В активном поиске

       Комната постепенно нагревается солнечными лучами, проникающими сквозь тонкие шторы, но приятный, чуть прохладный ветерок, через приоткрытое окно, поддерживает сносную температуру внутри. Короткого сна вполне хватает омеге, чтобы вновь набраться сил и возжелать своего альфу. От пробуждения прошло несколько минут, а живот уже сводит от желания быть наполненным. И совершенно не едой. Сон Чанбина кажется крепким, он не слышит зовущий шёпот омеги, а терпения у того не так уж и много. Не сейчас, когда всё изнывает от возбуждения. Феликс скользит пальчиками по рельефному торсу альфы, спускается ниже и обхватывает ещё вялую плоть. Одежда их лежит где-то в комнате, она им в ближайшее время не нужна. Единственное, что Феликс может на себя накинуть в недолгом чистом сознании, будучи всё ещё смущённым своими "недостатками" – это лёгкая и свободная футболка, которая еле прикрывает пятую точку, но его волнует только живот, поэтому не страшно. Чанбин каждую секунду твердит о том, что стесняться тут нечего и ему нравится в омеге абсолютно всё. И всё же от небольшой неловкости избавиться сложно. Но сейчас сознание плывёт, перед глазами всё замыленно и только альфа... его альфа, такой аппетитно смуглый, с привлекательно накачанным телом, весь такой беззащитный, но при этом всё равно излучающий силу. Феликс облизывается, спускается ниже в гнезде и устраивается между удобно разведённых бёдер. Он покрывает тёплую кожу мягкими поцелуями, наслаждаясь родной корицей и сладостью отдалённых фруктовых ноток. В отличие от нежных и медленных касаний губами, рука по члену двигается активно. А когда орган отвечает нарастающим возбуждением, а Чанбин глубоко вздыхает, находясь близко к пробуждению, Феликс проходится языком по всей длине. Останавливается на головке и ту лижет уже, словно леденец, часто и коротко, пока шальные пальчики массируют яички. — Ликси, — хрипло зовёт альфа, зарываясь рукой в блондинистые волосы своего омеги. Тот не отрываясь от дела поднимает глазки, хлопая пару раз пушистыми ресницами, а после берёт часть члена в рот, начиная посасывать. — Боже... Ароматы вновь смешиваются, топят всю ясность сознания в себе, затуманивая всё рациональное. Феликс ведёт языком по телу альфы, пересчитывая все кубики пресса, а после и рёбра. Чанбина слегка выгибает, когда юркий язычок задерживается на соске, пока мягкая рука мнёт мышцы. — Твоя грудь выглядит так аппетитно, хён, — Феликс скользит своим телом по другому, перекидывает ногу, чтобы устроиться удобнее уже сверху. В глазах сплошное желание, полоска солнечного света освещает один глаз, подчёркивая его коричный цвет, что сейчас немного помутнел из-за пелены похоти. — Кажется, если на неё надавить, то может пойти молочко, — вслед словам, омега сдавливает ладонью упомянутую часть, чем вырывает недовольное шипение альфы. Он перехватывает тонкую руку, тянет за неё так, чтобы Феликс полностью лёг на грудь. — Кажется, ты забываешь, кто тут омега? — тихо прорычал Чанбин. Его альфа был озадачен действиями и словами Ли и теперь требовал поставить младшего на место. А тот словно этого и ждал, поёрзал бёдрами и расплылся в улыбке, сузив глаза. — Так дай мне почувствовать себя омегой, — прошептал Ли, наклоняясь к изгибу шеи. Он прикусил кожу, продолжив провоцировать альфу. — Наполни меня своим семенем. Хён, давай сделаем ребёночка, — Феликс продолжал шептать в неком бреду, пока тёрся своими бёдрами о крепкое тело. — Давай обсудим это, когда ты сможешь соображать, — Чанбин старается не вестись на эти провокации, хоть его альфа и оживился после слов о ребёнке. Он бы с радостью оплодотворил этого нуждающегося омегу, но эту тему они должны обговорить в чистом разуме. Однако эта идея не понравилась Феликсу, он начал недовольно хныкать, выпрямляясь так, что теперь сидел на бёдрах Со. — Ты не хочешь, — не спрашивал, а утверждал Феликс с обидой в голосе. — Альфа не хочет от меня ребёнка. Всё потому что я грязный, да? Не достойный и не красивый, — хныканье начало перерастать в плач, что тут же взволновал Чанбина. Он сел, чтобы в следующую секунду заключить его истинного в нежные объятия, приласкать и успокоить. — Ты лучший, Ликси, — прошептал альфа на ушко, щекоча то дыханием. — Безумно красивый, такой завораживающий, — продолжал шептать и оставлять лёгкие поцелуи на мягкой коже. — Ты самый чистый из всех, кого я встречал. Твоя душа прекрасна, а сила и стойкость восхищают. Таким не многие могут похвастаться, — от комплиментов омега тут же размяк и мило подрумянился. — Ты моя драгоценность, Ликси. Я не устану это повторять. И я был бы безумно рад получить от тебя такой подарок. — Тогда сделай это! Ну же, альфа, — требовал Ли, самостоятельно обхватывая член и направляя в себя. Но Чанбин сверкнул глазами и перевернул их за секунду, уложив Феликса на лопатки. — И всё же, такой неугомонный омега, — проворчал Со, пока рукой шарил по гнезду. Омега под ним продолжал хныкать и просить большего. — Но и это я в тебе люблю, — Чанбин не удержался от того, чтобы не утянуть Феликса в поцелуй. Тягучий и мягкий, горячий от возбужденных выдыханий и сладкий, но с кислыми цитрусовыми нотками. Омега под ним дрожал от нетерпения, еле держал глаза открытыми, продолжая хлопать пушистыми ресницами. Отстранился Чанбин плавно, чтобы не вывести младшего из этого состояния, проложил короткий путь до ключиц и незаметно вынул квадратик с нужным содержимым из-под кучи вещей рядом. — Нет, хён, пожалуйста, я хочу тебя, — Феликс пытался притянуть альфу к себе, цепляясь за плечи, и он протестовал, когда видел, что старший вновь надевает презерватив. — Ну нет! Я хочу почувствовать тебя, а не эту резину! — Я сделаю всё, чтобы ты смог хорошенько почувствовать меня и с этим, солнце, — сказал Со, уже плавно входя в разработанную дырочку, что уже долгое время истекала смазкой. Скольжение было лёгким, а стенки поддатливо раздвигались, приятно обволакивая возбуждённую плоть. Феликс наконец перестал хныкать, на лице появилась эмоция облегчения от того, что внутренний зуд был прекращён. Теперь он чувствовал не противную пустоту, а своего любимого альфу. Омега наконец был доволен.

