В активном поиске

       С утра как-то всё не задалось. Чай закончился, за чем Феликс почему-то не уследил, и поэтому он не смог насладиться утренним спокойствием и настроить себя на целый день. Автобус всё не ехал, так что омеге пришлось заказывать такси до работы. Феликс с такой удачей на начало дня, не рассчитывал уже, что лифт будет работать и думал, что ему придётся подниматься на шестой этаж своими двоими. К счастью, такого не случилось. До своего кабинета Ли добрался без происшествий и это было первым хорошим событием за весь начавшийся день. Омега осмотрел кабинет и решил, сегодня поработать сначала над переводом, а после в перерыв заняться и дизайном. Возможно он сможет привлечь сюда Джисона, хотя скорее всего старший омега только этого и ждёт, дабы проявить свои гениальные навыки в подборе цветов и сочетании предметов. Запустить компьютер с первого раза не получилось. Феликс озадаченно посмотрел на системный блок под столом. Он ведь нажал на кнопку запуска, что не так? Приходится спуститься на пол, чтобы поближе рассмотреть блок и выявить хотя бы что-то, что мешает работе компьютера. Феликс рукой шарит по поверхности, сам не знает, на что ожидает наткнуться. — Что-то потерял? — раздаётся совсем близко. Феликс дёргается и резко выпрямляется, но крепкая рука успевает накрыть чужую голову, чтобы не произошёл неприятный удар о стол. Чанбин облегчённо выдыхает, когда омеге ничего не грозит, — Чего под столом забыл? — Я... пытался включить компьютер, — растерянно отвечает Ли, поджимая голову, чтобы альфа убрал свою руку, — Но он не включился, когда я нажал на кнопку. — Хм, — директор оглядывает системный блок, а после скользит взглядом в сторону, — А питание ты не включил? — Ч-что? Альфа тянет руку мимо Феликса, вновь заставляя того на секунду сжаться, но вскоре звучит щелчок. Проследив за рукой, омега натыкается на несколько розеток, что были прикручены к низу стола. Около них сейчас горел зелёный огонёк, означающий, что питание включено и всё в кабинете работает как надо. Феликс на пробу нажимает на запуск и вот он, звук начала работы. — Прости, забыл сказать, что сначала надо нажать сюда. Альфа возвращает прежнее расстояние между ними и смотрит на омегу, даже не вспоминая, что они сидят на полу под столом. А вот Феликс спохватывается и спешит подняться на ноги. Как он мог не заметить эти розетки и кнопку? Ещё и перед директором не в лучшем свете предстал. Это всего лишь вторая их встреча, а они видятся под столом, ну не комедия ли. Следом за омегой поднимается и Чанбин, оттряхивая штаны от еле заметной пыли. — Тебе что-то нужно было? — сразу спрашивает работник, чтобы не создавать неловких пауз. — Нет, просто почувствовал твою растерянность, — альфа не собирался и не собирается давить на Ли из-за их связи, но фраза вылетает сама по себе и Чанбин надеется, что омега не воспримет это всерьёз. Феликс же не может удержать смущение, подступающее краснотой к лицу, хотя и понял, что сказано это было в шутку. Чанбин на эти очаровательные покрасневшие щёчки усмехается незаметно и поворачивается к двери. А напоследок бросает через плечо, — Если понадобится ещё помощь, зови, не стесняйся, — и конечно же, подмигивает в конце фразы. Только, когда дверь закрывается, Феликс расслабляется, закатывает глаза и тихо фыркает. — Герой тут нашёлся, — бубнит омега под нос. Кстати о носе. Кабинет, что до этого не пах ничем, кроме холода и пустоты, теперь наполнился лёгким запахом чая. Феликс неосознанно втягивает воздух, чтобы заполнить им всё пространство лёгких. Это успокаивает небольшую нервозность, связанную с началом работы, новым местом и кучей незнакомых людей. К работе Феликс приступает в приподнятом настроении и в окружении комфорта, не задумываясь