В активном поиске

      Рёв моторов разносится по улице, отскакивая от стен ближайших построек и бьёт по слуху людей. Толпа, почти вываливается на трассу, переваливается через перила и ограждения, лишь бы ближе рассмотреть участников. Во всей этой суматохе редко находятся тихони, что будут отсиживаться на задних рядах. Даже те, кто не особо следит за гонкой, собираются в кучку и громко что-то обсуждают, сопровождая это таким же звонким смехом. Половина трассы позади для гонщиков, но рано расслабляться, ведь впереди их ожидает один из сложнейших участков этой дороги с крутым поворотом. На нём большинство не справляются с управлением и дальше кто-куда. Пути три: либо в стену, либо в пропасть, либо на финишную прямую. Два тёмных глаза сквозь неоновые палочки, свет прожекторов и фар следят за передвижениями одного из участников заезда на экране. Сегодняшние участники хороши, но один из них выделяется, слегка напрягая на каких-то внутренних ощущениях. — Я думал ты тут не покажешься до самого финала, SpearB, — раздаётся рядом, на что мужчина поворачивается с хмурым видом, чтобы понять, кто именно его отвлёк. Часть тёмных волос собрана в хвост на затылке, что прекрасно открывает вид на несколько серебряных украшений в ушах, а красная майка без рукавов – на множество татуировок: розы, лианы с шипами, какие-то фразы, пламя и... зефир на палочке? Это всё разбросано по коже от запястья до плеча и сливается в непонятную кучу, по которой глаза разбегаются. — Sam, — также на английском произносит Чанбин ник гонщика в алом. Сэм известен, как новичок, который стремительно набирает популярность, обходя всех своих соперников и глазом не моргнув. Зрители-альфы уважают и восхищаются его навыками, беты замечают сногсшибательную харизму, а омеги не сдерживают восторженных вздохов по внешности алого гонщика. Подошедший брюнет облокачивается рядом на перила и отстранённо наблюдает за трассой. — Изучение своих будущих соперников – залог успеха, — объясняет своё нахождение тут Чанбин. — И меня уже изучил? — с вызовом спрашивает тот. — Тебя в первую очередь, сопляк, который не знает правил приличия, — корит младшего Со. Они пересекались лишь два раза, не считая того случая с Сынмином, когда оба были выбиты из колеи и всё внимание устремили на омегу, что даже не совсем поняли, кто именно перед ними. Так вот, в остальные две встречи этот алый гонщик не удосужился проявить и капли формальной речи в адрес старшего. В целом, это норма для таких мест, поэтому Чанбин по-настоящему не злился. Юноша на это хмыкает и безразлично пожимает плечами, но больше ничего не говорит. Однако теперь очередь Со задавать тему. — Спасибо, Хван, — кидает Чанбин, встречаясь с резким и удивлённым взглядом младшего. Это забавляет. Настоящие имена участников никто обычно не знает, а Хван старательно скрывает абсолютно всю информацию о себе. — Сынмин мне рассказал, что ты помог ему в тот вечер. Скажу честно, я думал, что ему стало плохо как раз таки из-за тебя, но мелкий всё объяснил, так что скажи ему потом спасибо, что тебя не сняли с гонок. — Ты в курсе... — напряжённо спрашивает тот. — Того, что ты школьник? Да, — у Хёнджина краски все с лица сходят, а сам он напрягается. — Расслабься, я не расскажу никому. Хотя должен, детям здесь не место, — Чанбин заметил, как глаза младшего прошлись по нему и прежде, чем тот успел бы огрызнуться в ответ, продолжил свою мысль. — У тебя должна быть веская причина тут находиться. — Она есть, — коротко отвечает Хван и отворачивается обратно к трассе, но мыслями он уже не на гонке. Теперь в них омега и слова старшего. — Сынмину стало плохо на гонках? — Да, его организм пережил сильный стресс, — отстранённо проговорил Со, пытаясь сконцентрироваться на гонщике, что ранее привлёк внимание. А у Хвана вновь в груди неприятно давит. Этот омега продолжает волновать Хёнджина, причём не всегда осознанно. Альфа может просто на секунду задуматься о Киме, а сердце уже начинает ускорять свой ход. — Хотя ему было нехорошо ещё несколько дней до гонок, — дополняет Чанбин. — Он пошёл сюда в таком состоянии? — возмущённо переспросил Хван. — Я уже отчитал его за это, но у этого омеги такой характер, что он наверняка пропустил всё мимо ушей, — по-доброму усмехнулся Со. Хёнджин не общался особо с Сынмином, но почему-то