~

       — Хён, — прозвучал осторожный голосок со стороны входа на кухню. Чанбин, до этого стоящий над плитой и пытающийся приготовить омлет, обратил на него внимание. Феликс очаровательно мялся босыми ногами на пороге, сжимая в руках подол футболки. Эта картинка заставила альфу почти задохнуться от переполняющих чувств, что уже не умещаются в сердце, просачиваясь в лёгкие. — Что такое, солнце? — оценив на глаз, что еда уже готова, Чанбин отключил плиту и полностью повернулся к Ли. Кажется младший был смущён чем-то, всё не решаясь взглянуть на альфу. Можно было бы предположить, что это из-за частичной наготы, но Феликс и в чистом уме уже открыто и смело наслаждается видом своего альфы, восхищаясь его мышцами, так что отсутствие верха точно не является причиной. Видя неловкое желание младшего что-то сказать, Чанбин решил чуть подтолкнуть того. Руки раскрылись в приглашающем жесте. — Иди ко мне. Не прошло и секунды после этих слов, как Феликс примкнул к Чанбину. Нежность в каждом прикосновении альфы была способна успокоить взволнованную душу, но в голове всё ещё мелькали моменты сильного утреннего возбуждения пару дней назад. Альфа чувствовал в апельсиновом аромате эти самые нотки стыда и частичного страха. — И что же так тревожит моё солнышко? — голос Чанбина ласкает слух и Феликс уверен, что ещё немного и он заснёт прямо так, стоя в объятиях альфы. — То, что я говорил во время течки, — замято произнёс младший. — Ох, милый, тебе не стоит волноваться насчёт этого, — тёплая ладонь погладила по блондинистым волосам. Чанбин знал, что после того, как наваждение спадёт, Феликс всё будет помнить и возможно испытает какую-то неловкость. Он поспешил успокоить младшего. — Течки для этого и созданы, как и гнёзда. Всё, чтобы быть готовым к оплодотворению. Так что нет ничего такого в том, что ты так яро хотел от меня ребёнка в этот период. — Ну хён! — жалобно воскликнул омега, стукая своего истинного кулачком по плечу. Тёплый смех наполнил кухню, на что Феликс недовольно фыркнул. — А если бы я такое говорил не во время течки? Смех резко прекратился, а омега прикусил губу. Ну вот зачем он это сказал? Состояние после течки ещё достаточно уязвимое и если сейчас он услышит что-то ранящее, то это может сильно ударить по хрупкой душе. Сам ведь провоцирует на тяжёлый разговор, не умея держать язык за зубами. Чанбин глубоко вздыхает и усмехается, когда чувствует чужое напряжение всем телом и фибрами души. Его омега любит много думать. — Солнце, давай будем честны друг с другом, — просит старший. Феликс кивнул через секунду раздумий. — Я бы хотел. — Что? — младший поднял свои блестящие глазки, глядя ими неверяще. Он всё правильно понял? — Знаешь, — вздохнул Со, облокачиваясь бёдрами о столешницу, руки он скрепил в замок за талией омеги, а тот уложил свои на широкие плечи. — Я уже не так молод, — Феликс скривился на этих словах. Он совсем не согласен с этим, но альфу не перебивает. — Во мне больше не бушует то подростковое рвение к гонкам и активной жизни. И я только недавно понял, чего мне так не хватало в жизни. Семьи. Мне правда хочется