта палочка не один десяток лет пролежала на моих полках. Она ждала именно вас.       Сириус, улыбаясь, как первокурсник первой палочке, молча кивнул, оплатил покупку и вышел из магазина. На улице его ждала Нарцисса, кутаясь в тёплую мантию с серым мехом, обвивающим её шею, словно дорогой шарф. Она потирала руки, пытаясь согреться.       — Ну как? — спросила она, заметив кузена. Сириус показал ей новую палочку.       — На прошлую она не похожа, — задумчиво сказал он, вместе с кузиной рассматривая палочку. — Хотя я уже и не помню, какой она была…       — Сладкий, — сказала Нарцисса, обхватывая его руку. Её голос стал тёплым, почти материнским. — Ты идёшь на поправку. Лицо округляется. Улыбка появляется. Сила восстанавливается. Я уверена, если ты немного попрактикуешься со мной или Люциусом, то через пару занятий снова сможешь использовать Магию так, как раньше. Ты ведь невербальный маг. Палочка для тебя — лишь вспомогательным инструментом. Разве ты не хочешь вновь испытать это чувство, когда Магия течёт по жилам и венам, прямо в руки?       — После таких речей очень даже хочу. Ты умеешь подбадривать.       — А то, — Нарцисса подмигнула и звонко рассмеялась. — Когда ты мать, так или иначе меняешься. Появляются новые способности… Раньше я ведь такой не была. — Она на мгновение задумалась, но затем добавила: — Ну да ладно. В банке мы были, за палочкой сходили. Куда теперь? Хочешь приобрести ещё что-нибудь?       — Даже не знаю, — Сириус пожал плечами. — В голову ничего не приходит… Может, как-нибудь потом?       — Даже к мадам Малкин не зайдёшь? — с лёгкой укоризной спросила она. — Думаю, она будет рада сообразить что-то новенькое, соответствующее вышедшему из тени Лорду Блэку. Деткам можем что-нибудь присмотреть. М?       — Люциус не хочет, чтобы я продолжал носил его вещи? — фыркнул Сириус. Нарцисса смерила его пристальным взглядом, не моргнув и слова не сказав. — Шучу, — примирительно поднял он руки. — Поможешь мне выбрать детям подарки? И… наряды? Я так понял, у Гарри помимо школьной одежды своей нет, только обноски кузена. А Илития… Она, наверное, вся в мать, любит моду и всё такое… Я её плохо знаю… Боюсь с выбором ошибиться.       — Если с Гарри я мало чем смогу помочь, то насчёт Илитии можешь не волноваться. Вкус у неё и впрямь мамин, такой же утончённый. Хотя ей бы я присмотрела украшения, а не одежду… Впрочем, неважно. У нас ещё целый день впереди.       — К слову, вечером надо кое-куда заглянуть… — задумчиво проговорил Сириус. — И для этого к мадам Малкин всё-таки стоит зайти. Маглы вряд ли примут нас, если увидят в мантиях.       — Маглы?

***

      Темный вечер окутывал улицу Магнолий, заставляя фонари отбрасывать тусклые тени на ровные, ухоженные дома. Легкий морозный воздух щипал щеки, а снег скрипел под ногами прохожих, торопящихся скрыться от зимней стужи. Однако для Нарциссы, элегантной и гордой, это был не повод замедлить шаг. Она уверенно шла на каблуках, словно не замечая скользких дорожек и падающих снежинок.       Её чёрная шуба, сшитая мадам Малкин из меха чёрного барсала переливалась в свете уличных фонарей. Тонкие пальцы, украшенные изящными кольцами, крепко сжимали руку Сириуса. Его новое длинное пальто из черного драконьего твида подчёркивало фигуру, хотя он всё ещё казался слегка измождённым после долгих лет в Азкабане.       Уменьшенная сумка с покупками тихо покоилась в его кармане, но более важный груз он держал в руках — коробка шоколадных конфет с коньяком. Коробка была завёрнута в золотистую бумагу, но и она не могла смягчить ледяное напряжение, витавшее вокруг Нарциссы.       Они двигались по переулку, который вскоре сменился улочкой с одинаковыми, словно под копирку, домами. Нарцисса замедлила шаг, её каблуки стучали всё реже. Снег продолжал падать, но женщина лишь мрачно оглядывалась вокруг.       — Это безумие, — пробормотала она, глядя на Сириуса краем глаза.       — Не более безумное, чем я.       