откуда это всё взялось. Он предпочитает пока об этом не думать. Абзац за абзацем, фразы за фразами – всё переводится достаточно легко и быстро, так что к обеду он успевает доделать половину запланированного на этот день. Теперь можно позволить себе отдохнуть и заняться дизайном кабинета... Но омега без понятия в каком стиле бы хотел его обустроить. Как сказал директор – этот кабинет полностью принадлежит Ли, а значит он может сделать его своим вторым домом, чтобы также комфортно чувствовать себя. Стоит ли добавить сюда цветов? А может поставить кактусы? Феликс считает их милыми. Может стоит повесить парочку постеров, чтобы не забывать где он находится? Или же... Вспоминаются моменты из фильмов, где герои иногда засматриваются на рамочки с фотографиями своей семьи. Омега хочет поставить хотя бы одну маленькую рамочку с Сынмином, чтобы тот был с ним хотя бы тут. К сожалению, свежих фото у них нет, но зато есть наиочаровательнейшие детские фотографии. Дома лежит целых два альбома, забитых разнообразными кадрами с рождения сына и до подросткового возраста. Обязательно стоит их пересмотреть и выбрать подходящую. Может к этому и Сынмин присоединится, а Феликс бы рассказал парочку историй, которые младший наверняка не помнит. Хотя, учитывая состояние сына в последнее время... Всё, на что может рассчитывать родитель – это холодный взгляд и какой-нибудь сухой комментарий. Феликса напрягает усталость в глазах младшего. Сынмин никогда не говорит о своём состоянии, пока это не станет слишком очевидным или же не дойдёт до крайностей. Однажды он до последнего не рассказывал про свою болезнь, надеясь, что та быстро пройдёт, но в итоге температура лишь поднималась и он едва ли не оказался в больнице. Отсутствие течки также тревожит родителя. Обычно она у всех омег начинается в шестнадцать, но не у Сынмина. Один знакомый врач списал это на небольшую задержку, в связи со стрессом и обещал, что она начнётся ближе к семнадцати. Феликс охотно верил, потому что эта информация успокаивала хотя бы немного. Но вот уже весна, до семнадцатилетия сына остаётся несколько месяцев и с каждым прожитым, спокойствие улетучивалось. Омегу затягивают мысли настолько, что он не замечает друга в кабинете. Джисон пару секунд стоит в надежде, что его заметят, но Ли словно не здесь. — Ликси? — на пробу зовёт Хан. — Ой, Хани! Вот теперь Феликс вскакивает с места и спешит обнять друга. — Уже обед, пойдёшь с нами? — С... вами? — с сомнением переспрашивает Ли, а Хан кивает довольно. — Я обычно обедаю с Чанбин-хёном и Чан-хёном, но так как теперь ты тут работаешь, то подумал – будет классно позвать ещё и тебя. Предложение заманчивое, как минимум, Феликс наконец поест и выпьет чай. Но с другой стороны, там будет Чанбин... Омега не совсем понимает свои чувства. Его вроде тянет к альфе, но при этом внутри всё замирает от осознания сущности мужчины. Хотя, может стоит дать шанс? Он друг Джисона, по тем недолгим минутам общения он показался неплохим человеком и плюсом он истинный... Не может же быть такого, чтобы природа поставила в пару неподходящих людей? Феликс вздыхает и кивает на предложение друга. Хан выглядит счастливо, он ведёт омегу за собой, попутно рассказывая об одном из проектов, к которому всё не могут подобрать стиль графики. Джисон всегда знает как отвлечь Феликса от тревоги. В столовой не так уж и шумно. Лишь пара человек, что обедают в наушниках и одна компания работников, весело говорящая о чём-то. Среди столов Феликс замечает один со знакомым лицом. — О, сегодня в продаже апельсиновые кексы, — Ли вздрагивает, обращая внимание на витрины. И правда, среди десертов лежат аккуратные мучные создания, — Чанбин-хён любит их, хотя сладкое обычно не ест. Феликс не хочет думать об