ощутить этот уют, когда приходишь домой, а там встречают любимый омега, — он оставляет нежный поцелуй на лбу Феликса, а после продолжает с улыбкой на губах. — И маленькое чудо. — Так ты хочешь топот маленьких ножек у себя дома? — усмехается омега. — Честно? Очень. Взгляд Феликса смягчается, он укладывает голову на плечо альфы и не может скрыть улыбки. Внутри целая поляна чувств расцветает. Кажется, весна полностью заполнила душу. — Я тоже буду честен, хён. Никогда бы не согласился проходить этот ад снова, — Чанбин это понимает, поэтому не смеет осуждать или требовать чего-то от истинного. Но сам омега, кажется, другого мнения... Феликс выпрямляется и смотрит прямо в глаза альфы с какой-то решительностью. — До встречи с тобой я считал именно так. Сейчас же, думаю, что смог бы выдержать всё. Тогда я был один и было ужасно тяжело, но теперь у меня есть ты. И если мой альфа захочет ребёнка от меня, то я не думая соглашусь. Потому что я тоже хочу. Момент ощущается нереальным. Ситуация безумно трогает обе души. Феликс счастливо закусывает губу, когда Чанбин в порыве с чувством сжимает хрупкое тело в своих объятиях и утыкается в ключицы омеги, чуть сгибаясь. — Стоило обсудить это до течки, — смеётся Феликс, зарываясь пальчиками в тёмные волосы альфы. — Ничего, у нас ещё много времени. Я найду лучшего врача и мы проверимся, чтобы вдруг не возникло осложнений, — уверено говорит Чанбин. Воодушевление бьёт ключом, хочется прямо сейчас сорваться на поиски лучшего акушера. Конечно, есть папа Со, который как раз им и работает, но родители в другом городе, да и самому Феликсу наверняка будет неловко, хотя, как вариант Чанбин это не отметает. Альфа поднимает глаза на своего омегу и в его зрачках плещется столько обожания, Феликс начинает сомневаться, что смотрят на него. — Ты больше не будешь один, солнце. Я рядом, и этот путь мы пройдём вместе. Сердце готово разорваться на этих словах. Феликс сдерживает влагу в глазах и с благодарностью, смешанной с любовью, прижимается к губам Чанбина. Альфа у него самый лучший и он сделает всё, чтобы стать лучшим омегой для него. Даст необходимую нежность, ласку, любовь, создаст тот самый уют, что требует душа старшего и... подарит жизнь ещё одному маленькому чуду. Их совместному маленькому чуду. — Но, хён, — вдруг начинает Ли, отрываясь от чайных губ. — Ты уверен насчёт того, что у нас много времени? — встретив вопросительный взгляд, Феликс всеми силами пытается сдерживать смех. — Ну... ты же сказал до этого, что уже не молод... — Эй! Не цепляйся к словам. Они были сказаны в другом контексте! — восклицает Со, а Феликс уже смеётся во весь голос. Альфа наигранно хмурится и подхватывает омегу на руки, а после несёт в спальню. — Видимо течка ещё не кончилась. Сейчас я покажу тебе, как "не молод". — О нет, хён, пощади! — продолжает смеяться Феликс. Квартира утопает в звонком смехе, когда Со нещадно щекочет бока младшего, а тот старательно извивается на постели, избегая ловких пальцев. И никто потом не замечает переход от смеха к томным вздохам, а после и сладким стонам, вперемешку с глубоким рычанием.