младший создаёт именно такое впечатление. Человека, который будет действовать по-своему, вопреки всем советам окружающих. Брюнет понимающе кивает на слова старшего, а после задумывается. А откуда Чанбин и Сынмин знакомы? Внутренний альфа автоматом напрягся, ведь в тот вечер они были вместе и домой уехали также. А на гонки обычно приводят своих... пар. — А ты ему кто? — Хёнджин косится на старшего, следя за эмоциями того. Чанбин задумывается, а после на его лице растягивается мягкая улыбка, которую Хвану почему-то хочется стереть. Желательно своим кулаком. — Отец, — загадочно тянет старший, вызывая хмурость и замешательство на лице Хёнджина. — Вы не похожи... — Вот только при нём это не говори, — грозно перебивает Со. Они с Сынмином лишь поверхностно затронули тему биологического отца и омега чётко дал понять, что ему бывает грустно от того, что он сильно похож именно на него. Ким хоть и кажется равнодушным к этой теме, но она очевидно неприятна ему. А что думать Хёнджину? Он не видел папу Кима и возможно они очень похожи, но ведь и от отца должно было что-то передаться, тем более, что Чанбин доминантный альфа, а тут... пролёт по всем фронтам. Одна неприятная мысль посещает голову Хвана, но он старательно отгоняет её. Не делать поспешных выводов, – твердил отцовский голос в голове. Омегам нельзя доверять, – доносился голос обиженного ребёнка из глубин подсознания. Словно почувствовав мыслительный процесс Хвана, Чанбин глубоко вздохнул. — Жизнь любит шутить над нами, подсовывая не тех людей. А потом извиняться, но не всем эти извинения уже нужны. Что бы это значило? Возможно кто-то и не поймёт, но не Хёнджин. Хёнджин понимает эту фразу от и до. Ему ли не знать о чувстве юмора этого мира, только вот не смешно от слова совсем. Хван поджимает губы и концентрируется на гонке, как и старший. Участники уже проезжают последний поворот, зрители кричат слова поддержки и выкрикивают имена любимчиков. Мотоциклист в белом костюме и на чёрно-белом байке уверено совершает приём, оставляя всех позади, сам вырывается на финишную прямую. Он победит, но глаза Чанбина и Хёнджина следят не за первым, а за теми, кто позади. Гонщик в синем не успевает снизить скорость – или ему что-то помешало это сделать – из-за чего влетает прямо в стену. Третий по счёту – серый гонщик, его мотоцикл наоборот начинает заносить и он вылетает с трассы, к счастью, успевает выпустить байк, а сам скатывается по травянистой поверхности в пропасть, но даже так он не отделается обычными синяками, там наверняка будут переломы. — А вот и наш соперник, — заключает Хван, возвращая взгляд на белого победителя, которого встречает ликующая толпа. — Ты ведь тоже заметил? Ещё в начале заезда у зелёного не работал байк. Три вылета за гонку на такой трассе? — Это может быть обычное совпадение, — пожимает плечами Со. — Как знаешь, — повторяет это действие за ним Хёнджин. Музыка несильно затихает, а в шум вклинивается более громкий голос комментатора, что так-то звучал и во время гонки, но мало кто обращает на него внимание. — Итак! Виль, белый гонщик, ангел на крыльях ночи! Называйте его как пожелаете, но я назову его победителем сегодняшней гонки! — мужчина бурно реагирует на победу, но в этом его работа. — Ребята, сегодня всё было просто улётно! — неудачно шутит комментатор, припоминая случаи вылета с трассы, но остальные одобряют это. — Вот он, наш четвёртый финалист. Ещё шестеро и мы с вами встретимся... где? Правильно! Трасса вокруг горы Сан! Крутые повороты, километровые обрывы и стены гор тянущиеся ввысь. Сплошная опасность и риск, подумайте дважды, стоит ли оно того? Но я напомню, что на кону миллиард вон. На этой ноте, я прощаюсь с вами до следующей пятницы! Прослушав эту речь, Чанбин поворачивается к Хвану, но того уже нет на месте. Только широкая спина в красной майке скрывается за толпой людей. Старший собирался образумить юного гонщика. Будущая трасса не из лёгких, и если Чанбин уже не претендует на победу и может просто отстать ото всех, чтобы обычно насладиться скоростью и видами, то Хван напоминает чем-то его в юношестве. Такого же рвущегося к победе с огнём в глазах и готового на всё ради неё. Но, правда, стоит ли она того? — Стоит. Почти рычит ответ в пустоту Хёнджин, вспоминая счёт за нужную для его отца операцию.

