В активном поиске

       Даже после того, как Сынмину стало легче, Феликс оставляет его одного с тяжёлым сердцем. После всех последних событий, они, на удивление, сблизились и казалось, что стоит вернуться к прежнему ритму жизни и всё вновь начнёт рушиться, а они – отдаляться друг от друга. Но жизнь не стоит на месте и Ли уже пора выходить на работу, хотя он уверен, что Чанбин мог бы дать ещё выходных, но наглеть не хотелось. Как раз в день, когда Феликс собирался возвращаться на работу, ему с утра написал директор. Со Чанбин "Доброе утро, сообщи мне, когда ты сможешь выйти на работу" "Я не давлю, если что. Будь с сыном столько, сколько нужно" От такого даже приятно становится и улыбка сама растягивается на лице. Омега закусывает ноготь, пока пишет ответ.

Феликс "Доброе утро" "Собирался уже сегодня"

На какое-то время альфа прекращает писать и Феликс уже откладывает телефон, продолжая сборы, но характерный звук опять оповещает о сообщении. Любая ракета бы позавидовала тому, с какой скоростью Ли схватил гаджет и открыл мессенджер. Со Чанбин "Ты ещё дома?" Это слегка насторожило. К чему такой вопрос?

Феликс "Да"

Со Чанбин "Погоди, не выходи пока"

Феликс "Что?" "Почему?"