~☆~

      Множество людей постепенно заполняют стадион, рассаживаясь по местам. На сегодняшние соревнования по лёгкой атлетике собрались родственники участников, их друзья, одноклассники и учителя. Все, кто хоть как-то интересуется спортом. Волонтёры и организаторы следили за порядком и подготавливали всё к началу соревнований. Сначала будут прыгуны с места и с шестом, после них эстафета на два круга по стадиону, в которой участвуют восемь человек из команды, а после этого уже другие нормативы. Пока люди подтягивались к началу, уже пришедшие переговаривались между собой и участниками. Глаза бегуна осматривали сидения, выискивая знакомые лица. Но прежде, чем он обнаружил хотя бы одно, его окликнули со стороны. — Сынмини! — голос папы было сложно не узнать. Ким расплылся в улыбке, подбегая ко своим. Чанбин тут же потрепал младшего по волосам, а Феликс взял руки сына в свои. Яркая улыбка Ли зарядила бегуна силами, он готов сорваться прямо сейчас. — Уже не думал, что вы успеете, — шуточно надулся Ким. — Прости, мы оба многовато пропустили по работе, поэтому пришлось чутка задержаться, — Ли виновато улыбнулся. После течки нужно было очень быстро нагонять план перевода, а Чанбину всё-таки довести до конца встречу, которую также отложили из-за непредвиденных обстоятельств. — Ох, — лицо младшего скривилось, когда он вспомнил, как не смог спокойно зайти домой. Смешанные запахи родителя и его истинного были приятными, но не в том количестве, которым заполнилось всё пространство квартиры. Феликс тогда весь день проветривал её с виноватым видом, на что Сынмин невольно усмехался и не мог удержаться от подкалываний. Чанбин, правда, быстро это всё пресёк одним строгим взглядом. На самом деле Сынмин не ожидал увидеть альфу у них дома, когда вернулся. Но и против не был. Наоборот младший был рад, что его родитель наконец провёл течку не один и не в болезненных муках. И после этого периода стало заметно, как изменились отношения старших. Теперь они словно стали ближе и свободнее. Даже сейчас Чанбин с некой гордостью держал руку на талии омеги, а тот прижимался к тёплому боку и светился весь. — Минни! — внезапно прозвучал голос Джисона. Этот омега всегда был активным, вот и сейчас подбежал к парню и крепко обнял. — Удачи на забеге! Порви там всех! — Спасибо, Хани-хён, — рвано поблагодарил Ким, хлопая по спине дяди, чтобы тот его отпустил или хотя бы ослабил хватку. Для омеги Хан был достаточно сильным. На помощь в этом случае пришёл Минхо, что вскоре оттянул своего мужа от ребёнка. — Ему не нужна удача, он справится и без неё, — гордо произнёс подошедший альфа. А после его глаза встретились с Чанбином и сверкнули каким-то хищным блеском. О, Сынмин знает этот блеск. — Ты, — он указал на другого альфу. — Отойдём. Вот и следствие этого блеска. Минхо не был близок с Чанбином, но знал его из-за Джисона. И этого всё равно не хватало для того, чтобы проникнуться доверием. Разговора не избежать. Но Чанбин особо не сопротивляется, будучи увереным в себе. — Насладись бегом, — сказал Со напоследок, а потом скрылся с Минхо в толпе. — Опять он включил этот режим опеки, — по-доброму вздохнул Хан, глядя вслед удаляющимся спинам. — Не обращай внимания, Ликси. Они с Чанбин-хёном хотя бы знакомы, не думаю, что Хо выкинет что-то. — Да я не волнуюсь, — пожал плечами Феликс. Он, конечно, Минхо уважает и благодарен за всё, что тот делал и делает до сих пор, но если вдруг он решит вторгнуться в эти отношения, Феликс будет рычать и защищать свою семью, несмотря ни на что. Но отчего-то омега уверен, что это не понадобиться. Не задерживаясь долго на этой мысли, родитель вернул внимание на сына. — Минхо-хён прав, ты со всем справишься. В прошлой школе все первые места были твоими. — Да, но тут соперники посильнее, — Сынмин обводит взглядом людей в формах, что прибыли из других школ. Он усердно готовился, стараясь не пропускать тренировки и самостоятельно бегая вокруг дома или по улице. Но противники и правда выглядели угрожающе. Большинство были альфами, заставляя омежье нутро сжиматься от страха. Но потом на глаза попадались такие же омеги, хоть и редкие, и сразу становилось спокойно. — Хэй! Не обращай на них внимание, — Джисон повернул голову младшего обратно. — Как сказал Чанбин-хён – насладись бегом. Не думай о победе. Сынмин кивнул, соглашаясь со старшими. В беге ему нравилось чувство скорости и некой свободы, а соревнования были обычным приятным бонусом. Но сейчас на плечах немного ощущалась тяжесть ответственности. Было бы жаль проиграть. Прозвучал первый свисток. Участникам бега пора готовиться. Старшие омеги ещё раз обняли младшего, а после отправились на поиски своих альф. И Сынмин ещё минуту высматривал кое-кого в толпе, но решил, что это гиблый номер. Людей много, так что легче будет увидиться уже после, а пока можно и списаться.

