В активном поиске

       За окном начинается дождь. Впервые за последние недели он, словно копил всё это время в себе и вот, сейчас изливается со всей своей силой. Полное соответствие состоянию одного родителя. Сколько мыслей копилось в Феликсе всё это время, но прямо в этот момент ни за одну из них он не может зацепиться. Омега сверлит взглядом сообщение на телефоне сына и совершенно не знает, о чём ему думать. Что значат эти слова? Кто так подписан? Что ещё за "мистер-отец"? Это ведь не может... нет-нет-нет. Быть не может такого, чтобы Сынмин смог отыскать Вонпиля. Даже если так, то почему они общаются? За что он извиняется? Почему Сынмин вернулся в таком состоянии? Что вызвало гнездование? Феликс роняет голову на стол. Он совершенно обескуражен и без понятия, что думать. Когда закончится гнездование, начнётся течка и его сыну нужна будет помощь, хоть какая-то. Можно было бы дать подавители, но Сынмин уже встретил своего истинного. Из-за вмешательства таблеток есть риск навредить паре Кима. Врачи настоятельно не рекомендуют принимать подавители после встреч с истинными. Всё, что может Феликс – это постараться не вмешиваться в пространство Сынмина и возможно иногда делать мелочи, по типу: проветривать комнату, пока тот будет спать, менять постельное и окружать комфортом. Когда с младшего омеги спадёт это раздражение, то он позволит хотя бы подойти к себе. Феликс на это надеется. Из комнаты Кима доносится скулёж, который неприятно проходится когтями по сердцу родителя. Разблокировать телефон и узнать, что за человек этот "мистер-отец" – Феликс не может. Во-первых, телефон под паролем, который не известен. Во-вторых, он и так влез в личную вещь сына, из-за чего чувствует себя виновато. Ему и самому страшно копать дальше, но разговора младший точно не избежит. Как только омега почувствует себя лучше, они наконец поговорят. Феликс обещает себе и Сынмину, который сейчас мучается у себя. Чуть позже, посреди ночи, старший заглядывает в комнату, что уже напрочь пропахла сладостью зефира. Сынмин лежит комочком, обнимая несколько игрушек и всё пытается укутаться в мастерку. Шарф, который тот надел раннее, уже был откинут. Феликс не помнит, чтобы покупал что-то из этих вещей. Особенно эту самую мастерку, что была очевидно больше размера сына. — Сынмини, — тихо зовёт Ли, получая скулёж в ответ. Уже не рычание, уже лучше, — Малыш, может тебе что-то принести? Что ты хочешь? — Горячий шоколад... Точно ведь! Как Феликс мог забыть о любимом напитке сына. О напитке, запах которого носит его истинный. Раз того альфы нет рядом, то спасаться будем подручными материалами. Старший омега готовит шоколад, как можно быстрее. Из-за этого по квартире разносится соответственный запах и он уже помогает Сынмину расслабиться. Когда рядом с кроватью, на тумбочку, ставится кружка с горячим напитком, Ким не пьёт его, только запах втягивает. Это помогает наконец заснуть. Утро встречает Сынмина слишком ярким светом прямо в глаза, неудобным положением, затёкшей рукой и отвратительно мокрым бельём. Ещё не до конца проснувшись, он ощупывает свои бёдра и чувствует, как на руке остаётся что-то склизкое. Это сразу заставляет проснуться. Омега раскрывает глаза, стонет из-за яркого света и утыкается обратно в подушку. Проходит лишь несколько секунд в спокойствии, а после низ живота сводит в спазмах. Неприятно, но Ким сразу понимает по симптомам, что с ним. Стоит ли радоваться этому? Честно, сейчас Сынмин мало, что может сообразить. В голове лишь возбуждение и желание хоть какой-то доминантности рядом. Рука сама тянется к возбуждению. Раньше Сынмин уже делал такое, но никогда не ощущал настолько сильного желания доставить себе удовольствие. Пальцы касаются чувствительного органа, на что омега содрогается и скулит в подушку. Он ложится на спину, разводит ноги и наконец обхватывает плоть полностью. Это лишь на секунду даёт чувство облегчения, но вскоре всё вновь начинает зудеть. Рука двигается в мерном темпе, пока Ким выгибается в нетерпении. В голове каша, он даже не осознаёт где находится, какой день, что вокруг. Слышит только поддельный запах горячего шоколада от напитка рядом, что безумно расстраивает. Однако он всё ещё в мастерке. Сынмин отрывается на секунду от себя, чтобы застегнуть молнию и натянуть воротник повыше. Вот тут уже чувствуется природный, но такой слабый запах шоколада, он словно дразнит, скользит лёгким шлейфом по носу и тут же исчезает. Омега стонет недовольно, стараясь зацепиться, но всё без толку. Рука возвращается на изнывающий орган, а вторая