Ответа больше не следовало и надпись около иконки с фотографией говорила, что Чанбин уже вышел из сети. Омега так и замер с телефоном в руке на несколько минут, не зная, что ему делать. Ему ведь сказали просто не выходить из дома? Или не выходить на работу? В любом случае, Феликс собирался в компанию и планы он менять не будет. Именно поэтому Ли продолжает собирать сумку, а после идёт проведать сына. Всё спокойно, он спит, уткнувшись в одну из мягких игрушек и сладко сопит, вызывая в груди сплошную нежность. Из-за позднего подъёма, Феликс решает пропустить завтрак, а после вспоминает, что опять забыл купить чай. Уже около двери омега встаёт в новый ступор, но входящее сообщение не даёт этому длиться слишком долго. Со Чанбин "Спускайся, когда будешь готов" Непонимание растёт в геометрической прогрессии. Уже решив не задавать вопросов, Феликс поправляет лямку небольшого рюкзачка и выходит из квартиры. Вниз он спускается с трепетом внутри, обрабатывая все утренние сообщения и почему-то ожидая чего-то снаружи. Перед выходом из подъезда Ли глубоко вздыхает и только после открывает дверь. Не задумываясь, он осматривается и натыкается взглядом на знакомый автомобиль. Долго думать, точно ли это он – не приходится. Со стороны водителя выходит альфа и открывает дверь для Феликса, приглашая сесть. — Доброе утро, — опять приветствует Ли, подходя ближе. Альфа улыбается так, что сердце омеги замирает на секунду, а к щекам подступает тепло, но он спешит залезть внутрь, чтобы укрыться от чужих глаз. — Надеюсь, что оно правда доброе, — отвечает в итоге Со, забираясь на соседнее место. — Как там Сынмин? — Лучше, но я сказал ему посидеть дома ещё пару дней, — Феликс с лёгкостью отвечает на вопрос о сыне, а после слегка тушуется. А о чём им ещё говорить? Если так подумать, он из альф общался только с Минхо, но, если честно, с ним вообще забывается вторичный пол. В машине играет лёгкая музыка и вроде бы можно помолчать, но любопытство рвётся изнутри. — Что ты здесь делаешь? — Забираю своего омегу, чтобы он в комфорте доехал до работы, — не думая, отвечает старший, а после бросает короткий, но взволнованный взгляд на пассажирское сиденье. — Прости. За что эти извинения, Феликс понимает не сразу, потому что даже не обратил на обращение особого внимания. "Своего омегу" – из уст Чанбина звучало слишком приятно, слишком правильно, что совершенно не смутило Ли. Он ведь решил дать шанс? — Всё в порядке, — успокаивает Феликс, а после добавляет совсем тихо: — Я не против... Этот шёпот доходит до Чанбина сразу же, проникает под кожу и бьёт по сердцу. На Феликса очень хочется посмотреть, узнать, с каким лицом он это произнёс, смутился ли? Но движение по дороге не позволяет отвлечься. — Не против, чтобы ты меня подвёз, — быстро дополняет Ли, словно исправляя, чем вызывает усмешку у альфы. — Хорошо, — с улыбкой отвечает Со. — Тогда буду подвозить тебя каждый день, — прежде, чем омега успеет возразить или сказать хоть что-то, Чанбин сворачивает к кофейне и меняет тему. — Не против кофе? — Предпочитаю чай, — выходит быстро, надуто и совсем не обдуманно, чем вводит в краску обоих. Громкий стук почти оглушает их, отдаваясь короткой вибрацией по всему телу. Феликс прикрывает глаза, прикусывая язык, а Чанбин прокашливается. — Какой? — Чёрный... — тихо отвечает омега, стараясь вжаться в кресло и слиться с ним воедино. Альфа без лишних комментариев выходит из машины, а Феликс пускает глупый смешок по салону, стоит широкой спине скрыться за дверью заведения. Омега настолько расслаблен рядом с Чанбином, что совсем не следит за словами и ему это нравится. Ему нравится вот так просто разговаривать с альфой, вызывать в нём какие-то эмоции, хоть и сам смущается, но такое же смущение старшего придаёт уверенность. Чанбин с ним честен и хочется отплатить тем же. Только после того, как волна эмоциональности спала, Феликс