Тень Блэка. Наследие тьмы

      — То есть… Ты хочешь сказать… Что… Обычная смертная смогла понести от… Смерти? — с трудом подбирая слова, вымолвила Илития.       — Не такой уж и обычной была она, — усмехнулся Сириус. — Если ты забыла, то я напомню. Ещё в начале это истории я упомянул, что три Всадника устроили настоящий погром. Хаос. Они вышли из-под контроля Смерти, и когда вместе использовали свою силу, то она стёрла с лица земли не один город. И в самом центре этого ужаса была она. Единственная уцелевшая. Уж не знаю как… И, думается мне, никто никогда этого не знал. Но тот взрыв… Илифия впитала в себя часть их силы. А потом, на протяжении долгой жизни бок о бок со Смертью, вытягивала силу и у него. А когда они стали очень… Кхм… Близки, то… В общем, с семенем Смерти в Илифию попала и его Магия.       — И она умела колдовать? Так, как мы? — одновременно удивлённо и растерянно спросил Гарри.       — Вы вообще слушали меня? — всплеснув руками Сириус. — Она не была волшебницей, но умела то, чего не можем сейчас мы. Она могла прикосновением забрать у человека, животного или птицы жизнь. А во время родов сама чуть не умерла… но тут то как раз и явилась Жизнь. Помогла и ребенку её родиться, и выжить самой Илифии. Она от Великой Матери получила дар: и теперь не только забирать, но и дарить жизнь могла. И сын её был особыми дарами наделён. У Смерти и Илифии было четверо детей. Все они были особенными. Илифия и Смерть обучали их. Ну и Всадники, время от времени. Дети подросли и… и продолжили род. Как не странно, друг с другом. А потом и их дети друг с другом. Из-за особых генов Смерти эти дети были сильны и крепки здоровьем. Поэтому они и выглядели как божьи создания, а не как те же Габсбурги.       — А что стало с Илифией? — спросил на этот раз Римус, который, как и дети, слышал эту историю впервые.       — Благодаря силе Жизни и Смерти, Илифия жила долго. Намного дольше, чем полагается людям. Но всем рано или поздно приходит конец. Завидев рождение третьего поколения, она ушла из этого мира. А Смерть последовал за ней. Он, без сомнения, любил и её, и своих детей, куда больше, чем тех же Всадников. Он помогал своему роду всё это время. Но когда ушла Илифия, то и сам оставаться не мог. Всадников он пустил по миру. Те до сих пор бродят по нему, и чудят временами. А Смерть вернулся к своей работе, и уже с Илифией под руку пожинает души.       — Но как же… я не понимаю… — вымолвила Илития, подгибая ноги под себя. — Как мы могли стать волшебниками? Магия Илифии и Смерти — это ведь совсем не то же самое, чем владеем мы.       — Дети смерти и Илифии небыли волшебниками. Они были наделены не Магией, а особым даром. Даром Жизни и Смерти. Так было долго. Они все так и жили одной большой семьёй в том лесу. И с помощью дара домик всячески изменяли, увеличивали изнутри. А люди прознали о них. И, как когда-то к Иисусу, стали приходить за помощью. За особую плату они и лечили кого-то, и отвары разные делали. Их боялись и уважали одновременно.       — Это понятно, но как появились волшебники тогда? — спросил Гарри. — Как эти особые люди стали ими?       — Если бы вы меня не перебивали всё время… — сузив глаза, Сириус бросил укоризненный взгляд сначала на Гарри, потом на Илитию, и продолжил. — Как вы из рассказа поняли, Всадники были теми ещё… проказниками. Такими они были до Илифии. Она будто впитала в себя ту их часть, что была злой, и они стали… Сносными. Голод к Илифии лучше всех относился. В самом деле, как к младшей сестре. Пока Илифия была на сносях, Голод в край изменился! Так носился за ней, будто она в себе его ребенка носила. Впрочем, в последствии, когда Илифии уже не стало, Всадники время от времени навещали её детей и потомков. Помогали, так сказать. Голод был в доме их частым гостем. В день, когда умерла Илифия, в доме родилась новая жизнь, маленькая девочка, получается, как раз последняя из третьего поколение. Голоду показалось не простым это совпадение, и за девочкой он присматривал. С детства с ней возился. А потом, что вы думаете, забрал её себе. Не украл из отчего дома, кончено, но… Построили они дом в соседнем лесу, и жили вместе, пока девчушка эта и сама не понесла ребенка. Он был уже иным, не таким, как мать его. Не Блэком. А нем было больше от Голода, чем от Смерти. Потом второй ребенок пошел, и третий… История стала повторятся. Появился новый, второй род. Так сказать, первое ответвление от Блэков.       — Но и они не были волшебниками? — спросила Илития, напрочь забыв о недавнем укоризненном взгляде и упреке от отца.       — Не были, — кивнул Блэк. — Четвертое поколение Блэков было тоже плодовито. И одну из девочек забрал себе Война. И та же история. Новый лес. Новая семья. Ещё одно ответвление. Много лет думал Чума, но на пятом поколении тоже забрал себе девочку. Вырастил, и породил свой род. Жили они друг с другом относительно рядом, навещали семьи друг друга… Хотя дар у всех был разный. Блэки были самыми сильными, так как они прямые потомки Смерти. Три их ответвления были по слабее, но друг другу не уступали. А потом случилось страшное. Вулкан Везувий обрушился на Помпеи. Уничтожил всё под чистую. И в этом пламени на свет появилась наконец Магия. Общее творение Бога, Жизни и Смерти. Она уничтожила огромный город своим рождением, но, тем не менее, многим даровала частичку себя. Она, конечно, и Блэков, и их ответвления навестила. Каждому дала по частичку себя, чтобы сделать сильнее. С каждого из четырех городов, около которых жили Блэки и их ответвления, Магия, взяла по ребенку. Одному. Обездоленному, одинокому. Младенцу. Два мальчика — две девочки. Им она дала огромную часть себя. И каждого ребенка отдала в одну из этих семей. Их приняли, и каждый, по своему, обучал Магии. Пока те росли, Магия ходила по земле, и выбирала детей, коим даровала частичку себя. Так начали появляться волшебники. Их становилось всё больше. Блэки и три другие семьи стали странствовать по свету, собирая этих детей и обучая. Так было до тех пор, пока те четверо первых волшебников не выросли достаточно для того, чтобы основать собственную школу.       — Ты нам об основаниях Хогвартса рассказываешь? — вдруг догадался Гарри, широко открывая глаза.       — В жизни не поверю! — фыркнула Илития. — И за кем из четырех основателей ухаживали Блэки?       — А ты как думаешь? — игриво выгнул бровь Сириус. Тут у Илития от осознания расширились зрачки.       — Только не говори, что это Салазар…       — Слизерин… Да… — довольно сказал Сириус. — Поэтому Блэки всегда попадали на этого факультет. До меня, конечно.       — А что за другие три семьи? — спросил Гарри, оживляясь. — Ведь должны же они быть известными, как и Блэки. И кого воспитывали эти семьи?       — Начнем с того, что ребенок Голода и одной из Блэков стал первым Малфоем. Именно из-за дара Голода они такие… белые. Они занялись в последствии Кондидой Когтевран. Певереллы — дети Войны, обучали Годрика Гриффиндора.       — Певереллы? Как из сказки о дарах Смерти? — удивлённо спросил Римус. — Я думал, что двое старших погибли довольно рано.       — Что за сказка? — спросил Гарри.       — Я тебе потом расскажу, — кивнула ему Илития. — Но правда, Сириус, разве Перевеллы дожили до Годрика Гриффиндора?       — Перевеллы — нет. Старшие сыновья оказались в лапах Смерти. Он был недоволен ими. А вот младший… он, в попытках скрыться от Смерти, сменил имя и себе, и младшей сестре. На ней потом и женился, и продолжил род. И уже они воспитывали Гриффиндора.       — И какую же фамилию он взял?       — Поттер, — довольно улыбнувшись, сказал Сириус. — А то ответвление, что пошло от Чумы — это Уизли, и они вырастили Пенелопу Пуффендуй.       — Ты хочешь сказать, что Малфои, Уизли и Поттеры произошли от Блэков? — осмысливая, спросила Илития.       — Ты хочешь сказать, что Илития — дочь Смерти, Рон — сын Чумы, Драко — сын Голода, а я — Войны?! — ошарашенно спросил Гарри.       — Слушай, Гарри, ты и впрямь дитя Войны… — задумавшись, и потерев в раздумьях подбородок, сказала Илития.       — Да, я именно это и хотел сказать, — кивнул Сириус. — Я могу рассказать тебе, Гарри, о Перевеллах, но позже. Нам с тобой нужно ещё провести обряд, и наконец добраться до Андромеды, а то засиделась мы тут. Обещаю, чуть позже мы обо всем этом поговорим, но запомните: никто эту историю знать не должен. Ни Седрик с Джизел, ни Рон с Гермионой. Понятно, Малфой и Уизли это знают, но у нас за пределами семьи не принято об этом говорить. Ясно?