автоматом тянется ниже. Влажная дырочка жаждет чего-то большего, но получает лишь тоненькие пальцы. Этого не хватает, это все не то. Приятно, но недостаточно. Сынмин извивается, недовольно хнычет, но продолжает доводить себя до хоть какой-нибудь разрядки. В голове рисуются образы, особенно чётко тот, кто ассоциируется с единственной важной вещью для Кима. Парень, что дал ему эту мастерку... Длинные тёмные волосы, острые глаза, пухлые губы, крепкое тело, длинные пальцы... Сынмин стонет коротко, а после дыхание задерживает, пока тело судорогой сводит. Когда отпускает, он переворачивается на бок, а лицом утыкается в подушку. Руки из белья вынимает и постепенно приходит в себя. Он наполовину осознаёт всё происходящее, но в паху всё ещё тянет возбуждение, а в голове образ Хвана. Сейчас не хочется думать зачем и почему именно он. Сынмин на ощупь находит салфетки и вытирает липкость с рук и живота, но ему бы в душ не помешало. Отдалённо слышно звук открытия двери, после чего проходит немного времени и уже доносятся шаги. Вскоре открывается дверь и теперь Сынмин видит обеспокоенное лицо Феликса. — Проснулся уже, — старший говорит тихо и мягко, словно обнимает голосом, — Как себя чувствуешь? Тебе что-нибудь нужно? — Хочу в душ... — Давай я подготовлю ванну? Если полежишь в тёплой воде, может полегчать, — у Сынмина нет сил спорить, он кивает. В такой ситуации следует довериться старшему, он уж опытней будет. Через время родитель без лишних слов и вопросов помогает сыну дойти до ванной. Наблюдает за реакцией того, когда они заходят внутрь. Всё наполненно запахом шоколада и младшему омеге это явно нравится, он прикрывает глаза ненадолго, чтобы насладиться этим. Феликс помогает раздеться и залезть тому в воду. Только собирается забрать вещи, как Сынмин, встрепенувшись, чуть ли не вываливается из ванны. — Мастерку... не трогай, — запах на ней и так едва уловимый, а если она ещё пропитается чужим запахом, будет слишком обидно. Называть папу чужим – некрасиво, но Сынмин ничего не может поделать, когда этот горячий шоколад на вещи является его единственным спасением. Ли всё понимает, поэтому забирает остальные вещи, чтобы кинуть их в стирку. Пока сын отмокает, Феликс наводит небольшой порядок в комнате, но старается не перемещать ничего особо. Знает, как важно для омег в такой период самим всё расставлять. За прошедшее время, он накупил различных вещей с запахом истинного для Сынмина и успел поразмышлять. Не без помощи Джисона, потому что одному было действительно тяжело. Феликс решил обсудить всё, когда закончится течка, а пока он почаще будет выходить гулять. Однако кое о чём предстоит поговорить сейчас, потому что это то, без чего правда будет тяжело. После водных процедур Сынмин выглядит получше, но хмурость не покидает его лицо. Парень вновь складывает все вещи в кучу на кровати и зарывается в них, но главное, что он вновь в той мастерке. Родитель осторожно заходит в комнату. — Сынмини, как ты? — он подходит к горе из вещей, откуда вскоре высовывается голова. — Не хочу этого говорить, — голос у него хоть и не совсем устойчивый, но мысли формируются в адекватные предложения, — Кажется, мне нужен альфа... Ким прячет голову в одеяле, словно прячась от своих желаний, своей сущности и всего мира. Феликс грустно улыбается, поджимая губы и садится на корточки, чтобы быть на одном уровне с младшим. — У тебя началась течка. В этом и в твоих желаниях нет ничего плохого, милый, — Ли не верит, что делает это, но Джисон уверил по телефону в нужности данного... предмета. Что уж там, Феликс сам всё понимает, просто неловко, — Я оставлю на тумбочке то, что тебе может помочь. Если нужна будет... моя помощь... я... Да, я буду на кухне, а чуть позже пойду прогуляюсь с Джисоном... И ты сможешь... Ужас, как неловко. Феликс не договаривает, надеясь, что Сынмин всё понял по его невнятным фразам. Старший оставляет коробки где и обещал, а после выходит из комнаты. Кажется, он ужасно покраснел за это время. Сынмин вылезает из своего "убежища", чтобы глянуть, что такого принёс папа и... он замирает, продолжая лишь глупо хлопать ресницами. Жизнь полна сюрпризов. Ким и подумать не мог, что ему купят фаллоимитатор. Рядом лежит смазка, хотя зачем она, если у него вновь всё природное выделяется со страшной скоростью. И, конечно же, презервативы. Омега зарывается обратно в гору вещей, стараясь избавиться от смущения. Но он благодарен родителю. Тот относится ко всему с терпением и понимаем, что дорогого стоит. И Сынмин надеется, что сможет когда-нибудь отплатить ему.

