В активном поиске

      Обитель Минхо и Джисона всегда радостно принимает Сынмина в свои тёплые и уютные объятия. Эта парочка живёт в двухэтажном доме и может позволить себе содержать трёх котов и одну собачку. Джисон бы всё тут ещё своими любимыми цветами заставил, но Дори - один из котов и Ппама - тот самый щеночек, слишком любят ронять вещи со всех поверхностей, так что ставить горшочки слишком рискованно. Сынмин тут уже как дома, ему выделяется привычная гостевая комната со всем необходимым, а взрослые относятся, как к собственному сыну. Иногда это мило и приятно, но бывают моменты...    — И куда это ты собрался? — недовольно спросил Минхо, стоя прямо в проходе и не пуская младшего дальше по коридору. Сынмин хмурится и зеркалит позу альфы, скрещивая руки. — Сегодня выходной, школы нет, а Чонин уехал с родителями в поездку, не думай, что я не знаю об этом.    — Я хочу прогуляться, — омега закатывает глаза. Этот хён всегда был невыносим из-за своей гиперопеки. Даже Феликс так сильно не следил за жизнью сына. А Минхо ещё и бывший полицейский, которому информацию нарыть на кого-то не составит труда. Бывший, потому что после нескольких лет работы понял, что хочет другую деятельность. Он переучился на ветеринара и теперь чувствовал себя на своём месте. Тем не менее, его хакерские навыки остались при нём.    — С кем?    — О, боже... с другом, — Сынмин, честно, не знал, как старший отреагирует на настоящую причину. Но тут из спальни вышел сонный Джисон. Ким подумал, что это его спасение.    — Что у вас здесь происходит? — пролепетал он хриплым ото сна голосом и потёр кулачками глаза, вызывая умилительный писк своего мужа. Но Минхо быстро взял себя в руки.    — Сынмин куда-то уходит, — объясняет альфа и уже чувствует собственную победу над младшим. Сейчас они с его омегой всё выяснят и оставят непослушного ребёнка дома, а после они все вместе позавтракают (совершенно не важно, что уже время обеда) и придумают, чем заняться на остаток дня.    — О, правда? Куда ты направился, малыш?    — На свидание, — спокойно и уже честно отвечает Ким, зная, что в этой битве выиграет именно он. Альфа давится воздухом, получая этот ответ, как удар под дых.    — О! — восклицает старший омега, хлопая в ладоши. Сонная пелена тут же рассеивается, оставляя в глазах лишь заинтересованный блеск. — С твоим истинным? — Сынмин кивает, а Минхо хватается за грудь.    — Какой ещё истинный? Сынмин, ты идёшь на свидание с альфой?    — Да, хён. И я уже опаздываю, — младший умоляюще смотрит на Хана и тот сразу всё схватывает, переводя грозный взгляд на мужа.    — Минхо, ты задерживаешь ребёнка, — Джисон кладёт руки на плечи Кима и подталкивает вперёд, отталкивая альфу. А тот возмущается вздохами, в неспособности подобрать слов. Только будучи уже у двери Сынмин оборачивается и глядит на старшего с насмешкой и победной улыбкой. — Только давай не допоздна и потом обязательно расскажешь, что да как! Развлекайся, но не сильно увлекайтесь там.    — Хорошо. Спасибо, Хани-хён!     Омега выбегает из дома, не забыв напоследок обнять своего любимого дядю и показать язык альфе. Ещё пару секунд Джисон наблюдает за удаляющейся спиной, а после закрывает дверь. Обернувшись, застаёт своего мужа, что натягивал кроссовки. Это вызывает глубокий вздох.    — Любимый, что ты делаешь? — ласково спрашивает Хан.    — Пойду за ним. Понаблюдаю со стороны с каким альфой он там на свидание собрался, — шнурование одного кроссовка прервалось, когда Минхо почувствовал мягкую ручку у себя на спине. Он разогнулся и Джисон тут же примкнул ближе. Омега обвил шею своего возлюбленного и подтянулся к уху, выдыхая в него.    — А может мы тоже устроим небольшое свидание в дýше, м? — прошептал томный голос. Минхо сглотнул, не в силах бороться со своим соблазнительным омегой. Его план был сразу понят: Джисон по-максимуму старается удержать Ли дома и не позволить помешать свиданию юного омеги. Альфа усмехается, принимая эту игру.