~☆~

На выходных погода радует ясным небом и тёплыми лучиками солнца. В такую благодать жалко просиживать штаны дома, поэтому-то Феликс решился позвать сына на прогулку. И к его удивлению, младший с лёгкостью согласился, хотя казалось, что он был чем-то занят в своём блокноте. Но они быстро собрались и уже размеренно шагают по тропинке в ближайшем парке. Весь путь сюда омеги перекидывались парочкой фраз, но в основном молчали. Сколько уже можно отмалчиваться, правда? — Давай покормим уточек? — предлагает Ли, указывая на пруд в стороне. Сынмин кивает и сам отходит к ларьку, в котором продавали всякую выпечку. Феликс пока медленно подходит к берегу. Рядом стоят скамейки, чтобы просто посидеть и понаблюдать за видом, чуть дальше можно увидеть качели, но там сейчас детки, которых с улыбками раскачивают родители и о чём-то говорят. От этой картины становится тепло на душе, Феликс сам радуется каждый раз, видя счастливые семьи. Но и тоска не заставляет себя ждать. Он вспоминает, что Сынмин тоже любил качели раньше, но катал на них его только Ликс. — Пап? — мягко зовут рядом, вырывая из мыслей. — Задумался, прости, — Ли улыбается, забирая одну булочку, а после они вместе подходят ближе к воде. Долго уток выискивать не пришлось, парочка проплыла мимо, но отреагировала на брошенный Сынмином кусочек, а потом уже приплыли и остальные. — Как ты себя чувствуешь? — Хорошо. Я уже давно так-то себя нормально чувствую, мог бы выйти на уроки уже в среду, — отвечает Ким, совершенно не показывая, что взволнован этой прогулкой. — Это твоя первая течка, я хотел, чтобы ты отдохнул после неё ещё немного, — спокойно проговаривает родитель, также кидая кусочек булочки в воду. — Какие... ощущения? После неё? — Хм, всё прошло не так уж и плохо, — Сынмин задумывается на пару секунд. — Прости, я не воспользовался твоим подарком... — Это была идея Джисона, — быстро выпаливает Ли, пытаясь успокоиться, но тепло постепенно приливает к щекам. — И подарок, считай, тоже его. — Я так и подумал, — посмеивается Ким. Пара Джисона и Минхо необычная. Эти двое по-своему неординарны, прямолинейны и откровенны. Кажется, что их не может смутить абсолютно ничего. И от них можно ожидать чего угодно. — В основном мне помогала мастерка... — Точно, ты её из рук не выпускал. — Угу, она принадлежала моему истинному, — немного смущённо проговорил Сынмин, что показалось очень милым для Феликса. — Стой, но я не слышал от неё никакого запаха... — Я раньше тоже, но во время течки у меня видимо обострилось обоняние, и я почувствовал слабый запах шоколада. Старший понимающе кивает, переводя взгляд обратно на уток. Они безмятежно плавали на поверхности пруда, хватая кусочки булочки, которые продолжал кидать Сынмин. Вопрос, который всё это время волновал родителя, так и крутился на языке. Он ведь не просто так позвал на эту прогулку. — Сынмини, — тихо зовёт он, всё ещё решаясь на разговор. Младший вопросительно мычит. — Где ты был в пятницу вечером? — они одновременно поворачивают головы, чтобы встретиться взглядом. Феликс видит лёгкий испуг в глазах сына, улыбается мягко, пытаясь успокоить и показать, что ему нечего бояться. — Расскажи мне правду. Сынмин размышляет недолго, кусая свои губы, а после решительно глядит на родителя. — Сначала ты расскажи о