осознал, куда они заехали и куда ушёл старший. А вот теперь ему снова неловко. В мысли закрадывается идея сбежать, пока есть возможность скрыться от этого. Омега мотает своей светлой головой, вытряхивая такие мысли. На водительское место быстро возвращается хозяин машины, слегка пугая Ли своей внезапностью. А он быстро. — Твой чай, — альфа протягивает стаканчик с пастельным дизайном, в тон стилю кофейни. Напиток приятно нагрел бумажные стенки, которые сразу же обвил Феликс своими ладошками. Чанбину пришлось поджать губы и отвернуться, чтобы не расплыться в широкой улыбке. Кажется, что эти ладошки идеально смотрелись бы зажатыми в собственных. Эта мысль бьёт хлыстом по сердцу, потому что омегу хочется хотя бы обнять, но Чанбин не смеет нарушать его личное пространство. — Спасибо, — тихо буркнул Феликс, нанося ещё один мягкий удар по сердцу мужчины. — Можешь вычесть это из моей зарплаты... — Зачем? Считай, это комплимент от меня, — альфа нежно улыбается. — Я подумал, что ты мог не успеть позавтракать, поэтому прихватил ещё пару булочек, — Чанбин легонько потряс пакетом, а после передал его младшему в руки. Феликс тронут этой внимательностью старшего. Пока Чанбин вёл машину и рассказывал о том, какие вкусы взял и почему, омега бездумно рассматривал его. Внутри бурлили чувства, словно Ли вернулся в свой подростковый период и наверстывает упущенное. Он никогда не испытывал к кому-либо тягу, но внезапно появившийся в его жизни Чанбин – вызывал сразу кучу всего. Быть может, это сказывается такое долгое одиночество, из-за чего стоило какому-то альфе проявить немного заботы – и Феликс сразу на неё повёлся. И всё же, Чанбин не какой-то альфа... Он истинный Феликса и это сразу располагает омегу к мужчине. Чанбин добрый, сильный, надёжный альфа. Он не испугался и не разозлился, когда узнал, что у его омеги уже есть ребёнок. Он продолжает оказывать знаки внимания и ненавязчивую заботу. Он не отказывается от Феликса, не давит и даёт омеге время, чтобы привыкнуть к себе. За всё это Ли безумно благодарен. Иной раз появляется желание ответить чем-нибудь, показать, что он открыт для отношений, что с ним можно не осторожничать. А потом Феликс вспоминает Сынмина. Вряд ли ребёнок будет в восторге, когда старший приведёт в дом чужого альфу, а ведь между ними только всё начало налаживаться. Им ещё предстоит нелёгкий разговор, последствия которого никак не предсказать. Это волнует, напрягает и пугает Ли. Настолько, что это становится ощутимо в запахе. — Ты уверен, что хочешь поработать сегодня? — осторожно интересуется альфа, заезжая на наземную парковку. Он чувствует горечь в запахе апельсинового пирога, совершенно не подходящую горечь, от которой хочется избавить истинного. — Да, не хочу много пропускать. Хоть и работал дома, но там было тяжело сосредоточиться... Чанбин понимающе мычит в ответ, паркуя автомобиль. Он активно думает о том, как помочь омеге, а заглушив двигатель поворачивает голову. И он тонет. Тонет в подожженных утренним солнцем глазах, цвет такой родной корицы помогает ощутить фантомный вкус на языке. Кажется, что и веснушки загораются ярче, а на розовых губах отчётливо заметен блеск... — Чанбин-хён, — альфа резко начинает моргать, возвращая взгляд повыше. На веснушчатых щёчках проявляется румянец, а коричные глаза бегают по салону, — Не хочешь... позавтракать вместе? Удары по сердцу альфы прекращаются, заменяясь на что-то шёлковое, такое обволакивающее. Светлый, невинный образ ангела перед ним заставляет почувствовать себя грубо, самой тьмой, что не имеет права запятнать чистую душу. Чанбин слабеет перед этим омегой. — Не против, — улыбается Со, чем вызывает у Феликса зеркальную, но более смущённую в ответ. Однако даже такая лёгкая улыбка уже способна заменить солнце в жизни альфы. И Чанбин совершенно не против быть тьмой рядом с Феликсом, чтобы он сиял ещё ярче.