***

      Подвал Блэковского поместья был пропитан Магией. После обряда между Сириусом и Римусом здесь все еще витал запах пролитой крови и древних чар. Каменная туба исчезла, оставив в центре зала лишь выгравированный на полу герб рода Блэк. На его фоне, в ореоле холодного голубого огня, Сириус сидел на коленях, напротив него — Римус. Между ними, чуть сбоку Илития, с другой стороны — Гарри.       Парень был заметно напряжен. Он не знал, чего ожидать, но знал одно — если Сириус сказал, что так нужно, то так действительно нужно. Впервые за долгое время он чувствовал, что принадлежит к чему-то большему… Не просто к волшебникам или к маглам. А настоящей семье. Здесь, среди тех, кто считал его родным, он должен был сделать шаг навстречу новому будущему.       — Готов? — спросил Сириус, пристально глядя на крестника. Гарри кивнул.       В руке Сириуса снова появился кинжал, и Блэк, как некоторое время назад, сделал аккуратный надрез на ладони. Темная кровь, черная с серебряным сиянием, закапала в чашу, стоящую в центре их круга. Илифия молча приняла кинжал и повторила за ним. Ее кровь была такой же — черной, с серебряным блеском. Затем настала очередь Римуса. Он взял кинжал в руку и провел острием по коже. Его кровь изменилась, она уже не была красной, она стала темно бордовой, почти черной, и сияла теперь иначе — в ней переливались оттенки лунного света.       И вот кинжал в руках Гарри. Он сделал крошечный надрез на пальце и позволил одной капле крови упасть в чашу. Смесь крови в чаше засияла, в ней вспыхнули серебряные искры. Сириус взял чашу в руки, поднял её и начал говорить древние слова:       — Ego, Sirius Orion Black, filius domus Nigrae, peto a Vita, a Morte, a Deo, ut puer iste, Harry James Potter, fiat filius meus, pars sanguinis mei, pars domus meae. Ut familia simus. Semper. — Когда последние слова затихли в воздухе, он подал чашу Гарри. — Выпей.       Гарри взглянул на чашу. Она казалась тяжёлой и вызывала в нем странные эмоции. Где-то в подсознании звучал голос Гермионы: «Это же кровь, Гарри!» Но с другой стороны… Это было принятие в семью. Эти люди… Они последние близкие в его жизни. Родные… Как не завершить этот ритуал? Он поднёс чашу к губам и сделал глоток. Кровь была странной на вкус — чуть сладковатой. Как только Гарри допил, его глаза на мгновение засияли черным блеском. Магия крови приняла его, связала с этой семьёй навсегда. Но через секунду всё исчезло, оставив только ощущение тепла в груди.       Сириус улыбнулся. Он протянул руку Гарри, и тот, не раздумывая, взял её. В этот момент они стали семьёй не только по духу, но и по крови. Илития слабо улыбнулась, а Римус смотрел на них с одобрением.       — Добро пожаловать в семью, Гарри, — тихо сказал Сириус. Теперь он был не только его крестным. Теперь он был его отцом.

***

      Лунный свет мягко освещал тропинку, ведущую к маленькому, но уютному дому семьи Тонкс. Из его окон лился теплый свет, а за стеклом мелькали тени. Сириус, Римус, Гарри и Илития подошли ближе, задержавшись на мгновение у порога. Едва Сириус постучал, дверь с грохотом распахнулась, и на пороге появилась Нимфадора Тонкс. Её волосы были ярко-розовыми, едва не светящимися в темноте. Нос у неё был чуть вздёрнут, лицо живое, выразительное, полное задора. Однако делая шаг назад, она зацепилась за коврик и с удивленным восклицанием рухнула прямо на Римуса.       — Черт возьми! — простонала она, поднимая голову и встречаясь глазами с ошарашенным Люпином. — Я же только утром убралась, почему тут всё равно что-то валяется? — Римус, с легкой улыбкой, помог ей подняться, а Сириус фыркнул и, ухмыльнувшись, сказал:       — Нимфадора, дорогая, ты всегда так эффектно встречаешь гостей, или только для нас решила постараться?       — Не называй меня так! — возмущённо отозвалась она, одёргивая одежду. — Просто Тонкс.       — Это моя неуклюжая, но очаровательная племянница, — объявил Сириус, обнимая её за плечи.       Из глубины дома послышались новые шаги, и на пороге появились Тед Тонкс и Андромеда. Тед, высокий, светловолосый мужчина с добрым лицом, улыбнулся гостям, а Андромеда, сдержанная и спокойная, изучающе посмотрела на них. Её тёмные глаза были полны достоинства, а черты лица напоминали Нарциссу Малфой — та же утончённость, то же благородство, только волосы у Андромеды были каштановыми, а не платиновыми.       — Сириус, — ровным, но теплым голосом произнесла она, встречаясь взглядом с кузеном. — Какая неожиданность. Вы всё же решили прийти.       — Андромеда, Тед, Тонкс — ответил Сириус, подходя ближе. — Познакомьтесь с Гарри Поттером, моим крестиком, и Илитией, моей дочерью. Гарри, Илития, это Тед и Андромеда Тонкс. Моя любимая кузина и её дорогой муж       — Добро пожаловать, — приветливо сказал Тед. — Проходите, не стойте на пороге.       Компания прошла в гостиную, где на мгновение воцарилась напряжённая тишина. На диване в полном составе сидела семья Малфоев. Нарцисса, в элегантном тёмно-синем платье, приветствовала их мягкой улыбкой. Люциус, в безупречном чёрном костюме, сохранял непроницаемое выражение лица, его руки покоились на трости с серебряной змеиной головой. Драко же, сидевший рядом с родителями, выглядел хмурым, его серые глаза метали молнии в сторону Гарри.       — Ну что, собралась вся семейка. Какой редкий момент, — беззаботно махнул рукой Сириус. Гарри лишь сдержанно кивнул, когда Илития, стоящая рядом, расплылась в улыбке.

