В активном поиске

      Холод покрывает каждый участок открытой кожи, щипает, пуская мурашки. Леденящий взгляд чужих острых глаз скользит по всему телу, нарочито медленно, изучая каждый сантиметр. Напряжение в воздухе ощущается едва ли не физически. Лёгкое качание головы и на секунду недовольно поджатые губы не сулят ничего хорошего. Минхо возвращает внимание в свой ноутбук, что-то печатает там и только Хёнджин собирается расслабиться и сделать хоть шаг, как кошачий взгляд резко возвращается на него, заставляя замереть. Он словно в игре, где действовать нужно пока враг не видит, но беда в том, что Минхо реагирует на каждое микродвижение. Хван неосознанно даже за своим дыханием следить начинает. Чанбин откровенно забавляется со всей этой сцены, но готов вмешаться в любой момент, зная, что Минхо может немного перегнуть палку.    — Занимаешься спортом? Выглядишь дохленько, — озвучивает Ли, опять переводя взгляд на экран. Его пальцы быстро печатают что-то на клавиатуре.    — Иногда... — Хёнджин всё ещё не понимает к чему это всё и что это вообще сейчас происходит, но чувствует, что обязан отвечать на все вопросы и желательно правильно. Это и напрягает. Какой из его ответов будет правильным? Минхо смотрит на него так, словно Хван вообще весь неправильный.    — И как ты собрался защищать мой цветочек? — на вздёрнутую в вопросе бровь младшего, Минхо закатывает глаза, словно все в мире должны быть в курсе того, кого именно он называет цветочком. — Сынмини.   Теперь-то до Хёнджина всё дошло. Ранее Минхо угрожал говорил, что не отдаст Сынмина в руки альфы...Честно, Хваном это воспринялось не серьёзно. Он в курсе, как отцы омег обычно относятся к их ухажёрам, но и Минхо не отец Кима, тогда почему он так ревностно относится к нему? В любом случае, даже если Хёнджин не понравится ему, это будет не важно, ведь не с этим альфой он собирается встречаться и строить семью. Главное, что думает сам Сынмин.   Откинув мысли о "правильном" ответе, Хёнджин выдохнул и просто решил плыть по течению. Говорить, как есть.    — Я просто не допущу ситуации, при которой его надо будет защищать.    — Хочешь сказать, что с тобой он в безопасности? — явное недоверие в чужих глазах оскорбляет, но Хёнджин держит оборону, сохраняя бесстрастное лицо. Только руки неосознанно скрещивает, за чем прослеживает Ли. Уверенный кивок вызывает усмешку у старшего альфы. — Тогда, где ты был в день соревнований? Почему допустил то, что произошло?   Чанбин, который в курсе этого, только собирается вставить своё слово и остановить Минхо, но встречается глазами с Хваном. Тот немо просит не вмешиваться, понимая, что он обязан выдержать эти нападки старшего альфы самостоятельно, иначе и сам в себе разочаруется. Хотя, казалось бы, куда ещё больше.    — Я признаю свою оплошность, но мы тут все должны понимать, что ситуация произошла прямо на стадионе и уберечь его тогда мог бы только супермэн, предвидящий будущее, — разъяснял Хёнджин, стараясь не повышать тон, лёгкое раздражение прокралось вовнутрь. Он и сам зол на себя, что не был в тот момент рядом со своим омегой, но даже если бы был, то эту ситуацию предотвратить вряд ли получилось бы.    Минхо пару секунд сверлит в младшем дыру, а после смирившись кивает. С этим он поспорить не может, потому что и сам не смог ничего сделать, хоть и находился там.    — Есть предположения чьих рук дело? — спрашивает Чанбин и на мгновение создаётся ощущение, что это его не сильно то интересует, он больше вглядывается в лицо Хёнджина, словно пытаясь что-то разглядеть. Минхо заинтересованно отрывается от экрана.    — Я знаю, кто это сделал, — тема напрягает, поэтому Хёнджин вновь зажимается под чужими взглядами.    Его месть Джеюну может быть в какой-то степени жестокой, но, как и ранее, Хван считает, что тот получил именно то, что заслужил. Он абсолютно бездумно и бездушно ранил Сынмина, так пусть почувствует хотя бы примерно то же самое. С учётом, что Пак спокойно (ну, быть может немного похрамывая) ходит, бета легко отделался. Сынмин же до сих пор жалуется на тяжесть ходьбы и каждый раз слыша о таком в груди разгорается новый огонь злости, который Хван усердно тушит. Больше Джеюн получил от комитета и сейчас рассматривают его исключение из школы. Так что Хёнджин лучше направит свою злость в силы, чтобы помочь своему омеге в любом деле, где только потребуется.    И всё же он без понятия, как на это отреагируют старшие альфы.    — И кто это?    — Он уже получил за содеянное, — без подробностей говорит Хван, возвращая внимание на байк. Ему не дали закончить проверку, а ведь время гонки приближается. Не хотелось бы потерять управление на середине пути.    — И что ты сделал? — сощурившись спросил Минхо. Отчего-то создавалось ощущение, что он что-то знает.    На самом деле, Хенджин чувствовал себя сейчас, как на столе для препарирования. Открытый взору чужих глаз и один взгляд ничем не лучше другого. Если Минхо протыкает кожу, словно сосульками, то Чанбин давит со всех сторон, как гидравлический пресс. Сущность внутри уже во всю мечется призывая ответить так, чтобы показать, что он не какая-то слабая букашка. Альфе абсолютно не нравится с какой надменостью и превосходством на него смотрят двое других. И если Чанбин такой же доминантный, которому можно позволить такое, в силу возраста, опытности и мудрости, то вот Минхо, будучи обычным альфой, волнует сущность младшего куда больше.    Однако это всё действует только на сущность, сам Хёнджин головой понимает свою позицию и его совершенно не волнует кто есть кто. Да, Минхо напрягает, но делает он это не со зла – Хван уверен. Возвращаясь к ранее заданному вопросу, он неоднозначно повёл плечами, не желая отвечать на него. Фраза: "Заставил бегать со стеклом в обуви" – звучит достаточно рискованно.    — Спровоцировал его исключение, — не полную, но всё же правду Хван всё-таки сказал.    Выдержав небольшую паузу, Минхо опёрся о стол руками и чуть наклонил голову.    — Не слишком ли просто для того, что он сделал?    — Своё наказание он понёс, — тихо пробурчал Хван, проверяя тормоза.    Минхо хмыкнул, услышав слова младшего и переглянулся с Чанбином. Тот указал на своё запястье, где красовались часы, что означало приближение времени для гонки. Но Минхо не собирался так быстро отпускать альфу, что посягнул на его Сынмина. Ладно, не его, но всё же. Феликс ранее сказал, что не против Хвана, так как тот показался ему надёжным, да и Сынмин рядом с ним сияет, но Минхо списывает это на омежью мягкость и что они просто очаровались смазливой и запутывающей внешностью. Хоть Хван и выглядел стойко, но внутри видна трещина. Стержень ломается с каждым ударом жизни и поэтому иногда у него дёргается взгляд в сторону, да руки неосознанно сжимаются, пытаясь образумить хозяина, либо сдержать порыв. Минхо с таким сталкивается не в первый раз, уже все признаки успел запомнить. Что уж, сам таким был раньше. Вот только в руки смог себя взять, не без помощи других, поэтому и сейчас считает себя должным направить младшего на путь истинный. Пока не стало поздно.    — Скажи мне, Хёнджини, — тянет Ли, отвлекая того от байка. Чанбин пока вышел из гаража, принимая звонок по работе. — Чего ты боишься?    — С чего вы взяли, что я боюсь? — опять Хван напрягается, сводя брови к переносице, а по позвоночнику мурашки неприятные ползут. Не любит, когда в душу непрошено лезут.    — Да ты как зашуганный зверёк, напускаешь на себя всю эту хмурость и строгость, словно пытаешься выстроить вокруг защитную стену, считая, что она скроет тебя от чего-то. Но не боишься, что однажды эта стена оттолкнёт Сынмина? Или думаешь, что он будет таким же преданным вашей связи, как твой папа? — Хёнджин вздрогнул, тяжело сглотнув. Это провокация? Откуда Минхо знает о родителях? Пока в голове крутятся тысяча и один вопрос, а в груди что-то разжигается, Ли продолжает, чуть опуская тон голоса. — Разве ты забыл, чем всё закончилось...    — Прекратите.    За пару шагов Хван оказался напротив старшего альфы, на расстоянии вытянутой руки. Сжимая кулаки, он глубоко дышал, стараясь вернуть холод в разум. Единственное, что действительно может его вывести из себя – тема, затрагивающая родителей. Ни малейшей идеи откуда Минхо знает обо всём, но использует он эту информацию ошибочно.    — У нас с Сынмином совершенно другая ситуация, — отчеканил Хван. При чём тут выстраивание стен, когда он достаточно открыт для своего омеги?    — О, да, ты прав. В вашей ситуации эта стена обладает ещё и скрытыми шипами. Ты ведь плохо сдерживаешь гнев, я прав? — теперь приближается Минхо. За годы работы в полиции он научился чуять сомнения, страх. Эти эмоции прослеживаются не столько в запахе, сколько читаются на лицах, в жестах и движениях. — Преобразовываешь свой страх в грубость. И как, скажи мне, я могу доверить Сынмина такому человеку?    Для Хёнджина это не открытие. Данная проблема преследует уже несколько лет и он вроде научился с ней жить, контролировать хотя бы немного, остужая пыл мыслями об отце, его нравоучениями. Сейчас же в мыслях сидит ещё и омега, ради которого Хёнджин старательно подавляет в себе это.    — Я никогда не причиню ему боль. И вы не знаете о нас ничего. У меня с Сынмином всё хорошо, так будет и дальше, — уже расслабленее произносит Хван.    У них с Сынмином всё абсолютно иначе. У родителей не было и грамма светлых чувств друг к другу. Со своим истинным, Хёнджин испытывает взаимную влюблённость и уверен, что она будет только развиваться...    — Даже, когда он узнает, что ты сделал? — Минхо поворачивает ноутбук экраном к непонимающему Хёнджину. И тут с лица младшего альфы все краски сходят. Как они могли забыть? Камеры. Нет, они ведь точно были отключены... За несколько дней до этого с ними были проблемы и их точно отключали. Не исключено, что именно в тот день их починили.    На экране нечёткая картинка, на которой можно разобрать троих парней. И видно то, что происходит внутри кабинета.    — Не всё ты нам рассказал, Хёнджини.    — Откуда... Вы и про родителей знаете, и это...    — Раньше я работал в полиции, но это лишь по-официальному, — Минхо садится на диван, удобнее устраиваясь на нём. Хёнджин же остаётся на месте, сверля взглядом старшего. — Отвечал за взломы различных платформ, сайтов, телефонов, учётных записей... в общем, хакером был. Поэтому уши и глаза у меня везде, считай. И если на тебя и твою семью нарыть информацию было проще простого, то... как думаешь, откуда я узнал о твоей деятельности в школе?    