Тень Блэка. Наследие тьмы

      Урок ухода за магическими существами всегда был для Илитии чем-то особенным. Её внимание приковывали не только магические существа, но и само место, где проводились занятия. Этот урок проходил на свежем воздухе, на лужайке у леса, где порой воздух был пропитан таинственными запахами, а тени деревьев простирались длинными, загадочными полосами. Вокруг стояли разнообразные клетки и коробки, в которых обитали магические существа самых разных форм и размеров.       Хагрид, ступая по утрамбованному снегу, вышел на поле с большим деревянным ящиком, в котором было несколько черных, пушистых шариков. Это были летучие мыши — Носферату. Они двигались беспокойно, их глаза сверкали в темноте, а крылья при каждом движении шуршали, как шёлк. Хагрид с трудом поставил ящик на землю, и вскоре начались объяснения.       — Это, значит, летучие мыши! — сказал Хагрид, расхаживая около ящика. — Только они не простые. Носферату — особый вид летучих мышей. Они, э… Волшебные!       Слух о том, что Хагрид может достать кого и когда угодно, если захочет, уже давно ходил по школе, но даже скептиков это поражало! Илития не могла сдержать интерес, когда лесничий начал рассказывать о новый фантастических тварях.       — Вы видите их глаза? — продолжал Хагрид, указывая на одну из летучих мышей, которая весело трепыхалась в коробке. — У этих существ очень необычные способности. Мыши могут ощущать Магию на расстоянии, и их глаза способны видеть даже самые маленькие изменения в магическом поле. Они не просто ловцы насекомых — они видят то, что скрыто от обычных магов и волшебников. Вроде ауры, исходящей от волшебников. Вы… э-э-э, наверное не проходили ещё, но от волшебников исходит такое… свечение. Оно особого цвета у каждого. В основном настолько слабое, что другие волшебники его не видят. Но бывают исключения… есть такие колдуны… да… Очень сильные… И некоторые могут видеть их Магию очень четко… Но это вам так, для общего развития.       Илитии было интересно побольше узнать о своей ауре, тем более от Хагрида, но сейчас её больше интересовали маленькие Носферату. Девушка внимательно наблюдала за животными. Она ощущала необычную атмосферу, которая исходила от этих существ. Словно сама энергия этих Носферату была… волшебной.       — У них кровь… она немного особенная, как и их Магия. Если вы будете держать одну из этих мышей в руках, то, возможно, почувствуете, как ваши магические способности начнут немного изменяться. Их кровь способна влиять на вашу Магию. Она служит магнитом для силы. Многие целители используют кровь Носферату в зельях, чтобы восстанавливать потерянную Магию… А многие волшебники, раньше, конечно, перед битвами выпивали кровь этих созданий, или, что хуже, смазывали её свою палочку. Ужасные были времена… Сейчас это, конечно, запрещено, но если знать места — найти можно всё… Браконьеров, знаете, даже среди волшебников хватает… А так да… В больнице святого Мунго кровь летучих мышей используй для целитель зелий… А вот это, — Хагрид показал на одну из мышей в коробке, — самое важное, что вам нужно знать. Если одна из этих летучих мышей когда-нибудь отведает вашу кровь, она будет помнить её вкус всю оставшуюся жизнь. И если она почувствует ваш запах снова, то найдёт вас и будет преследовать до конца. Они становятся одержимыми. Если им понравилась ваша кровь… Они будут искать вас, не зная усталости, голода, или жажды… Так что, с этим стоит быть очень аккуратными.       Эти слова повергли в лёгкое беспокойство всех учеников. Несколько людей зашевелились на своих местах, некоторые с удивлением переглянулись между собой.       — Итак, — продолжал Хагрид, — теперь вы можете взять по одной. Не паникуйте, если они начнут немного ерзать. Мыши очень чувствительные, но они не опасны, если вы будете аккуратны.       Илития осторожно протянула руку к ящику и аккуратно взяла одну из мышек. Тельце было лёгким, почти невесомым. Крылья немного дрожали, но стоило малютке понять, что ей ничего не угрожает, как она успокоилась. Мышь выпрямилась, её глаза мерцали на фоне белой пелены, и Илития почувствовала её ауру — это была тонкая, почти незаметная энергия.       — А как понять, что чья-то кровь им понравилась? — спросила вдруг Пэнси, чем отвлекла Илитию. Девушка чуть сильнее сжала мышку, он нелюбимого, неприятного тона. В этот момент маленькое существо резко сжалось, и Илития почувствовала, как что-то маленькое и острое коснулось её кожи. Резкий укус — словно она опять заигралась с Магистром, и он решил показать свои зубки. Но это далеко не Магистр.       — Ой! — она почти не успела понять, что произошло. Мышь отступила, её маленькие зубки оставили следы между большим и указательным пальцами. Илития аккуратно вернула мышку на место, и поспешила к Хагриду. — Профессор!       — Иди к мадам Помфри. Носферату лучше не дразнить запахом крови, особенно если ты чистокровный… Не стоит рисковать.       Илития кивнула, бросая один последний взгляд на коробку с летучими мышами, прежде чем поспешить в сторону замка. Она чувствовала лёгкое покалывание в месте укуса, и её Магия словно откликалась на это. Впрочем, это было уже не новостью. Магия сама стремится всё «починить». Да вот только выходит пока не очень. Лучше доверится мадам Помфри.       А между тем в голове крутились мысли о том, что Хагрид сказал: если мыши понравится кровь, она будет искать её «хозяина». Что ей, теперь не только крыс, но и мышей опасаться?       А пока Хагрид следил за тем, чтобы, упаси Мерлин, Невилла тоже мышь не укусила, тонкая женская ручка скользнула в полупустой ящик за одной единственной мышкой в нем.