этом. Но как-то не получается, когда они с Джисоном подходят к столу с двумя альфами и у одного из них лежит этот чёртов кексик. "Это ничего не значит" – твердит в мыслях Ли и с невозмутимым видом садится напротив альф. Незнакомец тут же обращает внимание на новенького, расплываясь в улыбке. — Так ты Феликс? — хрипит тот, слегка пугая омег. — Боже, Чан-хён, что с твоим голосом? — взволновано спрашивает Джисон. Упомянутый неловко чешет затылок и взгляд отводит, а Чанбин вздыхает. — Его оболтусы устроили погром на этаже, свалив на пол два компа, сломав стол и разбросав важные бумажки. — Оу... Красноречивая реакция Хана была непонята Феликсом, но любой другой сразу бы пожелал тем работникам "пуховой земли", потому что злой Чан – это демон. А злой и уставший Чан – это сам Люцифер. Сейчас он выглядит спокойно и мило, но увидев его за день до этого... Те работники просто споткнулись о мусор и провода, в ходе небольшой ссоры, но разве можно это объяснить человеку, что не спал нормально в последние дни? Да и сломанные вещи так легко не починить. — Давайте не будем о грустном, — Джисон хлопает в ладоши и поворачивается корпусом ко второму омеге, — Феликс, это Бан Чан-хён. Он руководитель отдела программистов с четвёртого этажа, — Хан наклоняется к уху и шепчет, думая, что альфы его не слышат, — Это тот этаж, на который лучше не ходить, чтобы сохранить психику. Чан прокашливается громко, заставляя Джисона выпрямиться и поспешно начать кушать. Феликс посмеивается с друга и также приступает к еде, иногда бросая взгляды на противоположную часть стола. — Феликс, — от звучания своего имени из уст Со, омега чуть не давится едой. Он поднимает взгляд на лицо директора и вопросительно хлопает глазками. Сейчас лицо Феликса освещено лучами проникающего через большие окна солнца и из-за этого веснушки на лице ярче, что завораживает. На секунду Чанбин вспоминает лицо Сынмина и его усыпанные, не таким большим количеством пятнышек, щёки. Его мысли и вправду теперь занимают обе омеги, но не сказать, что альфе это не нравится, — Ты уже выбрал дизайн кабинета? — наконец спрашивает интересующий вопрос. — Я ещё не особо думал об этом... — Точно, дизайн! Ликси, я уже всё набросал! — и тут Хан тянется в свой телефон, чтобы открыть галерею и сфотографированные ранее наброски, — Я основывался на твоём доме, чтобы ты чувствовал себя уютно, но в то же время присутствует строгость, напоминая, что ты на работе... Обеденный перерыв, в итоге, проходит за обсуждением дизайна, к которому позже, на удивление, подключаются альфы. Они дают парочку практичных советов, которые Джисон тут же принимает во внимание и объясняет, как именно будет возможно это применить. Феликсу всё нравится. Он лишь вносит парочку своих пожеланий, а друг тут же их записывает, чтобы после исполнить. Обстановка за их столиком ощущается комфортной и лёгкой, не смотря на то, что Феликс сидит с руководителями и директором. Все страхи омеги забываются, и он просто наслаждается временем. — О, вот это немного трудно будет достать... Такая форма полок обычно быстро распродаётся, — слегка расстроенно произносит Хан на пожелание Феликса. — Скинь мне, как они выглядят, я закажу у знакомого, — включается Чанбин. Его улыбка и правда располагает к себе своей мягкостью, а его фразы, что буквально несут в себе смысл: "Доверься мне, я всё решу" – слишком привлекательны для омеги. Они особо не знакомы между собой, но Феликс уже чувствует себя защищённо рядом с альфой... кажется, он и правда не просто так был выбран судьбой, как истинный. Феликс решает немного открыться, довериться, но не без страха, что его опять используют... от такого чувства ещё предстоит избавиться, хотя стоит заметить, оно уже слабее, чем было пару лет назад.

