Тень Блэка. Наследие тьмы

      — А это ещё кто… — с трудом связывая слова, произнесла Илития, всё ещё пытаясь сфокусировать взгляд. Мужчина, сидящий рядом, тихо рассмеялся, и в уголке его губ появилась тёплая улыбка.       — Мы, может, и мало виделись, но чтобы отца не узнать… — он слегка наклонил голову, подмигнув ей, и взгляд Илитии зацепился за тонкий шрам на его брови. И тут сердце пропустило удар. Неужели это он?       — Сириус! — едва осознав, что говорит, девушка резко рванулась вперёд, пытаясь сесть и заключить его в объятия. Но руки Сириуса, удивительно крепкие для человека, прошедшего через столько испытаний, мягко, но решительно удержали её.       — Тише, детка. Без резких движений, — с ласковой улыбкой сказал он. Его голос, бархатистый и обволакивающий, заставил её замереть. Он обернулся к остальным, легко махнув рукой. — Ребятки, помогите-ка с подушками.       Джизел и Гермиона, тут же засуетившись, схватили по одной подушке с соседних кроватей и подложили их под спину Илитии, чтобы она могла сесть. Сириус обвёл всех благодарным взглядом, а затем, осторожно придерживая дочь за талию, помог ей устроиться поудобнее.       Илития не отпускала его. Она вцепилась в мужчину обеими руками, словно боялась, что он исчезнет, как призрак. Она смотрела на его лицо, на знакомые черты, и вдруг захотелось громко рассмеяться.       — Скучала? — спросил он, игриво шевеля бровями. Илития слегка кивнула, и Сириус осторожно притянул девочку ближе, обнимая её.       — Почему вы все здесь? — слабо улыбаясь, спросила Илития, когда наконец отстранилась от отца. Она медленно оглядела собравшихся и место, в котором находилась. Вопросов становилось всё больше. Но стоило взгляду остановиться на руках друзей, как девушка чуть не задохнулась от удивления.       Букеты. Красных. Розы. У каждого! Маленькие, большие, пышные и скромные. У кого-то кустовые, а у кого-то изящные композиции с длинными стеблями. Они были повсюду, и Илития начала чувствовать, как щёки стали пылать.       — Что за икебаны? — недоверчиво произнесла она, моргая. — И… почему я здесь?       Наступила тишина. Все присутствующие переглянулись, словно не знали, как лучше ответить. Наконец Люпин, в своём привычном спокойном тоне, первым решился заговорить.       — Илития, что последнее ты помнишь? — она нахмурилась, облокотившись на спинку изножья. Вопрос оказался неожиданно сложным, и её недавняя лёгкость исчезла. Илития машинально обхватила подбородок ладонью, пытаясь сосредоточиться.       — Я… — начала она, но замолчала, подбирая слова. — Ну конечно! Я помню, как вчера вечером мы с Оливером сидели на мансарде Астрономической башни. Потом я пошла к себе… Тео, кажется, сидел тогда один в гостиной. — Илития прищурилась, переводя взгляд на стоящего рядом с Люпином Теодора, и продолжила с лёгкой усмешкой: — Думаете, я не догадываюсь, что вы по очереди меня караулите? Отслеживаете, когда я возвращаюсь? — глаза лукаво сверкнули, но ни Теодор, ни Драко, ни тем более Блейз даже не пытались выглядеть виноватыми. — Так вот, — продолжила она уже более уверенно, — мы пожелали друг другу спокойной ночи, и я пошла в спальню. Джемма зашла минут так через десять, после своего обхода. Я легла спать… и проснулась уже здесь.       Илития развела руками, обведя взглядом всех собравшихся. Но вместо ожидаемых объяснений её встретило напряжённое молчание. Собравшиеся переглядывались, как будто не решались что-то сказать. Сириус, сидящий рядом, бросил тревожный взгляд на Римуса, но тот выглядел не менее обеспокоенным.       — Ли… — решился прервать тишину Оливер, — повтори, пожалуйста, когда именно мы с тобой сидели на мансарде?       — Вчера вечером, — раздражённо бросила она, не понимая, почему они все так странно себя ведут. Но вместо облегчения её слова вызвали лишь ещё большее напряжение. Обеспокоенные выражения на лицах друзей стали только хуже.       — Лити… — протянул Драко, растягивая её имя. — С того вечера прошло уже три дня.       — Что? — переспросила девушка дрожащим голосом. — Что значит — три дня?       — Первые два дня ты была в ужасном состоянии, крошка, — мягко проговорила Джизел, нежно поглаживая её руку. — Как призрак. Бродила, без цели, не ела…       — Но умудрялась спорить с нами, — добавил Блейз с притворным возмущением. — Со всеми нами.       — А вчера, на моём занятии, ты отключилась, — подхватил Люпин, голосом полным вины. — Я принёс тебя сюда. Мадам Помфри сказала, что у ты обескровлена, из-за чего появилось ещё и истощение. Тебе, милая, нужен был донор, близкий родственник.       — Но я не подошёл, — спокойно добавил Драко, пожимая плечами. — Ты больше Блэк, чем Малфой.       — Именно, — подтвердил Люпин. — Поэтому я отправил Патронуса Сириусу.       — И я примчался, — вмешался Блэк, с лёгкой улыбкой глядя на дочь. — Мы провели не самую приятную процедуру, и стали ждать. Прошли сутки. Я проснулся час назад и сидел здесь с Римусом, пока ребята потихоньку подтягивались.       — Мы все очень переживали за тебя, — с сочувствием сказала Гермиона.       — И хотели быть рядом, когда ты придёшь в себя, — добавил Седрик с улыбкой, одновременно ободряющей и тёплой.       Илития смотрела на них, всё ещё не веря услышанному. Три дня? Как это возможно? Она опустила взгляд на красные розы вокруг, и в её сердце защемило. Сколько заботы и любви в этих словах, взглядах и… Цветах.       — Спасибо… — прошептала она с трудом. Сириус тихо рассмеялся, обнял её за плечи и шепнул:       — Ну вот, детка, теперь ты снова с нами. — Но отстраняясь от дочери, лицо Блэка вновь приобрело хмурое, озадачено выражение. — Хотя мы, конечно, ожидали чего-то более подробного, — мрачно заметил Сириус, крепче сжимая белое одеяло, словно пытаясь выместить в этот жест всю свою тревогу.       Илития перевела взгляд на отца, чуть нахмурившись от его тона. Туманные глаза, обычно полные задорного огонька, теперь были хмуро-строгими, а голос, хоть и звучал мягче, чем в прежние дни, не скрывал внутреннего напряжения.       — Ты о чем? — не понимая, спросила она, стараясь выровнять дыхание. Сириус чуть повернул голову к Люпину, словно надеясь, что тот возьмёт слово. Римус только покачал головой, тяжело вздыхая.       — Мы ждали твоего пробуждения, чтобы понять, что с тобой случилось, — пояснил он, будто проглатывая слова. — До этого, признаться, фактов у нас было не то чтобы мало…       — Их не было вообще, — сухо добавил Сириус, отпуская наконец ткань.       — Единственное, за что можно зацепиться, — продолжил Римус, переплетая пальцы, — это…       — Треклятый Носферату Хагрида! — голосом, полным гнева, сказал Сириус, вставая с кровати.       — А мышь-то тут при чём? — озадаченно спросила Илития, сбитая с толку. — Носферату укусила меня на уроке, это правда, но я же сразу пошла к мадам Помфри! Она всё мне залечила! — Девушка на мгновение замолчала, вспоминая, затем развернула правую ладонь, внимательно её осматривая. Убедившись, что следов действительно не осталось, она, слегка раздражённо, протянула руку вперёд, словно в доказательство. — Ничего нет. И быть не могло. Мадам Помфри мне говорила, что от одного укуса ничего не будет! — Её голос звучал всё громче, а в выражении лица читалась растерянность, смешанная с нарастающим раздражением. Илития устало откинулась на подушки, пытаясь восстановить дыхание, но, кажется, это только ухудшило её состояние. — О Салазар, почему дышать так сложно! — воскликнула она, инстинктивно проводя рукой по шее. Внезапно её пальцы наткнулись на широкую шёлковую ленточку, плотно охватывающую горло. Резким движением она сорвала её, словно не терпя даже секунды задержки. — Кто додумался нацепить на меня эту мерзость?! — зло и требовательно спросила Илития, глазами метая молнии в сторону окруживших её друзей. — Я терпеть не могу, когда что-то прилегает к шее! Это просто невыносимо!       — Я же говорил… — пробормотал Теодор, качая головой и бросая взгляд на Блейза, будто подтверждая свои недавние слова.       — Принцесса, ты не помнишь? — осторожно спросил Блейз, опираясь руками на железную спинку кровати, как до этого сделал Люпин. — В первое утро ты долго не вставала, — начал он, внимательно глядя ей в глаза.       — Усилиями шестерых мы, конечно, подняли тебя, и оставили одеваться, — добавил Теодор, неопределенно махая рукой.       — Не ври, это я её разбудил, до чего эти курицы даже не додумались, — фыркнул Драко, закатывая глаза и складывая руки на груди.       — Но за завтраком я заметил, что на тебе эта штука, — проигнорировав реплику Малфоя, вновь заговорил Блейз, кивая на сорванную ленту. — И удивился.       — Я напомнил тогда им, что ты подобное не любишь, — вставил Нотт, пожав плечами.       — Но потом… — Драко осекся, его голос стал куда мягче. — Потом, когда мы заглянули на следующее утро, ты всё так же спала с этой лентой на шее.       Илития в замешательстве смотрела то на одного, то на другого.       — Ничего не понимаю, — прошептала она. Пальцы невольно вернулись к шее, где всё ещё ощущалась легкая дрожь от сорванной ленты. — Я бы никогда в жизни такое не надела… — И вдруг, её рука наткнулась на нечто странное — чуть ниже, на левой стороне шеи. — Это ещё что такое? — она медленно ощупала кожу, пытаясь понять, что именно обнаружила. Голос её задрожал, но продолжал звучать твёрдо, почти властно. Собрав длинные растрёпанные волосы в кулак, она оголила шею и повернулась к Блэку. — Сириус, посмотри, что там, — произнесла она, придвигаясь ближе. В её тоне уже не было ни раздражения, ни гнева, только дрожащая нотка, выдающая тревогу.       Сириус нахмурился, и лицо его исказилось от напряжения и злости. Он медленно подался вперёд, внимательно осматривая следы от укуса. Две неглубокие красноватые ранки были словно выжжены в её коже, напоминая крошечные воронки.       — Следы от укуса какой-то твари, — мрачно произнёс Сириус. Он крепче сжал пальцами прикроватную тумбочку с лекарствами, словно пытаясь удержать себя от вспышки ярости. — Римус, глянь-ка.       Люпин шагнул ближе, и мягко пододвинув плечо Сириуса. Его движения были аккуратны, будто он боялся причинить Илитии ещё больше неудобств. Положив свои тёплые пальцы на её шею, он медленно провёл по краю ранок, как целитель, изучающий сложный узор на сломанной кости.       — Очень похоже на Носферату, — заметил он, хмуря брови.       — Вот и я так подумал, — отрывисто проговорил Сириус. Он сцепил руки в замок, чтобы скрыть дрожь. — Но откуда она взялась? Носферату не могут свободно разгуливать по замку, верно?       Илития в ужасе смотрела на обоих с дрожащими губами. Она сжала шею ладонью, будто надеялась, что таким образом сможет стереть этот проклятый след.       — Я всё равно не понимаю, — пробормотала она. — Да, Хагрид говорил, что если этой мыши понравится кровь, то она будет искать её снова. Но, чёрт возьми, не сбежала же она сама из клетки, пробралась сквозь барьер в гостиную и дверь в мою комнату!       — Тут Лити права, — вмешался Драко, неожиданно серьёзным тоном. — Наше общежитие защищено: барьер можно открыть только паролем. Никакое животное не смогло бы пробраться внутрь.       — А как же Магистр? — неожиданно подал голос Рон, что до этого лишь молча наблюдал. — Он ведь как Живоглот, гуляет где хочет. Может, он случайно принёс эту тварь в гостиную?       Илития отрицательно покачала головой, немного озадаченная таким предположением. Её кот не такой тупой, чтобы тащить в гостиную всякую гадость!       — Магистр выходит из комнаты только со мной, — ответила девушка. — Если не считать пары случаев, когда он возвращался с Теодором. Он всегда входит и выходит со мной, и уж поверь я бы заметила, будь у него что-то во рту!       — А не могла ли Носферату залететь за кем-то другим? — предположил Гарри, осторожно вглядываясь в лица присутствующих. — Представьте: она учуяла Илитию по запаху, спряталась где-то в подземельях, а потом дождалась момента, когда кто-то открыл проход.       — Бред, — отрезал Теодор, фыркнув так, словно Гарри предложил что-то абсолютно невозможное. — После того, как Блэк пытался проникнуть в вашу гостиную, Снегг установил заклинание у входа. Теперь никто, кроме нас, слизеринцев, и наших питомцев не может пройти.       — Не без посторонней помощи, — задумчиво протянул Драко.       — Ты намекаешь на то, что кто-то мог специально принести мышь внутрь? — спросила Гермиона, впервые видя в Малфое адекватного человека.       — Именно.       — Тогда всё сходится, — неожиданно проговорила Джизел. Она крутила кольцо на пальце, как будто это помогало ей сосредоточиться. — Даже если мышь смогла бы сама пройти через барьер, попасть в комнату Илитии ей было бы гораздо сложнее. Двери у нас закрываются плотно, а в моей комнате, например, на двери есть защелка.       — У нас тоже она есть, — подтвердила Илития. — В ту ночь, я помню, Джемма закрыла дверь на защёлку, как и всегда.       В госпитале повисло тяжёлое молчание. Наконец, Седрик, который всё ещё стоял в стороне, шагнул вперёд.       — Выходит, кто-то действительно имеет что-то против тебя, Лити, — произнёс он, глядя ей прямо в глаза. — И этот кто-то, похоже, из твоего же факультета.       — И что ещё хуже, — прорычал Сириус, с трудом сдерживая себя, — этот кто-то готов пойти на всё, чтобы причинить тебе вред.       — Кто это может быть, итак понятно, — Илития закатила глаза и с раздражением сильнее откинулась на подушки. На её лице читалась усталость и досада, будто само воспоминание о произошедшем было ей неприятно. — С первого дня все слизеринцы относились ко мне очень хорошо. Все, кроме одной… Паркинсон…       — Эта та девчонка, что полезла к чёрному гиппогрифу? — оживился Сириус. Его брови взлетели вверх, а лицо исказилось в гримасе отвращения.       — Да, — сухо подтвердила Илития, поджав губы. На секунду её взгляд потемнел, и она откинула прядь волос за ухо с такой резкостью, будто пыталась избавиться от неприятной мысли. Она даже не стала спрашивать, откуда Сириус это знает. Она то помнила тот день слишком хорошо: за деревьями около их поляны в Запретном лесу мелькал черный пёс.       — Но это всё равно не объясняет того, что произошло, — мягко, но настойчиво возразил Седрик, прищурив глаза, будто обдумывал каждое слово. Он скрестил руки на груди и облокотился на спинку стула. — Я говорю не о том, что Пэнси, возможно, натравила на тебя Носферату. Я имею ввиду твое поведение. Вспомните, — обратился он к ребятам, — как она вела себя. Что говорила. Это не похоже на обычное недомогание, вызванное какой-то там мышью. У вас не было ощущения, что Илития сама не понимала, что с ней что-то не так?       Слова повисли в воздухе, как тяжёлый колокол, отзвуки которого заполняли комнату. Все присутствующие, не сговариваясь, кивнули. Никто не стал нарушать это мрачное согласие словами.       — А на меня не могли наложить какое-нибудь заклятие? Чтобы я была… как в тумане? — Она говорила медленно, подбирая слова. — Я хочу сказать: смотря в зеркало, я видела себя, должно быть, как обычно. И… наверное, даже злилась, когда ребята говорили, что я плохо выгляжу. Я, похоже, считала, что они просто придираются ко мне! И если я действительно была под заклятием, то тогда понятно, как эта чёртова лента оказалась на моей шее… Вы не знаете, есть ли такие заклинания? Что-то для… м-м… помутнения рассудка? — спросила она у мужчин, что стали расхаживать у её больничной койки.       — Есть, и, боюсь, очень много, — хмуро произнёс Люпин. Он слегка потер переносицу, как будто хотел стереть нарастающее беспокойство.       — Но можно ведь узнать, какое именно на меня наложили? Провести диагностику? — Илития быстро перевела взгляд на отца, её голос стал более напряжённым, будто в нём проснулась искра надежды.       — Можно попробовать, — кивнул Сириус, тяжело выдохнув. Он подошёл к кровати и жестом попросил Оливера встать с края. Легко, но уверенно, мужчина уложил дочь на спину.       Сириус поднял палочку и, едва заметно помедлив, провёл ею по воздуху от головы Илитии до кончиков её пальцев на ногах. Движение было плавным, как у дерижёра. Затем он повторил движение в обратном направлении.       — В диагностике я, конечно, не спец, — пробормотал он, пряча палочку в рукав, и посмотрел на Люпина. — Но предположение у меня есть. От заклинания остался лишь след… Римус, проверь ты, вдруг я ошибаюсь.       Люпин молча кивнул. Он медленно подошёл к Илитии. Девушка следила за ним с тревогой, из-за чего даже дышать стала чаще. Люпин вынул палочку и провёл ей над телом девушки, как до этого делал Сириус, только движения его были более точными, будто он вымерял каждый миллиметр. После третьего круга он резко остановился, и его губы сжались так, что превратились в тонкую белую линию.       — Обнубило…—выдал он, вздыхая. Сириус лишь тихо пробортал: так и думал.       — Обнубило? — переспросила Илития, выгибая бровь.       — Да, — подтвердил Люпин, отступая на шаг. — Это, на самом деле, простое заклинание, но невероятно коварное. Его используют, чтобы временно затуманить разум. Оно не контролирует сознание жертвы, как, например, Империус, но воздействует на её восприятие. Под этим заклинанием человек ощущает лёгкое оцепенение, усталость. Он становится более внушаемым. Хотя особо и не влияет на здоровье человека. Поэтому теперь понятно, что раньше мы его не заметили. Мадам Помфри проверяла тебя на заболевания, а не на заклятия.       Илития молча слушала, блуждая взглядом по лазарету, пытаясь вспомнить хоть что-то.       — То есть… — начала она, но замолкла, кусая губу.       — Да, — тихо подтвердил Люпин. — Под его влиянием ты могла принимать странные решения, которые казались тебе логичными в тот момент.       — Как эта лента… — прошептала она.       — Именно, — кивнул Люпин, пристально глядя на неё. — Это заклинание настолько слабое, что его следы быстро исчезают. Проверь мы тебя завтра утром, то ничего бы не нашли. Должно быть, кто-то наложил это заклинание на тебя дважды, раз его след более четкий. Думаю, в первую и вторую ночь, как раз тогда, когда подпустили к тебе Носферату.       — Не говори мне только, что это заклинание можно найти в библиотеке Хогвартса? — спросил Сириус, скрепя зубами.       — Можно, — коротко ответил Люпин. — Оно упоминается мало где… вроде раздела заклинаний для розыгрышей.       — Розыгрыши, конечно! Просто, но эффективно, — процедил Сириус, сжимая челюсти.       — И это хороший пример того, как даже слабая магия может стать опасной в руках того, кто знает, как её использовать. — мрачно заметила Гермиона.