Нарцисса молчала, не желая вступать в спор. Она уже жалела, что согласилась на этот поход. Каждый магл, что встречался на их пути, вызывал у неё неприкрытое омерзение. Сириус это знал, но уговаривал её идти именно потому, что понимал: её сдержанность — единственное, что сможет удержать его от вспышки гнева.       Когда они остановились у дома номер четыре, Нарцисса посмотрела на аккуратный фасад и тихо выдохнула, чтобы успокоиться. Сириус, напротив, казался напряжённым, словно собирался на битву. Его рука сжимала коробку конфет так крепко, что упаковка слегка помялась.       Он позвонил в дверь. Громкий звук был единственным мрачным звуком поздним зимним вечером на Тисовой улице. Нарцисса ещё сильнее сжала его руку, её ногти почти впились в ткань шубы.       Шаги за дверью раздались почти сразу, и она открылась, обнажая худую женщину с острыми чертами лица и светлыми, как солома, волосами, собранными в тугой пучок. Петунья Дурсль смотрела на гостей с лёгкой настороженностью. Её узкие губы слегка дрожали, но она быстро взяла себя в руки. Своё недовольство она скрывала за вежливой улыбкой, но её взгляд, словно ледяной ветер, скользнул по нарядной фигуре Нарциссы и напряжённой фигуре Сириуса.       — Добрый вечер, — сказала она голосом, в котором звучала наигранная приветливость. За её спиной появился Вернон Дурсль. Его крупная фигура заполнила дверной проём. Однако он тоже улыбнулся, хотя его улыбка напоминала недовольную гримасу. — Мы можем вам чем-то помочь? — спросила Петунья, чуть приподняв подбородок и стараясь выглядеть любезной.       Сириус молчал. Он всё ещё сжимал коробку конфет, словно она могла защитить его от этой ситуации. Нарцисса тоже промедлила с ответом, пытаясь справиться с неприязнью, которая разгоралось внутри при виде маглов. Их фальшивость чувствовалась даже в метровом расстоянии.       — Петунья, верно? — начал он, чуть хриплым, но уверенным голосом. Его серые глаза смотрели прямо в лицо женщины, стоящей на пороге. — Мы… Мы виделись пару раз. Не в самых приятных обстоятельствах, конечно. Не знаю, помнишь ли ты меня… Я Сириус. Сириус Блэк.       Петунья напрягла память. Её тонкие губы сжались в недовольную линию. На мгновение дом номер четыре на Тисовой улице погрузился в напряженную тишину.       — Ты ведь один из друзей Поттера! — воскликнула она. — Вы… вы… Нет! Таким здесь делать нечего!       Она резко потянулась, чтобы захлопнуть дверь, но Нарцисса, не дожидаясь дальнейших действий, уверенно шагнула вперед.       — Милочка, мы могли бы вломиться в ваш дом через камин, как любят делать в Министерстве Магии. Или, если уж на то пошло, взорвать вашу дверь, направив на вас палочки. Но, видите ли, — она изящно повела плечом, словно речь шла о выборе вечернего платья, — мы пришли мирно, чтобы поговорить. Как… нормальные люди. Я, знаете ли, представительница двух самых древних, чистокровных семей, и мне находиться здесь… Не то чтобы неприятно… Просто нельзя. И тем не менее, я здесь, и помогаю ему, ведь иначе он, как я и сказал, вломился бы к вам, с палочкой в руках.       Петунья на миг застыла, но вот уже и приоткрыла рот, чтобы что-то возразить, однако слов ей не хватило. Вернон и вовсе отступил назад, словно от шока, готовый упасть в обморок. Сириус, стоящий чуть позади кузины, закатил глаза.       — И кто из нас настоящий дипломат? — саркастически заметил он, облокотившись на дверной косяк. — Мы пришли поговорить о Гарри. Можете нас впустить? Разговор обещает быть долгим. — Петунья колебалась, её взгляд метался между Сириусом, держащим в руках коробку конфет, и Нарциссой, чья гордая осанка и бескомпромиссный взгляд не оставляли сомнений в её намерениях. — Мы пришли просто поговорить. Это примирительный подарок, так сказать.       Вернон смерил его подозрительным взглядом, но, увидев в глазах жены сомнение, отошёл в сторону, пропуская гостей. Нарцисса, более не утруждая себя натянутой улыбкой, грациозно шагнула внутрь первой. Дверь за ними закрылась, отрезая магов и маглов от холодного, заснеженного мира снаружи.