~☆~

Выходные так и пролетают. С утра понедельника Феликс звонит в школу, чтобы уведомить об отсутствии Сынмина пару дней. Но совершенно забывает про друзей сына, и вот, его телефон начинает разрываться от звонков, когда старший уже собирался уходить на работу. В последний раз он даёт себе право взять личную вещь подростка в руки и отвечает на звонок. Оттуда взволнованный Чонин сразу налетает с обвинениями, что Ким не отвечал два дня, а сейчас его и вовсе нет у их привычного места. Ли быстро перебивает школьника и объясняет причину, тут-то Ян успокаивается и извиняется за беспокойство. Только собирается отключиться, как Феликс его останавливает. — Чонини, а что вы смотрели? — беззаботно спрашивает Ли. — Мы... смотрели?.. — Ну да, аж до утра. Сынмин только утром же вернулся. Вы там спали вообще? — немного лжи, для выявления ещё большей лжи никогда не помешает. — А-а, мы, ну, дораму... Там просто очень много серий было...но мы поспали, да... О, мистер Ли, простите, тут звонок уже. Больше мучить школьника нет смысла, поэтому Феликс прощается с улыбкой, а когда звонок завершается – эта улыбка сползает с лица. Маленькая надежда, что его сын всё-таки был у Чонина – растворилась, словно её и не было. Омега вздыхает, оставляет телефон у кровати спящего сына и после уходит, не забыв тщательно скрыть запах зефира, что прилип к нему за утро. В последние дни он даже не спал нормально, поэтому остаётся молиться, что это не скажется на его работоспособности. На работе всё как всегда и Феликсу это даже нравится, хоть где-то спокойно и без изменений. Он старается отвлечься хотя бы ненадолго от всей этой ситуации с сыном. Однако мысли каждый раз возвращаются в тот момент с телефоном, из-за чего переводчик не может и двух слов связать. Он выдыхает устало, лицом утыкается в руки и трёт уставшие глаза. — Плохое утро? Ли вздрагивает от неожиданности чужого голоса. Чанбин, как обычно посетил его с утра перед долгим рабочим днём. Феликс не знает, в какой момент это стало их небольшой традицией – хотя бы немного поговорить с утра и оставить частичку себя рядышком. Запах чая мягко обволакивал, успокаивал и, на удивление, это помогло вороху мыслей распутаться. Теперь в них лишь Чанбин в рубашке с закатанными рукавами и его руки, выглядящие очень крепко и надёжно. Омега бы хотел оказаться в них. — Немного не выспался, — отвечает Ли, когда понимает, что слишком долго разглядывает мужчину. Тот понимающе кивает, — Ты тоже? — Были некоторые беспокойные мысли... Омега выпячивает глаза. Точно ведь. Они же истинные, которые достаточно тесно взаимодействовали несколько дней подряд, из-за чего связь укрепилась. Феликс совершенно забыл, что его чувства теперь делятся с другим человеком. — Прости... — За что? — недоумевает Со, а Феликс закусывает губу. — Видимо из-за нашей связи, ты почувствовал мою тревогу, — шёпотом произнёс Ли, а Чанбин нахмурился и подошёл ближе к столу. Он выделил немного больше своего запаха, когда почувствовал нарастающее волнение омеги. — Тебя что-то тревожило? Что это? — альфе не нравится, что Феликс такой уставший; что он испытывал такие эмоции всё это время. А Ли даже не знает, как объяснить это своему истинному. Как рассказать, что у него уже есть сын? — Ликси! — в кабинет залетает Джисон, удивляя своей бодростью. Он напрочь игнорирует Чанбина, подбегая к омеге, — Как там малыш Минни? А вот как. — Малыш Минни? — переспрашивает альфа, а у Феликса внутри всё переворачивается. Такую тревогу уже не способен успокоить запах истинного. Но рано или поздно про ребёнка надо было рассказать. Тогда Чанбин разочаруется и прекратит эти все знаки внимания, возможно он уволит Феликса, а тому останется лишь смириться, потому что он знает, что никому не нужен использованный омега. — Да, мой сын, — Феликс собирает всю силу в кулак и смотрит прямо на альфу. Лицо