***

      — Так, Гарри, тебя теперь можно поздравить? — с лукавой улыбкой спросила Андромеда, скрестив руки на груди. В её голосе прозвучали тёплые, но слегка ироничные нотки. — Ты теперь тоже Блэк. Новый член нашей большой, дружной семьи, — она усмехнулась, бросив взгляд на Сириуса. — Правда, наши родители никогда такими не были. Но мы — не они. Добро пожаловать в семью, милый.       — Спасибо. — всё ещё немного ошеломлённый от событий вечера, Гарри слегка кивнул. Он ощущал некую тяжесть в груди. Столько лет он искал семью, но даже представить себе не мог, что окажется частью рода Блэк. Эти люди были такими разными — теплыми и холодными, строгими и раскованными, но здесь и сейчас, в этом чудном уютном доме они были вместе.       — Ты знаешь, малыш, что я твой крестный, — вдруг заговорил Сириус с озорством в глазах. — Это потому, что я был лучшим другом твоего отца. Но и у нашей дорогой Лили была лучшая подруга. — Он сделал паузу, посмотрел на Андромеду, а затем вернулся взглядом к Гарри. — И это — Андромеда. Она твоя крестная мать, Гарри.       В комнате повисла тишина. Казалось, даже пламя в камине замерло на миг. Гарри изумлённо моргнул, в городе его пересохло. Он не знал, что сказать. Было ощущение, словно это знали все, кроме него самого.       — Ч-что? — выдохнул он, ошеломлённый. Андромеда, наблюдая за его реакцией, мягко улыбнулась.       — Я понимаю, милый, чтобы стать семьёй, нам нужно многое наверстать. Но я хочу, чтобы ты знал: двери моего дома всегда для тебя открыты. Мы готовы приютить тебя, чтобы не случилось. — Она посмотрела на всех собравшихся, и её глаза на мгновение задержались на Илитии. — И не только Гарри. Это касается всех присутствующих.       — Нас осталось очень мало… — с тихой грустью произнесла Нарцисса, задумчиво покачивая кубок в руках, её светлые локоны мягко сползали на плечи. Все понимали, что она говорит не только о Блэках. Война забрала слишком много у каждого из собравшихся. Но именно поэтому, как бы странно это ни звучало, им стоило держаться друг за друга.       — И наша семья должна сплотиться, — торжественно произнёс Сириус, стараясь развеять обстановку. В его голосе звучало что-то большее, чем просто желание поднять тост. Это был клятвенный обет. — За семью!       — За семью, — эхом повторила Андромеда, слегка стукнув своим кубком о его.       — За семью, — поддержала Нарцисса. Остальные с радостью к ним присоединились. Кубки встретились в воздухе с лёгким звоном.

***

      Вечер был в самом разгаре, атмосфера в доме Тонксов становилась всё более расслабленной. Смех и негромкие разговоры наполняли гостиную, кубки время от времени звенели, когда кто-то поднимал тост. Гарри начал чувствовать себя уютнее среди этих людей, которые теперь называли его семьёй. Вдруг Тонкс, лениво потягиваясь в кресле, словно вспомнив что-то важное, посмотрела на Илитию:       — Лити, а какой у тебя дар? — спросила она с живым интересом, отчего все присутствующие обратили внимание на девушку. — Мама говорит, у всех Блэков они есть. У неё, у Нарциссы и у Сириуса — есть. У меня и Драко, понятное дело, нет, но у тебя он должен быть! — Илития слегка растерялась под пристальными взглядами. Она не привыкла обсуждать свою способность, но не отвечать было бы странно.       — Это правда, — медленно сказала она, подбирая слова. — Сириус говорил, что моя бабушка, Вальбурга, могла видеть будущее. А я вот… вижу прошлое. Не знаю, насколько это полезный дар, но всё же…       — Вообще-то, твой дар не раз помогал, — задумчиво кивнул Гарри. — Благодаря нему ты смогла узнать, кто именно убил твою мать. Да и много было других случаев, ведь так?       — Да… — тихо произнесла Илития. Тут Драко, чтобы сменить тему, вдруг выпрямился и с лёгким вызовом заявил:       — Но вообще-то, это я не имею дара. — Он усмехнулся и кивнул на Тонкс. — Зато у неё есть!       — Ой, да ладно тебе, это не дар! — тут же замахала руками Тонкс. — Это просто особенность. Метаморфы рождаются не только у Блэков.       — А кто такие метаморфы? — спросил Гарри.       — Метаморфмагия — это способность менять внешность без всякой Магии или зелий. Мне не нужно Оборотное зелье, чтобы стать кем-то другим. Я могу менять черты лица, цвет волос, даже рост, если постараюсь.       — То есть ты можешь выглядеть, как кто угодно? — недоверчиво уточнил Гарри.       — А то! — хитро ухмыльнулась Тонкс. Она нахмурилась, и через секунду у неё на лбу появился точно такой же шрам, как у Гарри. Он невольно ахнул, а потом рассмеялся:       — Вот это здорово! Это действительно круче оборотного зелья… — Сириус, который до этого молча слушал, вдруг приподнял бровь и усмехнулся:       — Подожди-ка… Гарри, ты уже и с Оборотным зельем успел начудить? — уши Гарри вдруг залились краской. Он ожидал услышать упрёк, но вместо этого Сириус расхохотался и хлопнул его по спине. — Ну даёшь! Однажды ты обязательно мне расскажешь эту историю!