Тяжёлый глоток слышен, кажется, во всём гараже. Словно змея в душу заполз страх. Нет, Хёнджин точно не боится быть пойманым комитетом, полицией или кем-то ещё за то, что произошло. Он будет отстаивать своё и вынесет любое наказание за это, если потребуется. Но он не сможет выдержать разочарования, которое точно появится в душе его омеги. И это, пожалуй, единственный страх, что есть в сердце альфы.    — Парень пошёл с этой информацией не к тому человеку, — выдыхает Минхо, скрещивая руки. — На самом деле, это было обычное стечение обстоятельств и я, пришедший на пару минут навестить друга в отделе. Паренёк всё рассказал, как в бреду, но без доказательств, а я взломал ваши камеры и нашёл эту запись. Но вообще он поступил немного глупо, не считаешь? Ведь эта запись вывела меня на другую...    Альфа щёлкает по клавиатуре и на экране появляется другое видео. Более чёткое, в связи с исправностью камер. Это была кладовая со спортивным инвентарём. И Джеюн, который вкладывал лезвия в обувь, воровато оглядываясь на дверь. В его руках та самая пара кроссовок, что была дана Сынмину во время забега.    — Знаешь, беты часто имеют проигрышную позицию против альф. Даже если он пойдёт с первой записью в комитет, то они будут очень долго думать, разбирать это дело, чтобы оправдать тебя. За годы обучения ты заработал прекрасную репутацию, которая пойдёт в заслуги школы и им будет на руку, если это дело замнётся, — как бы невзначай сообщает Минхо. В этот момент возвращается Чанбин, понимая, что до сути дела наконец дошли. Первым, после Ли, об этих записях узнал Со и именно он попросил Минхо смягчиться. Всё-таки Хёнджин не просто так решился на эту месть.    — Я готов ответить за свои действия, — спокойно пожимает плечами Хван, хотя внутри всё в урагане тревоги и страха. Есть что-то нехорошее в чужой голове, и оно явно не понравится Хёнджину.    — Правда? Тогда пиши Сынмину.    — Что?    — Пиши ему, что хочешь кое-что рассказать, — Минхо сверкнул глазами, укладывая голову на руку и явно забавляясь с реакции младшего. У того глаза шире стали, демонстрируя растерянность и заметно сбилось дыхание, но он не спешит следовать словам. — Ты понял о какой "стене" я говорил ранее?    Хван в прострации помотал головой.    — Ложь, Хёнджин, — от этого слова мурашки по коже. А может от тона альфы. — Ты ведь не рассказал о своём поступке Сынмину? — более замятое, но такое же отрицательное мотание головы стало ответом. В обществе этих двух альф, Хёнджин чувствует себя так, будто его отчитывают родители. Хотя и правда есть за что. На плечо ложится ладонь Чанбина, он стоит рядом и совсем не давит, а как-то даже подбадривающе улыбается, пока Минхо продолжает. — В отношениях, особенно между истинными, никогда не должно быть недомолвок или лжи. Рано или поздно всё раскроется и тогда будет больнее. Тогда будет риск потерять всё, потому что за одной ложью всегда следует вторая. И именно так выстраивается стена, которая, в твоём случае, обладает ещё таким свойством, как грубость. Пытаясь скрыть правду, ты можешь сделать больно другим способом, понимаешь?    — Да, — несмотря на все страхи, Хёнджин полностью понимает о чём говорит ему старший. Альфе самому не нравится идея что-либо утаивать от своего омеги, но тяжесть на сердце, из-за понимания какой будет реакция на правду, оказывается сильнее. С каждой мыслью и представленной картиной отвращения, какого-то презрения на лице омеги пульс ускоряется, позволяя тревоге заполнить всю грудную клетку. Постепенно лицо Сынмина в голове сменяется чужим, но до боли родным.