того непроницаемо, абсолютно непонятно, что он испытывает, но внутри Ли чувствует что-то горькое. Чанбин молчит пару секунд, после чего кивает своим мыслям и продолжает с лёгким беспокойством в глазах. — С ним что-то случилось? Ты из-за него так переживал? — абсолютно в той же манере, что и раньше, спрашивает Со. Он не удивлён? Всё в порядке? Что-ж, альфа не совсем ожидал такого, конечно, но его воспитание не позволяет злиться на взрослого омегу, который вполне может распоряжаться своей жизнью, как ему вздумается. Нервозность уходит на второй план, когда Феликса окружают такими мягкими взглядами, приятными запахами и заботливыми вопросами. — Он... плохо себя чувствует в последнее время, — Ли избегает слов про течку, не уверен, как на это отреагирует альфа и стоит ли при них вообще об этом говорить. Зато Джисон совсем без комплексов, тут же поворачивается к своему второму другу. — Он куда-то ушёл вечером, не предупредив, а вернулся с начавшейся течкой, и вот о чём тут думать? — казалось, что Хан взволнован этой ситуацией больше самого родителя, — И это ещё с учётом, что у Минни были с ней небольшие проблемы... Она всё не начиналась, когда у сверстников уже по одному разу было. — Значит сейчас течку что-то спровоцировало, — задумывается Чанбин, пока Феликс сидит в недоумении. Вот так вот просто? Просто рассказать альфе про проблемы омег. Так просто получить от него какое-то адекватное участие в таком вопросе. Возможно Феликс и правда слишком плохого мнения об альфах, — Он не встречал ещё истинного? — Встречал... ну, то есть, они почувствовали друг друга, но не видели. — Минни встретил истинного? — встревает Джисон, — Почему ты не рассказал? Вот так, ты ещё и своего истинного встретишь и также промолчишь? Феликс виновато поджимает губы. — О ваших истинных я должен узнать первым, ясно? — слабо угрожает Хан, смеряя обоих друзей грозным взглядом. И они оба кивают ему, пока переглядываются между собой. Наверное, у них будут проблемы, если они решат поделиться этой тайной. — Так, ты считаешь это из-за истинности? — Феликс возвращает диалог обратно на важную тему. — Даже так, вряд ли одна встреча могла запустить этот процесс, — альфа хмурится, напрягая память. Его папа работает акушером и в своё время посвятил сына практически во все тонкости организмов альф, бет и омег. Поэтому сейчас он вспоминает все папины рассказы и связывает их с данной ситуацией, — У него был стресс какой-нибудь? Возможно он испытал очень сильную эмоцию, из-за чего его организм ослаб, а после он как-то повзаимодействовал с истинным... В таком случае даже малейший запах мог вызвать желание, а там дальше, как пойдет. Если организм начнёт испытывать сильный стресс, то начнётся гнездование, ну, а следом соответственно и течка. Был ли стресс у Сынмина? Родителю стыдно, что он не в курсе такого. Да, сын выглядел устало, возвращаясь из школы, но Феликс не придавал этому какого-то глобального значения. И как Ким мог встретиться с истинным в тот вечер... Опять то сообщение всплывает в голове. — Он сейчас один дома? — спрашивает Со, в ответ омега кивает, — Не боишься за него? — Боюсь. Я очень хочу быть рядом, но... Я не знаю, как ему помочь. Альфа отталкивается от стола, на который облокачивался и идёт к двери. — Собирайся. — Ч-что? Куда? — Феликс вскакивает с места, ошарашено глядя на Чанбина. Он его уже увольнять собрался? Теперь альфа разочаровался ещё и в том, какой из Ли родитель? — Отвезу домой. Ты ему сейчас нужнее там, чем здесь. Через десять минут на парковке. И скрывается в коридорах здания, оставляя двух омег в кабинете. Джисон пожимает плечами, соглашаясь с директором и желает удачи напоследок. Удача и правда пригодится, но сейчас всё-таки не помешало бы небольшое понимание происходящего. Что ему думать насчёт Чанбина? Отрицать глупо, что к нему тянет, но это из-за природы. А