***

      — Кстати, Сириус, — вдруг сказал Гарри, наклоняясь ближе, — а что ты делал всё это время у Малфоев? То есть, после того как тебя оправдали, ты ведь чем-то занимался?       — Мне, кстати, тоже интересно! — поддержала новоиспечённого брата Илития, с любопытством склонив голову. — В письмах ты упоминал о постоянных днях в Министерстве, но не объяснял, чем именно занимаешься. Я думала, ты наводишь порядок в своём доме, но сегодня поняла, что ты там даже не появлялся. Так чем же ты был занят всё это время? — Сириус усмехнулся, облокотился на спинку кресла и взял кубок с огневиски. Сделав небольшой глоток, он вздохнул:       — Ну, во-первых, я действительно много времени провожу в Министерстве… Чёрт бы его побрал! Как же я ненавижу это место… Но я, всё-таки, последний представитель рода, по мужской линии, конечно, поэтому, как глава семьи, вхожу в Визенгамот. Один из пятидесяти членов. Люциус, между прочим, тоже в этом списке. Он помогал мне освоиться в этом деле и разобраться с моим новым статусом.       — Я всего лишь объяснил, что входит в его обязанности, и несколько дней сопровождал его по Министерству, вот и всё, — равнодушно махнул рукой Малфой-старший, делая вид, что это не так уж важно.       — И между прочим, — продолжил Сириус, ухмыляясь, — поместье я посещал. Только не родовое имение, а другое. Дядя Альфред оставил мне наследство: приличную сумму для жизни и дом у берега моря. Я там жил какое-то время в юности, когда сбежал из дома… — Он заметил удивлённые взгляды присутствующих — Нимфадоры, Драко, Гарри и Илитии. Закатив глаза, Сириус с усмешкой пояснил: — Это было из-за помолвки с Лукрецией. Я ведь был против… Да и вообще, тогда на меня столько всего навалилось… В общем, я сбежал из дома, и какое-то время жил у Джеймса… А потом узнал о наследстве. Чёрт знает, о чём думал этот дядя Альфред! Но спасибо ему и за деньги, и за дом. — Сириус сделал ещё один глоток, словно вспоминая что-то далёкое, затем встряхнулся и снова улыбнулся: — Так вот, я недавно навещал это поместье. Думаю, летом мы могли бы пожить там несколько недель. Место чудесное! Я объяснил домовику, что делать, и она с радостью взялась за работу. А вот на Гриммо возвращаться пока не хочу… Торчать там в одиночестве с Кикимером — хуже Азкабана. — Он поморщился, словно от неприятного воспоминания, но тут же махнул рукой: — Ай, не будем о грустном в такой хороший вечер!

***

      — Между прочим, малыш, я забыл тебе сказать в прошлый раз! — внезапно заговорил Сириус спустя какое-то время, словно вспомнив нечто важное. Он повернулся к Гарри с загадочной улыбкой. — Ещё зимой, после моего суда, мы с Цисси навещали твоих дядю и тётю.       — Что? — моргнул Гарри от неожиданности. — Зачем?       — Как зачем? — удивился теперь сам Сириус, чуть наклонив голову, будто Гарри задал странный вопрос. — В Министерстве я получил официальную опеку над тобой, но Дурсли тоже должны были быть в курсе. Так что мы с твоей тётей всё обсудили…       — И что она сказала?       — Что не против тебя отпустить, — ответил Сириус, внимательно наблюдая за реакцией крестника. Он чуть склонил голову, задумавшись. — Думаю, она даже рада за тебя.       — Скорее рада тому, что я наконец от них съехал, — фыркнул Гарри, скрестив руки на груди.       — Ну, малыш, в этом смысле я тебя понимаю, — усмехнулся Сириус, подмигнув. — Поверь, мои родители были очень похожи на твоих Дурслей…       — Удивительно, что дядя Вернон вас вообще впустил.       — Нас впускать и не хотели. Но Цисси умеет убеждать. А когда я спросил, есть ли в доме твои вещи, которые мне стоит забрать, чтобы ты больше не возвращался… Петунья сказала, что твоих вещей в их доме нет.       — Никогда и не было, — пожал плечами Гарри, будто это было неважно.       — Впрочем, — добавил Сириус, с силой сжимая кулаки, — сейчас это неважно. Ты больше не их проблема, а наша семья.       — Спасибо, Сириус.