***

      Мансарда астрономической башни была укутана в мягкий, приглушённый свет звёзд. Сквозь высокие окна, затянутые тонким слоем инея, проникали серебристые лучи, ложась на пол, покрытый старыми деревянными досками, и вырисовывая причудливые узоры на стенах. В воздухе витал лёгкий холод, но он был скорее бодрящим, чем неприятным. Илития и Оливер сидели рядом на уже излюбленном покрывале.       Илития сидела, обхватив колени руками, её волосы спадали на лицо, слегка касаясь плеч. Оливер устроился рядом, облокотившись на стенку столь удобной тумбочки, и лениво размышляя о том, как идеально его девушка вписывается в это место. Её спокойствие, её задумчивость… Всё в ней казалось ему чем-то по особенному волшебным. Будто и не змея сидит подле него, а маленький котенок. Такой нежный и пушистый, что хочется приласкать… Понежить… Зацеловать до смерти.       — Знаешь, после предложения жить с Сириусом, я всё чаще думаю о Римусе, — задумчиво проговорила она, слегка повернув голову к Оливеру.       — Ты до встречи с отцом не упоминала Люпина… — отозвался Оливер, с любопытством глядя на неё.       — Я не могла, ты же понимаешь… Если бы кто узнал о его связи с Блэком, то всё стало бы только хуже.       — Я не виню тебя ни в чём, — растягивая слова, отозвался Оливер. — Но сейчас ведь всё хорошо, так? Если ты хочешь… Я бы с удовольствием выслушал все, что ты не могла мне рассказать раньше, — Илития улыбнулась уголком губ, отправляя парню воздушный поцелуй.       — Он был для меня не только другом и наставником, но и отцом… Сколько всего у нас было! Сразу ведь и не вспомню… Но знаешь, он всегда умел меня рассмешить. Думаю, этим он очень похож на Сириуса… Однажды, когда я была совсем маленькой, он показал мне обычное заклинание левитации… А потом мы с ними играли в прятки — представляешь, прятки с посудой. — Она засмеялась, а голос её звенел как колокольчик, заставляя и Оливера улыбнулся. — Ты бы видел мамино выражение лица! Она стала вместе с нами прятаться от посуды, пока одна фарфоровая чашка, под её заклинанием, между прочим, нас не нашла!       — Веселье у вас было постоянно?       — По большей части. Пока я не пошла в школу, конечно. Но, знаешь, что бы ни происходило, Римус всегда был рядом. Даже когда всё рушилось, он оставался моим островком спокойствия. Как якорь, благодаря которому я могла пережить даже страшную бурю.       На мгновение в черных глазах промелькнула грусть, но она быстро спряталась за привычной мягкой улыбкой. Оливер хотел было спросить что-то ещё, как его взгляд внезапно упал на нежную ручку. На фоне бледной кожи чётко выделялась белая повязка.       — Эй, а это что такое? — Он осторожно протянул руку, указывая на перевязанную кисть. Илития смутилась, слегка отдёрнув руку, но потом вздохнула и сдалась.       — Да так… Пустяки… я говорила мадам Помфри, что перевязка лишняя… — начала она, но увидев настойчивый взгляд, требующий подробностей, добавила: — Летучая мышь укусила.       — Летучая мышь? Носферату?       — Да, — девушка смутилась ещё сильнее, чувствуя, как краснеют её щеки. — Это было на уроке по уходу за магическими существами. Мы держали этих мышей. Пэнси что-то спросила у Хагрида, а ты знаешь, какой неприятный у неё голос… Вот я и сжала мышку чуть сильнее… Она и укусила меня. А поскольку я Хагрида внимательно слушала, то сразу сказала ему об этой… Оплошности. Он меня к мадам Помфри и отправил… — Оливер слушал рассказ, но не отрывал взгляда от милого личика, на котором играл румянец.       — Да ты настоящий храбрец-львиное сердце! Не только на крыс, но и на мышей пошла! — Илития лишь хмыкнула, опустив взгляд.       — Да какое там львиное сердце. Ты бы знал, как неприятно щипит бадьян.       — Ну да, я то после квиддича всегда цел и невредим! — Оливер покачал головой, улыбаясь. Медленно потянулся к перевязанной кисти. Его тёплые пальцы осторожно обхватили руку, а губы коснулись повязки. — Бадьян быстро помогает, а повязка от Носферату — чтобы не нашла тебя по запаху. Но теперь всё будет хорошо, — тихо произнёс он, прежде чем поднять взгляд на удивлённое лицо. Оливер вдруг развернул девушку к себе спиной, притянул ближе, обнимая за талию. Илития лишь довольно улыбнулось — излюбленная поза. Тонкая фигура идеально устроилась в крепких объятиях. — С другой стороны… Куда нам, смелым, бояться летучих мышей после победы над преступником, — пошутил он мягким, тихим, голосом, прямо у самого чувствительного — уха. Илития лишь томно вздохнула от ощущения, и засмеялась, расслабляясь в теплых руках.

***

      Флора и Гестия Кэрроу уже давно были на ногах. Джемма Фарли, энергичная как всегда, мерила шагами пространство между кроватями, рассказывая подругам о своих планах на день. Несмотря на её громкий голос, зелёные пологи кровати Илитии оставались плотно занавешенными, и никакие звуки не могли выманить её из теплого кокона.       — Ну, это уже никуда не годится! — воскликнула Джемма, резко поворачиваясь к кровати Илитии. — Она вообще собирается вставать? Завтрак через двадцать минут!       Флора махнула рукой, будто поддерживая подругу, но оставалась сидеть на кровати. Гестия только пожала плечами, продолжая поправлять складки на своей форме. Джемма, нетерпеливая по натуре, подошла к кровати Илитии, взялась за зелёные пологи и решительно их отдёрнула.       — Принцесса, всё счастье проспишь! — громко сказала она, но в следующий момент замерла, едва не выронив ткань из рук. Флора и Гестия поспешили к кровати, услышав странные нотки в голосе Джеммы. Оказавшись рядом, они обе застынули в ужасе.       — Мерлин… — выдохнула Флора, прикрывая рот рукой. Илития лежала на боку, едва заметно дыша. Её обычно живое лицо казалось неузнаваемым. Бледная кожа была почти прозрачной, губы — блёклые, сероватые, как будто их покрыла корка лёд. Под глазами зияли тёмные круги, делая её черты резкими и болезненными.       — Что с ней? — в панике прошептала Гестия, хватаясь за руку сестры. Джемма быстро пришла в себя. Она схватила Гестию за плечо и подтолкнула её к выходу.       — За Снейпом! Беги за профессором! И побыстрее! — крикнула она, не отрывая взгляда от неподвижной девушки.       Гестия не раздумывала ни секунды, выбежала из комнаты и помчалась по тёмным коридорам подземелий. Вскоре её голос раздался эхом где-то вдали. Через несколько минут вместе с ней в комнату влетел Драко, а за ним следом Блейз и Теодор. Все трое выглядели встревоженными, даже Блейз, обычно сохраняющий невозмутимость, был явно обеспокоен.       — А вы что здесь забыли? — рявкнула на парней староста, пытаясь растормошить Илитию. — Я сказала за Снейпом, а не этими… Личинками…       — Только подумайте, что с вами сделает Снейп, если вы будете гонять его без надобности. — закатив глаза, цокнул Теодор.       — Мы ждали Илитию, как увидели испуганную Гестию, — пояснил Блейз, упираясь рукой о плечо Нотта.       — Что случилось? — спросил Драко, в нетерпении. Он быстро подбежал к кровати, как только заметил неподвижное тело кузины. Когда он увидел состояние Илитии, его лицо побледнело почти до того же оттенка. — Это что ещё такое? — прошептал он, опускаясь на кровать. Драко осторожно тронул девушку за руку. Кожа была ледяной, как мрамор. Он резко отдёрнул пальцы и посмотрел на друзей.       — Она болела? Вы что-нибудь знаете? — спросила Флора, отводя глаза от кровати.       — Вчера всё было нормально, — задумчиво протянул Теодор, подходя ближе. — Разве что… Её Носферату укусила, но Илития сразу пошла к мадам Помфри.       — Лити, проснись! Это я, Драко. — Он взял её за плечи и начал слегка трясти, стараясь привести её в чувство. Сначала никакой реакции не было, но через несколько секунд девушка медленно открыла глаза. Её взгляд был ослабленным, но она казалась удивительно спокойной. — Вы даже не додумались её разбудить? — спросил он, резко поворачиваясь к старшекурсницам. — Курицы безмозглые…       — Драко? Чего ты опять ругаешься? — прохрипела Илития, явно засыпанным тоном. Ощущение были такие, словно она уже несколько дней не разговаривала вообще.       — Ты в порядке? — хором спросили мальчики. Джема и Флора уступили Блейзу и Теодору место у кровати.       — Конечно, — тихо ответила Илития, едва заметно улыбнувшись. — А что?