вот, что делать с чувствами? Их пока нет особо, но есть явная заинтересованность и Феликс думает, что у них могло бы что-то получиться... Но нужен ли Чанбину такой омега? Собравшись, Феликс спускается к назначенному месту и застывает, оглядывая множество машин. К какой ему идти? Они все разнообразные и даже предположить сложно, какая из них принадлежит директору. Сзади подходит Чанбин, как раз в этот момент и собирается положить руку на плечо Ли, но одёргивает себя на последней секунде. — Прости, наверное твой муж будет не в восторге, что ты ездишь с чужим альфой, — в шутку кидает Со, провожая омегу за собой к машине. Он любезно открывает дверь и следит, чтобы тот сел поудобнее, а после и сам усаживается на водительское место. — Можешь не волноваться, что кто-то потом придёт к тебе выяснять отношения, — подхватывает эту тему Феликс, пристёгиваясь, — У меня нет мужа. Морщинка появляется между бровей альфы, когда он хмурится. Чанбин заводит двигатель, но боковым зрением наблюдает за омегой. — У меня никогда не было ни мужа, ни отношений, — почему-то говорит Феликс, дополняя. Озвучивает это он тихо, но рука альфы замирает, как и он сам. От него чувствуется замешательство, на что Ли хмыкает. Двигатель глохнет и в салоне виснет тишина. Чанбин предполагает одну версию, но ему безумно не хочется о ней думать. Однако любопытство не унимается. — Твой сын... — Не был запланирован, — продолжает эту тему. Наверное, ему надо высказаться. Всё, что копилось в нём с годами. Всё, что гложет и сейчас. Да, он делился этим с друзьями и получал от них поддержку. Да, он рассказывал всё психологу и получал мудрые советы. Но именно сейчас грудь невыносимо сдавливает от рвущегося крика. Рядом с ним альфа, его альфа, его истинный и хочется получить поддержку именно от него. Понимание Феликс уже получил, теперь ему хочется большего. — Расскажешь? — словно прочитав мысли омеги, спрашивает Чанбин, — Мы можем куда-то поехать, чтобы ты выговорился? Где тебе будет комфортно? — Феликс вздыхает, пальцы перебирает и кусает губы, пытаясь взять себя в руки, чтобы не разреветься прямо здесь. Но альфа другого мнения, — Я чувствую, как ты несёшь слишком много в себе, Феликс. Не сдерживайся. И как тут отказаться, когда под нос буквально суют плечо для слёз? Крепкое плечо и тёплые объятия, то, чего так не хватало всё это время. Феликс сам не замечает, как оказывается прижат к Чанбину. Альфа незаметно отодвигает своё сидение, создавая больше пространства и после перетягивает омегу к себе на бёдра, чтобы было удобнее. Объятия Чанбина мягкие, очень бережные, но в них чувствуется сила, они словно создают защитный барьер вокруг и заставляют чувствовать себя совсем крохотным. Феликс дрожит, изливая всю душу и получая в ответ не осуждение, которого так боялся, а тёплое: "Всё хорошо. Ты отлично справился". Голос хрипнет при рассказе через слёзы, горло саднит ужасно, а дыхание рванное из-за истерики, но Чанбин продолжает мягко гладить по спине и голове, тихо мычать и коротко комментировать какие-то части истории. Они сидят так не меньше часа, но альфа не смеет хоть как-то прерывать этот момент, даёт Феликсу полностью выразить эмоции и успокоиться. — Прости, — шепчет омега. — За что ты извиняешься? — За то, что я твой истинный. Ты заслуживаешь лучшего... — О нет, солнце, погоди, — перебивает Со, заставляя Ли взглянуть на себя, — Мы не знаем друг друга хорошо, но я уже понимаю, что ты лучший. Ты ведь такой нежный, заботливый и сильный. Ты в одиночку вырастил сына, не избавился от него, как это бы сделали другие. Ты выбрался из того кошмара сам и сохранил свой свет. Феликс, ты, правда, очень сильный, но больше таким не надо быть. Доверь силу мне, а сам будь собой. — Ты... — Феликс так хотел услышать это. Он и правда уже устал быть сильным. — Я не хотел как-то давить на тебя, но не могу