***

      — Я удивлён, что ты сам предложил пройтись, — с лёгкой усмешкой произнёс Римус, распахивая дверь своего кабинета. Его голос звучал мягко, но с намёком на иронию, будто он нарочно поддразнивал Сириуса. — Думал, так и не отлипнешь от Илитии.       Сириус, шагнувший в кабинет первым, резко остановился и, чуть прищурившись, посмотрел на Римуса.       — Ещё одно такое замечание, Лунатик, и я от тебя не отлипну, — огрызнулся он саркастичным тоном, однако уголки его губ чуть дрогнули, выдавая намёк на улыбку. Его слова прозвучали почти как угроза, но Римус знал… Нет, какие там угрозы… Это желание.       Кабинет Защиты от Тёмных Искусств встретил их запахом пергамента, лёгкой горечью травяного чая и чем-то едва уловимым, что Сириус моментально связал с Римусом. Шторы были приоткрыты, и дневной свет холодного зимнего солнца пробирался сквозь пыльные окна. Сириус замедлил шаг, его взгляд скользил по знакомым предметам, которые напомнили о юности.       — Сейчас, когда у меня есть возможность быть с вами рядом, я не хочу её упускать… — голос Сириуса стал тише. Он прошёлся между рядами парт, слегка касаясь их руками, будто те могли рассказать ему какую-то историю.       — Я знаю, Сириус, знаю, — тихо ответил Римус. Так мягко, даже чуть печально, но всё же тепло улыбаясь. Он аккуратно закрыл дверь, наложив на неё запирающее заклинание. Щёлкнув палочкой на мгновение замер, прежде чем обернуться к другу. — Но ты молодец… Ты тянешься к ней, она видит это. Я рад, что ты не напираешь и даёшь свободно дышать. Для неё это важно. — Сириус остановился возле окна, откуда открывался вид на тёмные силуэты деревьев Запретного леса. Он провёл рукой по подоконнику, будто проверял, осталась ли здесь пыль от времени. — Так что пусть побудет с друзьями, пока…       — …пока вместе побудем мы, — задумчиво закончил он за Римуса. Вроде даже спокойно, но все же с нотками печали. — Именно этого я и хотел.       — Конечно, — отозвался Римус, подходя к Сириусу. Остановившись рядом, он взглянул туда же, куда смотрел его друг, и мягко добавил: — У меня была такая же реакция, когда я спустя столько лет снова оказался здесь.       Сириус перевёл взгляд на Римуса, на мгновение задумавшись, будто эти слова застали его врасплох. Он понизил голос, чуть ближе наклонился к Римусу, словно делился чем-то столь личным, что даже воздуху не хотел доверять.       — Удивительно. Почти пятнадцать лет прошло… Или уже больше? Так странно… Всё вроде бы такое же, но в то же время совершенно другое, — с особым трепетом в голосе и печальными огоньками в глазах сказал он.       — Странно слышать подобное от тебя, Бродяга, — ответил Римус, слегка тронув Сириуса локтем, будто возвращая его из воспоминаний. Сириус на это лишь улыбнулся.       — А это уже знакомые слова… — он коротко рассмеялся, покачав головой. — Что-то из прошлого. Будто так меня нужно называть только в этих стенах… Ха… — Он обвёл взглядом кабинет, как будто видел его впервые. Потом, чуть опустив голову, прошёл дальше вдоль рядов парт, остановился у одной из них, и снова провёл рукой по деревянной поверхности. — Знаешь, кабинет не ощущается таким, каким был для меня раньше. Но сейчас… Он не хуже. Я хочу сказать, да, здесь кое-что поменялось, но и уходить не хочется… — Сириус глубоко вдохнул, чуть прищурив глаза, как будто пытался ощутить всё вокруг. — Когда я вошёл, то куда бы ни посмотрел, видел силуэты из прошлого. А теперь, когда ты стоишь так близко… Я вижу совсем недавние события.       Римус слегка приподнял брови, его улыбка стала теплее, но он молчал, давая Сириусу продолжить.       — Я уже представляю, как ты учишь детей. Во всём кабинете есть что-то от тебя… Магия. Любовь к детям. Даже твой запах… Боже, я сейчас с ума сойду…       — После нескольких подобных реплик — точно, — с улыбкой произнёс Римус, похлопывая его по плечу. Он вдруг указывал на боковую дверь. — Идём, там ты никогда не был.       — Твоя комната?       — Да. Тебе там понравится.       Как только дверь в комнату закрылась, замок словно щелкнул не только на двери, но и на всем внешнем мире. Сириус резко прижал Римуса к прохладной поверхности, от которой исходил слабый запах дерева и Магии, смешивающийся с ароматом самого Люпина. Не раздумывая ни мгновения, он накрыл его губы поцелуем — жадным, стремительным, словно отчаянным. Этот поцелуй был выражением не только страсти, но и выплеском накопленной тоски, боли, невыразимой любви и страха утратить то, что он снова обрел.       Запах хвои, чуть терпкий и бодрящий, смешался с мягкой, обволакивающей сладостью шоколада, словно олицетворяя их двоих — таких разных, но дополняющих друг друга. Сириус прижимался теснее, будто пытаясь стереть границы между ними, будто надеялся, что если останется ближе, боль и сожаления отступят. Но они не исчезали. Вместо этого они усиливали каждое движение, делая их почти мучительными в своей искренности.       Когда Сириус наконец оторвался от этих знакомых, родных губ, его дыхание оставалось сбивчивым. Он молча взмахнул палочкой, словно каждое движение давалось ему тяжело. Заклинание окутало комнату невидимым куполом, блокируя не только звуки, но и любые попытки вмешательства извне. Здесь они могли быть только вдвоем. Это было их маленькое убежище, свободное от чужих взглядов, времени и даже от самой реальности.       Сириус провел пальцами по щеке Римуса, задержавшись на паре тонких, почти незаметных шрамов. Он скользнул взглядом по его лицу, такому усталому, но при этом умиротворенному, словно одно лишь присутствие Блэка в комнате облегчало груз, который Римус носил столько лет. Его губы тронула мягкая, счастливая улыбка, и в этот момент сердце Сириуса болезненно сжалось от осознания, как давно он не видел такую улыбку.       Не говоря ни слова, он опустил руку, обхватил ладонь Римуса, чуть сжал её и, глядя в глаза, мягко повел его к кровати. Когда они добрались до центра комнаты, он уселся прямо посреди матраса, позволяя свету осветить его лицо, и жестом пригласил Римуса присоединиться. Один взмах — и тяжелые пологи сомкнулись вокруг кровати, погружая их в теплую, убаюкивающую темноту. Щелчок пальцев — и шторы плотно закрылись, изолируя их от внешнего мира.       В густом полумраке вспыхнул голубоватый свет — маленький огонек, танцующий на ладони Сириуса. Свет был холодным, почти лунным, и его мерцание мягко обволакивало кровать. Он казался таким простым, но при этом его тепло пронизывало их, спрятавшихся под пологом, чем-то неуловимо знакомым.       — Смотрю, ты уже вовсю тренируешься, — улыбнулся Римус, нарушая тишину своим мягким, чуть насмешливым голосом. В его взгляде был едва заметный блеск, смесь удивления и восхищения. Как тогда, подумал Сириус, в первый раз.       — Магия никуда не уходила. Просто она была глубоко… Слишком глубоко. Дементоры загнали её туда, где я не мог до неё дотянуться. Но то, что я взял у Илитии, — его голос стал тише, почти шепот, — стало тросом. Благодаря ей я смог добраться до своей силы.       — В таком случае, — Римус чуть склонил голову, игриво продолжив: — я надеюсь, огонек — далеко не последнее, что ты мне покажешь. Может быть, я соскучился по твоим… фокусам.       — Так ты соскучился не по мне, а по дешевому волшебству? Даже обидно, — протянул Блэк, надув губы и скорчив гримасу, которая, по его замыслу, должна была выглядеть обиженной, но на деле вызывала лишь еле сдерживаемый смех у обоих.       — Ой, хватит, — засмеялся Римус, прикрывая ладонью лицо Сириуса. — На меня эти щенячьи глазки больше не работают.       — Да прям? — фыркнул Сириус, изгибая раненую бровь. — А ведь раньше только они и работали.       Римус покачал головой, все еще смеясь, но не сопротивлялся, когда Сириус убрал его руку. Вместо этого он почувствовал, как пальцы любимого сжались на его запястье. Сириус поднял руку к губам и, не спуская взгляда с карих глаз, оставил на внутренней стороне ладони тихий, почти благоговейный поцелуй.       — Все время, что я провел с Нарциссой и Люциусом… — голос его понизился до шепота, — только и думал, как по тебе скучаю.       — Сириус… В чем дело? — мягко, без раздражения или упрека спросил Римус. Его глаза, спокойные, наполненными теплом и едва уловимым смирением, смотрели без привычной усталости. Лишь ожидание. Уж он то знал, подобные нежности и ласки не просто так. Сириус что-то хочет.       — Ты… Гриффиндор тебя побери, ничего не понимаешь в романтике, ясно? — буркнул Блэк, закатывая глаза. — Подержи-ка, — быстро перелил голубой огонек со своей ладони на ладонь Римуса. Огонек послушно осел, подрагивая мягкими языками пламени. — Это-то ты сможешь сделать? — с наигранной строгостью бросил он.       Римус лишь усмехнулся, закатывая, как Сириус минутами ранее, глаза, но с легкостью принял огонек, наблюдая, как тот пульсирует на его ладони. Греет телом, хоть и выглядит хуже северного льда.       Сириус тем временем стал искать свою мантию, и проронив любимое — блять — он понял, что оставил её там, в больничном крыле. Но не унывая, он стал шарить по карманам своей черной жилетки, бормоча что-то невнятное. Когда его пальцы нащупали искомое, в глазах вдруг вспыхнуло нечто знакомое. Не радость. Де удовлетворение. Нет. Предвкушение. Сириус выудил из кармана нечто маленькое, и сжал это в кулаке, словно собираясь с мыслями.       — Римус, ты же знаешь, что на пасхальных каникулах дети едут ко мне? — Люпин кивнул, не перебивая, хотя что-то в голосе Сириуса заставило его напрячься. — Это не просто моя прихоть… Мы должны как можно скорее провести кровный обряд, чтобы раз и навсегда стать семьей… — Римус снова кивнул, всё ещё не понимая, к чему клонит Блэк. — Но я хочу, Лунатик… — голос его мимолётно дрогнул, — …хочу, чтобы ты поехал с ними.       — Зачем?       — Чтобы совершить ещё один кровный обряд, — проговорил Сириус, с трудом сдерживая улыбку.       — Не понимаю…       Сириус наконец протянул руку, в которой всё это время что-то держал. Разжав ладонь, он перевернул её вверх, открывая маленькую, черную, бархатную коробочку. Под мягким светом голубого огонька блеснуло серебряное кольцо.       — Сириус… — имя слетело с губ едва уловимым шёпотом, как будто он не верил своим глазам.       — Я должен был сделать это намного раньше, но помолвка, а потом и свадьба с Лукрецией… Но сейчас, мне кажется, всё обернулось куда лучше, чем мы могли представить. У нас есть дочь… Мы даже мечтать о таком не могли! И она — наша с тобой. А теперь ещё и сын… пока не кровный, но скоро он им станет… Римус, — прошептал Сириус, вложив в эти слова всю свою тоску, надежду и любовь, — я хочу наконец стать той семьёй, которой мы должны были быть уже давно. Ты выйдешь за меня?

***

      Вечер укутывал Хогвартс мягким сумраком, который казался особенно уютным в стенах Большого зала. За его длинными столами царила привычная суета: студенты болтали, смеялись, оживлённо обсуждали прошедшие занятия и планы на вечер. Воздух был пропитан ароматами ужина, смешанными с теплым светом множества свечей. Сириус сидел за столом Гриффиндора, облокотившись руками на стол, немного усталый, но довольный.       Его взгляд на секунду задержался на золотых и алых знамёнах факультета, которые когда-то были для него символом дома. Теперь это чувство возвращалось, только сильнее, ярче. Ведь рядом был Гарри и люди, которые заботились друг о друге и всегда поддерживали. Гарри сидел под боком, почти без пауз рассказывая что-то о своих днях в школе, о Роне и Гермионе, о своей новой метле, — которую, как он узнал, Сириус подарил, — и недавнем матче по квиддичу.       Сириус слушал с тёплой улыбкой, изредка кивая или вставляя короткие замечания, но больше наслаждаясь самим моментом. Как же сильно этот мальчишка напоминал Джеймса, особенно когда глаза горят от азарта, а голос становится немного громче, чем нужно. Гарри же переполняла гордость за Сириуса. Это был его человек, его семья.       По другую сторону от Гарри сидели Гермиона и Рон. Девочка казалась такой сосредоточенной и собранной, что в ней Сириус вдруг увидел черты Римуса. Но не того робкого, тихого мальчишки, каким он был на первом курсе, а того Римуса, который с каждым годом становился всё умнее, мудрее, сильнее. Гермиона — та, кто всегда найдёт правильные слова, но никогда не бросит их просто так.       Рон же вызывал совсем другие воспоминания. Его дружелюбие, преданность и способность поддержать в любой ситуации заставляли думать о Питере. Не о том Питере, что предал их всех ради собственной шкуры, а о том мальчике, который когда-то стоял с ними плечом к плечу, готовый рискнуть всем ради друзей.       Но было кое-что, что особенно забавляло Сириуса. На противоположной стороне стола сидели близнецы Уизли, Фред и Джордж. Они смотрели на него с нескрываемым любопытством. После того, как Рон выдал братьям, кто именно был создателем Карты Мародёров, близнецы просто не смогли оставить эту тему. Их вопросы сыпались один за другим: как появилась Карта, как её использовали, кто из мародёров что придумал.       Сириус с удовольствием отвечал на их расспросы, не забывая добавлять шутливые комментарии. Близнецы буквально впитывали его слова, как губки, словно стараясь сохранить каждую деталь. Их азарт напомнил ему те дни, когда они с Джеймсом придумывали свои проделки. Хотя, конечно, близнецам ещё далеко до них — что Сириус, впрочем, им и сказал.       Фред и Джордж восприняли его слова, как вызов. Их глаза загорелись, и Сириус с интересом наблюдал, как они начинают шепотом обсуждать что-то между собой. Что-то подсказывало ему: в ближайшее время в Хогвартсе начнутся новые приключения, в которых будут замешаны эти два юных проказника.       Сириус чувствовал себя удивительно спокойно. Казалось, он вернулся домой. Ему было хорошо здесь, среди этих ребят, которые так напоминали о прошлом, но при этом дарили ощущение нового, лучшего будущего.       — Гарри, ты ведь почти ничего не съел! — возмущённо заметила Гермиона, что все время поглядывала то на друга, то на его крестного.       Сириус, сидящий рядом, бросил на девушку быстрый, но довольный взгляд, и вместе с Гарри, наконец, принялся за еду. Мальчик, который так увлёкся разговором, теперь, наконец, сосредоточился на тарелке, стараясь не отвлекаясь более ни на что.       Пока Гермиона и Рон обсуждали что-то в довольно оживлённой перепалке, Сириус потянулся к воротнику своей жилетки. Из кармана он достал аккуратно сложенный, но очевидно очень важный пергамент.       — Малыш, — обратился он к Гарри, который с интересом следил за перепалкой друзей, — у меня есть для тебя кое-что. — Гарри мгновенно повернулся к Сириусу с недоумённым выражением лица. — Ты лучше посмотри сначала, и уж потом я всё объясню. — Гарри с любопытством разворачивал свёрток, и его глаза наполнились изумлением, когда он увидел, что это… разрешение на посещение Хогсмида! Он даже не сразу поверил глазам, удивлено смотря на Сириуса. — А я что? Сам недавно был в твоём положении… Выйти никуда не мог, скучно было, и всё такое… А гулять-то хочется, душа на свободу рвётся. Ну и чтобы ты не сбегал попусту, чтобы в очередной раз на Снейпа не наткнулся, я решил сделать всё правильно. Отдашь это МакГонагалл, — он указал на разрешение в руках Гарри, — и на этих выходных сможешь нормально сходить в Хогсмид. Так что теперь тебе не нужно будет ломать голову, как выбраться!       — Спасибо, Сириус! — только и мог сказать Гарри. Он не удержался и, не думая ни о чём другом, крепко обнял крёстного. Этот жест сидящие рядом гриффиндорцы не могли не заметить. На их лицах тут же появились улыбки.       Но Сириус вдруг стал серьёзным, и его голос опустился до шёпота. Он чуть сильнее прижал мальчика к себе.       — Но Гарри, если собираешься сбегать или ночью выходить из замка, ставь меня или Римуса в известность. Мы должны быть уверены, что сможем тебя выручить, если что. Я, к тому же, подскажу тебе, как всё сделать в лучшем виде. — Сириус подмигнул Гарри, и тот, ответил ему сияющей улыбкой. — И мантию всегда с собой бери, — продолжил Сириус более мягко, — она столько раз выручала и твоего отца, и нас с Римусом… Договорились?       — Да, Сириус, обещаю… Спасибо тебе за всё!       Улыбка Гарри слегка угасла, когда к гриффиндорскому столу подошёл Оливер Вуд. Он сел по другую сторону от Сириуса, и выглядел каким-то усталым, напряжённым. Его обычно живые глаза потускнели, а на лице застыло задумчивое выражение. Гарри сразу заметил это и, нахмурившись, спросил:       — Что-то случилось, Вуд? Как там Лити?       — Хорошо? — пробормотал Оливер, словно просыпаясь, хотя его взгляд оставался рассеянным. Он некоторое время молча смотрел на еду перед собой, не двигаясь, но потом всё же встряхнулся и, будто пытаясь прийти в себя, аккуратно положил немного пюре на тарелку. — С того момента, как вы втроём ушли, прошло часа полтора. Всё это время я провёл с ней…       — Знаешь, парень, я бы на твоём месте радовался такой возможности, — заметил Сириус, с лёгким раздражением повернувшись к Оливеру. Его серые глаза сузились, словно он пытался что-то разглядеть в лице Вуда.       — Вы не подумайте, мистер Блэк, конечно, я рад! Но вы просто не понимаете… — Оливер замялся, подбирая слова. — Я даже не знаю, как это описать. Она… Она словно превратилась в настоящего василиска. — На этих словах Сириус чуть приподнял брови, недоверчиво глядя на юношу, а Гермиона недовольно посмотрела на него, явно считая это преувеличением. — Вы не подумайте ничего плохого, — быстро добавил он, понимая, как это могло прозвучать, — но у меня такое чувство… будто она, как змея, укусила, впустила яд, и теперь спокойно наблюдает, как душа уходит из тела.       — Я тебя понимаю, — вдруг проговорил Рон, содрогнувшись и слегка скривившись, как будто ощутил на себе тот самый «укус». Его слова вызвали смешанные реакции: Сириус нахмурился, Гермиона зашикала на него, а Гарри посмотрел так, будто хотел сказать: что ты несёшь… — Мы просидели с ней минут тридцать, — продолжил Рон, словно оправдываясь. — И это было ужасно! Сначала она говорила про Паркинсон, потом ей что-то не понравилось! «Рон, ты слишком громко дышишь!», «Гермиона, поправь подушки!», «Гарри, убери эти цветы!» Настоящая избалованная принцесса!       — Рон! — крикнула Гермиона, прежде чем щёлкнуть его по лбу. — Не так всё было! Меня она попросила поправить подушки, и у Гарри она попросила убрать цветы, так как ими была завалена её постель, а у тебя она спросила, почему ты так дышишь, она подумала, что ты заболел! — закатив глаза, она виновато посмотрела на Сириуса, как будто извиняясь за неудачные слова друга. — Рон просто немного преувеличил, но она действительно сильно переживала из-за всего, что устроила Пэнси.       — Но при чём здесь мы? — возмутился Рон, потирая лоб. — Мы ведь сидели там всего минут десять, пока Малфой и его дружки не пришли! Вы бы их послушали, настоящие змеюки!       — Рон, — сказал Гарри с упрёком, — но сейчас я с ними согласен. Шутки шутками, но в Илития могла погибнуть. И то, что Малфой решил пожаловаться Снейпу, вполне справедливо.       — Это неразумно, — одновременно ответили Сириус и Оливер. Оба удивлённо переглянулись, и Оливер устало добавил:       — Илития мне это просто вдолбила в голову.       — Не понимаю, — сказал Гарри, с вопросом глядя на Сириуса.       — Мы не знаем точно, Паркинсон это была, или нет, — пожал плечами Блэк. — Я верю дочке, но доказательства нужны, иначе виноватыми окажемся мы сами. Не переживайте об этом. Мы с Люпином всё выясним. Я ещё поговорю с Илитией. — Он перевёл взгляд на Оливера, который всё ещё выглядел выбитым из колеи. — Так что ты говорил, парень?       — Я готов её хоть целый день слушать, правда. Но было ощущение, что я ей для этого монолога вообще не нужен! Я даже за ходом её мыслей не успевал. Старался её отвлечь, развеселить, накормить, как сказала мадам Помфри, но ничего не помогало! Её речь была нескончаемым потоком возмущения, злости, недовольства… всё сразу. Было такое чувство, знаете… будто мозг перед сном, когда мысли нахлынут все разом… При всех моих чувствах к Илитии, но я был к такому не готов.       — Даже твои тренировки по квиддичу не такие тяжёлые, правда? — усмехнулся Фред, исподлобья смотря на своего капитана. Оливер кивнул на это, усмехнувшись.       Сириус слегка улыбнулся, а затем повернулся к слизеринскому столу. Его взгляд быстро начал выискивать знакомую светлую макушку. Наконец он заметил Драко, который, как и ожидалось, находился в компании своих ближайших друзей. Они сгруппировались, низко склонив головы, и, судя по всему, что-то увлечённо обсуждали. План, сразу понял Сириус. Это было очевидно.              — Я вижу, Драко с друзьями здесь. А кто сейчас с Илитией? — повернувшись к Оливеру, спросил недовольно Сириус. — Я же вас просил: сменяйте друг друга, следите за ней. Её нельзя пока оставлять одну… Мы не знаем, может ли Носферату вернуться. И я боюсь, что Илития сейчас слишком слаба, чтобы в полной мере использовать защитные заклинания.       — Не волнуйтесь, сэр, с ней сейчас Джизел и Диггори, — его голос прозвучал не без напряжения, и фамилию «Диггори» он произнёс с особым оттенком раздражения. Сириус вскинул брови, заметив эту нотку, и вдруг всё понял. Он не мог удержаться от лёгкой усмешки, но пока ничего не сказал. Вуд явно ревновал. — Я сказал им, что она ничего не ела, — продолжил Оливер, стараясь выглядеть как можно спокойнее, но Сириус всё равно видел, что юноша взволнован.       — Не переживайте, уж Джизел-то с ней точно справится, — махнула рукой Гермиона, явно пытаясь успокоить всех. — Кого-кого, а её Илития всегда слушает.       — Они постоянно ходят вместе, — сказал вдруг Джордж. — Илития, Джизел и Диггори.       — Мне кажется они сблизились после Хэллоуина, — задумчиво протянул Фред. — Мы с Джорджем часто видим их в коридорах Хогвартса.       — А этот Седрик ничего… Спортсмен, да? Видно, видно… И значок старосты я заметил, молодец парень, старается, — протянул Блэк, наблюдая за реакцией Вуда.       — О, да, — отозвалась Гермиона с лёгкой улыбкой. — Он хороший, всем нравится. Мне кажется, не считая слизеринцев, он был одним из первых, с кем Лити быстро подружилась.       — Она ещё в «Дырявом котле» рассказала мне, что познакомилась с Седриком в Косом переулке, — неожиданно встрепенулся Гарри.       — А эта… Джизел, да? Они с Диггори что, вместе? — как бы между делом спросил Сириус, стараясь выглядеть равнодушным.       — Нет, — протянула Гермиона. — Я дружу с Джизел, и она всегда рассказывает о своих интрижках. Говорит, что пока не встретила парня для серьёзных отношений. Но с Седриком и Илитией у неё особая связь. Я спрашивала у некоторых когтевранок, Джизел среди них и старших курсов в целом популярна, но особо близко, кроме Луны Лавгуд, ни с кем не общается.