***

      За завтраком атмосфера оставалась напряжённой. Блейз подливал Илитии чай, Теодор незаметно добавлял еду на её тарелку, а Драко то и дело трогал её ледяные руки, бросая беспокойные взгляды на друзей и учительский стол.       — Ты точно в порядке? — в какой уже раз спросил Теодор, глядя на подругу с тревогой.       — Да, — устало ответила Илития, поправляя растрёпанную косу, которую собрала наспех перед завтраком. — Просто немного устала. — Но её бледное лицо говорило совсем о другом. Что-то, помимо болезненного вида, не давало слизеринцам покоя. То ли коса, покоящаяся на левом плече, то ли чёрная лента на шее. Все уже прекрасно знали, как девушка не любит одежду и украшения плотно прилегающие к шее — Мне дышать от них трудно! — не раз заявляла она. Но откуда тогда так внезапно появилась лент?       — Почему ты надела это? — тихо спросил Драко, указывая на ленту. Она беспокоила его больше всех: он то прекрасно помнил скандалы в Малфой мэноре, когда Лукреция хотела надеть на девушку похожую ленту, только с фамильным гербом Малфоев. Как громко тогда возмущалась восьмилетняя Илития! Весь дом был на ушах. Так почему девушка, которая ничего и никого к тонкой шее не подпускает, вдруг нацепила дурацкую шёлковую ленту?       — Просто захотелось, — пожала она плечами. — Что, нельзя уже?

***

      Подобная тревожная атмосфера, витающая вокруг Илитии, продолжалась весь день. Даже за обедом Седрик подходил к змеиному столу. Сегодня он, как староста, был дежурным, из-за чего надо было перенести тренировку по самоконтроля. А так как времени было в обрез, он мог договорится с девушкой лишь в обеденный перерыв. Но то, что он увидел, сильно повергло его в шок, и даже заставило упасть на скамейку между Теодором и Блейзом, быстро сообразившим подвинуться.       — Лити, ты как себя чувствуешь? — настороженно спросил он, поглядывая то на её озадачено-недовольное лицо, то на обеспокоенного Драко. Блейз и Теодор по бокам лишь тяжело вздохнули.       Девушка лишь покачала головой.       — Сколько можно, — раздражённо выпалила она, отодвигая тарелку супа, к которой даже не притронулись. — Нормально всё со мной! Нор-маль-но! Что вы прислали ко мне? Просто спала плохо, вот и всё! — Седрик настаивать не стал, но при этом уходя, нагнулся к Блейзу и Теодору, прошептав так, чтобы только они могли его услышать:       — В неё будто маленький демон вселяется, когда она болеет. Нужна будет моя помощь, если все станет хуже, зовите. — Теодор лишь благодарно кивнул, а Блейз, пододвигаясь к другу, лишь тихо сказал:       — Он мне нравится куда больше Вуда. Может, принцесса ещё передумает?       — Да заткнись ты, — и отодвигая рукой лицо друга от себя, Теодор вновь принялся за еду.

***

      К концу дня состояние Илитии немного улучшилось, но она упорно отказывалась есть. Теодор уже начинал в открытую с ней ругаться, и упрекать девушку за то, что та даже в обед ничего не съела. Эти крики услышала Джизел, проходящая мимо. Теодор одной рукой её притянул к слизеринскому столу, и только благодаря совместными усилиям им удалось заставить девушку немного поесть. В основном помогла именно Джизел, такая спокойная, что ей почти не требовалось сил для этого. Терпение же Теодора подходило к концу.       Блейз в это время ошивался у львиного стола, вкратце объясняя Вуду все, что было днём. Рядом сидело золотое трио и близнецы Уизли. Новость, о плохом самочувствии девушки обеспокоила всех.       Гермиона настаивала на том, чтобы рассказать учителям, а вот Гарри предположил, что нестабильное состояние здоровья Илитии может быть из-за Магии.       — Вы не думали, что она просто не до конца восстановилась после того, как Сириус забрал у неё немного Магии? — задумчивость протянул он. — Да, прошло почти две недели, но кто знает, может он одолжил немного Магии опять, только на расстоянии?       — Сомневаюсь, что такое возможно, — покачала головой Гермиона.       — Но то, что ты описываешь, Блейз, действительно похоже на то состоянии Илитии, там, в Воющей хижине…

***

      Драко, тем временем, отправился к профессору Снейпу, чтобы обсудить состояние кузины. Идти сразу к Люпину он не хотел: скоро полнолуние, и у него самого было довольно паршивое состояние. Снейп же, мрачный и напряжённый, молча выслушал сбитый местами рассказ крестника.       — Завтра, если будет так же, отправим её в лазарет, — сказал он устало потирая глаза. Этот высосанный из пальца ответ не сильно успокоил Драко, но он, не желая и дальше действовать на нервы профессору, ушел.