~☆~

Пятница наступает быстро и Сынмин не может не радоваться этому. Как минимум, закончилась очередная учебная неделя. Как максимум, он может сегодня оказаться на гонках. Только вот Чанбин всё не давал однозначного ответа, что напрягало младшего. Он хочет на гонки, хочет посмотреть, как это всё выглядит, хочет оказаться в той атмосфере и сравнить её с фильмами. И Ким обязательно там окажется. То, что гонки обычно начинаются в восемь он уже знает. Где они проходят – тоже. Как туда добраться – просто опять сесть "не на тот" автобус. Информацией юный омега обладает, желанием тоже, возможностью... Есть проблема в папе, который раньше никогда не отпускал сына так поздно куда-то. Ну, Сынмин и не просился особо. Из-за этого угадать какая реакция будет у родителя – невозможно. Говорить, что он собрался на гонку – тем более не стоит. Феликс возвращается сегодня раньше, о чём говорит звук открывшейся двери. Почему-то сердце у младшего омеги тут же начинает отбивать частый ритм. Он промачивает горло водой, что теперь всегда стоит в комнате, так как в последнее время очень мучает жажда. Эта взволнованность так же не свойственна Сынмину, как и излишняя эмоциональность. Но в последнее время что-то меняется в его жизни или лучше сказать... состоянии. — О, Сынмини, — старший замечает сына, когда тот выходит в коридор. Ким решает помочь с пакетами, которых было немного (всего два), но выглядят они тяжело... Да, на вес также, как и на вид. Сынмин еле поднимает один, но не успевает и шагу сделать, как Феликс с улыбкой забирает тот и с лёгкостью несёт оба пакета на кухню. Это... тоже странно и даже пугает юного омегу. Он ведь помогал раньше с тяжёлыми вещами... Ким остаётся в коридоре, смотрит на свои руки и не может ничего понять. Но на обдумывание чего-то такого нет времени. Сынмин жмурится и проходит за родителем на кухню. — Пап, — начинает младший, наблюдая, как Феликс порхает по кухне, расставляя всё на свои места. Сложно не заметить, что после новой работы родитель приходит в приподнятом настроении. — Что такое? — старший на секунду останавливается, чтобы обратить внимание на сына. И в его взгляде такой искренний интерес, вопрос и такой наивный блеск, что Сынмину сразу становится стыдно за то, что он собирается врать. — Я хотел сегодня сходить к Чонину, мы собираемся устроить небольшой междусобойчик... — Ох, Сынмини, это же чудесно! Ты с ночевой? — сказать, что Феликс счастлив – это не сказать ничего. То, что Сынмин отпрашивается на такое "мероприятие" помогает почувствовать себя настоящим родителем. В прошлой школе у омеги не было друзей, лишь знакомые, и он всё свободное время проводил либо дома, либо в клубе по бегу. Поэтому такие близкие отношения с кем-то из сверстников сына очень радуют родителя. — Я ещё не уверен... — сможет ли Ким потом вернуться домой, если Чанбин всё-таки откажет в сопровождении? Что-ж, Сынмин будет думать об этом потом. Сейчас поворачивать обратно не вариант. — Хорошо. Конечно, ты можешь идти, но напиши потом останешься или мне тебя встретить, — Ли улыбается так мягко и по-родному, что внутри неприятный скрежет по сердцу разносится. Сынмин ужасный сын. Он не заслуживает такого папу. — Напишу, спасибо. Ким скорее уходит из комнаты, чтобы не возненавидеть себя ещё больше. Голова тяжелеет и кажется нагревается. Возможно, Сынмин просто приболел. Ничего страшного, впереди выходные и он успеет выздороветь. А сейчас есть дела поважнее.

Сынмин "Дядь, я еду на гонку."

Мистер-отец "Вот же неугомонный омега." "Не поедешь, а поедем" "Я заеду через час, будь готов" Теперь становится легче. Сынмин просто одним глазком глянет на всю суету, что проходит на окраине города. Рядом будет надёжный альфа, так что Ким может не волноваться. Этот вечер пройдёт просто прекрасно! На этот раз у подъезда стоит отполированная чёрная машина. И гадать не нужно, кому она принадлежит. Выглядит дорого и спортивно, а если это ещё и та, что находилась в ремонте, то Сынмин восхищён работой мастеров. Машина, как новая. Омега уверено идёт к ней, но не успевает дойти до двери, как рядом возникает Со. Альфа открывает дверцу сам и следит, чтобы Ким не стукнулся головой о крышу, пока залезает на сиденье. — Прежде, чем