***

      — Гарри, а не хочешь рассказать Сириусу о своих успехах с Патронусом? — как бы невзначай предложил Римус, слегка улыбнувшись.       В это время Андромеда и Нарцисса ушли на кухню за десертом, а Илития с Нимфадорой направились в комнату Тонкс. Та хотела показать кузине свои трофеи с квиддича — в школе она была капитаном команды и лучшим загонщиком своего потока. Илития оживилась, рассказывая о Седрике, своём лучшем друге, капитане пуффендуйской команды и отличном ловце.       Люциус же, с неподдельным интересом, расспрашивал Теда о том, каково это — жить без Магии. Малфой редко проявлял любопытство к магловскому миру, но сейчас действительно хотел понять, каково быть маглом среди волшебников.       А Драко, воспользовавшись возможностью, подсел ближе к Сириусу и шёпотом начал докладывать ему всё, что знал о событиях, связанных с Илитией за этот год. Особенно он акцентировал внимание на её «парне», всячески подчёркивая, какой он неподходящий и недостойный её кандидат. Но стоило Римусу задать свой вопрос, как и Сириус, и Драко мгновенно отвлеклись.       — И правда, Гарри, — оживился Блэк, усмехнувшись и взъерошив волосы белокурого племянника. — Мы ещё вернёмся к твоему рассказу, Драко, — подмигнул он мальчику. — Так что там, Гарри, у тебя с Патронусом?       — Мой Патронус — олень! — с гордостью сказал Гарри. — Профессор Люпин… — он колебался, не зная, как теперь называть учителя после всего, что узнал. Римус понял его замешательство и мягко кивнул, давая волю. — Рассказал мне, что у моего отца был такой же!       — О да! — подтвердил Сириус, улыбаясь. — Наши Патронусы, Гарри, часто повторяют нашу анимагическую форму. Вот у Илитии Патронус — волк, у меня — пёс. У Римуса тоже волк, но это, думаю, понятно, — он махнул рукой. — Малыш, я очень тобой горжусь. Заклинание Патронуса — это высшая Магия, невероятно сложное колдовство. А тот факт, что ты так быстро овладел им, говорит о многом.       — Но Илития справилась с этим раньше меня… — немного смутился от похвалы Гарри. Римус тут же покачал головой и поднял палец, словно учитель, поправляющий ученика.       — Илития начала осваивать Патронус ещё в начале учебного года, а ты — только зимой. Если сравнивать период вашего обучения, то вы идёте нос к носу. — Гарри задумался, а Драко, который до этого молча слушал, вдруг почувствовал, как взгляд Сириуса скользнул на него.       — А ты, Драко, не хочешь научиться? — с лёгкой улыбкой спросил его Блэк. — Поверь мне, это может пригодиться в самый неожиданный момент.       — Я даже не знаю… — протянул парень, пытаясь увильнуть.       — Драко, я ведь знаю твой уровень, — сказал Римус. — Ты сильный волшебник. Юный, но сильный. И ничем не уступаешь Гарри или Илитии. Просто подумай над этим. А если решишься, знай — я всегда готов тебя научить. Главное, чтобы ты сам этого хотел. — Драко взглянул на него, обдумывая сказанное, а затем кивнул.       — Спасибо, профессор.

***

      Ужин подходил к концу. Граммофон, до этого игравший спокойную, плавную мелодию, вдруг сменился на веселую песню, ритм которой буквально звал пуститься в пляс. Тед улыбнулся, галантно протянул руку Нарциссе, приглашая её на танец. Женщина удивленно подняла бровь, но, бросив взгляд на мужа и увидев его лёгкий кивок с закатанными глазами, всё же приняла предложение магла. Тед закружил её в танце, заставляя на миг забыть обо всех различиях между ними.       Люциус, вздохнув, встал со своего места и, следуя правилам этикета, протянул руку Андромеде. Та с лёгкой улыбкой вложила свою ладонь в его, позволив унести себя в вихрь музыки. Сириус рассмеялся, наблюдая за этой неожиданной картиной, и вдруг резко поднялся, протягивая руку Илитии.       — Детка, ты же мне не откажешь? — с лукавой усмешкой спросил он.       — Ни в коем случае, — таким же тоном ответила она, с улыбкой принимая его руку. Сириус закружил её в танце так быстро, что вскоре у Илитии начала кружиться голова.       Римус, заметив скучающую Тонкс, с тёплой улыбкой протянул ей руку. Нимфадора вспыхнула от радости, и её волосы мгновенно стали ярко-жёлтыми. За столом остались только Гарри и Драко. Гарри с восхищением наблюдал за танцующими Сириусом и Илитией, а затем перевёл взгляд на Тонкс, смеющуюся в объятиях Люпина. Даже Люциус с Андромедой и Нарцисса с Тедом казались удивительно гармоничными.       — Что, Поттер, тебя тоже пригласить? — насмешливо выгнул бровь Драко, лениво глядя на него. Гарри тут же вытянул лицо, на мгновение застыл, а затем с лёгким фырканьем ответил:       — Нет, спасибо.       — А жаль, — закатил глаза Драко. — Я-то так надеялся. — Он вдруг переменился в лице и тихо засмеялся. Гарри, не удержавшись, засмеялся в ответ. Какой же хороший выдался вечер!

***

      Тетя Петунья,       Я не знаю, прочитаешь ли вы это письмо, выбросите ли вы его, но всё же… Я хотел бы сказать вам спасибо. Спасибо за то, что когда-то приютили меня, даже если не хотели этого. Спасибо за то, что сейчас отпустили. Жизнь в вашем доме для меня была настоящим адом, но только благодаря этому аду я стал тем, кем стал.       Я не злюсь на вас. Уже нет. Всё, что было — в прошлом. Меня ждёт новая жизнь.       Если вдруг вам с дядей Верноном и Дадли когда-нибудь понадобится помощь, знайте, вы всегда можете обратиться по адресу: Лондон, площадь Гриммо, дом 12. Возможно, вам будет трудно обратиться ко мне. Но сегодня я познакомился со своей крестной, и она преподнесла мне важный урок: я хочу, чтобы вы знали — я не закрою перед вами дверь.       Ваш племянник,       Гарри Поттер.       Гарри несколько раз перечитал написанное, проверяя каждое слово. В глубине души он знал, что Петунья, скорее всего, даже не взглянет на письмо, но что-то подсказывало ему, что оно всё же должно быть написано. С тихим вздохом он запечатал конверт и протянул его Букле.       — Оставь письмо на столике в гостиной, постарайся, чтобы тебя не заметили, — попросил он сову, погладив её под клювом. Букля мягко ухнула, клюнула его в палец, будто прощаясь, и выскользнула в ночь через открытое окно.       — Ты правильно поступил, Гарри, — раздался за его спиной спокойный голос Люпина.       — Ну не знаю, — фыркнул Сириус, прислонившись к дверному косяку. — Как по мне, они даже читать это не будут.       — Я знаю, — пожал плечами Гарри. Он взглянул в тёмное небо, где уже растворилась белая тень его совы, и добавил, едва слышно: — Но мама была бы этому рада.

***

      Каникулы пролетели так же быстро, как и наступили. Вот и ученики снова возвращаются в Хогвартс — только теперь уже другими. Гарри стал частью большой семьи, и это ощущение теплоты не покидало его, даже когда поезд снова привёз его к старому замку. Драко, похоже, тоже изменился: пусть он всё ещё не упускал момента для колкости, но его насмешки стали менее злыми. Теперь оставалось только сосредоточиться на экзаменах и дождаться лета.       На каникулах Гарри с Сириусом не раз обсуждали планы на лето, предвкушая путешествия и приключения. Но сейчас… Сейчас он снова в Хогвартсе, сидит на любимом уроке Защиты от Тёмных искусств. Люпин рассказывает, что может попасться на экзамене и какие темы стоит подтянуть. Гарри честно старается сосредоточиться, но…       Лаванда Браун и Парвати Патил, сидящие неподалёку, никак не могут угомониться. Они перешёптывались и всё время бросали взгляды на профессора. Рон с усталостью закрывал уши, Гермиона бросала на девушек злые взгляды. А Гарри лишь закатывал глаза — неужели они не могут подождать до конца урока?              — Девочки, у вас есть какой-то вопрос? — наконец спросил Люпин. Лаванда и Парвати тут же замолкли. Они переглянулись, будто решая, кто осмелится заговорить первой. В конце концов, Парвати толкнула Лаванду локтем.       — Э… Да, профессор… Есть один вопрос, — запинаясь, подала голос Лаванда. — Понимаете… вы не подумайте ничего такого… Просто…       — Просто мы заметили у вас на пальце кольцо! — выпалила Парвати. Гарри перевёл взгляд на Люпина и серебряное кольцо. С того вечера в подвале на Гриммо 12 он ни разу его не снимал.       — И что же? — слегка выгибая бровь и улыбаясь, спросил Люпин.       — Просто… Мы подумали… Можно ли вас поздравить? Вы… Женились на каникулах? — на этот раз Люпин не ответил сразу, давая интриге зависнуть в воздухе. Он смотрел на них всё с той же загадочной улыбкой, а потом наконец коротко кивнул.       — На каникулах я действительно обручился с любимым человеком. — С этими словами весь класс словно оживляется. Раздался шёпот, кто-то радостно захлопал в ладоши, кто-то обменялся довольными взглядами.       — Наши поздравления, профессор! — выкрикнул Симус Финниган.       — Мы очень рады за вас! — добавил Дин Томас.       — Спасибо, дети, мне очень приятно. Но давайте всё же вернёмся к уроку.