***

      Илития проснулась среди ночи, покрытая холодным потом. Густая темнота окутывала спальню, но перед её внутренним взором всё ещё стояли образы из кошмаров. Кроваво-красные глаза, сырой запах гнили, цветы чеснока, разбросанные по всей комнате, и боль, режущая шею. Она зажала пальцами рану, будто хотела удостовериться, что это только сон. Однако кожа была на ощупь горячей, а вокруг укуса чувствовалась странная пульсация.       Тело было словно опустошено, каждая клеточка просила покоя, но мысли не давали ей уснуть. Образы из давно забытого романа, переплетались с её страхами. Илития едва удерживалась от крика, пытаясь не разбудить соседок по комнате.       Утром она едва смогла подняться с кровати. Её кожа стала настолько бледной, что казалась белее снега на поверхности, а губы напоминали лепестки увядших цветов. Тёмные круги под глазами выглядели так, будто их нарисовали углём. Щёки впали ещё больше, из-за чего смотреть на девушку было и больно, и страшно одновременно.       Драко, Блейз и Теодор поспешили к ней, стоило им только собраться. Джемма открыла им дверь, и по одному её обеспокоенно у лицу всё стало понятно. Илития, между тем, сама встала и уже была собрана, хотя и выглядела куда хуже, чем вчера.       — Всё нормально, — слабым голосом сказала она, пытаясь улыбнуться. Её только за вчерашний день уже все достали многочисленными вопросами, на которые девушка и сама-то не знала ответа. — Просто немного устала.       — Это не «немного устала», — нахмурившись, сказал Теодор, когда услышал тот шёпот, которым говорила девушка. — Ты выглядишь, как призрак…       — Как тощий призрак, раз в пять страшнее кровавого барона… — поддержал друга Блейз, на что получил одновременно два удара локтями, по одному от каждого друга.        — Мы идём к мадам Помфри, — решительно заявил Драко, закатывая рукава.       — Нет! — внезапно возразила Илития, собрав последние силы. — Мне уже лучше. Просто… Я ведь не ела вчера толком… И спала плохо… Мне нужно немного поесть. — Джемма согласилась с этим, предлагая сначала отправиться на завтрак, а потом решить, что делать. Теодор, отведя Блейза и Драко в сторону, тихо добавил:       — Если она не захочет идти, позовём Снейпа.       — Или МакГонагалл, — предложил Блейз.       — А лучше обоих, ещё и с Люпином, — заключил Драко. — Они то ей мозги вправят.       Друзья согласились, но завтрак оказался странным. Илития сидела между ними, словно ожившая, с румянцем на щеках и лёгкой улыбкой. Правда, движения её казались неестественно лёгкими, а чёрная лента на шее всё больше вызывала негодование у всех троих.

***

      Когда начался урок Защиты от Тёмных Искусств, Илития села на заднюю парту рядом с Драко, в то время как Теодор и Блейз расположились перед ними. Люпин же начал лекцию, первую в этом году. Обычно он с учениками всё проходил на практике, но сегодня что-то изменилось.       — Профессор Хагрид рассказал о вашем знакомстве с Носферату, поэтому я подумал, что самое время вам рассказать о вампирах. Живого представителя, конечно, нет, но я постараюсь описать вам их так точно, как смогу. — Люпин поглядывал на задние парты, где устроилась главная четвёрка Слизерина. Такое расположение его удивило: он то знал, что Илития любит сидеть как можно ближе к доске. Из-за расстояния и многих голов учеников, он так толком и не смог разглядеть дочь. — Вампиры опасны не только своей силой, но и хитростью. Они умеют выжидать, подстраиваться и, в нужный момент, атаковать… — голос Люпина звучал размеренно, но напряжённо.       — Самое время сказать ему — шепнул Драко друзьям спереди. — Если кто и может убедить её обратиться за помощью, так это он.       Блейз кивнул, но взгляд не отрывал от Илитии. Девушка сидела, подперев щёку рукой, её глаза закрывались, а лицо медленно приобретало болезненный оттенок. Друзья едва дождались конца урока, чтобы отвезти её в лазарет. Когда звонок прозвенел, и студенты начали собираться, Драко направился к Люпину.       — Профессор… Нужна ваша помощь… Это срочно. — Голос Драко звучал тревожно. Люпин обернулся, оглядываясь на выходящих студентов.       — Что-то случилось?       — Илития, — начал Драко, показывая на заднюю парту, где девушка уже лежала на парте. — Ещё вечера… Она выглядит ужасно. Бледная, как полотно, будто всю кровь из неё выпили. Полуживая. Сонная. Усталая… Не ест, не слушает нас… Помогите, пожалуйста! Мы как только не уговаривали её пойти к мадам Помфри.       Но Римус уже не слушал, а быстрым шагом шёл к Илитии. Когда он оказался совсем близко, картина оказалась куда более пугающей. Девушка лежала на парте. Глаза были закрыты, а дыхание — поверхностным и едва заметным. Казалось, она просто спит.       — Илития! — Люпин осторожно коснулся её плеча. Она слабо приоткрыла глаза, но, казалось, не узнавала его. Её губы беззвучно шевелились, будто она пыталась что-то сказать, но силы оставили её. — Я отнесу её в больничное крыло, — твёрдо сказал Люпин, подхватывая девушку на руки. — Вы трое, идёте на следующий урок. И не волнуйтесь, мадам Помфри и я о ней позаботимся. — Драко попытался возразить, но Люпин остановил его взглядом. — Идите, Драко, ну же! Она будет в порядке. — Но в его голосе не было уверенности, и Драко это понял.