~☆~

         Яркое солнце слепило глаза и нагревало всё, до чего доставало. Сынмин снял с себя кардиган, чтобы просто накинуть тот на плечи и вроде бы так поймал баланс температур. Выбор места для свидания Ким оставил на своего альфу, но лишь попросил что-то простое, вспоминая, что рестораны не для него. Они подойдут для особых случаев, но идея ходить туда на постоянной основе не прельщала. Уже подходя к месту встречи, которым являлся вход в один из парков поблизости к дому Минхо и Джисона, он достал телефон и открыл диалог с Хваном.   

Мой

"Я почти на месте"

Сообщение в ответ пришло быстрее, чем Ким ожидал. Шоколадка "Жду чуть дальше входа"   На самом деле, Сынмин думал, что пришёл раньше назначенного времени, но Хван его опередил. Осмотрев периметр, омега встал на месте, напрягая глаза. Какая-то парочка, дети, человек, выходящий из машины и возмущающийся на водителя другого авто, что припарковался криво, какой-то парень, что стоит облокотившись на мотоцикл... Ох. Сынмин неверяще хлопает глазами, разглядывая высокую фигуру в мотоциклетном костюме и едва не давится, подмечая детали. С каждым шагом их становится более заметно.    Сегодня у Хвана часть волос завязана в хвостик на макушке, что открывает обзор на блестящие украшения в ушах и татуировку за ухом. Казалось бы, такая мелочь, а уже другой вид. Он опирается бёдрами и одной ногой на свой красный байк. Тот самый, который видел Ким тогда на гонке. Сначала омега восхищается своим альфой, а потом понимает, что шлемов на сидении два и видимо не просто так.    — Мы поедем на этом? — привлекает к себе внимание омега, получая слегка возмущённый взгляд.    — Не на "этом", а на "Огне", — с гордостью заявляет Хёнджин, хлопая по корпусу байка.    — Огонь. Оригинально, — на сарказм альфа отвечает недовольным цоком, но больше ничего не говорит. Только Кима разглядывает, подмечая его сжатое состояние. Омега обхватывает себя руками и смотрит на байк с поджатыми губами. Это наталкивает на мысли.    — Боишься?    — Нет, — младший отводит глаза. Он вспоминает, что ему не очень-то понравилось в прошлый раз, когда Чанбин его подвозил. Было и правда страшновато, руки дрожали и Ким боялся, что свалится с сидения. — Нам далеко ехать?    — Не особо, — Хёнджин продолжает смотреть в упор, думая о чём-то своём. — Я умелый водитель, — убеждает он, вызывая усмешку омеги. Да уж, Сынмин это заметил на гонке в тот раз. Он опускает голову, начиная перебирать пальцы, понимает, что своими глупыми страхами рушит всю атмосферу. Он как обычно всё портит. — Хэй, — мягко звучит сверху. Сынмин поднимает голову, сразу же встречаясь с нежной улыбкой. Они с Хваном часто дразнятся и играются, из-за чего на лице старшего обычно ухмылка или его любимое надменное выражение. Но бывают такие редкие и от того более ценные, сокровенные моменты, когда Хёнджин проявляет больше чувств, показывая свою мягкую сторону. И Сынмин сразу понимает, что все шутки отходят на второй план. Хёнджин берёт омегу за руки и притягивает к себе. — Что тебя тревожит, малыш?    Было сложно не заметить изменившийся запах зефира, наполнявшийся сомнениями и страхами с каждой секундой. Хёнджин просто хочет узнать причину и найти её решение, но если его омега ни в какую не захочет, то он готов поменять все планы и исключить из них езду на байке.    — Просто один раз я уже катался и мне было немного страшно... — замято говорит Ким куда-то в ключицы Хвана, пока тот аккуратно обнимает. — Был слишком сильный ветер, я всё ждал, когда мои руки ослабнут полностью, и я просто слечу с байка.    Хёнджин понимающе мычит. Он и сам испытывал такое, когда только-только начинал этим заниматься.    — Ты сидел сзади, да? — Сынмин кивает в ответ. — Но можно сесть по другому, — заинтересованные глазки поднимаются на гонщика и очаровательно хлопают. У Хёнджина появляется резкое желание расцеловать румянное лицо, но он сдерживает себя, помня, что они ещё на улице. — Доверишься мне?    