Мой

"Хён, увидимся после соревнований?"

"Я уже пошёл в раздевалку, но у тебя есть ещё 10 минут, чтобы выхватить меня"

Ни ответа, ни флажка, означающего, что сообщения прочитаны. Это расстраивает, но Сынмин не киснет. Наверное альфа просто не слышит или занят чем-то. Хёнджин обещал прийти и Сынмин верит, что старший где-то там, среди множества людей. Ничего страшного, если он не получит от него слова поддержки. Ничего такого в том, что не увидит полюбившееся лицо и уже такой родной запах не окутает, наполнив дух решимостью и чувством, что всё получится, а если нет, то его всё равно встретят любимые объятия. Ничего в этом страшного нет, но Сынмин до последнего ждёт сообщения, до последнего надеется увидеть его в толпе. — Сынмин, мы можем поговорить? — раздаётся рядом со шкафчиком Кима. Беты и омеги могут находиться в одной раздевалке, поэтому Джеюну ничего не помешало подойти. — Ну говори. Что хотел? — не особо обращая внимание, Сынмин продолжает переодеваться, хоть и делает это теперь медленнее. Присутствие беты рядом немного напрягает. — Я хотел извиниться за тот раз... Всё собирался, но рядом с тобой был Хван, поэтому не решался подойти, — Пак неловко мнётся на месте и выглядит побито, омега тут же смягчается и начинает чувствовать жалость. — Я не думал, что так напугаю тебя, да и о том, что... у тебя есть альфа не знал, — Пак замолкает. — Хорошо, забудем этот инцидент, — Сынмин решил поскорее отвязаться от беты, а тот на этих словах заметно оживился. И вот Ким вновь думает, что Джеюн всего лишь милый бета. Может все опасения преувеличены? — Тогда мы можем вновь стать друзьями? — с детской наивностью спрашивает бета, чем топит омегу полностью. Ну не может Сынмин противиться этому очаровательному виду, поэтому улыбается и кивает. Скорее всего в тот момент омега просто очень остро воспринимал всё, поэтому общество беты было в тягость, а ведь он просто хотел помочь. — Я рад, без тебя было так скучно на тренировках! С кем мне разговаривать, — жаловался Пак, вызывая смешок Кима. Наконец атмосфера стала расслабленной и приятной. Джеюн с улыбкой похлопал по плечу омеги и пошёл к своему шкафчику, чтобы тоже переодеться. Сынмин выдохнул с облегчением, эта ситуация немного воодушевила. Всё встаёт на свои места. А потом в раздевалку заглянул ещё один бета из команды, который уже был в форме. — Сынмин, там тебя зовут. В мыслях пролетел образ альфы. Неужели Хёнджин? Омега тут же вышел из раздевалки, где около дверей увидел две знакомые фигуры. И ни одна из них не была Хваном. — О, вот и ты! — Чонин, как всегда бодр. А рядом стоял Юнхо и на самом деле эта парочка слегка удивила. Сынмин что-то упустил в жизни друга? — Мы пришли поддержать тебя, — как всегда по-доброму улыбается Юнхо. — Волнуешься? — старший замечает немного растерянный вид бегуна. — Нет, просто... Кто-нибудь из вас видел Хёнджина? — решается спросить. Всё-таки Юнхо его лучший друг, так что он наверняка должен знать. В груди всё теплится надежда... — Нет, он и на сообщения не отвечает, — с досадой говорит Чон. Омега перед ним тут же тускнеет. В груди что-то неприятно давит. — Может он уже на трибунах... — Да, возможно, — соглашается Ким, но на самом деле в это уже не верит. Был бы Хван там, то написал или позвонил бы. Но Сынмин даже отдалённо не чувствует своего истинного. Запахи начинают неприятно давить, а к горлу подступает ком обиды. Он обещал быть. Но обещания, видимо, не его сильная сторона. — Минни... — Чонин внезапно обнимает. — Даже если его тут нет, думай только о забеге. Выиграешь и потом мы будем дразнить его, что он пропустил такой момент, — Ян, как всегда в своём репертуаре, вызывает смешок. — Не забивай голову глупыми альфами. — Ладно, — настроение немного поднялось, а с ним пришло осознание времени. — Мне пора, скоро выход. — Иди-иди и уделай там всех! С улыбкой на губах Сынмин вернулся в раздевалку, где его ждал Джеюн. Прозвучал свисток и капитан их команды отдал приказ выходить на стадион, чтобы уже подготовиться. Омега быстро переоделся в шорты и натянул свои кроссовки, те самые, что ему подарил Чанбин. Всё было хорошо. Его близкие тут, все поддерживают, команда не давит, даже капитан говорит не перенапрягаться, им главное участие, а победа будет приятным бонусом. Директор, конечно, с этим не согласен, но их спортивная команда не сказать, что рвалась всюду побеждать. Бегуны вышли на стадион, распределяя позиции. Сынмин побежит третьим, сразу после Джеюна. Ребята начали потихоньку занимать свои места, пока прыгуны соревновались между собой. Ким не смог удержать себя от беглого взгляда на трибуны. Кажется, до сих пор нет. — Сынмин, стой! — окликнул его Джеюн, когда время уже подходило к забегу. Упомянутый обернулся с вопросом на лице, а Пак выглядел взволнованно. — Твои кроссовки, — взгляд тут же метнулся к ним. — У них что-то с подошвой. — Что? Сынмин поднял ногу, чтобы посмотреть, что не так и заметил трещину. Огромную. Ещё немного и подошва полностью сломается, а в такой обуви бегать нельзя... — Невозможно, я их не особо носил ведь... — Это сейчас не важно, в таком далеко не убежишь, — Джеюн о чём-то раздумывал пару секунд, а потом подпрыгнул на месте. — Стой тут! Я сейчас! Бета убежал в сторону раздевалок, оставляя Кима стоять в полной растерянности. В голове вертелся один вопрос: "Что происходит?" Сынмин поклясться готов, что надевал эти кроссовки от силы раза три и берёг именно для соревнований, а дома, перед выходом, они точно были в порядке. Они никак не могли сломаться в пути, так, что же случилось? Неприятная тревога начала расползаться по телу и давить в районе солнечного сплетения. Джеюн вернулся быстро и в руках у него была другая пара обуви. Он протянул их Киму. — Вот. Это мои запасные, но тебе они сейчас нужнее. У нас вроде один размер... На всякий, завяжи шнурки потуже. — Джеюн... — Сынмин благодарно посмотрел на парня, а тот ободряюще улыбнулся. — Спасибо, правда. — Ничего, мы же друзья, — бета подмигнул, а после пошёл занимать свою позицию. Забег начинается. Сынмин быстро переодел обувь, свою убирая в сторону, чтобы потом забрать. О причине такого происшествия он подумает позже, а пока также занимает свою позицию. Звучит выстрел, первый начинает бежать до следующего пункта, крепко сжимая в руке эстафетную палочку. Омега переминается с ноги на ногу и подмечает, насколько эта обувь неудобная. Словно что-то мешает наступать, но в данной ситуации жаловаться не уместно. Да и разбираться с этим времени нет. Может камешек залетел, ничего страшного. Вот уже Джеюн добегает свою дистанцию, тянет руку с палкой Киму и поддерживающе подмигивает. Палка в руке Сынмина, он приступает к своей дистанции, полностью игнорируя мешающееся нечто в обуви. Почти половина пути пройдена, в ушах звенят голоса болельщиков и следующих участников, что торопят своих. Всё происходит словно в замедленной съёмке, хотя со стороны тратятся секунды. Сынмин пытается ускориться, понимая, что сзади уже нагоняют, но это действие оказывается роковым. По телу словно током бьёт, выбивая весь воздух из лёгких. Омега крупно вздрагивает, застывая на месте, понимает, что дыхание сбилось, но он не может подвести команду. Быстро берёт себя в руки и двигается дальше, не обращая внимания на разряды тока при каждом шаге. Ступни болят невыносимо, ощущение, что он бежит по лезвию. Тело тут же покрывается холодным потом, на глаза слезы наворачиваются, а Сынмин и не думает останавливаться, набирая скорость сильнее, чем раньше. Он передаёт палку следующему участнику вторым, сразу после соседнего бегуна. Выполнив задачу, организм расслабляется и Сынмин, больше не в состоянии держать себя, валится на землю, глубоко дыша. Ноги горят, а сердце бьётся, как бешенное. По щекам невольно скатывается несдержанная слеза, омега закусывает губу, чтобы не разреветься на поле. Жжение лишь усиливается и он решает встать, чтобы отойти в сторону, но всё тело дрожью пробивает. Сынмин оборачивается и через пелену влаги, застывшей в глазах, замечает Джеюна. Не того милого бету, что был с ним пару месяцев назад. Не того милого бету, что какое-то время перед забегом мялся около омеги и неловко приносил извинения. Не того бету, что с радостью и облегчением интересовался друзья ли они теперь вновь. Там стоял Пак Джеюн с полностью холодным, безразличным лицом и презрительным взглядом. Он смотрел на Сынмина, заведя руки за спину. Его лицо украсила ухмылка, когда он наигранно невинно наклонил голову. По телу пробежались мурашки, Сынмина затошнило от одного понимания, что произошло. Джеюн не хотел мириться. Этот бета никогда не был искренее милым. Он не хотел помогать, давая свою "запасную" пару обуви. Это он порезал подошву на кроссовках Кима и... Сынмин перевёл взгляд на свои ноги, что безвольно лежали на земле. С лица все краски сошли и казалось, что он сейчас потеряет сознание. Страх окутал все тело, неприятно заполняя собою тело омеги. Зрители ликовали. Кажется всё завершилось. Шум был заглушен звуками собственного пульса и только взволнованный голос Чонина отдалённо пытался достучаться Кима. — Минни! Эй, ну же, посмотри на меня, — омега тряс своего друга, приводя в чувства. — Что случилось? — Сынмин, можешь встать? Может потянул ногу? — предполагает Юнхо. Омега постепенно возвращается в реальность, цепляется дрожащей рукой за плечо беты и глубоко дышит. — Не могу подняться, — шепчет Ким. Друзья переглядываются и помогают омеге встать, но как только он оказывается в вертикальном положении, вновь следует разряд, заставляющий ноги подкоситься. К