***

      Больничное крыло Хогвартса погрузилось в тишину, нарушаемую лишь скрипом тележки, которую перекатывала мадам Помфри, расставляя по местам аккуратные ряды пузырьков с зелеными и золотистыми жидкостями. Полуденное солнце струилось сквозь высокие витражи, освещая пустые кровати, и в этот момент двери резко распахнулись. На пороге стоял Люпин, его лицо было бледным и озабоченным, а в руках он осторожно держал безжизненное тело Илитии.       — На помощь, — хрипло выдохнул он, входя внутрь быстрыми шагами.       — Батюшки мои, что с девочкой?! — встревоженно воскликнула мадам Помфри, подбегая к нему и указывая на ближайшую кровать.       Римус аккуратно уложил Илитию на одну из последних коек. Ее лицо, обычно румяное и живое, теперь казалось почти прозрачным, с легким голубоватым оттенком на губах. Темные волосы спутались, пряди прилипли к лбу, а веки были плотно закрыты, словно она погрузилась в тяжелый сон.       — Белая и холодная, — пробормотал Римус, вытирая дрожащими пальцами пот со лба. — Она второй день в таком состоянии. Драко сказал, что все началось внезапно. Даже вон, похудела килограмм на пять.       Мадам Помфри, закусив губу, принялась осматривать Илитию. Ее руки уверенно проверяли пульс, температуру, состояние дыхания, а потом она взяла палочку, пробормотав заклинание диагностики. Золотистый луч скользнул по телу девушки, и через несколько секунд вокруг нее появились тонкие светящиеся линии.       — Ох, так и думала, — прошептала мадам Помфри, нахмурившись.       — Что с ней?       — Она обескровлена, — ответила мадам Помфри, кивая на линии света. — Осталось совсем немного, и то едва хватает, чтобы сердце билось. Её тело буквально работает на последнем издыхании.       — Это можно исправить? Есть заклинание? Зелье?       — Заклинания и зелья могут помочь только в случаях, когда крови больше, чем у неё сейчас, — вздохнула мадам Помфри, беря его за руку. — Тут нужно переливание крови. От одного волшебника — другому.       — Бери мою, сколько нужно, — быстро ответил он, выставляя руку. Мадам Помфри покачала головой, её взгляд был одновременно сочувствующим и твердым.       — У маглов это сработало бы, но у нас, у волшебников, кровь уникальна. У каждого свои магические свойства. Тут нужна кровь ближайшего родственника.       — Драко подойдёт? У них оба родителя родственники, — Римус выдохнул с надеждой, но его руки заметно дрожали.       — Нет, — мягко, но решительно ответила мадам Помфри. — Их кровь похожа, но не настолько, чтобы она приняла её без последствий. Это слишком опасно.       — Сириус, — почти прошептал Ремус. — Он её отец. У них даже Магия одна на двоих. Он ведь забирал у неё немного силы недавно, ты знаешь. — Мадам Помфри задумалась, но потом кивнула.       — Да, это должно сработать. Кровь родителя подойдёт лучше всего. У неё сильная связь с ним.       — Тогда я сейчас же отправлю ему сову! — Римус был готов бежать, но Помфри схватила его за рукав.       — Остановись, милый. Сова будет слишком долго лететь, а время у нас ограничено. — Римус застыл, его мозг лихорадочно работал. Он посмотрел на Илитию, чье дыхание становилось всё тише, и стиснул кулаки.       — У меня есть другой способ, — резко сказал он, повернувшись к мадам Помфри. — Это займёт минуты, и сообщение дойдет до него быстрее, чем совой.       — Иди, дорогой мой, но торопись. Я попробую поддерживать её состояние, введу её в сон. Это может помочь телу работать более эффективно… Но всё же не долго…       Римус кивнул, ещё раз бросив взгляд на бледное лицо дочери, и поспешил к выходу. Его шаги эхом раздались по коридору, и через секунду больничное крыло снова погрузилось в напряжённую тишину. Мадам Помфри, взяв себя в руки, принялась за работу. Она знала: каждая секунда была на счету.