себе, — он втягивает воздух, но выходит как-то судорожно. Не думалось, что это будет так волнительно. — Расскажи правду об отце, — получается совсем шёпотом, но этого достаточно, чтобы Феликс услышал и потерял всякие краски с лица. То, что этого стоило ожидать – Ли знал. Он был уверен, что этот разговор так или иначе настигнет его. Поэтому каждый день постепенно готовился к нему морально. И кажется время пришло. Старший собирается с мыслями, отламывает кусочек выпечки и мнёт тот в руке. — Мне было шестнадцать, как тебе сейчас, — он поглядывает на сына, а тот слушает внимательно, не сводит взгляд с профиля. — Твой о... — Феликс поджимает губы, потому что сейчас как-то язык не поворачивается назвать того человека отцом. — Тот альфа, — подсказывает Сынмин и старший ему очень благодарен за понимание. — Тот альфа перевёлся к нам в школу. Начал ухаживать за мной, перекусы покупал, рядом ошивался всё, до дома провожал иногда. Всё, как обычно бывает в фильмах. Кусочек булочки крошится, постепенно опадая частями на землю, а Феликс этого даже не замечает, потому что смотрит в свои воспоминания. То время он бы с удовольствием стёр из головы. Не было там ничего, что хотелось бы запомнить навсегда или вспоминать с теплом в груди. Может и было в какой-то степени весело до происшествия, но не так, что хотелось бы сохранить это. Сынмин слушает взволнованно. Он впервые слышит историю папы, поэтому поглощает каждое слово, как воду посреди душной пустыни. — Я не думал об отношениях, мне просто хотелось веселиться с друзьями. Так я и попал на одну "весёлую" вечеринку в честь чего-то... я уже не помню, — тут уже напрягся Сынмин. Даже на улице заметна горечь, появившаяся в запахе старшего и юноша уже начинает жалеть, что заставил родителя вспоминать что-то такое. — Знаешь игру "правда или действие"? Конечно знает. Сынмин видел её в фильмах, но часто она заканчивалась чем-то не хорошим. Всплывшей правдой, которую тщательно утаивали или же глупым действием, что способно разрушить репутацию человека враз. И сейчас Киму очень не нравится, куда ведёт его папа. По коже мурашки от мрачного лица Феликса и тяжёлого запаха. Сынмин осторожно касается руки Ли, но тот не реагирует, чем немного пугает. В его глазах застывают слёзы, а рассказ продолжается. — Мне загадали действие - провести семь минут в кладовке с Вонпилем. Это имя того альфы, — уточняет Ли. А смысл уже что-то скрывать, правда? — Семь минут превратились почти в полчаса. Мои друзья... те, кого я считал друзьями, были подговорены альфой, чтобы мне загадали это, а потом никто нам не мешал, — рваный выдох вырывается из лёгких, заставляя ненадолго замолчать и опустить голову. — Это было... изнасилование? — ошеломлённо спросил Сынмин, а Феликс кивнул, чем вызвал чувство тошноты. Были такие мысли раньше, но Ким их старательно выкидывал из головы. Он не верил... Ему не хотелось верить в свои догадки. Рука младшего сама тянется к родителю, чтобы хоть как-то поддержать, почувствовать. Это сейчас кажется необходимым им обоим. — Тогда на помощь пришёл Минхо, но было уже поздно что-либо исправлять. Через месяц я узнал, что беременный. Это как гроза среди ясного неба. У Феликса по щеке слеза несдержанная скатывается, а у Сынмина ком в горле и руки дрожат. Не желанный. Ошибка. Помеха. Вот, кто