А что на это отвечать, кроме согласия? Вот и Сынмин не задумывается, когда кивает уверено. А после ему надевают шлем, который, если честно, совершенно не нравится омеге. Он тесный и душный, но пахнет альфой – и, пожалуй, это его единственный плюс. Хёнджин отходит и хлопает по сидению, призывая омегу залезть, но Сынмин помнит, что садился в прошлый раз после Чанбина, поэтому мешкается.    — Разве не ты сначала должен сесть? — тут же спрашивает.    — В случае, если бы ты сидел сзади – да. Но мы же пробуем другое положение, так что сначала ты, — ладонь старшего подталкивает к действию и Ким следует словам. — Ближе к рулю пока садись.    — Зачем?    Но Хёнджин уже самостоятельно двигает лёгкое тело, под возмущённое кряхтение и потом усаживается сзади. Это заставляет омегу зардеться и округлить глаза, смотря вперёд. На самом деле, ему теперь страшно просто пошевелиться. Зато этого не боится альфа, смело придвигаясь и вновь руководя одеревевшим телом младшего, прижимает того к себе. Спиной Ким чувствует сердцебиение старшего. Оно абсолютно спокойное, совсем не такое, как у омеги, который, кажется, умрёт сейчас на месте от участившегося пульса.    — Таким образом ты можешь не особо напрягаться, я тебя держу, — произносит Хван. — Положи руки на руль, не бойся.    Если честно, Сынмин не боится уже. Он просто выпал из реальности и постепенно теряет голову. Это не свойственно ему, от слова совсем. Но рядом с Хваном вечно происходит какая-то чертовщина и Ким начинает вести себя, как самый омежный омега, готовый потечь от одного взгляда острых глаз. Сынмин списывает это на бушующие гормоны и старательно сохраняет невозмутимый внешний вид, пока внутри всё горит адским пламенем смущения.    Руки скорее на автомате ложатся на указанное место, ожидая дальнейших действий. А от них сердце уже замирает и Сынмин клянётся, если это только начало их свидания, то до конца дня он точно не доживёт. Хёнджин своими ладонями обхватывает руль вместе с руками Кима, наклоняется чуть вперёд, вызывая взрывы в организме омеги.    — Единственное, постарайся сохранять немного боковое положение, чтобы я видел дорогу, — напоследок говорит Хван, запуская двигатель. Он чувствует эмоции омеги и полностью с ними согласен. У самого всё переворачивается в груди от такой близости. Он опять отмечает крошечность своего истинного, которого можно полностью закрыть собой.    Сынмин послушно сидит во время движения, прижимается уже сам к альфе. Это положение явно не такое удобное, но в нём намного спокойнее. Не смотря на всё происходящее, Ким чувствует себя защищённым, поэтому правда с легкостью расслабляется и уже после нескольких минут поездки наслаждается скоростью. Ладони старшего поддерживающе сжимаются, а большие пальцы оглаживают нежную кожу рук омеги, когда байк стоит на светофоре. Сынмин подмечает, что Хёнджин обычно, когда начинает движение или ускоряется, чуть меняет положение тела, словно поправляет себя. Вроде бы микродвижения, но не заметить их слишком сложно, когда они создают трение меж телами. Тяжело сглатывая, омега предпочитает об этом не думать.    Байк останавливается среди гаражей, любопытные глазки Кима тут же пробегаются по местности и на секунду он думает о путях побега. Истинный - не истинный, какая разница, когда альфа отвозит человека на первое свидание в такое место. Сынмин, говоря, что хочет что-то простое на свидании, явно не ожидал, что будет что-то такое... Кафе, парк, обычная поездка, прогулка, аттракционы, что угодно, но точно не гараж.    — Скажи честно, ты маньяк-насильник? — спрашивает Ким, когда его голову наконец освобождают от шлема. Хёнджин свой уже повесил на ручку байка и тоже самое проделывает с этим.    — Ага, — обыденно отвечает он, подходя к дверям. Те раскрываются, позволяя увидеть часть помещения. — Но тебе повезло. Какой ещё маньяк закажет кучу вредной еды и украсит собственный гараж всякими побрекушками для чего-то вроде... романтики?    — Ты сделал "что"? — поражается омега, смотря во все глаза на Хвана, а тот усмехается, делая приглашающий жест.    Изнутри гараж и правда выглядит не так, как Ким себе представлял. Ничего обшарпанного или состарившегося, кроме парочки инструментов, что были на виду и явно часто использовались. На потолке были лампы с холодным и ярким освещением, под которым, кажется, можно разглядеть даже то, чего не увидишь в другом месте. Куча полок, заставленных инструментами, запчастями и прочей мелочью. Небольшая вешалка, на которой уже висело две куртки: одна полностью чёрная, другая алая – та самая, в которой Хван был на гонке. И сейчас на нём была бело-красная. Под вешалкой был ящик с неизвестным содержимым, а рядом узкий стол, на котором, видимо, что-то обычно собиралось.    Около противоположной стены стоял диван, с виду мягкий, а перед ним низенький журнальный столик, на котором уже и стояло всё съестное богатство. В каком-то из разговоров Сынмин упомянул, что давно не ел пиццу и роллы, и его приятно удивляет, что альфа это запомнил. Над диваном висела гирлянда в виде лампочек и, когда Хван выключил основной свет, то загорелось тёплое освещение уже от них. Атмосфера в гараже тут же преобразилась и Ким не может сказать, что это всё ему не нравится. Гирлянды оказываются ещё в нескольких местах, для создания более яркого освещения. Под ногами мягкий коврик, пара пледов достаётся из того самого ящика под вешалкой и швыряется на диван. И это всё так по-домашнему уютно.    Хёнджин уже поставил байк на место и закрыл дверь, а после принялся растёгивать куртку, потому что внутри достаточно тепло. Под ней оказалась чёрная футболка, сидящая по форме и подчёркивающая мышцы парня, которые в обычное время скрыты под бесформенной рубашкой и пиджаком. Кое-что ещё скрытое ранее, сейчас привлекло к себе внимание омеги и тот восторженно вздохнул.    — Так вот где ещё татуировки! Их так много... Ты поэтому носишь в школу одежду только с длинными рукавами?    Нескончаемый поток слов лился из уст младшего всё время, пока Хван дополнял их место мелочами по типу стаканов, салфеток, на край стола он поставил ноутбук. Улыбка расстянулась на лице и не желала сходить. Хёнджин приземлился на диван рядом с Кимом, а тот незамедлительно оказался совсем близко. В омежьих глазах читалось нескрываемое любопытство, пока пальчики очерчивали линии чернил.    — О боже, это что зефир... — эмоцию на лице омеги было сложно понять, но это явно было не что-то плохое.    — Кажется, они интересуют тебя больше, чем пицца, — усмехнулся Хёнджин, на что Ким фыркнул, но от рассматривания не оторвался.    Вскоре на экране был запущен какой-то трендовый фильм, который советовал посмотреть каждый, кому было не лень. Пицца постепенно исчезала, как и остальная еда. А парни, что сначала сидели с небольшим интервалом между собой, в итоге оказались чуть ли не склеены под конец фильма. Это был триллер, а потому на некоторых моментах приходилось задерживать дыхание и напряжённо ожидать дальнейших действий актёров. Да, они серьёзно смотрели фильм, потому что не просто так он имел высокую оценку. И поэтому, когда пошли титры, парни ещё какое-то время обсуждали сюжет и героев.    — Ну серьёзно тот омега мог хотя бы попытаться дать отпор, там же рядом столько всего тяжёлого было, — осуждающе комментировал Ким.    — Но тогда не было бы дальнейшего сюжета, — спокойно отвечал Хёнджин, сворачивая окошко с плеером. — Иногда некоторые события необходимы для будущего.    