***

      Малфой-мэнор всегда внушал трепет. Его величественные колонны, мраморные полы и тяжелые портьеры будто сжимали в своих каменных объятиях каждого, кто осмеливался переступить порог. В этот вечер, несмотря на уютно пылающий камин и аромат изысканных блюд, напряжение в зале было почти осязаемым. Люциус Малфой восседал во главе длинного стола, его строгий профиль подчеркивал ледяное спокойствие, но глаза выдавали внутреннее напряжение.       По правую руку от него сидела Нарцисса, идеальная во всем, как всегда. Её светлые волосы ниспадали волной, но взгляд, несмотря на внешнее спокойствие, был насторожен. Рядом с ней — Сириус.       Слева от Люциуса, чуть скованно, сидела Андромеда. Она украдкой бросала взгляды на Нарциссу, словно надеялась поймать её хоть на мгновение улыбающейся, но каждый раз лишь натыкалась на холодное выражение лица. Рядом с ней, в своей сдержанной манере, сидел Тед Тонкс. Его простая, магловская одежда казалась здесь чуть ли не вызовом. Тед чувствовал каждый взгляд, направленный в его сторону — осуждающий, оценивающий, пронизывающий насквозь.       Первое время ужин протекал молча. Звон столовых приборов звучал громче, чем хотелось бы. Сириус, устав от этой напряжённой обстановки, наконец решил, что нужно сказать хоть что-то.       — Не думал, что вы, Малфои, настолько молчаливы за столом, — пробормотал он, лениво крутя в руках бокал вина. — Хотя, возможно, вам так легче переваривать ужин? — Люциус бросил на него предупреждающий взгляд, но промолчал. Нарцисса сжала в пальцах бокал, а Тед нервно кашлянул, не зная, смеяться ли над шуткой.       — А ты, кузен, всё такой же балагур, — тихо проговорила Андромеда, чуть приподняв уголки губ, но её улыбка была скорее грустной. Сириус ухмыльнулся и откинулся на спинку стула.       — Кто-то же должен разрядить эту напряжённую тишину, не так ли? А то ужин больше напоминает заседание совета, где решают, как лучше обойти налоговые законы. — Нарцисса резко посмотрела на него, но вместо ожидаемого упрёка лишь опустила глаза.       — Ты, как всегда, Сириус, прямолинеен и красноречив, — сухо заметил Люциус, откинувшись назад. — Иногда молчание — лучший способ показать уважение.       — А я всегда считал, что семья — это место, где можно быть собой, — с вызовом ответил Сириус, и на его лице появилась тень прежнего упрямства. Обстановка вновь загустела, как мрак перед бурей. Тед осторожно потянулся за водой, явно желая хоть чем-то отвлечься, но взгляд Люциуса заставил его замереть.       — Прекратите, — наконец тихо сказала Андромеда. — Прекратите, пожалуйста. — Все обернулись к ней. Она вздохнула и подняла голову. — Мне… Мне было тяжело все эти годы без вас, — медленно, словно каждое слово резало по сердцу, призналась она. — Без семьи… Я скучаю по тебе, Цисси. Как бы я ни старалась, ничто не может заменить родных. — Нарцисса долго молчала, словно взвешивала что-то внутри себя. Сириус же начал прижиматься к столу, словно пружина, готовая вот-вот выпрыгнуть из коробки.       — Я… Я не должна была так себя вести, — наконец прошептала Нарцисса. Её голос был слабым, но искренним. — Я должна была поддержать тебя. Вместо того чтобы осудить… Вместо того чтобы отвернуться… Я… Поняла далеко не сразу, что чувства, искренние и настоящие, стоят выше бредовых семейный предрассудков. Из нас пятерых повезло лишь мне. Беллатриса — в Азкабане…       — И поверье мне, она там окончательно лишилась рассудка, — вставил Сириус, поглядывая на графин с водой.       — Именно, — продолжила Нарцисса. — Ты, Сириус, был оторван от семьи. Преданный, ты переживал смерть лучшего друга в Азкабане вот уже двенадцать лет. Я, по счастливой судьбе, смогла обзавестись нормальной, любящей семьёй. Ты, Андромеда, была из семьи изгнана… Хотя не заслуживаешь этого. А Регулус…       — Мертв. Убит Тёмным Лордом, — резко оборвал кузину Сириус, залпом осушая бокал. — Идиот. Родители Волан-де-Морту соратниками стать боялись, а этот болван сразу к нему побежал. Им же и был убит, когда решил уйти. А Волан-де-Морт отставки не даёт.       — К нему в услужение идут на пожизненное, — согласился Люциус, сжимая скатерть.       — Но главное, что мы вместе, — улыбнулась Андромеда сестре и брату. — Мы семья. А преданности семье нас троих учили с детства. За семью? — она подняла бокал, осматривая всех присутствующих, даруя каждому очаровательную, счастливую улыбку. Но слова её повисли в воздухе, как проблеск света в тёмной комнате. Все замерли, а затем Сириус нарушил тишину, театрально хлопнув в ладоши.       — Ну, наконец-то! Я уж думал, никогда не услышу этих слов в такой обстановке. — Нарцисса бросила в него раздражённый взгляд, но уголки её губ дрогнули. Впервые за весь вечер она улыбнулась, поднимая свой бокал. Люциус в молчании, коснулся руки жены, и, хоть выдал не сильно искреннюю улыбку, поднял свой бокал.       Скоро за столом начали звучать тихие разговоры, смех. Тед расслабился и даже рискнул рассказать историю о том, сколько он натерпелся от Магии маленькой Нимфадоры, их с Андромедой дочери. Сириус смеялся громче всех, а Нарцисса неожиданно поддержала его.       Но эта идиллия длилась недолго. Вдруг дверь гостиной резко распахнулась, и на пороге появился дымчатый, серый волк. Патронус, — сразу догадался Блэк.        Илития умирает. Ей нужна кровь. Твоя кровь. В больничном крыле. Так быстро, как только сможешь. Лунатик.       — Римус… — прошептал он, наблюдая за развивающимся Патронусом. Блэк резко отодвинул стул, заставив всех вздрогнуть. — Я сейчас же отправляюсь в Хогвартс.       — Сириус, подожди, — начал Люциус. — Это невозможно. Родителям в Хогвартсе запрещено появляться.       — Она умирает, Люциус! Она же, чёрт возьми, твоя племянница! Кровь и плоть твоей сестры! — сорвался Сириус, его глаза сверкнули яростью и отчаянием. — Плевать мне и на Дамблдора, и на его правила! — Он шагнул к двери, но Люциус встал и преградил ему путь.       — Как ты собрался туда добраться? В Хогвартс невозможно трансгрессиировать.       — Я ей нужен, Люциус. И больше её одну не оставлю.       — Я и не отговариваю тебя. Вот камин, — он махнул головой куда-то позади Сириуса. — Самый быстрый способ. Сразу окажешься у Дамблдора.       — Мы пойдем с тобой! — хором ответили сестры Блэк, из-за чего сразу оглянулись друг на друга.       — Нет! Не стоит. Вам есть, что обсудить за столько лет. Я пришлю весточку, когда станет ясно, что всё хорошо. — И через несколько секунд зелёное пламя поглотило Сириуса, оставив после себя лишь минутное тепло.

***

      Больничное крыло было погружено в полумрак. Сириус ворвался туда, почти сбив с ног торопливую мадам Помфри. Его сердце бешено колотилось, а в ушах звенело от страха. Заметив на дальней койке белоснежную фигуру дочери, он застыл. Ее неподвижное тело напоминало фарфоровую куклу, хрупкую, готовую треснуть от лишнего прикосновения. Грудь едва поднималась, словно Илития из последних сил цеплялась за жизнь.       — Отец всемогущий… — прошептал Сириус, чувствуя, как горло перехватывает от ужаса. — Что с ней случилось?       — Обескровлена, — сухо ответила мадам Помфри, скрестив руки. — Римус не сказал тебе?       — Он отправил мне короткое сообщение, но его самого я не видел, — голос Сириуса дрожал.       — Я отправила его на урок. Нечего среди детей панику сеять, — отмахнулась целительница. — К тому же, здесь он ничем не поможет.       — А я? Мне-то что делать?! — почти выкрикнул он, чувствуя, как беспомощность сжигает его изнутри.       — Закатывай рукава, голубчик. Процедура не из приятных, но другого выхода нет. Будем переливать ей кровь. — Сириус послушно сел на край койки, стараясь не дрожать. Торопливо закатал рукав белоснежной рубашки. Подошла мадам Помфри с двумя иглами и длинной трубкой в руках. Если это спасет ее, я готов. Пусть хоть всю кровь забирают. Пусть забирают жизнь, если нужно.       — Это безопасно? — хрипло спросил он, все еще не отрывая глаз от неподвижной фигуры дочери.       — Насколько может быть безопасным в такой ситуации, — отозвалась женщина, протирая его руку спиртом.       Когда игла вошла под кожу, он слегка вздрогнул. Было неприятно, но не больше. Гораздо сильнее било в грудь то, что Илития не пошевелилась. Ее лицо оставалось мертвенно-бледным, а впалые щеки и сухие губы будто кричали о том, что Смерть уже дышит ей в лицо.       Она не может умереть. Не так. Не сейчас.       Ему пришлось отвернуться, чтобы не смотреть, как темная, черная кровь с серебряным мерцанием Магии стекала в трубку. Это зрелище, казалось, вытягивало из него последние силы. Это не просто «неприятно». Нет. Это отвратительно.              Процедура казалась вечностью. Капля за каплей его кровь переливалась в тело дочери, возвращая ей краски жизни. Но каждый момент был пыткой. Сириус чувствовал, как его тело слабеет. Руки становились тяжелыми, а сознание застилает туман. Голова кружилась, и хотелось закрыть глаза, чтобы не видеть, как медленно кровь покидает его тело. «Если это цена за ее жизнь, я готов платить. Сколько угодно.»       — Ложись, голубчик, — строго сказала мадам Помфри, подводя его к соседней койке. он уже едва держался на ногах. — Кровь подошла идеально. Она идет на поправку. Хотя я все же удивлена! Даже у близких родственников кровь так друг другу не подходит, как у вас! Такого я ещё не видела…       Не только кровь, но и Магия у нас одна на двоих.       Слова мадам Помфри пронзили его, словно теплый свет в холодной тьме. Она будет жить. Он перевел взгляд на Илитию. Ее лицо, еще недавно безжизненное, начало наполняться цветом. Губы уже не были такими сухими, а на щеках выступил едва заметный румянец. Она будет жить.       Эта мысль, наконец, позволила ему расслабиться. Сириус закрыл глаза, чувствуя, как усталость тянет его в сон. Последним, что он увидел, было лицо дочери, обретавшее жизнь. Она скоро откроет глаза. Я увижу ее улыбку. И Все наконец будет хорошо.