мы окажемся там, ты должен усвоить пару правил, — говорит Чанбин пристёгиваясь и не забывая про омегу, — От меня не отходишь, ни с кем там не говоришь, лучше ни на кого не смотри, кроме участников заезда. — А вы не будете участвовать? — Я сегодня в качестве зрителя. — Это из-за меня?.. — Сынмин напрягается. Больше всего, он не хочет быть какой-либо помехой. Если из-за него и его эгоистичного желания старший отказывается от участия, то Ким готов прямо сейчас вернуться домой. — Нет, конечно. Сегодня просто другие участники. Потом я буду соревноваться с победителем сегодняшнего и ещё нескольких других заездов. Альфа объясняет всё терпеливо, словно сказку рассказывает и это правда успокаивает Кима, он почти засыпает. Возможно он просто устал за эту учебную неделю, поэтому в теле лёгкая слабость, но с этим ничего не поделать. Виды за окном постепенно сменяются, являя взору те самые дома, что в тот вечер вгоняли в небольшой ужас при свете тусклых фонарей. Сейчас ещё не так темно, но они всё ещё выглядят устрашающе со своими потрёпанными временем фасадами. Они подъезжают к гаражам и Чанбин загоняет машину внутрь своего, а после просит следовать за ним. Сынмин осматривает окружение с бóльшим любопытством, чем в прошлый раз и его глаза расширяются, когда он видит целую толпу разномастных людей в ярких и полностью чёрных нарядах. В основном альфы и беты, но некоторые из них привели сюда своих омег. — Держись рядом, — проговаривает Чанбин, а после уверенно идёт сквозь эту толпу. Музыка бьёт по ушам тяжёлыми битами, люди разговаривают громко, стараясь её перекричать. Куча запахов смешалась, создавая не очень приятное сочетание, на которое Сынмин реагирует раздражением. На секунду он начинает жалеть. Они останавливаются у забора, где меньше всего людей и тут Ким может немного расслабиться. Он смотрит вперёд и видит чуть ниже саму трассу. На стартовой линии стоят уже несколько мотоциклов с хозяинами рядом. Кто-то настраивается на заезд, кто-то переговаривается с другими. — Всю трассу будет не видно так, поэтому, когда участники скроются из виду, можно смотреть на экраны, — Чанбин наклоняется ближе, чтобы младший его услышал без помех. Он показывает чуть в сторону, — Финиш там же, где старт. Правил в таких гонках нет. Главное, просто прийти первым и не вылететь с трассы. — А на ней много мест, где можно вылететь? — омега не уверен, что правильно понимает значение этого слова. Он просто надеется где-то внутри, что вылет не смертелен для участников. — Достаточно. Раздаётся звук моторов, что привлекает всеобщее внимание к себе. Гонка начинается. Омега в короткой юбке проходит на середину с флажком в руке. Когда тот поднимается вверх, участники – их всего семеро – готовятся рвануть с мест. — За кого будешь болеть? — интересуется Со, а Ким задумывается. Он даже не знает никого, так что будет выбирать методом тыка. Его взгляд всё цеплялся за гонщика в чёрно-красном наряде и на алом мотоцикле. Не сказать, что он как-то выделялся из цветовой гаммы, ведь у остальных участников были такие же разноцветные байки. Но он явно отличался своей аурой. Что-то в нём притягивало. — Красный. Усмешка на лице альфы вводит в небольшое замешательство, но Ким не успевает задать вопрос, как раздаётся мощный рёв. Вот теперь и правда начало. Не прошло и секунды, как гонщиков и след простыл. Они передвигались, кажется, со скоростью света, оставляя за собой лишь полосы света. Красный был словно огонь, что распространяется по налитой керасиновой дорожке. В начале он держался позади, но уже с середины пути начал вырываться вперёд. Пока его соперники пытались выжать из своих коней максимум, он давил на газ и оставлял всех позади. Сердце омеги забилось, как бешенное от того, что разворачивалось на глазах. Это всё выглядело до жути опасно и заставляло неосознанно переживать. Даже Сынмин знает, что перед поворотом следует сбавить скорость, но вот красного это кажется не волновало. Он мчал на всех парах и вот, впереди последний, но самый крутой поворот, после которого до финиша остаются считанные метры. Всё окружение теряется в вакууме, что создаётся в голове омеги. Никакого шума, всё его внимание сосредоточенно на том огне, что