он на самом деле для своего папы. — Почему... ты оставил меня? — совсем без сил спрашивает младший, еле сдерживая слёзы. Его рука тут же отстраняется и прячется за спину. Если честно, Сынмину хочется спрятаться полностью. Но от жара в груди никуда не денешься, а он продолжает распаляться. — Почему не сделал аборт или не отдал, после того, как родил? Про себя такое говорить очень больно. Даже представлять не хочется, что Феликс бы избавился от ребёнка. Сынмин думает, что испортил жизнь родителю, но он безумно не хочет думать о том, что провёл бы эти годы с кем-то другим. Или же вовсе не смог бы прожить их... Феликс слишком резко поворачивается к сыну, заставляя того дёрнуться и отшатнуться. Младшему хочется убежать. А Ли видит на лице сына не разочарование или злость, а страх и потерянность. Тело движется само, повинуясь желаниям. Сынмин быстро оказывается в объятиях папы, их выпечка летит из рук на землю, где утки тут же реагируют и пытаются урвать себе лакомство. Людей вокруг не много, но те, кто есть – проходят мимо, занятые своими диалогами. — Потому что я полюбил тебя с первых секунд, Сынмини, — Ли крепко сжимает руками сына, а тот стоит истуканом и не знает, что делать. — Я ненавидел Вонпиля, своих друзей, себя, весь мир. Но не тебя, — Феликс отстраняется не сильно и берёт покрасневшее лицо младшего в свои руки, смахивая пальцами первые слезинки из его глаз. — Ты мой сын, моя кровь, моя душа. Ты не виноват, что появился в этом мире. Феликс чувствует облегчение, говоря это. Он произносит слова из самого сердца, то, что скрывал внутри всё это время, чтобы не беспокоить сына своими чувствами. Теперь он не сдерживает себя и ему даже плакать не хочется, возможно, он просто выплакал всё тогда, в машине Чанбина. Зато Ким, наоборот, уже подрагивает из-за накатывающих слёз и головой машет. — Не понимаю... я сломал тебе жизнь... — Нет, Сынмини, — усмехается Ли. — Мне подарили ещё одну жизнь и ничего более. Одну маленькую, — родитель приглаживает тёмные волосы сына, глядя на него с блеском в глазах, как на драгоценность. — Прекрасную, — он берёт дрожащие руки в свои и пару раз трясёт ими. — И любимую жизнь. И мягкая улыбка в конце добивает. Потому что давно... нет, никогда Сынмин не слышал таких слов от родителя. Да, тот показывал свою заботу, но всю свою короткую жизнь, младший думал, что это просто так и должно быть. Он глупо верил в то, что его папа просто играет роль, не понимая для чего, но принимая это, потому что не имеет права осуждать его. А теперь приходит полное понимание искренности старшего. Он полон любви. Любви к Сынмину. И это разбивает сердце на множество осколков, а после Феликс нежно прижимает к себе и шепчет на ухо, словно убаюкивая. Он обнимает эти самые осколки, склеивает их и создаёт новое, полное ответной любви сердце. И теперь Сынмин сам сжимает хрупкое тело в своих объятиях, всхлипывает куда-то в шею старшего и много раз извиняется, чередуя это с такими же искренними словами благодарности и любви. — Сынмини, давай поедем домой? Я закажу такси, — мягко хлопает по спине Ли. — Дома заварю нам вкусный чай, попьём с теми печеньями, что я приготовил? Хорошо? Сынмин кивает много раз. На улице правда не удобно, а дома они смогут обняться крепче и комфортно отдохнуть.