***

      Когда Сириус открыл глаза, первое, что он сделал, — взглянул на дочь. Она будто вновь начала расцветать, как ранняя роза после дождя. Щёчки приобрели слабый, но заметный румянец, губы стали алыми, как лепестки роз, а волосы — они казались более густыми и блестящими. Но всё же лицо оставалось немного осунувшимся, а тонкая линия впалых щёк напоминала о перенесённых ею испытаниях. Сириус не понимал, почему она до сих пор не очнулась, и это до того его встревожило, что он вскочил с кровати, с бешено стучащим сердцем в груди.       — Всё в порядке, — раздался знакомый голос позади него. Сириус резко обернулся. На койке, где он спал несколько минут назад, сидел Римус. Как он только сразу его не заметил? А ведь оборотень сидит здесь уже давно. — Помфри сказала, что Илитии намного лучше, и через час-другой она очнётся, — продолжил Люпин, слабо улыбнувшись. — Я уже сообщил её друзьям. Они все очень за неё переживают, скоро будут здесь. И Гарри… Гарри особенно рвётся прийти. Хотя, конечно, не только ради неё, но и ради тебя.       — Римус… — Сириус тяжело выдохнул, словно прослушал всё, и сел рядом с другом, крепко обнимая его. Он не видел выражения лица Римуса, но чувствовал, как его губы растянулись в тёплой улыбке. — У меня чуть сердце не остановилось, когда я получил патронус.       — Вот и я себя так же почувствовал, когда Драко рассказал мне, что произошло. — Римус слегка нахмурился, словно снова переживая тот момент. — Когда я увидел её, Сириус… Если бы я только заметил раньше…       — Главное, что сейчас всё хорошо, — перебил его Сириус, стараясь звучать уверенно, хотя в глубине души ещё бушевала тревога. Он повернул голову, снова посмотрел на Илитию и выдохнул. — Она очнётся, и мы узнаем, что произошло. Драко, я так понимаю, ничего не знает?       — Нет, — Люпин покачал головой. — Он не знает, как и все остальные. Джизел, её близкая подруга, сказала, что она почти ничего не ела последние дни. Это, возможно, объясняет её слабость. А Оливер… — тут он сделал паузу, слегка улыбнувшись, — её ухажёр, упомянул об укусе Носферату.       — Носферату? — переспросил Сириус, приподняв брови. — Летучая мышь? Где эта девочка только нашла её?       — Хагрид… — закатил глаза Римус. — Ты же знаешь его любовь к…       — …опасным созданиям, — закончил Сириус, фыркнув. — Да, да, я ещё помню урок про гиппогрифов…       — Ты был там? — удивлённо спросил Римус.       — Конечно. Это же единственный предмет, который проходит на улице. Я следил за Гарри и Илитией время от времени. Ты бы видел, как ловко они справились со своими гиппогрифами. Гарри первым рискнул поклонится одному из них. А Илития… Она буквально укоротила их вожака.       — Этим она пошла в тебя, — пробормотал он, сверкнув глазами. — Не смелостью, нет… Безрассудством.       Сириус лишь ухмыльнулся и снова посмотрел на дочь. На этот раз он заметил, как её грудь медленно поднималась и опускалась в такт ровному дыханию. Казалось, что время, наконец, стало работать на их стороне.       — Чем ты был занят, когда тебе пришло моё сообщение о ней? — невзначай спросил Римус, наблюдая за тем, как взгляд Сириуса, полный нежности, задерживается на спящей дочери. Блэк потянулся пальцами к вороньим волосам Илитии, но в последний момент убрал руку.       — О, да, я хотел написать тебе об этом… Помнишь, я как-то упоминал в письме, что был у Петуньи? Ну, говорил о Гарри… ещё просил не рассказывать ему об этом.       — Я и не рассказал, — легко отозвался Римус с улыбкой. На лице Сириуса мелькнула такая же. Он осторожно положил свою руку на ладонь друга.       — Так вот… В тот вечер мы с Цисси затронули тему Андромеды… Я смог вразумить Нарциссу, и сегодня у нас был, так сказать, «семейный обед». Малфои, Тонксы, да я… — Он усмехнулся. — Тебя не хватало для полной картины «трёх счастливых семейных пар».       — Думаю, самые счастливые из этого трио всё-таки Нарцисса и Люциус, — подметил Римус, прищурив глаза с лукавым блеском. — Они, как-никак, уже столько лет душа в душу. Разве не так?       — Да-да… — Сириус откинулся на железную спинку койки и, задумавшись, слегка улыбнулся. — Ах да, Андромеда предложила на Пасху всем вместе собраться у неё. Хочет с племянниками да крестником познакомиться.       — Я так понимаю, обед вышел удачным?       — Скорее одна треть этого обеда. Поначалу всё было довольно скверно, — признался Сириус. — Но кузины, наконец, открыли друг другу души… Не без моей помощи, конечно. — Как всегда, — добавил Римус мысленно. — И всё было замечательно, даже очень! Давно я не был на семейном застолье. — Он чуть нахмурился, потерев лоб, словно собирался что-то уточнить: — но я не знаю, что было после моего ухода. Роми и Цисси рвались уйти вместе со мной, но я настоял на том, что им лучше побыть вдвоём. — Он взглянул в окно, за которым светило яркое зимнее солнце. — Мерлин, я совсем забыл, что должен был им послать весточку… Они, наверное, волнуются… Сколько времени прошло с тех пор, как я уснул? За окном всё так же светло… Час, два? — Римус вздохнул, едва заметно покачав головой. Его взгляд мягко скользнул по лицу Блэка.       — Не хочу тебя расстраивать, Бродяга, но с твоего прибытия прошли уже сутки. Сейчас обед, у студентов заканчиваются последние уроки.       — Мерлин, так долго?! — Сириус выпрямился, явно смущённый. Его серые глаза округлились, и он недоверчиво посмотрел на друга. — И ты не додумался меня разбудить?       — Зачем? Ты за двенадцать лет и не спал нормально. Да и Помфри настояла на целебном сне для вас обоих. — Он кивнул на Илитию. Сириус тут же перевёл взгляд на спящую дочь. Он осторожно провёл пальцем по её маленькой ладони. — А насчёт Нарциссы не переживай. Я отправил письмо ещё вчера вечером.       — Я тебя обожаю, Лунатик, — со всей душой, со всей любовью и прочими нежными чувствами признался Сириус. На мгновение в комнате повисла тёплая, умиротворяющая тишина, наполненная светом и ощущением долгожданного покоя.

***

      Мрак был густым и всепоглощающим, словно вязкий туман, который цепляется за каждую мысль и отнимает любую попытку сопротивления. Илития не могла сказать, видит ли она эту тьму или просто осознаёт её. Её глаза были закрыты? Или их просто поглотила ночь? Время утратило своё значение. Казалось, что эта тьма длилась вечность. Но было ли это плохо? Нет, в этом странном небытии ей было удивительно спокойно.       Все её тревоги, боли и тяготы исчезли, словно их никогда не существовало. Ни мыслей о прошлом, ни кошмаров, ни сомнений в будущем. Так спокойно Илитии не было уже давно — с тех пор, как пробудился её дар.       Сириус… Да, он поможет. Он знает, как совладать с этим даром. Он обещал научить её управлять этой Магией. Тогда кошмары уйдут. Но подождите… Кто такой Сириус? Кажется, это звезда. Да, самая яркая звезда на ночном небе, принадлежащая созвездию Большого Пса. Но разве звезда может чему-то научить?       Нет… погодите… Сириус — это её отец! Тогда… Может быть, она тоже звезда? Кажется, она вспоминала нечто подобное… У каждой звезды есть имя. Какое её… Исида… Да, точно! Это имя носит одна из звёзд в том же созвездии Большого Пса! Всё сходится… Всё правильно. Она звезда, и эта тьма вокруг — ночное небо.       Звёзды ведь не говорят. Правда? Тогда почему эти голоса звучат всё ближе?       — О, нет, серьёзно? — раздался приглушённый мужской голос, похожий на далёкий гул. Он был глубоким, но словно пробивался сквозь воду. — Вы тоже с розами?       — А ты что думал, Вуд? — ответил другой мужской голос. Этот звучал дальше, но резче, с оттенком насмешки.       — Что б вы знали, — вмешался женский голос, мягкий, почти мурлыкающий, словно ветер между звёздами. — Это я научила её любить красный. Дала понять, что он подходит ей не меньше зелёного.       — Я бы поспорил, — прогремел другой голос, рычащий и грубый. Этот был ближе всех. Голос дракона?       — Замолчите! Вы её разбудите! — звенящий девичий голосок, полный напряжения, перекрыл остальных.       Голоса становились всё громче, ближе, реальнее. Это не звёзды с ней говорят. Не метеориты и не кометы. Это люди. Друзья? Да, её друзья.       Свет прорезал мрак, разгоняя его остатки. Илития с трудом приоткрыла глаза, щурясь от яркости. Мир вокруг казался неясным, двоился, а множество силуэтов перед ней танцевали в полутьме. Голоса сливались в единое эхо, но одно она понимала точно: они её звали.       Илития несколько раз моргнула, пытаясь привыкнуть к свету. Её руки были тяжёлыми, тело словно налито свинцом. Кто-то склонился ближе, и она почувствовала тепло на своём запястье.       Это они, — подумала она, — те, кого я люблю. Они здесь.       Голова раскалывалась, и в глазах всё ещё двоилось, но Илития начала различать силуэты вокруг себя. Кто-то говорил рядом, голоса звучали глухо, словно доносились сквозь толстую стену. Она моргнула несколько раз, пытаясь сфокусировать взгляд. Постепенно картины стали вырисовываться чётче.       Высокая фигура с букетом алых роз. Рядом — девушка, держащая такой же букет. Седрик и Джизел. Конечно, это были их голоса, она слышала их с самого начала. По правую руку от неё сидел кто-то ещё — знакомая осанка, короткие каштановые волосы. Оливер. Это мог быть только он.       У изножья кровати, облокотившись на её металлическую спинку, стоял Римус. Его лицо выглядело обеспокоенным, но в глазах мерцала тёплая забота. Около него, словно по стойке смирно, выстроились трое: белобрысый Драко, вечно недовольный Теодор и насмешливый Блейз. Их взгляды метались от Илитии к другим собравшимся. Слизеринцы были совсем не рады присутствию здесь некоторых. Точнее конкретных трёх гриффиндорцев.       На соседней кровати слева, аккуратно усевшись на краю, сидели Гермиона, Гарри и Рон. Гермиона теребила подол своей мантии, нервно оглядывая остальных, Гарри смотрел на Илитию с каким-то упрямым сочувствием, а Рон, нахмурив лоб, выглядел не в своей тарелке.       Но больше всего её внимание привлекла фигура, сидящая рядом, на её собственной койке. Она моргнула, пытаясь различить черты. Чёрные волосы, гладко зачёсанные назад и собранные в мальвинку. Гладко выбритое лицо, тонкие черты, строгий костюм. Кто-то чужой?