~

      Обманчиво мягкий голос режет слух. А слова режут сердце.    — Хёнджин! Чёрт, как можно быть таким бестолковым?    Худощавые пальцы омеги впиваются в плечи маленького человечка, не обращая внимания на то, как того колотит.    — П-прости... пап, — дрожащим голосом произносит Хёнджин, сжимая руки в кулаки до того, что короткие ноготки оставляют в коже вмятинки. Ему всего восемь, на улице зима в самом разгаре, метель бушует.    Он всего лишь возвращался вечером со школы домой, сам, потому что уже "взрослый мальчик" – по словам папы. И он бы спокойно вернулся, так как дом находится недалеко, но какой-то дядя преградил путь. Он мило улыбался, располагая к себе детское сердце. Мужчина опустился на корточки и деловито пожал школьнику руку, а после вложил в неё кексик. Хёнджина никто и никогда не учил не брать у незнакомцев что-либо. Папа не особо занимался воспитанием, давая только необходимую базу, а в остальное время заботясь о своём внешнем виде и привлечении собственного мужа. Отец же дома почти не бывал, пропадая на работе или где-то ещё.    — Хочешь, я дам тебе целую корзину таких? Порадуешь папу, — добродушно предложил мужчина, а у мальчишки уже из глаз искорки летят. Папа любит сладкое, он всегда пахнет чем-то таким, а значит, если Хёнджин принесёт домой вкусненькое, то папа обрадуется. Он счастливо улыбнётся и они всей семьёй дружно поедят кексы с чаем. Хёнджин безумно хочет осчастливить папу, потому что в последнее время тот часто угрюмый. Поэтому сейчас юный Хван часто закивал и с радостью взялся за предложенную мужчиной руку. Пока они куда-то шли, мальчишка рассматривал яркий кекс, украшенный разноцветной посыпкой и совершенно не отрывал от него взгляд.    — Ты ещё не знаешь свой пол, милашка? — спросил тот.    — Не-а, папа говорит, что я похож на омегу, но я не понимаю, что это значит...     — Да, ты правда похож на омегу. На самую очаровательную маленькую омегу, — ласково подтвердил родительскую мысль незнакомец.    — А куда мы идём? — любопытствует Хёнджин, поднимая голову, чтобы увидеть мужчину в свете фонарей. Но тех еле хватает на освещение хоть чего-то, район становится незнакомым и мальчишка понимает, что ушли они далеко. — Я отсюда не смогу дойти до дома...    — Тебе и не нужно, милашка, — мужчина остановился, вновь сел на корточки и взял маленькое лицо в свои руки, рассматривая. — Твой дом теперь будет, где мой. Там много-много этих кексов...    — Нет!    Хёнджин отпрянул, когда незнакомец сжал щёки и стал приближать лицо. Это напугало до жути. Он не хочет жить с этим дядей. И кексы эти не хочет. Он их для папы взять хотел, но есть ли смысл, раз домой он не попадёт... Осознание того, что домой его не вернут ударило по сознанию мальчишки и он начал задыхаться в собственных слезах, когда убегал от страшного дяди. Тот был совсем не дружелюбным. Он кричал что-то вслед Хёнджину и кажется отставал, потому что его голос затихал.   А потом Хёнджина нашла полиция. И какой-то человек, больше похожий на кота в форме, вернул ребёнка родителям.    Дома был скандал. Отец старался спокойно разговаривать со своим мужем, когда тот истерил. В итоге альфа просто не выдержал, попросил омегу остыть и только потом они поговорят. Он ушёл к себе в кабинет, а папа как с цепи сорвался, накинулся на сына и шипел на того, обвиняя во всех грехах, что есть в мире.    — Какого чёрта ты попёрся с тем мужиком? Спасибо, дорогой сын, что опустил меня в глазах своего отца! Доволен? Я тебя рожал не для того, чтобы ты мне жизнь портил!    И тон, и лицо родителя Хёнджин запомнил на долгие годы. В голосе было лишь презрение. А на лице папы тогда было сплошное отвращение и разочарование.

~

      Мир содрогнулся, Хёнджин крепко зажмурился и тряхнул головой.    — Не получится, я не смогу...    — Хёнджин, — подаёт голос Чанбин, чуть сжимая руку на чужом плече. Картина минутного выпадения из реальности была неожиданной для старших альф. — В правде нет ничего страшного. Сынмин всё поймёт, он ценит искренность, может поворчит немного, но ничего в ваших отношениях не ухудшится.    — Он разочаруется во мне, — сквозь зубы произносит Хёнджин, скрещивая руки. Тут Минхо поднимается с места, оказываясь вновь напротив. Он укладывает свою руку на другое плечо Хёнджина и младшему уже кажется, что его поймут. Всё-таки все они альфы, все зависимы от своих омег, альфья солидарность существует...    — Не расскажешь ты, я ему запись покажу и он увидит твою худшую сторону, а ты даже объяснить ничего не успеешь, как он будет уже бояться тебя, а там и ненависть не далеко, — произносит Минхо без капли сожаления, специально твёрдо, словно прямо сейчас нажмёт на кнопку "отправить" и разрушит последнюю надежду Хёнджина на хорошую жизнь.     Двое старших альф были как ангел и демон на плечах, но твердили они об одном и том же. Хёнджин начинает сдавать позиции, в данной ситуации в его руках нет ни капли власти, всё, что он может – подчиниться и принять этот удар от его омеги. В том, что он разочаруется, Хёнджин не сомневается. Так что следует выбрать наименьшее из двух зол. Если Хван сознается сам, то и совесть гложить не будет, и появится шанс загладить вину за нарушенное обещание.    Тяжёлый вздох выходит неосознанно, когда Хван берёт в руки телефон, а по тем дрожь мелкая проходит. Пальцы еле набирают сообщение, под чужими выжидающими взглядами.    Шоколадка "Нам нужно поговорить"

Мой

"Пугаешь"

"Что-то случилось?"

Шоколадка "Нет" "Да" "Мне просто надо кое-что тебе рассказать"

Мой

"Окей, давай"

Шоколадка "Заеду за тобой завтра"

Мой

"Ладушки"

   — Довольны? — отрывается Хван от экрана.    — Доволен будешь ты, когда поймёшь, что правильно поступил, послушав нас, — Ли хлопает по спине младшего, отходя обратно к дивану. Со стола он забирает ноутбук, укладывает на колени и что-то начинает там печатать. — Твоя запись останется у меня, на случай, если струсишь рассказать, а вот запись с тем бетой... думаю, будет хорошей идеей разослать по сети с подписью о случае на соревнованиях, — не отрываясь от дела произнёс Минхо.    — После такого ему останется только покинуть город...    — Или страну. Ну и славно, пусть держится подальше от Сынмини, — резко произнёс Ли, расслабляя хмурое лицо уже через секунду.    Чанбин, всё ещё стоящий рядом, переносит руку на волосы Хвана и треплет их. Он по-доброму улыбается.    — Ты молодец, в случае чего, я на твоей стороне и помогу с чем-нибудь, — старший подмигивает, а после отходит к своему байку, отгоняя тот на улицу. Пора приступать к тому, зачем они тут собрались. За время, пока старшие готовятся, Хёнджину удаётся успокоить дрожь и выкинуть лишние мысли с нахлынувшими воспоминаниями.    — Всё готово, хён, — подаёт голос Минхо, на что Чанбин одобрительно мычит.    — Ещё пара минут и начнём, — на телефон вновь приходит звонок, но на этот раз от Феликса, что решил поинтересоваться навестит ли их Чанбин сегодня.    За это время к Хёнджину, что собрался также вытащить байк из гаража, подходит Минхо.    — Знаешь, — начинает он. — Все мы ошибаемся, потому что имеем на это право. Мы люди и не можем всегда совершать идеальные действия, так что нет ничего такого в том, что ты разок не подумал.    — Ну спасибо, — хмыкнул Хван.    — Вообще, я к тому, что тебе правда не стоит бояться чего-то из прошлого, оно уже далеко там, — и почему у Хёнджина при разговоре с Минхо стойкое ощущение, что тот знает абсолютно всё? Кошачьи глаза смотрят в самую душу, от них, кажется, не скрыть ничего. — И... ты прав, у вас с Сынмини другая ситуация. Потому что наш цветочек лучший, он не такой, как другие. Оберегай его.    — Обязательно, — уверено заявляет Хван, получая впервые мягкую улыбку от Ли.    — Ты правда хороший парень, только в руки себя возьми уже и прекрати опираться на чужой опыт. У вас всё иначе будет, если мозги начнёшь включать.    Хёнджин на это усмехается, но ничего не отвечает, только выводит байк наружу и слышит в спину:    — Я всегда буду на стороне Сынмина, но если надо, то готов принять и выслушать тебя.     Обернувшись, Хёнджин уже не замечает Минхо. Только то, как дверь гаража закрывается.    — Ну что, — возникает Со, уверенно глядя на младшего альфу. — Минхо будет следить за нами по городским камерам, чтобы всё честно было. Старт здесь, финиш также, как и в прошлый раз, у северных гаражей.    Северные гаражи – любимое место обитания таких заядлых гонщиков, как Чанбин. Раньше рядом с ними был автодром, на котором рождались легенды, но сейчас лишь пустош, где любят тренироваться время от времени. Место знаменито именно этим, поэтому каждый уважающий себя гонщик знает о нём. Хёнджин кивает, застёгивает куртку и надевает шлем.    — Встречаемся там, — через свой шлем громко говорит Чанбин, фиксирует перчатки, а после пару раз хлопает Хёнджина по плечу – на удачу. — Погнали!    На секунду в животе пронёсся ураган, который бывает перед каждой гонкой. Весь прошедший разговор затмился резким оживлением от понимания, что сейчас он будет соревноваться с лучшим гонщиком Сеула. Первая гонка так не ощущалась, опять же из-за усталости, да и сам Чанбин, кажется, к ней не относился серьёзно. А сейчас всё куда волнительнее. Хёнджин даже забывает причину, почему они её устроили, в голове мерцает лишь мысль о победе.    Городские гонки сложнее тем, что ты никогда не знаешь куда заведёт поворот. Выдаётся лишь точка старта и финиша, а дальше как ехать, решается самим гонщиком. И поворот куда-либо может привести, как к сокращению пути, так и к его увеличению. Мотор ревёт, заглушая все посторонние звуки, они с Чанбином разъезжаются вскоре после начала гонки. Усмешка Со скрывается чёрным шлемом, когда Хёнджин заворачивает в место, где, как он помнит, ждёт тупик. Только узкий проход между домами, но в той крайне сложно уместиться и проехать, не потеряв зеркало, либо ногу.    Машины, люди, дома, улицы – все это стремительно оставляется где-то за спиной. Чанбин переключает скорость, окружение становится еле разборчивым, но ему главное успевать видеть знаки и намётывать в голове путь до северных гаражей. Стоит на секунду подумать о расслаблении и ещё одной победе, как со стороны правой руки выезжает уж слишком знакомый красный байк и проносится мимо, почти срезая. Чанбин сужает глаза, вновь переключает передачу на повышенную и гонит прямо за Хваном, нагоняя того.    Хёнджин резко меняет полосу, чтобы вскоре повернуть на кратчайшую дорогу, а Чанбин не успевает уследить за этим, упуская момент перестроения. Из-за этой ошибки, приходится встать на светофоре, пока для полосы Хвана разрешён поворот. Алый байк стремительно уносится и теперь Со чувствует полное участие младшего в гонке. В прошлый раз он сильно отставал из-за усталости, сейчас же, будучи в полном духе, он умело выбирает пути, обходя препятствия и умудряется вырваться вперёд.    Минхо усмехается, наблюдая за тем, как Чанбин застрял на светофоре и переключает камеру, на предположительное местоположение Хёнджина. Тот огибает машины, что кучей едут по узкой проезжей части. На данном участке дороги часто образуются пробки, но байк младшего альфы небольших габаритов, благодаря чему, он успешно выбирается с этого участка, не застряв ни на одном светофоре.    По предположению Минхо, в этой гонке выиграет Хван и не сказать, что он против. Зная о причине этого всего, он даже надеется на скорейшую победу младшего, чтобы тот перестал упираться и играть в гордого альфу. Экран делится на две части, позволяя наблюдающему переключать сразу несколько камер. Так он может уследить за обоими сразу, хотя уже всё ясно и можно расслабиться. Ли откидывается на спинку дивана, забирая ноутбук на свои колени и в ту же секунду ощущает какой-то толчок сзади. Совсем слабый, помимо него слышится глухой звук удара из соседнего гаража и это сначала настораживает бывшего полицейского. Но это гараж, мало ли, чем человек там занимается. Может у кого-то выдался плохой день и он отыгрывается на стенах. Минхо только возвращает полное внимание на экран, а потом дёргается от громкого лязга, вкупе с новым ударом чего-то тяжёлого о какую-то поверхность. Трудно воспринимать звуки через стены. И, честно, Минхо просто не может не разобраться в этом. Это могут быть обычные звуки какого-нибудь ремонта, но что-то внутри подсказывает о необходимости разузнать истинную причину данного шума.    Ноутбук откладывается в сторону, а Ли осторожно выходит из гаража Хвана, направляясь к соседнему. Снаружи совершенно ничего не слышно, и даже прислушивание около двери мало, что даёт. Только собравшись возвращаться, уха достигает совсем тихий, приглушённый визг. Короткий, словно его насильно оборвали, заставив человека заткнуться. И тут Минхо уже не выдерживает, уверенно стучит в дверь этого гаража, а после ещё раз, понимая, что никто не реагирует. На второй стук раздаются шаги и щелчок, означающий отпирание замка.    Дверь открывается, являя перед Минхо слишком уж знакомое лицо, что укрепилось в памяти ещё семнадцать лет назад. Глаза опасно сверкают, пока внутри закипает злость, рождая желание тут же проехаться кулаком по физиономии впереди стоящего, ровно также, как несколько лет назад. Но Минхо держит себя в руках, он уже не тот подросток со взрывным характером, который за своих омег был готов порвать на множество мелких кусков так, что потом невозможно было бы собрать обратно. Теперь он человек, который решает многое с помощью языка, либо своих хакерских способностей. Уничтожить человека можно разными способами и Ли чаще выбирает путь, в котором не придётся особо марать руки.    — Чего-то надо? — грубо спрашивает Ким. Сам он выглядит немного нервно и дёрганно, однако Минхо он вряд ли узнал. Ли глотает ком ярости и натягивает на лицо эмоцию обеспокоенности.    — Извините, мне показалось, что у вас тут что-то происходит... — он пытается осторожно заглянуть за плечо Вонпиля, но тот замечает это и перекрывает вид. Всё это поведение жутко не нравится Минхо. Ему есть, что скрывать? — Может, вам нужна помощь?    — Ничего мне не надо, — хозяин гаража уже собирается его закрывать, но Минхо выставляет руку и вновь строит из себя полную невинность.    — Но мне показалось, что я слышал крики...    — И это всё? Я что не могу посмотреть фильм в своём гараже? Даже тут найдутся умники, что будут жаловаться на шум, прекрасно, — либо Вонпиль хорошо отыгрывает, либо Минхо и правда спутал звуки с каким-то фильмом. Ли вновь подозрительно косится на внутренности гаража, как вдруг из темноты выходит ещё один человек и закрывает собой весь доступный обзор.    — Мы просто немного повздорили, но не думаю, что это могло как-то помешать вам, — вежливо отвечает за Кима его друг. — В гаражах вечно стоит шум.    — Да, ничего серьёзного. Просто я услышал странные звуки и подумал, что нужна помощь.    — Нет, всё в порядке, — друг Вонпиля оказывается куда приятнее и ему почти удаётся сгладить настороженность Минхо. Как минимум для вида.    Он спокойно возвращается в гараж Хвана, сопровождаемый чужими глазами и убирает доброжелательную маску  с лица, как только скрывается внутри. Ноутбук тут же оказывается во власти Ли, что сначала проверяет гонщиков. