В активном поиске

      Никогда не думалось Сынмину, что он сможет вновь, как в далёком детстве, проводить время с папой, видеть его искреннюю и такую широкую улыбку. Все выходные были проведены за разговорами, готовкой, недолгими прогулками около дома и просмотром различных передач. С Феликсом весело, он как близкий друг, с которым можно говорить на различные темы. Конечно, Ли ещё делал попытки выяснить личность "мистера-отца", но Сынмин ловко уводил разговор в другую степь. От чего-то юноше хотелось, чтобы Чанбин сам всё рассказал. Возможно, что это некая проверка для альфы – как он преподнесёт информацию Феликсу и что будет дальше. Всё-таки сам Сынмин продолжает делать вид, что без понятия кто же истинный его папы. К слову, Феликс также скрывает эту информацию, поставив ультиматум – сын ему свой секретик, а в ответ старший ему свой.    Но они оба упрямые до жути и отступать никто не планирует.    Сынмин улыбается мыслям и прячет половину лица в шарфе. Не важно, что на улице тепло. Сынмин этот шарф надевает вовсе не для того, чтобы согреться. Шоколад почти выветрился, но это куда лучше мастерки, так что Ким не жалуется. Однако следующая мысль о том, что придётся поговорить с Хваном немного пугала, заставляя внутренности сжиматься. И самое пугающее было незнание, когда именно это произойдёт. Ему стоит просто расслабиться, выкинуть лишние мысли из головы и терпеливо ждать момента столкновения с истинным.    Хотя долго ждать не приходится. Ким замирает у входа на территорию учебного заведения и взглядом упирается в высокий силуэт около скамеек, что стоят под деревьями в небольшом школьном сквере. Появляются разного рода мысли: проигнорировать, пройти мимо, забить, подойти, отложить на потом и многое другое. Но громче всех звучит собственное сердце, что с тяжестью сдерживает желание подбежать и накинуться на альфу. Из-за такого желания, Сынмин сам себя не узнаёт. Но ему так хочет прижаться ближе к тому телу, почувствовать свою пару напрямую, а не через вещи, ощутить настоящую защиту.    Но это всё не будет иметь смысла, если Хван и правда ненавидит омег и не примет самого Сынмина. Но, чтобы сдвинуться с мёртвой точки надо поговорить. Прошедший разговор с Чанбином дал пинок к действиям и вселил уверенность, которой надо бы воспользоваться пока есть возможность. Глубокий вздох позволяет прогретому весеннему воздуху проникнуть в лёгкие и наполнить тело каким-то окрыляющим чувством, дарующим воздушность. Омега решительно шагает к скамейке, на которой уже сидит Хёнджин и лениво листает книгу, видимо в ожидании своего друга.    — Хёнджин-хён, — из-за волнения выходит резко, заставляя альфу поднять взгляд. Тёмные глаза, точно горький шоколад, проходятся по младшему, задерживаясь на шее, а затем на пухлых губах виднеется ухмылка. После встречи двух взглядов, омега еле вздрогнул, ощутив, как изнутри мурашки пробежались. Чёртова омежья сущность.    — Ты всегда действуешь против нормы? — кидает он, поднимая голову полностью и небрежно смахивая упавшие на лицо локоны. Намёк на неуместность шарфа, и немного заторможенный разум омеги обрабатывает этот вопрос, стараясь вылезти из затянувших в себя омутов. Хёнджин приподнимает одну бровь, ожидая хоть какого-то действия со стороны младшего и он его получает.    Внезапно выражение лица Кима становится холоднее, а сам он резко наклоняется, упирая руку в спинку скамьи. Однако альфа остаётся непоколебимым, из-за чего их лица теперь находятся достаточно близко.    — А сам-то? — шепчет Ким, глядя в глаза напротив. Хёнджин лишь вопросительно хмурится, но не отстраняется. Его забавляет смелость омеги и интересует причина такого поведения. Нельзя не отметить темноту в его глазах, что смягчается щенячьим разрезом. И Хван не может не опустить взгляд чуть ниже, где впервые видит очаровательные крапинки на скулах и немного на носу. Они впервые так близко, что позволяет полностью рассмотреть друг друга и это происходит само по себе. Немое разглядывание, сопровождающееся гулкими ударами сердца. Прежде, чем взгляд острых глаз опустился ещё ниже, Ким первый пришёл в себя, еле оторвав мысли от красивой родинки под глазом и на щеке, которые придавали некую изящность альфе. — Неужели не чувствуешь? — произносит уже немного расстеряв уверенность. Хёнджин всё ещё не понимает мотивов младшего, а тот выглядит как-то отчаянно и на секунду лицо того приобретает разочарование.    — Что ты имеешь в виду? — недоумевает Хван.    Омега теряется, понимая, что альфа действительно не в курсе... по крайней мере, дурачка из себя он строит отлично. Это всё немного злит уже раздосадованного Кима. Он ведь не мог ошибиться?..    Совершенно не контролируя свои действия, Сынмин опускает голову ближе к шее старшего и это действие выбивает альфу из колеи. Он напрягается, пока младший втягивает слабый запах шоколада. Чтобы почувствовать ярче – нужно ближе, кожа к коже... Но он уже сделал достаточно, чтобы шокировать старшего, поэтому с нехотением отодвигается. Всё-таки изначальной целью было – убедиться в том, что Хёнджин его истинный.    Сынмин выпрямляется, глядит немного с грустью и вздыхает.    — И что это было? — вопрос остаётся без ответа, но сопровождается грустными глазками омеги, что на секунду отводит взгляд и словно собирается с мыслями.    Хёнджин прекратил пить подавители, поэтому не удивительно, что его запах постепенно возвращается и это привлекает омег. Хотя такое резкое нападение на свою шею, Хван не ожидал. С другой стороны, он также вдыхает воздух, но от Кима особо не пахнет, только что-то еле уловимое и сладкое ощущается, знакомое, но не узнаваемое пока что. Собственное обоняние ещё не восстановилось, но в целом это не беспокоило. А вот подавленное состояние младшего и что-то оседающее тяжестью в собственной груди – да. Сынмин поджимает губы и снимает с себя шарф, а после надевает на Хвана. У младшего почему-то слова в горле застряли. Он хочет обо всём рассказать, но не может. Альфе это наверняка не нужно, он не выглядит, как тот, кто жаждет отношений, уж тем более с таким омегой. Ким не из тех, кто будет навязываться.    Слабая улыбка появляется на лице от вида озадаченного альфы в этом шарфе. Сынмин в последний раз вдыхает горячий шоколад, что сейчас опаляет собой все внутренности и отходит на шаг от скамейки. Если Хван захочет, то сам заговорит на эту тему. Разбираться сейчас – он правда не в курсе их связи или таким образом пытается отделаться – у Сынмина не хватит сил. Он только-только собрал себя после разговора с папой и не готов рискнуть, позволив кому-то разбить его вновь. Понимание собственной ненужности не приносит столько боли, сколько могут слова об этом из уст истинного.    — Прекращай пить подавители, — слабо шепчет Сынмин. Не для себя просит, он знает, как они вредят организму принимающего. — Такой запах грех скрывать. И шарф мне не нужен...    Омега старается придумать что-то колкое, чтобы быть, как раньше тем, кого Хёнджин абсолютно не волновал, но это невозможно, пока тот смотрит так пронизывающе, пока запах шоколада кружит голову, пока тело пробивает дрожь от сдерживаемой сущности.    Смотря вслед отдаляющейся фигуре, Хёнджин неосознанно зарывается носом в мягкую ткань с чужой шеи, что ещё хранила тепло. В мыслях всё идёт обработка этой ситуации и по голове слово молотом бьют, когда получается уловить запах. Запах омеги - зефир. Хван подскакивает с места, оставляя книгу на скамейке, а сам спешит в здание, где недавно скрылся Ким. В лёгкие проникают сладкие нотки вишнёвого зефира – Хёнджин помнит, как любил его в детстве, как потом просто не мог есть потому что объедался им и от одного вида уже тошнило, но вскоре вновь просил отца купить и вновь объедался. И так по кругу, но настолько этот зефир был любим, что отказаться было просто невозможно.    Вот и сейчас Хёнджин не мог позволить омеге уйти и затеряться в толпе. Он – Ким Сынмин – его истинный. Противоречивые чувства бьют изнутри, но преобладает то, где твердится, что отпускать нельзя. "Не все омеги, как папа" – повторяет про себя Хван, взглядом выискивая пушистую макушку. Неужели то поникшее состояние Кима было связано с этим? Он разочаровался в том, что альфа никак не комментировал их истинность? Да он же просто не знал об этом... А если бы и знал, то, что бы сказал? Хёнджин не знает. Он не знает даже, зачем ищет сейчас омегу, просто следует желаниям, не пытаясь их заглушать.    Всё та же доска с расписанием, от которой уже отходит Ким, но Хёнджин успевает перехватить его за руку, чтобы потащить за собой. Ведёт в конец коридора, под лестницу, чтобы им никто не помешал. А Сынмин широко раскрытыми глазами смотрит на спину альфы и позволяет вести себя, как минимум потому что хватка на запястье сильная и такая желанная. Не думалось, что прикосновения истинного могут так приятно ощущаться.    — Хён? — зовёт он альфу, когда они останавливаются в пространстве под лестницей. Около минуты проходит в тишине, а когда Сынмин дёргает рукой, чтобы освободиться от захвата, Хёнджин резко оборачивается и обнимает омегу.    Кажется, сейчас сердце взорвётся. У кого именно? У обоих.    — Почему не сказал? — низкий голос, почти рычание, на самое ухо заставляет омегу невольно вздрогнуть. Запах альфы окутывает с головы до ног, а его объятия ощущаются нереальными, такими тёплыми, уютными. Хван не сжимает хрупкое тело, но его сила ощущается заметно и омега млеет от этого.    — Н-не сказал "что"? — голос дрожит, а дыхание перехватывает, когда альфа утыкается в шею. Всё становится понятно. — Я думал, что тебе это не нужно... Ты создаёшь впечатление ненавистника омег, даже подавители начал пить после нашей встречи...    — Это... прости, — раскаяние в голосе не поддельное. Хван понял, что вредил своему омеге, плохое состояние и болезненная бледность Сынмина, которые были подмечены ранее, теперь объяснялись и ложились грузом вины на плечи альфы. — Мне жаль, что ты пострадал от моих действий.    — Всё в порядке, хён, — мягко отвечает Ким. Его руки боязливо ложатся на спину Хвана, пока тело напряжено от близости того к своей шее. Кожей ощущается чужое дыхание, пускающее мурашки по всему телу. Хёнджин не может в полной мере ощутить запах омеги, но умудряется улавливать нотки зефира и это так расслабляет. Впервые парень ощущает насколько был напряжён в последние дни, что сейчас тело ватным становится от волны облегчения. — Я в порядке, правда. Ты... наверное у тебя была причина...    Хёнджин отстраняется, заглядывая в блестящие глазки и внутри только нежность разливается. Ну как этот омега может хоть как-то навредить Хёнджину? Такой хрупкий, беззащитный, с наивным взглядом, но с характером, имеющий маленькие острые зубки, что скорее всего не сделают больно.    — Была, но она такая глупая, — усмехается Хван. Он правда боялся поддаться инстинктам, стать заложником какой-то там связи, стать зависимым от омеги. Одна мысль быть обнаруженным своим истинным вселяла только негативные эмоции. Но сейчас, смотря на Сынмина, он не чувствует какого-либо отвращения или напряжения. Потому что этот омега умудрился поселиться в мыслях и без какой-то там истинности. — Как давно ты в курсе?    — Не так уж и давно. Где-то, может, около недели назад...    — И как ты это понял? — Хван помнит, что тогда Ким не явился в школу и не совсем может понять, каким образом младший мог это узнать.    — Ну, — не говорить же, что у омеги была течка и единственным спасением была мастерка... Хотя, почему бы и не рассказать. Они всё-таки истинные и Хван, судя по всему, не так уж и против этого. — Я почувствовал твой запах... — Ким начинает издалека, на что Хёнджин хмурится в непонимании и скрещивает руки. На лице явно видно мыслительный процесс.    — Каким образом? — старший никак не может утолить своё любопытство, потому что в то время он ещё принимал подавители и вряд ли его запах могли вообще почувствовать. Омега перед ним румянится и неловко перебирает пальцы. В голове перебираются моменты, когда он зарывался в мастерку и в голову сам по себе лез образ Хвана. Но про течку слишком неловко рассказывать...    — Шарф! Ты передал шарф, и я почувствовал там твой запах, — быстро проговорил омега, вспомнив ещё один момент осознания. Хёнджин автоматом тянется к ткани, сминает её в руке и усмехается.    — Но сейчас он напрочь пропах тобой. Ты носил его не снимая? — дразнящие нотки в голосе старшего заставляют глаз омеги задёргаться.    — Больно надо! Я шарфы вообще не ношу и твой не исключение.    — Но сейчас-то ты его надел...    — Он место бы занимал в рюкзаке, а вернуть надо было, вот и накинул на шею, — надуто бурчит омега. Слуха настигает тихий смех Хвана, на что живот Кима реагирует ожившими бабочками. Но, не подавая виду, омега раздражённо цокает и разворачивается к коридору. — Нам пора на урок.     Хёнджин ещё пару секунд с улыбкой смотрит на сердитую походку младшего, а после настигает того, чтобы идти вровень.    — Ты такой раздражающий, даже не верится, что мы истинные, — ворчит Сынмин, вновь вызывая смешок у старшего. Да, зубки у этого омеги точно есть, но их максимум это забавляющая щекотка.    — Ты сделал этот вывод из пары наших встреч?    — Ты прав, — Сынмин резко останавливается и поворачивается к Хвану. — Тогда, давай узнаем друг друга поближе.    Небольшой ступор альфы после этих слов передаётся и Киму. Они смотрят друг на друга пару секунд, хлопают глазами, после чего Хёнджин еле сдерживает улыбку, поджимая губы, а Сынмин бьёт того по плечу густо краснея.    — Я не в том смысле! Не думай о чём думаешь! — и этот застенчивый комочек невинности ранее прижимал альфу к скамейке? Интересная личность ты, Ким Сынмин.    — Я ни о чём и не думал, — спокойно отвечает Хёнджин, ловя омегу за запястье и чуть подаётся вперёд, ближе к пунцовому лицу. — Но согласен, давай узнаем друг друга получше.    — Придурок.    Сынмин вырывает руку и решительно идёт к нужному кабинету, оставляя Хвана с глупой улыбкой позади. Хёнджин думает, что всё-таки не пожалеет если откроется этому омеге.

~☆~

      Протирать листья комнатной пальмы оказалось занимательным делом. Пока влажная тряпочка скользит по зелени, Феликс успевает обдумать сегодняшний ужин, как можно лучше перевести определённую фразу, что добавить в сюжет собственного рассказа и конечно же поразмышлять почему сегодня Чанбин не заходил к нему и они не пересекались совсем на работе. С утра они доехали до здания в приятной обстановке, с лёгкой утренней музыкой и им даже не пришлось заезжать в кофейню, потому что Со уже сделал это сам. Обычно Чанбин ещё заходил в обед, но сегодня почему-то пропустил его, а Джисон с полусонным Чаном лишь пожимали плечами, не зная где друг.    Глубокий вздох рассекает тишину кабинета, но за ним сразу следует удивлённый короткий. Запах чая. Феликс оборачивается к двери, которая незамедлительно отворяется и на пороге появляется Чанбин. Они встречают друг друга нежными улыбками. Только завидев альфу, беспокойство Феликса сошло на нет, зато душа начала трепетать, когда тот прошёл в кабинет.    — С каждым днём тут всё больше горшков, — подмечает Со, оглядывая усеянный зеленью подоконник. — Джисон и тебя в покое не оставляет.    — Мне нравится, — пожимает плечами омега. — Помогают расслабиться или отвлечься.    — А знаешь, что расслабляет ещё лучше? — игривый тон заставляет Ли немного смутиться, но он ожидает продолжения приподнимая брови в вопросе и чуть наклоняя голову. — Хорошая еда в хорошем месте. Ты ведь не пообедал нормально?    Точно Джисон пожаловался. На обеде Феликс не смог уделить должное внимание еде, затерявшись в мыслях об альфе и сыне, что не ускользнуло от внимания друга. И Феликс даже не знает хорошо ли это или плохо, но ему однозначно приятно такое внимание от альфы.    — Да, просто аппетита не было, — оправдывается Ли, хотя заметно, как после этих слов Со нахмурился, но постарался скорее избавиться от морщинок между бровей.    — Что-ж, надеюсь он появится как можно скорее, потому что я хотел пригласить тебя на свидание в один ресторан, — это застаёт врасплох и вводит омегу в краску. Его? На свидание? Ему это сейчас не снится?    — К-когда? — всё, что может выдавить из себя Ли, пока его лицо постепенно румянится, а лейка в дрожащих руках грозит выпасть. Ему не страшно, нет. Ну, может совсем немного. Но больше любопытно, Феликс никогда не был на свиданиях – не до них было.    — Сейчас.    — Что?    Восклик получается слишком громким, что Ли тут же тушуется и прикусывает язык. Но он правда удивлён. Во-первых, фактом, что его всё-таки зовут на свидание, самое настоящее, романтическое. А во-вторых, это настигло омегу слишком неожиданно, он же совершенно не готов... Феликс оглядывает себя и недовольно прикусывает губу. Нет, в таком виде он не может пойти в ресторан. На нём огромный чёрный свитер, из-под которого торчит белая футболка и чёрные джинсы с кедами. А ещё он не укладывал свои длинные волосы и сейчас они наверняка выглядят растрёпано и смешно.    В таком виде никакой ресторан не светит, туда нужно наряжаться во что-нибудь приличное, строгое и дорогое, как на Чанбине. Альфа всегда одет с иголочки, не смотря на то, что в компании дресс-кода нет и большинство сотрудников ходят в том, что им удобно. Чанбин же всегда в рубашках или водолазках и классических штанах, а на ногах отполированные туфли.    Со всем своим нелепым видом, омега совершенно не подходит такому альфе. Феликс резко грустнеет и неосознанно выделяет горькость в свой запах.    — Ты не хочешь? Я был слишком наглым, прости, — тут же реагирует альфа и пытается спасти настроение истинного.    — Нет! Что ты, я хочу, но... не сегодня?    — Почему же? — не понимает Со. Он же сам отпускает с работы, зовёт на свидание и видел, как горели глаза омеги пару минут назад. Что же стало знаком "стоп" для него?    — Я плохо выгляжу, — честно отвечает омега, пряча глаза за чёлкой, опустив голову.    Проходит не много времени, как он видит чужую руку, что забирает лейку и укладывает её на подоконник, а после касается подбородка омеги, чтобы поднять голову. Стоит той выпрямиться, Чанбин аккуратно переводит ладонь на мягкую щёку и не удерживается от того, чтобы провести большим пальцем по веснушкам.    — Ты выглядишь прекрасно, — ласково произносит альфа, растапливая этим сердце Ли. Рука старшего немного грубая, но очень тёплая и осторожная, словно прикасается к чему-то хрупкому, оттого и поглаживания еле ощутимы. Омега тянется за прикосновениями, хочет ближе и чётче, из-за чего ластится к ладони словно котёнок.    — Но я так просто одет, а ты...    — Если тебе станет легче, то я могу переодеться. У меня есть сменная одежда в кабинете, — Феликса безумно трогает, что Чанбин старается сделать всё ради комфорта младшего и ему становится совестно, что альфа жертвует своим комфортом. Со на интуитивном уровне читает мысли омеги и тихо вздыхает. — Так будет даже лучше, не люблю рубашки.    Широкие глаза заставляют альфу усмехнуться. Он последний раз оглаживает веснушчатую скулу, после чего убирает руку.    — Но ты же всегда в рубашках.    — Знаешь, если в такой компании и директор будет ходить как раздолбай, то ни о какой дисциплине и речи идти не может, — шутливо объясняет Со. — Рубашки помогают сохранять строгий вид.    Этот факт помогает Феликсу расслабиться и пустить негромкий смешок. Низкий, бархатный голос трогает струны души Чанбина, ему безумно хочется прикрыть глаза и наслаждаться этой музыкой. Но закрывать самому себе обзор на этого ангела равно греху, поэтому он не смеет. Когда их глаза встречаются, то заметны вновь те блики в коричных глазах светловолосого, так и кричащие о надежде. Чанбин берёт мягкую ладошку омеги, чтобы оставить лёгкий поцелуй на аккуратных пальчиках.    — Феликс, приглашаю тебя на свидание.    Минутный ступор, сопровождается разглядыванием вида альфы, что всё ещё держит ладошку около своих губ. Чанбин терпеливо ждёт ответа, а пока невзначай трётся щекой о бархатную кожу руки и чувствует как дрогают пальцы омеги.    — Я... согласен, — выходит тихо и с выдохом.    Чанбин довольно улыбается, а после оставляет ещё один поцелуй на чужой руке. От одного взгляда на Феликса, душу альфы нежность охватывает, ему хочется больше касаться бархатной кожи, оставлять на ней лёгкие поцелуи, обнять омегу так, чтобы полностью закрыть собой и скрыть от всего мира. Отсутствие хоть какого-то сопротивления со стороны Ли, даёт Чанбину надежду, что он двигается в правильном направлении и успешно располагает к себе истинного. Это радует.    — Тогда, схожу переоденусь и можем выдвигаться, — сообщает Со, собираясь на выход, но оборачивается у самой двери. — Забыл уточнить, ты ведь не боишься высоты?    Вопрос вводит омегу в замешательство. С чего вдруг такая тема?    — Нет, не боюсь. А что...    Ответный вопрос Феликс задать не успевает, старший просто удовлетворёно кивает и просит не забивать голову, расслабиться и наслаждаться. Альфа уходит, а Феликс ещё пару минут стоит, хлопая глазами и пытаясь понять смысл заданного вопроса.     Весь путь до машины также идёт параллельно обдумыванию при чём же тут высота. Но потом Ли видит Чанбина в обычной чёрной футболке-поло, что была заправлена в тёмные джинсы и теряется в других мыслях. Это первый раз, когда Феликс видит альфу в обычной, не официальной одежде и он со спокойной душой может отметить, что старшему идёт абсолютно всё. Даже если на него мешок надеть, то Чанбин всё равно будет выглядеть шикарно.    Смысла переодеваться не было, Феликс всё ещё чувствует себя не достойным ходить на свидания с таким альфой. И легче не стало.    — Феликс! Чего задумался? — зовёт Со, обворожительно улыбаясь. Он кажется счастливым. А ещё он много чего делает для непутёвого омеги... Феликс считает своим долгом расслабиться, как и сказал альфа раньше, и просто наслаждаться происходящим.    Было бы это так просто сделать...

~

   — Э-это... что... — заикаясь произнёс Ли, не сумев совместить восторг, удивление, радость и кучу других эмоций в себе.     Стоило машине начать ехать в гору, как Феликс заподозрил, что они держат путь не в обычный ресторан. Но он не мог ожидать, что это заведение будет располагаться почти на вершине холма и иметь открытую террасу прямо на обрыве, что позволит восхититься или же ужаснуться километрам тянущимся вниз. Погода располагала к отдыху на свежем воздухе и под тёплыми лучами солнца, поэтому они смогли удобно устроиться за одним из внешних столиков. Вид завораживал, невозможно оторвать глаз, но Феликсу приходится это сделать, когда на руке чувствуется чужая.    — Успеешь насладиться видом, заказывай, что хочешь, — альфа привлекает внимание ко книжечке, что представляла собой меню. Разнообразное, роскошное и дорогое... — Феликс, — тут же позвал Со, замечая растерянность на прекрасном лице. — Что хочешь. Не смотри на цены.    — Но...    — Могу позволить себе ни в чём не отказывать моему омеге.    И снова это приятное чувство, разливающееся теплом по всему телу всего из-за двух слов. С тех пор, как Феликс сообщил, что не против такого статуса, Чанбин не упускал возможности хотя бы раз в день произносить "мой омега" в адрес Ли. А тот и правда не против, даже еле счастье прячет на своём лице после такого. Иногда хочется ответить чем-то вроде: "Мой альфа", но потом Феликс начинает гореть огнём смущения от своих же мыслей и не решается озвучить это вслух. — Хочу попробовать крем-суп, — тихо произносит омега, размышляя. Блюд много и все они выглядят и звучат вкусно, возможно, здесь говорит голод, накопленный за весь день. Феликс поднимает глаза на альфу и тут же встречается с чужими. — Ты уже выбрал? — в ответ следует кивок, но взгляд старшего стабильно разглядывает омегу, а на губах играет нежная улыбка. — Ну чего ты так смотришь...    — Ты слишком прекрасен, сложно оторвать взгляд, — Чанбин с лёгкостью кидает комплимент, заставляя омегу раскраснеться. — А ещё ты очень мило дуешь губки, когда думаешь, — добавляет Со, а Феликс с писком прячет лицо в ладонях. Смущающе, но приятно получать такое от альфы, который интересен.    К ним в скором времени подходит официант и принимает заказ, а после удаляется, сообщив время ожидания. Феликсу хочется подойти ближе к резному ограждению и рассмотреть вид. Рядом тут же появляется рука альфы в приглашающем жесте, а через секунду на неё опускается ладошка Ли. Чанбин как всегда чувствует, что именно необходимо его омеге и тут же это предоставляет. По правде чудесный альфа, завидный жених, он бы наверняка был хорошим семьянином и отцом... Встреть Феликс его раньше, до рождения сына, то возможно у них получилась бы красивая история.    — Закатное солнце очень идёт тебе, Феликс, — бархатно произносит Чанбин опираясь одной рукой на ограждение, хотя сам стоит чуть позади. От него исходит тепло, к которому хочется прижаться ближе и омега именно это и делает. Со вздохом Феликс опирается на сильную грудь.    — Я чувствую себя здесь таким свободным, — умиротворёно проговаривает Ли.    И правда, глядя на все эти горы, вершины которых окрашены оранжевым светом закатного солнца, тело наполняется лёгкостью, а мыслей, кажется, с каждым мгновением всё меньше. Вокруг почти никого, не считая пары столиков, за которыми также сидят люди, но каждый из них занят своим миром. В таком месте не хочется грузиться проблемами, их наоборот хочется отпустить.    Чанбин кладёт вторую руку с другой стороны от Феликса, как бы приобнимая его и носом утыкается за ушко, приятно щекоча кожу дыханием. Омега впервые чувствует себя так защищённо. За ним сильный альфа, от него исходит лишь забота и искренность, в каждом движении и действии того прослеживается трепетное отношение к омеге. Феликс в который раз готов сдаться в эти сильные руки.     — Тут очень красиво, — с восторгом произносит Ли и чуть отклоняется, чтобы взглянуть на Чанбина.     — Да, безумно красиво, — соглашается тот. Но взгляд его направлен вовсе не на природу, а прямо на омегу. И фраза эта адресована только ему. Феликс замирает и на короткий миг опускает взгляд на улыбку старшего, подмечая, как та дрогнула.    Это место правда волшебное. Оно скрыто от лишних глаз и, кажется, всех тревог за этими холмами и горами. Тут наверняка плохо ловит связь, но так даже лучше. Сюда нужно ехать, чтобы отбросить сомнения, почувствовать себя свободным и понять, на какой путь дальше следует ступать.    Феликс хочет пойти в сторону светлого будущего, о котором грезил днями и ночами за маской сильного омеги, который уже якобы счастлив. Феликс хочет, а Чанбин не смеет отказывать. Поэтому стоит омеге чуть приблизится к чужому лицу с решимостью в глазах, как альфа всё понимает и подаётся сам. Нежный, аккуратный поцелуй, длящийся лишь пару секунд, но в него вложено множество чувств. Они ощущают это оба. Отстраняются медленно, желая продлить эти мгновения и прикосновения чужих губ, но они всё ещё на людях.    — Мне не нужны интрижки, я хочу серьёзные отношения, — сразу заземляет Ли.    — Я готов, — следует незамедлительно ответ, а после мягкий поцелуй в висок. О каких интрижках в их возрасте вообще говорить... А с таким омегой хочется построить крепкую семью и Чанбину совершенно не важно, что у того уже есть сын от другого. Он и Сынмина полюбит, как своего родного. Тот для альфы уже многое значит.    — Это ещё не все, — альфа вопросительно мычит, водя носом по ароматной коже и вдыхая яркий апельсин. Он получил зелёный свет действиям, теперь точно не отступит от этого омеги. — Ты же помнишь про моего сына... Я хочу вас познакомить.    — М-м, это не обязательно, — настало время раскрытия всех карт. — Мы уже знакомы.    Ожидаемо удивлённые глаза упираются прямо в альфу. На секунду Со подвисает из-за пушистых ресниц, подожжённых последними огненными лучами солнца. Стоит больших усилий собрать мысли в кучу.    — Однажды я помог одному потерявшемуся омеге, — спокойно продолжает Чанбин, наблюдая за сменяющимися эмоциями на лице Феликса. — Тогда я впервые услышал низкий угрожающий голос из трубки, который потом никак не выходил из головы. — Ли бегает глазами повсюду, пока в уме пытается связать эту историю. Возникают кадры, когда Сынмин поздно вернулся домой, а до этого сообщил, что где-то потерялся... Именно тогда родитель очень перепугался за сына, которого вызвался подвезти какой-то альфа. — А потом к этому же омеге приставали какие-то придурки, а я был рядом. Вот и выручил его во второй раз.     Кажется что-то такое Феликсу уже рассказывали... В голове всплывает разговор с сыном, где он поведал о том самом "мистере-отце", который помогал ему несколько раз и с которым он успел сблизиться.    — И так вышло, что этого омегу зовут Ким Сынмин и живёт он по тому же адресу, что и ты.    Феликс неверяще уставился на альфу, обмозговывая всё сказанное. Сложно понять, что он чувствует, но точно ничего плохого. Чанбин несколько раз помог самому ценному, что есть в жизни Феликса и это не может не отозваться благодарностью в сердце омеги. Смущает только один факт...    — Так вы от меня скрывали...    — Мы и сами не знали, — сразу объясняется Со. — Я понял всё, когда впервые отвёз тебя до дома. А Сынмину рассказал чуть позже, чтобы узнать его мнение насчёт нас.    — Забавно, что мы оба сначала узнали мнение Сынмини, — усмехается Феликс. Такой расклад ему тоже нравится. Они все уже достаточно знакомы и могут начать проводить время... вместе? Получается, что двое важных людей в жизни Ли уже смогли принять друг друга? — И что он сказал... насчёт нас?    — Что будет рад, если ты будешь счастлив со мной, — тёплые руки обвиваются поперёк талии омеги, слегка сжимая. Ощущать силу альфы оказывается слишком приятно, чуть ли не до дрожи в ногах. Феликс сам не понимает, как может так расслаблено вести себя где-то вне дома, но Чанбин так действует на него. С ним спокойно, с ним так правильно.    — Мне он сказал то же самое. Сынмин был единственным, кто знал ситуацию с двух сторон и он совершенно не был против истинного папы. Это безумно радовало. Феликсу бы очень хотелось, чтобы они смогли стать семьёй.    — И как, — альфа трётся о чужую щёку своей, словно большой кот и он бы, честно, ещё облизал её, но люди рядом... Грудь разрывает от целой смеси чувств к своему истинному. Чанбин никогда не отличался тактильностью, но Феликса хочется касаться и обнимать бесконечно, до такого он притягивает к себе. — Позволишь сделать себя счастливым? — хрипло шепчет на порозовевшее ушко.    — Я уже счастлив...    Феликс улыбается широко, вновь ослепляя своим светом, пока солнце медленно заходит за горизонт. Постепенно темнеет, включаются фонари с тёплым освещением и вся атмосфера становится безумно уютной. Горы угрожающе возвышаются в тени, но это всё ещё не пугает. Здесь всё ещё можно создавать свои миры, вдали от городской суеты. Для Чанбина светит его личное солнышко, а Феликса окутывает умиротворение старшего. Полная идиллия. Омега быстро отзвонился сыну и предупредил, что задержится, на что в ответ получил многозначительный хмык.    За столом ничего не меняется, всё располагает к открытой беседе, в которой узнаётся много интересных моментов из жизни обоих. И если у Чанбина жизнь все эти годы бурлила, даже если он и скрывает факт участия в незаконных гонках, то у Феликса всё внимание было только на сыне. Омега немного мнётся перед тем, как начать рассказывать различные воспоминания, но альфа так внимательно слушает, с интересом поддерживая разговор. Это вселяет уверенность, и вот, они уже вместе смеются с забавной истории про маленького Сынмина озорника.    Наблюдать за эмоциональностью Феликса одно удовольствие, он с каждым разом раскрывается всё больше, чем очаровывает альфу. Казалось бы, куда сильнее, но сердце отзывается новым порывом нежности к этому хрупкому созданию. Да, кажется, Чанбин с первого взгляда окончательно и бесповоротно влюбился в этого омегу.    Позволит ли вселенная на этот раз быть всем счастливыми?