скрывать этого. Ты мой истинный и ты идеальный, Феликс. Я бы хотел быть с таким омегой. — Но у меня есть сын. — Прекрасно, значит у меня будет целых два омеги, о которых я смогу заботиться, — альфа аккуратно заправляет прядь блондинистых волос за ухо и не забывает погладить мягкую щёку ладонью, невзначай стирая слёзные дорожки. Этот Со Чанбин совершенно не вписывается в построенные Феликсом ожидания. И омега позорно сдаётся его очарованию, больше не желая отталкивать от себя. Он доверится ему, доверится этому миру. Ещё раз. — Ну что, мне отвезти тебя домой или ты куда-то ещё хочешь? — Хочу домой, — мотает головой и обнимает напоследок, желая оставить на себе, как можно больше запаха альфы. А тот отвечает охотно, прижимая к себе хрупкое чудо. Он хочет защищать этого омегу, хочет видеть яркую улыбку на веснушчатом лице. И Чанбин сделает всё, чтобы его омега чувствовал себя хорошо. По пути они заезжают в магазин, где Чанбин покупает много вредных вкусностей, заранее уточняет любимый вкус сына Феликса и скупает много шоколадных изделий. Феликс пытается отговорить альфу, но тот стоит на своём, оправдывая это тем, что ему же надо как-то понравиться тому самому Минни. Альфе на самом деле интересно как выглядит сынишка такого очаровательного омеги и на секунду в голове проскальзывает образ Сынмина. И этот же образ преследует Со до самого подъезда, потому что он оказывается тем же, куда альфа уже привозил Кима. Удивительное совпадение. — Кстати, а как твоего сына зовут полностью? Всё это время внимание альфы было занято Феликсом и его состоянием, поэтому имя сына звучало лишь пару раз и в сокращённой форме. — Сынмин, — с улыбкой сообщает омега, а вот у Чанбина холодок по коже проходится. Невозможное совпадение. Быть такого не может, правда ведь? В тот вечер Ким выглядел помято и домой слишком резко захотел... Но ведь у них разные фамилии... — Он, правда, взял фамилию отца ещё давно. В официальных документах он Ли Сынмин, но уже по привычке просит всех обращаться к нему как к Ким Сынмину. Конечная. Всё сходится. Тот самый еле заметный запах апельсина от Кима, веснушки на щеках, схожесть в манере речи... У Сынмина нет отца, а у Феликса мужа... Всё слишком сходится, что отрицать уже было бы смешно. Но тогда получается, что в состоянии Кима виноват Чанбин? Он повёл его на гонки, после которых тот себя плохо почувствовал. И Чанбин должен взять на себя ответственность за это. Но... — Всё в порядке? — спрашивает Феликс, немного наклоняясь к Со. Тот промаргивается и переводит внимание на омегу. — Да, я помогу поднять пакеты. Феликс уже не сопротивляется. Он позволяет альфе донести всё купленное до двери, а после они прощаются долгим взглядом и нежными улыбками. Ли заходит в квартиру в окрылённом состоянии. После такого кажется, что весь груз, лежащий на плечах, свалился где-то по дороге. Он словно вновь ожил и готов взять любое дело в свои руки. В первую очередь – помощь сыну. Чанбин дал несколько дней выходных и посоветовал быть с Сынмином как можно чаще. Потому как, если не альфа, то хотя бы родитель должен дарить чувство защиты и силы. Поэтому Феликс наполняет квартиру запахом шоколада, а после несёт свежий напиток в комнату сына, что так и лежит в груде вещей, иногда поскуливая. Но это прекращается, когда Феликс осторожно ложится рядом и прижимает своё чадо ближе. Сынмин, почувствовав смешанный, но до жути приятный запах апельсинов и чая, обвивает тело родителя в ответ, совершенно не задумываясь ни о чём и просто растворяется в окутавшем комфорте. Давно они не обнимались. Кажется жизнь налаживается. А Чанбин спускается обратно к машине, раздумывая, когда и как преподнесёт информацию Феликсу. Альфа не думает о реакции Ли. Что будет - то будет. Но рассказать нужно будет обязательно и принять всё, что последует дальше. Он справится со всем. Они справятся.