счастью, Юнхо успевает поймать бегуна и решает взять его на руки, понимая, что он вряд ли сможет сам идти. Чонин кружит вокруг них, пытаясь расспросить друга о проблеме. — Нини, давай сначала до медпункта дойдём, — успокаивает того бета. — Л-ладно, — омега явно волнуется за бледного друга и лишь краем уха улавливает усмешку, когда они проходят мимо одного из бегунов. Чонин оборачивается, но ни на кого определённого не наталкивается взглядом. В медпункте их настигают взволнованные Феликс и Чанбин. Они еле уговорили семейство Ли подождать снаружи, чтобы не всей толпой заваливаться. Внутри уже орудует медбрат, который аккуратно снимает обувь с ног омеги, по его же просьбе. Сынмин терпит вновь жгучую боль, цепляясь руками за футболку Чонина, что сидит рядом, и лицом утыкается в шею друга. Запах персика мягкий, но до тошноты сладкий, поэтому Ким дышит через раз. Стоит кроссовкам освободить ступни, как с них на пол капает алая жидкость. Феликс отворачивается на секунду, закрывая рот. Слышится всхлип заставляющий сердце родителя сжаться. Ли тут же подходит к кровати, не мешая медбрату и укладывает руку на голову сына, а тот поднимает мокрый взгляд. Упрямый ребёнок не проронил больше ни слезинки, после той единственной на стадионе. Сынмин отпускает Чонина и утыкается лицом в живот папы, наполняя лёгкие уже не таким сладким запахом апельсина. Так лучше. — Что же с нынешними детьми творится, — ворчит медбрат, заглядывая в обувь. — Ну вы посмотрите какие любители острых ощущений. Он отгибает язычок кроссовка, открывая больше обзора на то, что внутри. Лезвие. Как и думалось Сынмину во время бега. — Боже... Сынмин, что это? — поражённо вздыхает родитель. — Это не моя обувь, — слабо проговаривает младший, пока Феликс бережно гладит бедное дитя по голове. — Не твоя, — соглашается Чанбин. — Ты точно брал свои кроссовки сегодня, — альфа даже помнит, как школьник радостный бегал по квартире, ещё с вечера собирая сумку и хвастаясь тем, как обувь сидит на ногах. — Да, но почему-то у них оказалась порезана подошва и... один человек из команды дал мне свою запасную пару, — Сынмин чувствует в запахе альфы накатывающую злость, хотя снаружи он выглядит спокойно, анализируя слова. — Кто-то это подстроил? — осторожно предполагает Ян, оглядывая присутствующих. Все, кроме медбрата в раздумьях, пока тот оглядывает ступни и обрабатывает раны. — Скорее всего тот самый, кому и принадлежит эта запасная пара, — вздыхает Чанбин. — Сынмин, ты ведь знаешь кто это? Ким кивает, в обиде закусывая губу. — Но ты не скажешь нам? Он качает головой. Честно, омега не знает, что ему делать. Из-за расстройства хочется рыдать, сдать бету, но при этом и самому сначала во всём разобраться. Может он ошибся?.. Сынмин ещё и не знает, как все на это отреагируют... хотя уверен, что Чонин тут же побежит с кулаками на Джеюна, он ему и раньше не нравился. — Вам в больницу лучше съездить. Тут одна глубокая рана есть на правой ноге, её надо зашить, — подаёт голос медбрат. Он заканчивает с перевязкой, оказав необходимую первую помощь, а после оставляет всех в кабинете, пока сам удаляется по делам. — Ну, поехали в больницу, — говорит Чанбин, поднимая Сынмина с кровати и не давая тому наступать на раненные ноги. — Ты можешь рассказать нам свои догадки, даже если не уверен в них. Не держи всё в себе. — Я хочу ещё подумать и переварить всё, — тихо отвечает омега, когда они идут до машины. — Как ты мог не почувствовать лезвие, когда надевал обувь? — любопытствует Чонин, провожая друга. А Сынмин задумывается на секунду. Лезвия точно не было, когда он их надевал, тогда как... — Видимо, оно было под стелькой сначала. А потом из-за давления и трения во время бега стельку разрезало, а вместе с ней и... — Боже! — громко вздохнул Ян, закрывая лицо. — Убью того, кто это сделал. Минни, скажи нам, кто это? Ким лишь пожал плечами. Уже около машины его осторожно усадили на заднее сидение и оставили там, пока взрослые рассказывали произошедшее Минхо и Джисону. На тех лиц не было. Точнее, на лице Минхо была чистая ярость, а у Джисона волнение за ребёнка, но Феликс тут же успокоил их. По крайней мере, сейчас они последуют словам медбрата и отправятся в больницу, а дальше уже будут вести расследование, потому что просто так это оставлять нельзя. Прежде, чем они отъехали от стадиона, до машины добежал Юнхо и отдал вещи Сынмина, которые тот чуть не забыл. Ким всё ещё находился в спортивной форме, а ноги были без обуви, но перебинтованы. Омега поблагодарил друзей и пообещал отписаться чуть позже о состоянии. Так они все и разъехались и только сейчас Сынмин смог включить телефон и увидеть сообщения от желанного человека. Шоколадка "Прости, у меня случилось чп, но сейчас всё спокойнее" "Соревы ещё идут?"