Сынмин вздыхает, укладывая голову на плечо альфы. Он прав. Такое и в жизни действует. Не важно, происходит что-то неприятное или же, наоборот, счастливое – это всё уходит в опыт, выстраивает личность, подготавливает к тому, что ожидает впереди. На ум приходит сравнение с папиной ситуацией, но эту мысль омега не хочет развивать. Вместо этого он думает о дне, когда впервые встретил Чанбина. Если бы тогда Ким не поспорил с учителем и не сел на другой автобус, то этого всего, что сейчас есть, могло бы и не быть. Всё не просто так.    — Расскажешь почему ты принимал подавители? — спрашивает омега. Этот вопрос крутился в голове каждый раз, когда они с Хваном были вместе. Любопытство всё не удавалось унять, а данная атмосфера показалась идеальной для некоторых откровений.    Хёнджин включает музыку на фон, чтобы не было совсем уж тихо и откидывается на спинку, утягивая за собой омегу. Сынмин же меняет позу и нагло садится на бёдра к альфе, вытягивая ноги на диване. Тот, кажется, совсем не против. Он также раскрепощается и устраивает руку на бедре младшего, слегка поглаживая.    — Я уже говорил, что она глупая, — вздыхает Хван, собираясь с мыслями. Он уже готов доверить свою историю Сынмину, лишь где-то в глубине души боясь реакции младшего. Но в глазах омеги горят огоньки интереса и они становятся неким толчком к рассказу. — В какой-то степени я боялся?...    — Меня?    — Не тебя конкретно. Омег в целом. Мой папа был помешанным на отце, — взгляд уводится куда-то в потолок, когда Хёнджин откидывает голову на спинку дивана. — Когда папа узнал, что они истинные, но у отца уже есть пара, то начался полный бедлам. Он издевался над тем омегой, заставлял отца с собой общаться, а потом и вовсе обманом затащил в постель. И залетел, — слово резануло по ушам Кима. А может и по душе. — Отец у меня мягкий до жути, не смог отказаться от беременного. Я считал нас обычной семьёй до семи лет, — рука альфы чуть сжалась на бедре Кима и тот решил накрыть её сверху. Сам сильнее прижался к груди Хвана, уложив голову на плечо. В своих волосах вскоре почувствовалась чужая рука. Хёнджин прокашлялся, чтобы продолжить. — Они ссориться начали часто и всегда зачинщиком был папа, ему всегда хотелось больше любви от отца, но тот не мог её дать как раньше, так и в тот момент. Отец пытался его образумить, он был готов помогать со мной, с жизнью папы, пока тот бы не нашёл другого альфу, но... ни в какую. Всё дошло до того, что папа узнал о похождениях отца к тому омеге, с которым встречался до залёта и это сильно ударило, — сколько бы времени не прошло, какую бы неприязнь и страх Хёнджин не испытывал к своему папе, эта часть истории всё ещё болезненно отдаётся в груди.    — Ты можешь не рассказывать дальше, если не хочешь, — мягкий голос собственного омеги обнимает израненную душу.    — Там особо и нечего больше рассказывать. Папа покончил с собой, — сказано так холодно, что Ким поёжился и взглянул на лицо альфы. Безэмоциональное. Но это всего лишь маска. Потому что запах не скроешь, потому что в голосе прочувствовалось второе дно, а в глазах застыла влага. У него внутри боль хранится, упрятанная за кучей слоёв напускной безразличности. А Сынмину не сложно это всё понять. У него такая же боль была какое-то время назад. Разного происхождения, разной силы, но отчего-то всё-таки схожая.    — Ты боялся того, что эта история повторится с тобой? — осторожно спрашивает Ким, в ответ получая кивки. — Это вовсе не глупая причина. Мне жаль... — Хёнджин покачал головой, прерывая младшего.    — Это в прошлом. Лучше расскажи мне о том, что такое настоящая, нормальная и счастливая семья, — тихо просит Хван, прикрывая глаза. Ему нравится слушать голос омеги, и он просто хочет сделать небольшую передышку, после такого. Он ожидает рассказ об истории знакомства родителей омеги, их весёлых семейных поездках, вечеров, проведённых в уютном кругу...    — Прости, — Сынмин опускает взгляд на свои руки, а все ожидания Хёнджина растворяются. — Если ты имеешь в виду полную семью, то спрашивать такое у меня не лучший выбор.    — Что ты имеешь в виду? — альфа тут же нахмурился.    — К сожалению, я не знаю каково это иметь отца, — вздыхает омега. — Папа воспитывал меня в одиночку. И он чудесный, правда, но между нами раньше было много недопониманий и мы часто ранили друг друга.    — Что-то случилось... с твоим отцом? — Хёнджин вспоминает разговор с Чанбином на гонках. Он ведь тогда представился отцом Сынмина.    — Нет у меня его и не было никогда. Существую в этом мире из-за альфы, который решил забыть о предохранении, — выходит немного раздражённо, но Ким не может сдерживать гнев, когда вспоминает историю родителя. — Не знаю даже, как на это реагировать.    Хёнджин прижимает к себе напряжённое тело, поглаживая по спине, он выделяет немного феромонов, чтобы окутать ими омегу. Это действует положительно, расслабляя Сынмина, и он уже сам трётся носиком о шею альфы. За все их встречи стало ясно, что они оба достаточно тактильны, не могут не оставить запахи друг на друге и только тогда их окутает полный комфорт. Вот и сейчас запахи достаточно смешались, чтобы чувствовать себя в безопасности и спокойствии, Сынмин начинает ёрзать на месте. Хёнджин понимает, что стоит сменить позу, поэтому позволяет омеге отстраниться, но не далеко, удерживает ладонь на теле того, словно если уберёт её, то возникшая связь тут же разорвётся.   Спустя секунду дум об удобном положении, Сынмин толкает старшего в грудь, заставляя прилечь и растянуться на диване, а после сам валится сверху. В памяти всплывает день в медпункте, когда были совершены первые серьёзные шаги.    — На самом деле, я только недавно начал понимать, что такое счастливая семья, — пробубнил Ким, устраиваясь удобнее на крепком теле. — Папа встретил своего истинного и надеюсь, что у них всё получится, потому что с ним он словно расцветает.    — А сам ты как к нему относишься?    — Положительно. Чанбин хороший человек, — в ответ Хёнджин понимающе кивает. Значит вот, что имел в виду старший гонщик.  — А как твой отец? Он остался с тем омегой, которого любил? — расслабившись, Сынмин прекращает осторожничать, о чём тут же жалеет. Помрачневший вид альфы и усилившаяся горечь гвоздики в запахе того дают понять, что этот вопрос не из приятных.    — Ты не знаешь, что происходит, когда один из истинных умирает? — спрашивает Хван, стараясь вернуть себе мягкость, чтобы не давить на омегу аурой. Просто эта тема болезненная, но Хёнджин готов поделиться ею с младшим. Тот хлопает глазками и отрицательно машет головой, на которую в следующую секунду ложится рука альфы. Удивительно, но поглаживая омегу, Хёнджину становится спокойнее. — Когда один из пары умирает, то у второго слабеет иммунитет настолько, что он также начинает умирать. Просто разрушается изнутри, с каждым годом всё хуже и хуже.    — О нет... — в глазах младшего начинают скапливаться слезинки, он сжимает чужую футболку в руках и с замиранием ждёт продолжения.    — Отец принимает лекарства, которые облегчают состояние и немного продлевают время.    — И этот процесс никак не остановить?    Через слои одежды и грудные клетки, Хёнджин чувствует ускорившееся сердцебиение омеги, заставляющее собственное болезненно сжиматься. И когда пушистые ресницы намокают, то альфа бережно вытирает глазки младшего, при этом натянув улыбку. Он не хочет разбивать своего мальчика сильнее, но правда есть правда, поэтому приходится покачать головой.    — Только один вариант – операция по удалению нерва истинности, но никто не знает, сможет ли отец выдержать её. Его состояние сейчас... не утешительное. Да и стоит она безумных денег.    Сынмин утыкается лицом в грудь альфы и головой мотает, не веря в услышанное. Не может быть, чтобы совсем не было какого-нибудь выхода. Мозг активно начинает искать варианты, но совершенно ничего не приходит на ум и это расстраивает ещё больше.    — Не надо, — проговаривает Хван, поднимая голову омеги. — Не загружайся этим. Я не сдаюсь и борюсь за его жизнь. На самом деле коплю на эту операцию, вопреки всем его отказам и страхам. Это хоть и маленький, но шанс, и я хочу воспользоваться им, так что главное верить до конца и не отчаиваться.    — Хён, ты такой сильный, — всхлипывает Ким, крепко обнимая альфу. — Я восхищён, правда. Не думал, что ты такой, но ты... ты крутой.    Хёнджин усмехается, смаргивая влажность со своих глаз, пока Сынмин не видит.    — Ты тоже, Минни, — обращение, вызывает бабочек в животе омеги. — Я безумно рад, что ты мой истинный.    Они решают провести некоторое время в своих мыслях, чтобы всё упорядочить. Хёнджин мягко гладит омегу, заставляя того почти провалиться в сон. На душе чувствуется лёгкость, не смотря на прошедший разговор. И только спустя пару часов обжиманий, в сопровождении разговора на другие, отвлечённые темы, на телефон Кима приходит уведомление от Джисона.    Хани-хён "Малыш, пора возвращаться, иначе Минхо пойдёт искать тебя по всему Сеулу и я не думаю, что смогу удержать его"    Хёнджин смеётся с этого заявления и недовольного фырканья омеги, но соглашается со старшим. Время близится к позднему вечеру, на улице темнеет, поэтому пора возвращать принцессу домой. Они потихоньку начинают собираться.    — Подожду снаружи — говорит Ким, пока Хёнджин убирает вещи на место. На свежем воздухе приходит осознание насколько он измотался. Внутри какое-то опустошение и всё, чего сейчас хочется - это поспать.    Рядом слышится возня, на которую омега переводит внимание. Около соседнего гаража стоит человек, выкуривает сигарету и как-то неприятно мажет взглядом по Сынмину. Парень ёжится, укутываясь в свой кардиган сильнее и мысленно просит Хёнджина скорее выйти. Но незнакомец оказывается близко за секунду, заставляя омегу шарахнуться чуть в сторону.    — Что такой милашка тут забыл? — человек оказывается альфой с мягким голосом, который в любой другой ситуации наверняка мог бы одурманить разум омег. — Этот шоколад тебе не подходит, — высказывает незнакомец ненужное мнение насчёт запаха Хвана на теле омеги.    — Это не вам решать, — резко отвечает Сынмин, чем разжигает в глазах мужчины огонь. Запах глинтвейна от него кажется чем-то крайне терпким и неприятным, а вперемешку с сигаретным дымом вызывает тошноту. Но, что больше пугает омегу – его как-то тянет к этому мужчине. Не в романтическом плане точно, но он кажется каким-то... близким? Словно между ними есть какая-то связь.    Сзади пристраивается тело Хёнджина, что помогает младшему спокойно выдохнуть.    — Что-то надо от моего омеги? — с грозными нотками в голосе спрашивает Хван, по-собственически сжимая талию Сынмина. Мужчина бросает недовольный взгляд на возникшего альфу, а после расплывается в улыбке.    — Сэми. Так мы с тобой соседи по гаражам. И это вот так ты готовишься к гонке? — мужчина указывает на омегу со смешинками в глазах.    — Не твоё дело, Виль, — огрызается Хёнджин. Перед ними тот самый напрягающий победитель одной из предварительных гонок, в которой по немного странным обстоятельствам выбыло аж три участника.    — Хм-м, но... милашка, подумай хорошенько. Взрослый и опытный альфа принесёт больше удовольствия, — и подмигивает так гадко, что у Сынмина мурашки не только по коже, но и по всем внутреностям кажется. От ситуации не по себе становится и омега неосознанно делает шаг назад, забывая, что его держит Хван, чем вызывает у того волну злости. Омеге страшно, его омега не чувствует себя в безопасности, он сжимается под чужим липким взглядом. Взглядом на его омегу.    — Если ты не понял, я сказал тебе отъебаться, Виль, — не сдерживаясь, рычит Хван и задвигает своего парня за спину.    — Как грубо, — усмехается тот на секунду, а потом вмиг становится жёстче и притягивает рывком к себе младшего альфу за грудки. — Что ты о себе возомнил, щенок?    — Грубо сейчас проедется мой кулак по твоему лицу, если не закроешь свою пасть, — скалится Хёнджин, крепко сжимая чужую руку за запястье. Он особо не дрался раньше, но несколько приёмов знает, хотя в такой момент становится всё равно на собственные знания. Ему просто хочется убить этого ублюдка. Но дрожащие ручки, дотрагивающиеся до спины и цепляющиеся за руку отрезвляют. Хёнджин вспоминает почему не лез никогда в драки. "Насилие – не выход".    Сам Виль оказывается трусливым, хоть и гораздым на провоцирующие словечки. Но стоило пронюхать в чужой ауре доминантные ноты, он лишь цокнул и отпустил Хвана. Второй доминант за короткое время кажется смешным совпадением. У них всегда есть преимущество перед обычными альфами, что невероятно раздражает, но Виль решает не рисковать.    — Юмор подтяни, сопляк. Так бросаться на каждого ‐ хорошим не кончится.    — Сам разберусь.    — Разберёмся на гонке. Посмотрим, чем для тебя кончится такое поведение.    Мужчина хмыкает, больше ничего не говорит и отходит к своему гаражу. Только сейчас Сынмин может спокойно выдохнуть, он позволяет себе на эмоциях обнять своего альфу, окутать сладким ароматом и успокоить мягкостью.    — Я боялся, что ты его ударишь, — признаётся Ким, утыкаясь носом в ключицы альфы.    — Ни за что. Только не при тебе, — отвечает тот, зарываясь в пушистые волосы.    — Никогда, хён. Это того не стоит...    — Хорошо, чудо моё. Не буду.    Полностью оставив эту ситуацию около гаражей, парни выдвинулись наконец по домам. На этот раз Хёнджин довёз до самых дверей, не позволяя младшему идти куда-то в одиночку пешком, да ещё и по такой тьме. Они прощаются дольше нужного, не желая расставаться, но время поджимает и Сынмин не хочет злить Минхо ещё больше. Но просто так уходить от Хвана тоже не хочется. Поэтому, когда они обнимаются в последний раз, Сынмин встаёт на носочки и смело прижимается своими губами к альфьим. Тот, не ожидая такого действия, сначала теряется, но потом берёт инициативу на себя. Прижимает за талию, губами двигает, умиляясь неумелости младшего, который старательно повторяет за старшим. И это кажется уже хорошим завершением дня.    Отстранившись, они ещё с минуту тонут в глазах друг друга. А потом Ким оставляет ещё один короткий чмок и шкодливо улыбнувшись, убегает в дом. Хёнджин пару секунд смотрит на закрывшуюся дверь, слизывает зефирную сладость с губ и чувствует взрывы в своей груди. Он уже скучает по своему омеге.    Сынмин вбегает в дом с несдержанной улыбкой и окрылённым состоянием. Но это всё разбивается о строгий вид сердитого Минхо, что стоит прямо в проходе со скрещенными руками. И, честно, лучше бы он сохранял этот вид, но в следующую секунду на лице расстягивается злобная улыбка, а глаза по-опасному сверкают. Кажется, кот готовится к нападению.    — Я сейчас всё правильно увидел в окне? — растягивая гласные, проговаривает альфа.    — Хён, он мой истинный, — устало отвечает Ким.    — Не интересует. Это не позволяет ему жрать тебя на улице, на первом свидании!    Сынмин не собирается вновь слушать эту лекцию, поэтому быстро проскальзывает мимо дяди, уносясь к себе в комнату. Вышедший из кухни Джисон этому помогает, чуть толкая своего мужа в сторону.    — Эй, Ли Сынмин, вернись сейчас же! — летит в спину. — Пусть сначала со мной встретится, а потом уже молится, чтобы я разрешил приближаться к тебе, слышишь? Сынмин!    А омега уже вовсю осчастливленно катается по постели. Единственное плохое воспоминание с сегодняшнего дня вытесняется множеством хороших происшествий. Сильнее всего, конечно, отпечаталось ощущение пухлых, чуть потрескавшихся губ с привкусом горячего шоколада.