следует погасить, иначе последствий не избежать. Глаза неотрывно наблюдают за действиями красного, тот наконец входит в поворот, жмёт на тормоза и, на удивление, плавно проезжает такой тяжёлый участок, оставляя позади чёрные следы от шин. Кажется, Ким даже видел искры. Красный приходит первым. Толпа ликует, а Сынмин чуть отходит от перил, что до этого туго сжимал в руках и не заметил этого. Сердце всё ещё часто бьётся и по ногам дрожь проходится. Омега не понимает, что с ним. Он будто побывал там сам, вместе с красным гонщиком. Он пытается радоваться за участника, но собственное состояние почему-то только ухудшается. Теперь огонь словно внутри омеги разгорается. — Чанбин-а! — кто-то зовёт со стороны. Упомянутый оборачивается и расстягивает губы в улыбке. — Ёнджун-а, — они обмениваются крепкими рукопожатиями и Сынмин замечает взгляд подошедшего альфы на себе. Это заставляет неприятному теплу пройтись по коже. — Дядь, — быстро зовёт он старшего, — Мне надо отойти, тут есть уборная? — да, ему бы умыться и немного отдохнуть от шума, чтобы прийти в себя. — Есть, но погоди немного. Я быстро поговорю и мы пойдём... — Ты чего, Чанбин, пусть идёт, не маленький же, — усмехается мужчина. — Да, я сам, быстро. Альфа мешкается, ему вовсе не хочется отпускать Кима одного. Но с другой стороны, тут не далеко и всё равно все сосредоточены на победителе и участниках... Чанбин рассказывает, как дойти до нужного места и возвращается в диалог со своим другом. Сынмин на ватных ногах двигается по направлению, почти сразу же замечая двери в нужные комнаты. Неприятная тревога всё расползается по телу, но омега держит себя в руках, сжимает кулаки и дышит глубоко. — Ух ты, вы гляньте, — но Сынмин – не Сынмин, если не попадёт в какую-то неприятную ситуацию. Он не верующий, но сейчас готов молиться всем богам вселенной, чтобы от него отстали, чтобы не подходили, не говорили. Кажется, что он взорвётся от одного малейшего тычка. Вселенная всё не желает слушать одного маленького омегу. Его грубо хватают за руку, вырывая шипение. — Пустите! — выходит как-то истерично громко. Сынмин устал. Он хочет тишины, он хочет, чтобы от него все отстали. Омега дёргает рукой и пытается отцепить чужие от своего запястья. — Вкусняшка до сих пор строит из себя недотрогу, — лицо уже знакомого нахального альфы – вроде его звали Хёк – оказывается непозволительно близко, — В прошлый раз тебе помогли, но мы видели, что Чанбин занят более важным делом. И кто же тебе поможет на это раз, бедняжка? — Обернись и увидишь, — раздаётся до жути знакомый голос, но теперь в нём присутствует сталь, и он звучит ниже, чем Ким слышал раннее. Его запястье сдавливают сильнее из-за чего омега вскрикивает. Это очень не нравится хулиганам, особенно главному. Он цокает раздражённо и дёргает паренька, шепчет угрозы, что ему лучше бы заткнуться и вести себя примерно. Страшно, до безумия. Сынмин поднимает влажные глаза на знакомого. Хван Хёнджин, собственной персоной, стоит в том самом чёрно-красном наряде гонщика и сверлит тяжёлым взглядом другого альфу, — Отпусти его. — Ещё, что скажешь? Думаешь, раз победитель, то тебе и омеги все должны достаться? — рявкает Хёк, на что взгляд Хёнджина темнеет. Сынмин чувствует неприятную тянущую боль. Атмосфера сгущается и, кажется, только он замечает это, — Между прочим, мы его первыми приметили, так что ищи другой зад. — Я сказал тебе отпустить этого омегу, — рычит в ответ Хван, делая недолгие паузы после каждого слова. — Да блять, — Хёк резко одёргивает руку от Кима и одаривает его раздражённым взглядом. Как бы Хёк не был упёрт, но идти против доминантного альфы – себе дороже. Но он рискует, наклоняясь ближе к омеге, — Слышь, вкусняшка, только попробуй ещё раз попасться мне на глаза. В третий раз так не повезёт. Его шайка уходит вместе с ним обратно к остальным зрителям. Теперь тут остались только два школьника. И Сынмину бы подумать, что здесь делает Хван, но в голове пустота, а сознание словно вот-вот отключится. Однако его хватает на то, чтобы услышать раздражённый голос вновь. — Что ты тут забыл? Омегам тут не место, — о да, старая опера, которую Ким уже слышал. — Сынмин! — вдруг появляется Чанбин. Он спешит к