***

      Небольшая гостиная Дурслей была обставлена безупречно: цветочные обои, идеальный порядок, фарфоровые фигурки на полках и даже вымытые окна. Однако сейчас, несмотря на уютную обстановку, атмосфера в комнате казалась натянутой, будто воздух пропитался электричеством.       Вернон сидел в своём любимом кресле, как в крепости, с напряжённым выражением на крупном лице. Его руки крепко сжимали подлокотники, словно он готовился к атаке. Нарцисса, напротив, выглядела так, будто это её гостиная, и именно к ней явились незваные гости из другого мира. Она удобно устроилась на краю диванчика, сложив ноги в щеголеватой позе, а её идеально ухоженные руки покоились на колене. Сириус сидел рядом, чуть подавшись вперёд, положив локти на колени и сцепив пальцы в замок.       — Итак… эти штуки у вас? — произнёс он наконец, словно выдавливая слова сквозь зубы. Сириус удивлённо посмотрел на него, затем перевел взгляд на Петунью, надеясь, что она пояснит. Женщина чуть наклонилась вперёд и прошептала, будто боялась, что её услышат соседи:       — Палочки…       На мгновение лицо Сириуса отразило смесь досады и понимания. Он покосился на Нарциссу, которая подняла бровь, демонстрируя полное отсутствие удивления. Молча он потянулся к пальто, что лежало на подлокотнике, и достал оттуда новенькую палочку. Подняв, он показал её хозяевам дома, затем аккуратно положил на журнальный столик перед собой, словно тем самым подчеркивал отсутствие угрозы. Нарцисса, сдерживая себя от желания закатить глаза, последовала его примеру. Она вынула свою палочку из кармана дорогой шубы и положила её рядом с палочкой Сириуса, опустив руки обратно на колено.       — Вы хотели поговорить о Гарри, — негромко, но нервно произнесла Петунья, стараясь сосредоточиться на разливании чая. Её руки дрожали, и несколько капель попали на скатерть.       — Верно, — Сириус прочистил горло, чтобы начать. — Вы, вероятно, не знаете, но я — крестный отец Гарри. И…       — Крестный отец? — фыркнул Вернон, его лицо побагровело. — И где тебя тогда носило двенадцать лет?       — Провёл их в Азкабане.       — Что это ещё такое?       — Тюрьма для волшебников, — неожиданно для самой себя, произнесла Петунья, после чего мгновенно прижала ладонь к губам, будто выдала страшную тайну.       — Верно, — кивнула Нарцисса, приподняв свою чашку с чаем, но не делая ни глотка. — Самое страшное место для любого волшебника.       — Точно! — Вернон, нахмурившись, указал на Сириуса. — Ты ведь тот сбежавший преступник, которого показывали по телевизору!       — Можете не волноваться, Министерство ошиблось, — спокойно объяснил Сириус. — Я был невиновен. Меня подставили. И буквально на днях оправдали, найдя настоящего преступника. Но давайте к делу. Как было сказано, я — крёстный Гарри. И собираюсь его забрать к себе. У меня есть дочь его возраста, они дружат. Со мной ему будет лучше, чем с вами. — Вернон уже открыл рот, чтобы возразить, но Сириус опередил его: — Да и вам будет проще без него, верно?       — Что за наглость! — пробурчал Дурсль, но замолчал, когда Сириус извлёк из кармана несколько документов в файле и положил их на столик.       — Вот. По всем бумагам я — официальный опекун Гарри. Вам даже не нужно ничего подписывать. Вам и сообщать то никто не собирался, Гарри просто бы не приехал к вам летом. Это я решил прийти, оповестить вас. И забрать вещи Гарри, если у него здесь вообще есть вещи. — Комната наполнилась тягостным молчанием, нарушенным лишь шорохом бумаги, когда Петунья взяла документы. — Насчёт самого Гарри… Он в курсе всего, и… Довольно быстро согласился переехать ко мне.       — Простите за нескромность, — вдруг заговорила миссис Дурсль, слегка дрожащим голосом. — Но… вы его жена? — Она обратилась к Нарциссе. Казалось, это последнее, что должно интересовать Петунью сейчас, но нет, почему-то этот вопрос у неё на первом месте.       — Ох, — Сириус рассмеялся так звонко и от души, как уже давно не смеялся. — Вы должно быть перепутали их. Моя жена — Лукреция Малфой, была на свадьбе Лили и Джеймса. Её вы тогда видели со мной. Она погибла этим летом. А это — моя кузина, Нарцисса.       — Жена Сириуса была сестрой моего мужа. Мы действительно немного похожи, но не более того. Просто цвет волос и глаз… — подтвердила женщина.       — Тогда почему вы пришли с кузеном? — хмуро спросил Вернон.       — Она здесь, чтобы сдержать мой гнев, если вы вдруг начнёте спорить, — усмехаясь, сказал Сириус. Вернона это насторожило, и гостиную вновь окутало молчание. После долгой паузы Петунья произнесла, опустив взгляд:       — У Гарри здесь ничего нет. Всё, что ему нужно, он забрал в школу. Спасибо, что сообщили нам. — Её голос дрожал, но она вдруг добавила: — Только позаботьтесь о нём.       — Можете не переживать, — улыбнувшись хозяйке, сказал вдруг Сириус так искренне, что даже сам удивился. — Он — маленькая копия своего отца. А с Джеймсом я быстро нашел общий язык.       — Как бы на отца он не был похож… глаза у него мамины… моей Лили, — совсем тихо прошептала Петунья, пуская одну единственную, скупую слезу.

***

      Сириус аккуратно снял с Нарциссы её дорогую, мягкую шубу. Он повесил её на вешалку у камина и обернулся к кузине с легкой улыбкой:       — Видишь, всё прошло куда лучше, чем мы предполагали, — сказал он. Нарцисса, поправляя медальон на шее, бросила на него взгляд из-под длинных светлых ресниц.       — Переживал-то, в основном, ты, — отметила она с тонким смешком. — Эти маглы… — она помедлила, чуть нахмурившись, как будто сама боялась произнести мысль в слух, — они чем-то похожи на нас. Те же предрассудки по поводу крови, только наоборот. — Она осеклась, будто слова сами вырвались из её уст. Мгновенно прикрыв рот ладонью, Нарцисса уставилась на Сириуса, её глаза отразили неподдельный ужас: — Мерлин… не говори Люциусу, что я такое сказала.       — Не бойся, — Сириус сдержанно усмехнулся и махнул рукой, словно отмахиваясь от страха кузины. — Мог бы, конечно, но мне больше нравится видеть выражение ужаса на твоём лице.       Нарцисса бросила в его сторону короткий укоризненный взгляд, но быстро сменила тему, подходя к зеркалу и любуясь своим отражением. Её тонкие пальцы поправляли то белокурые волосы, блестящие, как солнечные лучи, то медальон, который легко поблескивал на её шее. Казалось, всё было идеально: платье сидело, как влитое, волосы сияли, и даже магловская шуба будто была на своем месте в этой гостиной.       — К слову, пока мы были у этой семейки, я кое-что вспомнил, — вдруг произнес Сириус, прерывая её размышления.       — Да? И что же? — спросила Нарцисса, всё ещё сосредоточенная на своём отражении. Сириус на мгновение замялся, но затем заговорил, как будто проверял реакцию кузины на каждое своё слово:       — Крестные родители… У Илитии это ты и Римус. У Драко — Снейп и Белла. Интересный выбор, кузина, ничего не скажешь… Но вот у Гарри — я и… Андромеда…       Последнее имя прозвучало как удар молнии. Нарцисса резко замерла, не отводя глаз от зеркала. Её поза, только что излучавшая уверенность и спокойствие, стала напряжённой, будто от одного упоминания этого имени ей стало трудно дышать.       — И тебе даже не интересно? — Сириус осторожно подошёл, вставая у неё за спиной.       — Через детей ты решил завязать тему этой предательницы крови? Не слишком хитро для тебя, Сириус. Не слишком.       — Цисси, — его голос стал мягче, — я уже неделю живу у вас… Но ещё в первые дни я начал думать о ней.       — Ах, ну конечно, — Нарцисса резко повернулась к нему. — А думает ли она о тебе? Напомнить, кто был с тобой на суде? Кто явился на помощь по первому зову? Я и Люциус, не она!       — Столько лет прошло… — Сириус говорил, будто не слышал её слов. — Ладно я сидел взаперти, но ты-то была на свободе. Неужели за все эти годы ты ни разу не подумала о сестре? Ни разу не пыталась связаться с ней?       — За двенадцать лет? — её голос дрожал. Нарцисса отшатнулась, словно слова Сириуса обожгли её. — Мы не общаемся куда больше времени.       — И это не повод для гордости, — твёрдо сказал он с полным упрёка взглядом. — Цисси, опомнись! Наши родители мертвы, а их предрассудки похоронены вместе с ними. Семья, наша семья, слаба как никогда. Она умирает.       — Семья? — нежный голос стал резким, почти срывающимся. — Она предала нас, Сириус! Сбежала из дома ради какого-то магла!       — А чем я лучше? — Сириус поднял взгляд на кузину. — Я ведь тоже сбежал, когда узнал о своей помолвке… Сбежал ради любимого человека. Чтобы быть с ним.       — Но ты-то вернулся! — с нажимом бросила Нарцисса. — Выполнил свой долг! А она… Она нас оставила! Отказалась от семьи в разгар войны!       — Хорошо… — Сириус вздохнул, сцепив пальцы в кулаки. — А Лукреция? Посмотри на это её глазами. Она ведь тоже своего рода сбежала. Только не ради магла, а чтобы уберечь себя. Чтобы собственные родители не отдали её в лапы Тёмного Лорда…       — Из-за неё это сделали с Люциусом!       — А Лукреция была умнее, — твёрдо возразил Сириус, чуть поднимая брови. — Она нашла спасение и сбежала со мной. И что в итоге? О ней, как и обо мне, никто не вспоминал долгих двенадцать лет. Если для меня эти года были мукой, то для неё раем. А Андромеда… Для неё эти года — что? Мука адова, или рай?       — Чего ты хочешь от меня? — сорвавшимся голосом прошептала Нарцисса. Её глаза наполнились слезами, лицо побледнело, и, отвернувшись, она сжала руки в кулаки. — Чего, Сириус?! — Он сделал шаг к ней, но не успел сказать ни слова. Она обернулась и стала бить его кулаками по груди, срывая с себя гнев и боль. — Чего?! — повторяла она снова и снова. Но под тонким слоем одежды Нарцисса сталкивалась лишь с костями, острыми и болезненно ощутимыми. Это не прежний Сириус. И она больше не та, что раньше…       — Я хочу сделать род Блэков такой сильной, какой она прежде никогда не была…       — Я уже не Блэк.       — Ты — Блэк, — сказал Сириус, впиваясь холодным взглядом в кузину, — и всегда будешь им. Как я. Как Андромеда. Как Регулус и Беллатриса. Мы все дети великого дома. Каждый из нас выбрал свой путь, и что с того? Где дети великого дома сейчас? Мой брат мертв. Как он умер, никто не знает. Твоя старшая сестра в Азкабане… И поверь, ей там не намного лучше, чем было мне. Нас осталось трое. Ты, я и Андромеда… Не лучше было бы встретиться, обсудить старые обиды? — продолжил Сириус чуть мягче, правда, с болью в голосе. — Поругаться снова, и со слезами на глазах помириться? Подумай, Цисси. Что будет с твоей семьёй, когда Тёмный Лорд вернётся? Не лучше было бы, будь мы едины? Всё вместе? Стояли бы друг за друга горой… — он говорил всё тише, переходя на шёпот. — Я бы умер, защищая семью. И не задумываясь, отдал бы жизнь за каждого из вас… А ты? Умерла бы ради Драко и Люциуса? Ради меня и Беллы? Ради Андромеды…?       — Да, — не задумываясь, выдохнула Нарцисса. Слёзы текли по её щекам, оставляя на коже блестящие дорожки. Она не сопротивлялась, когда Сириус медленно обхватил её лицо ладонями. Его большие, грубые пальцы нежно вытирали её слёзы, а губы, шершавые, оставили тёплый поцелуй на её лбу.       — То-то же.