~

На журнальном столике две кружки с чёрным фруктовым чаем и тарелка с печеньем. В телевизоре включён какой-то сериал для фона, а Феликс только переоделся в домашнюю одежду и приземлился на диван рядом с сыном. Ким молча сверлит напиток глазами. Он уже успокоился за дорогу домой и сейчас ощущает лишь лёгкую опустошённость. Они с папой, казалось, уже всё решили, но в запахе того есть что-то вязкое, как сомнение или грусть. — Спасибо, пап, — внезапно говорит Ким, обхватывая свои колени. — За всё спасибо. Я очень люблю тебя. — Ох, Сынмини... Феликс тянется к младшему, вновь беря руку того в свою. Тактильность, как способ поддержки. — Я рад, что мы наконец-то разобрались со всем, — проговаривает Ли, а Сынмин кивает в ответ. Они наконец поговорили и рассказали друг другу о настоящих чувствах, а не тех, что были надуманы самостоятельно. Сынмин не ошибка, а Феликс не ненавистен своему сыну. И от этого так легко на душе, что второе дыхание открывается. Они переглядываются и дарят друг другу улыбки, а после замолкают на время, наслаждаясь комфортной тишиной. Теперь она не наполнена напряжением. Сынмин пару секунд смотрит на чай и задумывается прежде, чем полюбопытствовать. — Пап, а ты не думал завести отношения? — осторожно спрашивает Сынмин. Всё-таки родитель ему рассказал не всё. — Точно, — будто вспомнив о чём-то ойкает Феликс. — Сынмини, я встретил истинного, — быстро выпаливает старший, а Ким поджимает губы, чтобы не расплыться в улыбке и не заявить, что знает об этом. Но младшего радует блеск в глазах напротив, что значит – его неприступный папа начинает открываться миру. — Отлично же! Он хороший? — Очень! — тут младшему уже не получается удержаться от усмешки. О, Чанбин и правда очень хороший. — Тогда, я надеюсь, что у вас всё получится, — с улыбкой заявляет Ким и укладывает голову на свои колени. Феликс закусывает губу и отводит взгляд. — То есть... ты не против? Если мы начнём встречаться, то... — Он станет моим отцом, — с прищуром продолжает Сынмин. Ким думает – а сможет ли он когда-нибудь назвать Чанбина "отцом" в живую? "Дядя" уже привычнее. — Я не против. Главное, чтобы ты был счастлив. Это так трогает родителя, что тот с приливом чувств накидывается на сына и душит в объятиях, вырывая кряхтение. — Кстати, — опять, словно вспомнив, Феликс выпрямляется и становится серьёзнее. — Во время течки... я случайно увидел сообщение на твоём телефоне. Я не хотел лезть, оно просто само высветилось и мои глаза зацепились за имя контакта... Что же там был за контакт, так взволновавший папу – Сынмин не думает. Потому что во время течки ему писал только Чонин, к которому у старшего вопросов точно не могло появиться, и "Мистер-отец", который явно вызовет их. Ким поджимает губы, в экстренном порядке думая, стоит ли раскрывать все карты сейчас... — "Мистер-отец" – кто это? Это же не... Вонпиль? — с трудом выдавил из себя Ли, почти шокируя сына. — Что? Нет! Нет, конечно. После услышанной истории, Сынмин совершенно точно не хочет найти своего биологического отца. Если вдруг он когда-нибудь с ним встретится, то не сдержится и перегрызёт глотку, кажется. Он за своего папу готов пойти на преступление. — Этот человек... Это тот альфа, который меня привёз домой, когда я поздно вернулся из школы, — лицо Феликса расслабляется, но теперь на нём полное непонимание. Почему отец-то? — Он просто помог мне потом ещё раз. Мы встретились около школы и он притворился моим отцом, чтобы отогнать одних придурков, которые пристали ко мне. А потом мы немного разговорились, и я просто по-приколу записал его так... Феликсу становится легче от того, что причина такая простая и даже забавная в какой-то степени, не считая того, что к его сыну приставали. Но в тоне и даже в запахе Сынмина чувствуется мягкость, когда он рассказывает об этом человеке. — Наверное мне стоит поблагодарить его, — задумывается старший. — Дай его номер... — Он тебе не понадобится, — загадочно тянет Сынмин, вставая с дивана. Что-ж, не все карты сразу. Иначе Чанбину не останется ничего интересного. — Что это значит? — Подожди немного, хорошо? Феликс кивает, сам не понимая, на что именно. И пока старший анализирует слова сына, тот спешит на кухню за ещё одной порцией любимого чая, чтобы остаток дня провести уже в обычных, полностью бессмысленных разговорах обо всём и ни о чём со своим родителем. А пока ждёт закипания чайника открывает мессенджер и заходит в знакомый чат.

Сынмин "Мы поговорили с папой. Теперь твоя очередь" "Я не рассказал о том, что мы знакомы, удачи ;)"