Мой

"Идут, но закончатся скоро"

"Ты где"

На удивление, ответ пришёл незамедлительно. Шоколадка "Долго объяснять. Разговор не по телефону" "Прости, что не был на забеге, но сейчас приеду и мы можем погулять"

Мой

"Я еду в больницу"

Омега решил, что не стоит тянуть с этой новостью, как минимум, потому что пару дней точно не сможет ходить и правда рано или поздно вскроется. Шоколадка "??" "Какого чёрта"

Мой

"Долго объяснять."

Сынмин аж сам усмехнулся с комичности ситуации. Внутри играла обида, но на что именно – не разобрать. Просто хотелось уже скрыться ото всех глаз и некрасиво разреветься, чтобы хоть куда-то выплеснуть сдерживаемые эмоции. Сынмин чувствует, что накатывает сильнее уже от того, что его альфа где-то шляется и не может даже объяснить "где". Шоколадка "В какую больницу?" На секунду Сынмин задумался, а стоит ли вообще сообщать? Но его чёртова омежья сущность уже вовсю рвала и метала от желания быть рядом с альфой. И Ким просто не стал противиться. Если Хёнджин приедет туда, то Сынмин обязательно выпытает, где же до этого был старший, что было важнее данного обещания?

Мой

"Клиника Асан"

Шоколадка "Хорошо, я уже там. Скажешь потом в каком кабинете будешь, я подойду" Стоп. Хёнджин в больнице? Раздражённость резко сменилась замешательством. Возможно причина отсутствия Хвана на соревнованиях будет куда страшнее того, что надумал себе Сынмин.