***

      Сириус тихо подошёл к большим деревянным дверям больничного крыла, из-за которых доносились весёлые голоса. Прислушавшись, он смог различить звенящий смех Илитии, словно звон колокольчиков, чуть более низкий и мягкий голос Джизел, напоминающий мурчание кошки, и редкие реплики Седрика. Их смех сливался в гармоничное трио, разносившееся по коридору. Сириус на миг замер. Его губы дрогнули в лёгкой улыбке. Вот оно — настоящее, простое счастье. Тепло, которое бывает лишь в компании близких друзей.       Толкнув дверь, он вошёл в просторное помещение и на мгновение замер у порога, наслаждаясь открывшейся ему картиной. Комната была в полумраке — лишь у кровати Илитии горела лампа. Сама девушка, с чуть взъерошенными волосами, но уже с румянцем на щеках, сидела в позе лотоса. Она выглядела куда бодрее, чем в обед.       Рядом с ней, на самом краю кровати, устроилась Джизел. Она держала в руках пиалу с абрикосами и дразнила подругу, легко покачивая фруктами перед её лицом, словно те были чем-то недосягаемым. А вот чуть в стороне стоял Седрик, держа в руках огромный букет из красных роз, которые он, видимо, собрал из всех подаренных девушке цветов. Сейчас он активно жестикулировал, изображая кого-то.       Сириус слегка прищурился, пытаясь понять, кого именно копирует Седрик, но это не имело значения. Илития смеялась. Звонко, от души. Ей действительно становится лучше. Она хвасталась за живот, и даже стала покачиваться на своем месте от смеха.       — Сириус, ты пришёл! — радостно воскликнула она, заметив отца. — Похоже, настала смена караула?       — И да, и нет, — с лёгкой улыбкой отозвался он, делая несколько шагов вперёд. — Вижу, у вас тут весело.       — Ещё бы! — засмеялась Илития, кивая в сторону Седрика. — Ты только посмотри на него! Он собрал все розы, которые были здесь всюду, в один огромный букет, и распустил их заклинанием. А теперь притворяется Хагридом! Говорит, не отдаст их мне, пока я не покормлю соплохвоста!       Сириус перевёл взгляд на Седрика и не смог сдержать смешка. У того была густая, пышная борода, длинные растрёпанные волосы, которые удивительно напоминали шевелюру Хагрида, и торчащий во все стороны букет. Седрик картинно нахмурился, подражая манерам лесничего.       — А Джизел, — продолжила Илития, прищурившись, — нашла где-то эти проклятые абрикосы! И теперь не даёт мне их!       — У нас был уговор, мистер Блэк! — звонко возразила Джизел, поднимая вверх пиалу. Её каштановые волосы сверкнули в свете окон, а в почти белых глазах мелькнула лукавая искра. — Илития пообещала начала съесть всё, что принесла мадам Помфри.       — Да я всё съела! Всё! — обиженно воскликнула Илития, надувая губы.       — Неправда! Там ещё остался кусочек рыбы! — укоризненно ответила Джизел, всё так же забавно качая пиалой.       — Я не люблю рыбу! Но всё равно одну съела! Это же настоящее издевательство! — театрально простонала Илития и, закатив глаза, опустилась на подушки, укрывая лицо рукой. — Пап, это пытка! Настоящее кощунство! Абрикосы в сахаре, да ещё и с ириской внутри! Она сведёт меня с ума! Сделай что-нибудь!       Сириус замер, растерявшись от того, как неожиданно это прозвучало. Пап. Она назвала его папой. Такое простое слово, но оно так резко вошло в сознание. Илития просто произнесла это, не задумываясь, как будто так было всегда.       — Ну, — хмыкнул Сириус, сделав вид, что не заметил собственного волнения. — Всё остальное ты съела? Я знаю, какую порцию тебе принесли.       — Всё-всё! — торжественно заверила Илития, сложив руки на груди. — Седрик подтвердит, он на моей стороне! Правда, Седрик?       — Правда, мистер Блэк, она молодец, — кивнул парень. — Сегодня она была крайне послушной. Не то что вчера.       — Видишь? А Джизел просто издевается надо мной!       — Думаете, стоит поддаться её кошачьим глазкам? — с лёгкой насмешкой спросила Джизел, смотря на Сириуса своими удивительными, бледными глазами.       — Думаю, один раз можно сделать исключение, — подмигнул ей Блэк. Джизел на мгновение смутилась, её щеки окрасились лёгким румянцем, но, одарив мужчину задорной улыбкой, она протянула Илитии пиалу.       — Ох, наконец-то! — театрально воскликнула Илития, выхватывая фрукты. Сириус, продолжая улыбаться, повернулся к Седрику.       — А сейчас, юноша, я бы хотел с вами поговорить. — Седрик быстро кивнул, поставил букет в огромную вазу на тумбочке и провёл палочкой по лицу. Иллюзия мгновенно исчезла, вернув ему привычный облик.       — Да, мистер Блэк? — с уважением спросил Седрик. Сириус, всё ещё наблюдающий за дочерью и её подругой, не сразу ответил. Он заметил, как девушки переглядываются, хихикают, как будто они только что поделились чем-то понятным и известным только им. Сириус наконец слегка кивнул парню, жестом попросив его отойти с ним чуть в сторону, чтобы их разговор не слышали девушки.       — Расскажи, Седрик, что у вас тут было. А то некоторые… Особы только и жалуются на Илитию. Но я прихожу и вижу удивительную картину, которая очень отличается от всего того, что мне рассказывали.       — Это вам, наверное, Вуд сказал, — уточнил Седрик, легко догадавшись, от кого шли такие «жалобы». — Когда мы с Джизел пришли его сменить, Илития действительно была… не в лучшем настроении.       Сириус внимательно смотрел на парня. Не в лучшем настроении — вот это мягкость. Седрик явно старался не говорить лишнего, но, понимая характер собственного ребенка, Сириус уже догадался, что её состояние было явно не просто угрюмым       — Да-да, — протянул он, скрывая усмешку. — Мне сказали, что она и есть отказалась.       — Они просто не понимают, — покачав головой, сказал Седрик. — Если Илития начинает злится, то много говорит, и да, она действительно ни на что не отвлекается. Просто погружается в свои мысли. А когда мы пришли, она была как раз в таком состоянии.       — Из-за чего?       — О, там целая история, — немного оживился Седрик. — Она злилась на Пэнси. Я рассказал, что застал её у дверей больничного крыла. Похоже, она пыталась подслушать или что-то оставить под дверью. Мы не разобрались. Но я её припугнул — сказал, что доложу об этом МакГоногалл, Снейпа они не боятся.       — И?       — И она, конечно, начала спорить, — продолжил Седрик, закатив глаза, — но Джизел быстро её прогнала. Мы рассказали об этом Илитии, и она ещё больше надулась. А дальше я решил отвлечь её, — Седрик чуть улыбнулся, как будто вспоминал что-то приятное. — Я сел рядом и начал распускать розы, одну за другой. Они были то на соседней кровати, то на тумбочке, как я понял, Гарри не знал, куда их девать       — А Илития что?       — Наблюдала за мной, — пожал плечами парень. — Ей нужно было на чём-то сосредоточиться, понимаете? Пока она смотрела, как распускаются цветы, Джизел настояла, чтобы она ела. Мы сделали так, чтобы это было больше похоже на игру, чем на требование. И, как видите, сработало.       — Вы молодцы, — наконец сказал Сириус, похлопав Седрика по плечу. — И спасибо за то, что так заботитесь о ней.       — Это ведь Илития, — просто ответил Седрик. — Она мой друг, и я всегда готов ей помочь.       — Поэтому я и удивлен, что она выбрала Вуда, а не тебя, — прожигая Седрика взглядом, сказал Сириус. Парень замер, явно не ожидая такого поворота. Он бросил взгляд на Илитию и рассмеялся.       — Знаете, я никогда не осуждал её выбор. Мы с самого начала относились друг к другу только как к друзьям.       — И всё же, — Сириус хитро прищурился. — Я думаю, с этим парнем они долго не протянут. И тогда у тебя будет целый год, чтобы завоевать её сердце.       Седрик замолчал, слегка озадаченный, а Сириус, хмыкнув, направился к девушкам.       

***

      — Это неприятные ощущения, но ничего— проговорил Сириус прежде чем игла вошла в его руку. — Выглядит, правда, ещё хуже, но я хочу, чтобы ты увидела.       — Увидеть что? — спросила Илития, сдвинув брови. Она едва успела договорить, когда из трубки, подсоединённой к руке Сириуса, начала медленно течь кровь. Жидкость в прозрачной трубке начала густеть, словно становясь более плотной, а вместе с этим приобрела насыщенный чёрный оттенок. Ещё более странным было тонкое, почти незаметное серое сияние, пробегающее по её поверхности.       — Это чистая кровь, — спокойно ответил Сириус, словно всё происходящее для него было привычным делом. — Вот так она выглядит. Если ты думаешь, что разговоры о чистоте крови — это всего лишь пустые предрассудки, то это не так.       — И что это значит? — спросила девушка, по-прежнему не сводя глаз с крови, что теперь текла по её жилам.       — У каждой семьи волшебников кровь разная, — начал объяснять Сириус. — Вот ты, например, и Драко. Схожи с обеих сторон, по родителям родственникам. Но твои Магия и кровь совсем не такие, как у него. Разные родовые линии, разная сила, разный подход к Магии. Если у нас кровь черная, то у Малфоев, насколько помню, белая, и тоже отдает серебром. — Он помолчал, как будто хотел дать ей время осмыслить сказанное, а затем добавил: — А теперь представь, как выглядит кровь полукровок и маглорожденных… Иногда смешение крови между ними заканчивается неудачно. Тогда на свет появляются сквибы.       — Я думала, сквибы рождаются из-за кровосмешения внутри семьи — удивилась Илития. Сириус лишь покачал головой, из-за чего его волосы немного взъерошились.       — Не всегда, — уточнил он. — В некоторых семьях это действительно возможно, особенно если их магическая сила была слабой изначально. Возьмём, к примеру, Филча. Он последний в своём роду. Чистокровный. Но очень слабый магически. У его семьи кровь давно потеряла свою силу.       — Чистокровные могут потерять свою силу? — с ужасом процедила Илития.       — Только те, кто стали чистокровными с годами, но изначально были полукровками или маглорождёнными. Те чистокровные, что берут своё начало испокон веков её никогда не потеряют. К тому же, есть четыре дома, которые от других отличаются… но об этом я не могу говорит здесь.       — Но ты же мне расскажешь?       — Конечно… Хотя и странно, — произнёс он тихо, больше обращаясь к себе, чем к дочери. — Ведь Драко об этом знает.       — Если ты про кровь, то я итак знала, что у всех она отличается.

***

      Мадам Помфри наконец ушла, оставив их вдвоём в тишине больничного крыла. В полумраке комнаты слышался лишь тихий скрип ветра за окнами. Илития, лежа на своей койке, чувствовала, как кровь, переданная ей Сириусом, буквально наполняет её энергией, давая силы и облегчая слабость. Её мысли всё ещё крутились вокруг того, что она видела и слышала раньше, но больше всего её грело то, что Сириус был рядом.       Она повернулась к нему, наблюдая, как он устроился на соседней койке, закинув руки за голову и устремив взгляд в потолок. На первый взгляд он казался спокойным, даже невозмутимым, но Илития уже научилась замечать детали: едва заметные круги под глазами, напряжение в его плечах, усталость, спрятанная за маской беспечности. То ли так на него повлияла потеря крови, то ли годы Азкабана нет-нет, а дают о себе знать.       — Долго ты ещё здесь пробудешь? — спросила Илития вполголоса, стараясь не нарушать тишину. Сириус повернул голову в её сторону, озаряя лицо слабой улыбкой.       — Пока мадам Помфри тебя не выпишет. Хочу быть уверен, что с тобой всё в порядке… — Он на мгновение замолчал, словно раздумывая, а затем добавил с лёгкой усмешкой: — А что, уже надоел?       — Нет, нет… — поспешно ответила Илития, краснея и отводя взгляд. — Я рада, что ты здесь. И я не хотела бы, чтобы ты уезжал так скоро… — добавила она, поднимаясь с кровати. Её движения были неловкими и осторожными, словно она ещё не до конца привыкла к вернувшимся силам.       Сириус тут же напрягся, готовый броситься к ней, если вдруг что-то пойдёт не так, но остановился, заметив её решимость. Она подошла ближе, впритык к его койке.       — Можно я с тобой немного полежу? — спросила она тихо, теребя край больничной пижамы, словно от смущения не зная, что делать. Сириус замер, глядя на дочь. Его сердце вдруг забилось быстрее, а в голове и вовсе все мысли пропали.       — О, детка… — выдохнул он, чувствуя, как в груди разливается тепло. Он поспешно подвинулся, освобождая место рядом с собой, и похлопал по краю кровати, приглашая её.       Илития осторожно устроилась рядом, поджав ноги под себя. Она легла так близко, что Сириус почувствовал слабое тепло от её тела. Он не мог поверить, что сейчас она здесь, рядом с ним.       Сириус украдкой взглянул на её лицо: хрупкое, нежное, но упрямое, как и у всех Блэков. Она казалась такой маленькой, такой беззащитной… Это моя девочка, — подумал он, ощущая покалывание в носу.       — Теперь я рядом, и всё у нас будет хорошо, — тихо сказал он, погладив её по волосам. Слезы подступали всё ближе, но Сириус не хотел, чтобы девочка их видела. Незачем ей это. Не сейчас…       — Спокойной ночи, папа… — прошептала она, прикрыв глаза.             И он замер. Его сердце пропустило удар, а в голове эхом разнеслось одно единственное слово: Папа.