~☆~

Время идёт, весна в самом разгаре, а холод всё не спешит уступать место теплу. Терракотовый шарф развивается при очередном порыве ветра, заставляя кутаться в него лишь сильнее. Запах шоколада, что сопровождал весь путь от дома до кофейни, приятно заполняет лёгкие, поэтому Сынмин даже рад тому, что холода не отступают. Стоит ли говорить, что он впервые надел шарф по собственной воле? Несмотря на то, какой ответ он выслал Хвану и на чувствительную шею, Ким не смог удержаться от того, чтобы не надеть вещь истинного. Омега ещё не был в школе, но мысли о разговоре с Хёнджином вызывают внутреннюю щекотку и мурашки. Не понятно, в хорошем ли смысле. С одной стороны, Сынмин хочет разобраться в этом. А с другой, ему страшно. Как такового, опыта общения с альфами – у Кима нет. А тут ещё и кадр такой, что не знаешь чего ожидать. Сомнений куча, но омега усердно их все убирает куда подальше, успокаивая себя. По крайней мере, сейчас они ему ни к чему. Юноша заходит в тёплую кофейню и окидывает зал взглядом, обнаруживая нужный субъект около дальнего столика. На этот раз не дорогой ресторан, в котором очень вкусно, но до жути не уютно, а милое заведение с ароматом выпечки и кофе. Стоит поблагодарить старшего, что он прислушался к словам Кима о любви к маленьким и комфортным местам. — Здравствуйте, — бодро приветствует омега, подойдя ко столу, чем вырывает альфу из своих мыслей. — Рад видеть тебя в добром здравии, — отвечает тот, указывая рукой на свободный стул, куда тут же приземляется стройная тушка. Ко столу быстро подходит официант и кладёт на него горячий шоколад и какую-то пироженку, кажется тоже с шоколадом. — Я заранее сделал заказ, надеюсь, понравится. — Откуда вы знаете, что мне нравится шоколад? — омега приятно удивлён, что сразу же несдержанно отпивает напиток. К счастью, он успел немного остыть и всё обходится без ожогов. Альфа с улыбкой смотрит на довольное лицо младшего и чувствует приятное тепло внутри. Кажется, что и десерт приходится младшему по душе, потому что он прикрывает глаза и тихо мычит. — Не хочешь перейти на неофициальный стиль? — внезапно предлагает Чанбин, привлекая внимание блестящих глазок. Сынмин вопросительно выгибает бровь. — Обращайся ко мне на "ты". Мы уже давно знакомы. Альфа подступается к Киму осторожно, готовит к последующему разговору, в котором наконец раскроет все карты, хотя бы перед одним омегой, что уже стал некой частью его жизни. Долго думал Со, с кем же поговорить в первую очередь и выбор пал на Сынмина, который знает о Чанбине чуть больше. Тот, в свою очередь, промаргивается так знакомо, а старший замечает, что невольно сравнивает Феликса и Сынмина. Хоть они и не особо похожи, но есть что-то общее и почему-то это умиляет и вызывает истинное восхищение. Феликс смог в одиночку вырастить такого чудесного сына... Чанбин готов хлопать стоя и подарить Ли награду "Папа века". — Значит на "ты", — задумывается младший, отпивая напиток. — Я всё равно буду называть тебя дядей. — А как же отец? — в шутку кидает старший, вспоминая их разговор в ресторане. Юное лицо напротив покрывается румянцем, а глаза становятся шире. — Я тогда пошутил, — надуто отвечает Ким, а после опять задумывается. Действительно ли то было сказано в шутку? — И вообще, в таком случае надо ставить в известность папу... — Кстати об этом. Сынмин, — внезапно Чанбин включает серьёзный тон, что слегка напрягает. — Ли Феликс – знаешь такого? — Да... это мой папа, — омега озадачен. Он точно не называл имени своего родителя, а Чанбин не похож на сталкера. Но тогда откуда он знает? Ему что-то нужно от них? От папы? Он собирается навредить? От нарастающей взволнованности глаза младшего начинают бегать по чужому лицу, а пальцы невольно приходят в движение, ковыряя кожу у ногтя. — Чуть больше недели назад он начал работать в моей компании, — начинает Со, замечая нервозность Кима. Он также чувствует её в запахе из-за чего альфа внутри начинает волноваться и сам. Столик, за которым они сидят, небольшой и позволяет Чанбину протянуть руку, чтобы накрыть ею суетящиеся руки младшего. Мягкая улыбка альфы и тепло от рук успокаивают, а крепкий запах чая заставляет чувствовать себя в безопасности. Омега выдыхает, показывая, что внимательно слушает. — Мы тогда встретились впервые и... ты же знаешь про истинность? — Вы- ты истинный моего папы? — несдержанно восклицает Сынмин, чуть подскакивая на месте. Тогда это объясняет знакомый запах на Феликсе, когда он возвращается домой. Альфа кивает. — А он знает об этом? — Конечно, — немного удивляется Со, а после продолжает тему: — Буду честен, твой папа мне нравится... — Ещё бы не нравился, — фыркает Ким, на что Чанбин согласно кивает. Феликс может очаровать любого. — Так вот, я узнал, что ты его сын не так давно и подумал, что сначала стоит узнать твоё мнение насчёт этого всего. Могу ли я ухаживать за твоим папой? А что Сынмин может думать? Он всегда хотел, чтобы его родитель был счастлив, чтобы было кому за ним приглядеть или помочь. Самому хотелось полную семью, но он не смел давить на папу своими желаниями, потому что видел, что ему и так хорошо... А может это был лишь напускной вид. Сынмину ли не знать, как хорошо Феликс умеет скрывать эмоции. Только вот, сам Ли никогда не разговаривал с сыном на тему отношений и семьи, поэтому юноша может лишь гадать о чувствах папы. Он искренне рад, что старший нашёл своего истинного, а им оказался именно Чанбин. Потому что этот альфа вызывает доверие, он абсолютно не кажется плохим вариантом и, чего скрывать, Сынмин иногда представлял его