расстерянному омеге, — Ты долго не появлялся. Опять нашёл какие-то проблемы? Да, нашёл. И Сынмин сейчас не хочет выслушивать обвинения. Он знает, что проблемный. Знает, что эгоистичный, что без него всем было бы легче. Но сейчас он хочет домой. Он хочет спрятаться. Он устал, до жути, у него болит голова и всё тело, он сейчас разрыдается на месте. Однако это опять будет напрягом, но уже для двух альф. Ким голову не поднимает, кусает губы и тихо шепчет. — Я хочу домой. — Конечно хочешь, — фыркает Хван, — Почему раньше не хотелось? Хёнджин оглядывает омегу и что-то в его груди сжимается болезненно от такого младшего. В школе он выглядел куда сильнее, хотя в последнее время был достаточно болезненным на вид. А сейчас и вовсе разбитым. Возможно, альфа перегнул палку, омеги всё-таки хрупкие создания и их надо оберегать, а не ругать – так ему всегда говорил отец. — Ты с ним? — обращается он к Со, а у того полное замешательство на лице. Он совершенно не ожидал увидеть Кима в таком состоянии. Что же он наделал? Нельзя было отпускать омегу одного. — Да. Хёнджин хмурится и решает обратиться к Сынмину. — Ты точно с ним? — альфа тянет руку к Киму, чтобы так обратить на себя внимание, но тот шарахается в сторону и смотрит всё теми же стеклянными глазами. — Да, с ним, — кидает Ким, промаргивается и наконец делает шаги к Чанбину. Но и от Со не чувствуется тот комфорт, который сейчас так нужен омеге. На нём куча запахов и все противные до безумия, — Отвезите меня домой. Альфа тут же приходит в себя и кивает. Они не прощаются с Хваном, оставляя того позади. Сынмин не помнит, как садился в машину, сколько они ехали и собирает частички своего чистого сознания лишь, когда видит знакомую дверь в подъезд. Он резко выскакивает из машины, благодарит Чанбина на ходу, когда тот выходит за ним. Альфа в растерянности наблюдает за удаляющейся фигурой младшего, а когда дверь за ним захлапывается, растрепывает себе волосы и выдыхает. Сейчас нужно дать омеге остыть, а завтра альфа обязательно напишет ему и поинтересуется причинами такого поведения. В квартиру Сынмин буквально влетает. Дышит все также глубоко и рвано. Дверь закрывается шумно и также шумно Ким идёт к себе в комнату. Всё плывёт, тело безумно тяжёлое и ему хочется тепла. Хочется комфорта. Он не чувствует себя в безопасности, до паники в груди. Феликс выходит из своей комнаты на шум и видит совсем неожиданную картину. Сынмин роется в шкафу и вываливает на пол вещи, какие-то сразу же закидывает на кровать. — Сынмини? Я думал ты останешься у Чонина... — Феликс делает шаг к сыну, но тот резко дёргается и скалится на него, — Сынмини... Юнный омега словно не слышит родителя, в своих мыслях тонет и игнорируя любые попытки достучаться до себя от папы, бегает по дому, собирая всё мягкое, что под руку попадётся. В его мыслях только одно: комфорт и безопасность. Это то, что ему очень нужно. На кровать летят любимые свитера, плед, который он обычно доставал только зимой в холода, мягкие игрушки, подушки и только под конец он достаёт засунутые раньше куда подальше чужие вещи. Совершенно не осознавая этого, он надевает мастерку и кутается в шарф и только после зарывается в ту груду вещей на своей кровати. Тепло окутывает его с головой. Он не соображает, но чувствует лёгкий запах чая и еле уловимый горячего шоколада. Такого любимого, такого родного, такого желанного и до безумия нужного сейчас. Феликс смотрит на это в полном шоке. То, что сейчас происходит правда? Но всё действительно указывает лишь на одно. У Сынмина гнездование, он ищет защиты и ему сейчас нужен лишь альфа. В подтверждение своим догадкам, Феликс вновь пытается достучаться до сына, но тот только рычит тихо, поэтому родитель оставляет юного омегу в своём пространстве. Однако, что вызвало такую реакцию? Сынмин находится в каком-то отчаяном состоянии, иначе он бы подпустил даже своего папу к себе, чтобы получить комфорт. В коридоре Феликс находит телефон сына. И не то, чтобы у него была привычка лезть в личную жизнь младшего. Просто именно в этот момент экран загорается и на нём горит одно сообщение от... Мистер-отец "Напиши, когда сможешь. Мне жаль, что всё так закончилось" И тут Феликс теряется полностью.