***

      Тёплый весенний вечер окутывал Хогвартс, наполняя воздух свежестью. Где-то вдалеке в лесу перекликались птицы, а лёгкий ветерок шевелил траву, создавая ощущение уюта и покоя. Илития и Оливер сидели возле одного из выходов замка, удобно устроившись на мягкой зелёной лужайке. Илития слегка откинулась назад, опираясь на руки, чувствуя, как тепло каменных стен за её спиной медленно остывает после дня, полного солнца. Оливер, сидя рядом, азартно рассказывал о квиддиче.

      — Ты понимаешь, насколько это важно? — говорил он, увлечённо размахивая руками. — Через две недели матч Слизерина против Гриффиндора! Это будет что-то! Я уже представляю, как мы столкнёмся в воздухе — ты будешь отбивать бладжеры, а я… Ну, постараюсь увернуться, конечно, если ты будешь бить ими в меня.       — Конечно буду, — фыркнула Илития. — Никакие поблажки тебе не помогут. Вспомни наш матч против Пуффендуя: бедный Седрик то и дело, что уворачивался от бладжеров.

***

      — Как вообще твои каникулы? — спросил Оливер некоторое время спустя.       — Неплохо, — ответила Илития, переводя взгляд на небо. — Провела время с Сириусом. Познакомилась с кузиной. Огонь, а не девушка! Чем-то даже Джизел напоминает.       — Я рад за тебя. Правда. — Илития благодарно улыбнулась, а затем Оливер вдруг что-то вспомнив, заговорил вновь. — Кстати, я тут слышал… вроде как профессор Люпин женился на каникулах? Это правда?       — Почти, — ответила Илития с лёгкой улыбкой. — Только не женился, а вышел замуж. — Оливер слегка приподнялся, недоуменно глядя на неё:       — Что?       — Неважно, — пожала плечами девушка.       Некоторое время они просто молчали. Солнце садилось, окрашивая небо в мягкие золотисто-розовые оттенки. Тишину нарушал только шелест травы под лёгкими порывами ветра. Илития глубоко вдохнула, словно набираясь решимости, а затем тихо сказала:

      — Я всё думала с тобой поговорить. — Оливер повернул голову, внимательно взглянув на неё. — Каким ты видишь своё будущее? Есть ли в нём место для меня? — Вопрос повис в воздухе, будто удар грома разорвал спокойный вечер. Оливер замер, моргнув несколько раз, и, кажется, даже не сразу понял, что именно она спросила.

      — Оу… — он запнулся, потерев затылок. — Если честно… я никогда не думал об этом вот так. — Он задумался, пытаясь подобрать слова. — После Хогвартса я хотел бы попасть в одну из профессиональных команд. Уже несколько присмотрел… Буду подавать заявки. А ты… — он замялся, будто не зная, как продолжить. — Тебе ведь ещё учиться и учиться. Я думал…

      — Думал, что после окончания школы мы расстанемся, — закончила за него Илития. Оливер немного смутился, но, в конце концов, кивнул.

      — Да… Именно.

      — Я тоже думала об этом, — грустно улыбнулась Илития. — Знаешь, я рада, что мы провели этот год вместе. Благодаря тебе у меня так много счастливых воспоминаний. Но… честно говоря, я тоже не вижу этого совместного будущего. Как друг, ты замечательный, но тот ли ты, кто нужен мне? И та ли я, кто нужен тебе?..

      — На самом деле… — сказал Оливер после долгого молчания, — я рад, что ты поделилась своими мыслями. Мне это важно. Для меня ты навсегда останешься близким и дорогим человеком, но пора признать: наши пути расходятся.

      — Значит, друзья? — улыбнувшись, Илития протянула ему руку.

      — Друзья, — пожав руку, согласился Оливер. Они ещё мгновение держали друг друга за руки, словно закрепляя своё решение. — Теперь, когда мы больше не пара, могу сказать честно… Думаю, Диггори всё же будет для тебя лучшим парнем, чем я.

            — Стоп, стоп, стоп! — резко замахала руками Илития. — Почему мне все это говорят?!       — Да ладно тебе, Ли. Вот увидишь, уже в сентябре ты напишешь мне письмо, где скажешь, что вы с Диггори наконец вместе.

      — Мы просто друзья!

      — Конечно, — протянул Оливер, закатывая глаза. — Вот только посмотрим на это в сентябре.

      Илития не сдержалась и шутливо толкнула парня в плечо, смеясь вместе с ним. Солнце почти скрылось за горизонтом, оставляя после себя только тёплое послевкусие уходящего дня.