рядом. Рядом с ними, в составе полной семьи. — Я не против. — Это опять шутка? — хмыкает Со, ловя раздражённый взгляд омеги. Тот фыркает и руки свои достаёт из-под чужих, чтобы взять в руки остывший напиток. Чанбин усмехается и расслабляется сам. — Спасибо. — А если бы я был против? Ты бы сдался? — младший упирается взглядом в альфу и в нём чувствуется острота. Сынмин хочет знать, хочет верить, что Чанбин правда хороший вариант, надёжная пара для его папы. — Ни за что, — спокойно отвечает Со. — Как я уже сказал, мне нравится твой папа и если бы пришлось, то я сделал бы всё, чтобы тебе понравиться. — Думаешь это так просто? — усмехается Сынмин, скрещивая руки и гордо вздёрнув подбородок. — Мне сложно понравиться. — Хм, думаю безлимитный запас горячего шоколада растопил бы твоё сердце... — Ты что, думаешь я куплюсь на какой-то горячий шоколад? — вполне вероятно, но Сынмин не признается в этом. — У нас как раз есть классный автомат, делающий его, а ведь рядом с ним всё время пустует большой экран с подключённым геймпадом, — наигранно расстроенно проговаривает Чанбин. — Наши работники редко заходят в комнату отдыха, где лежит куча неопробованных игр... — Ладно, возможно, ты бы нашёл путь к моему сердцу, — сдаётся омега. Что поделать, он слаб перед играми и, кажется, это у него от папы. Он находил кучу старых дисков в доме дедушек, но половина оттуда уже была потрёпанна временем и не работала, как и приставка. А Сынмин любил раньше посещать компьютерное кафе и проводить там редкое свободное время. Альфа победно улыбается, отпивая свой напиток. Всё это шутки, конечно же, и Чанбин наверняка смог бы найти другие подступные пути к юноше. В этом убеждены они оба, но сейчас не хочется нарушать эту лёгкую атмосферу, что висит вокруг них. Однако они продолжают сидеть в тишине, каждый в своих мыслях и Сынмин немного расстроен, что папа не рассказал о своём истинном, но потом парень вспоминает своё состояние эти дни и предстоящий разговор с родителем. Зарождается надежда, что они наконец всё обсудят и Феликс откроется сыну. — А папа знает, что мы знакомы? — резко осознаёт Ким. — Нет. Я собираюсь с ним поговорить в скором времени и рассказать об этом, но если ты захочешь сам, то я не смею останавливать, — Сынмин не отвечает, лишь многозначительно кивает. — Прости за тот вечер, — омега не сразу понимает о чём речь, из-за чего хмурится. — Тебе ведь после гонок стало плохо? Там что-то произошло? — Оу, это... я встретил истинного? — Это вопрос? — Нет. Я встретил истинного и... просто плохо себя чувствовал ещё с утра, а там... наткнулся опять на кое-каких придурков и это всё так вымотало меня... — Сынмин не знает, можно ли с альфой обсуждать свою течку или это стоит оставить при себе, поэтому осторожно подбирает слова. — Тебе было плохо, но ты всё равно поехал туда? — с долей строгости переспрашивает Чанбин, акцентируя внимание именно на этой части. — Ну, я думал, что смогу расслабиться там... — А в итоге устроил своему организму целое испытание и заработал течку, — обыденно проговаривает старший, наконец понимая, что был прав, когда предполагал, чем было вызвано гнездование. — Так ты в курсе, — Кима это не смущает, но он чувствует себя провинившимся ребёнком, которого отчитывает родитель. — Это не страшно, я хотя бы понял, что нормальный омега, — бубнит младший, ковыряя пироженку вилкой. — Дядь, а вы сразу рассказали папе про истинность? — Мы это сразу оба поняли, а что? Твой истинный не знает о тебе? — Сынмин поджимает губы и вертит головой, вызывая хмурый вид альфы. — Как так? Ты же сказал, что встретил его. — Да, но он принимает подавители и не чувствует меня... Я не знаю, стоит ли ему рассказывать об этом, потому что он, кажется, не в восторге от омег... — Это ещё что за бред? — возмущается Чанбин. — Он может недолюбливать омег, но истинный это не просто какой-то омега или альфа. Поговори с ним, если он сам не умеет это, — раздражённо советует старший. У него в голове не укладывается, как можно своего истинного проигнорировать. — Если понадобится, позови меня и я с ним поговорю как альфа с альфой. У него должна быть веская причина принимать подавители, а иначе я ему устрою сладкую жизнь. И после такого Чанбин совершенно спокойно отпивает свой кофе, отводя взгляд в окно. Чувство разливающегося тепла изнутри вырывается наружу и заставляет щёки омеги подрумяниться. Оказывается, это приятно, когда кто-то встаёт на твою сторону и так проявляет защиту. А ощущать эту самую защиту именно от альфы – ещё приятнее. И Сынмин получает нужную поддержку, что наполняет его уверенностью. С Чанбином просто и комфортно, а Сынмину хочется сразу вести себя немного по-детски. Он надувает щёки и щурит глаза, прежде, чем задать интересующий его вопрос. — У тебя правда есть автомат, который делает горячий шоколад? — с подозрением спрашивает Ким. Альфа усмехается и принимает вызов, гордо вздёрнув подбородок. — Да, причём не хуже, чем в кофейнях, — игриво дёргает бровью Чанбин, — Это предложение всё ещё в силе. — Сначала сделай папу счастливым, а потом я буду с чистой совестью ходить к вам на работу, — хоть это и звучит как шутливый ультиматум, но прослеживается искренняя просьба, заставляющая сердце сжаться. — Обязательно, Сынмини. И папу твоего, и тебя, — альфа не сдерживается и треплет младшего по его пушистым волосам, вызывая возмущённое кряхтение, в сопровождении широкой улыбки. И если Феликс ассоциируется с солнцем, то Сынмин точно звёздочка, и ради них Чанбин готов быть самой тёмной тьмой. Лишь бы они светились самым ярким светом.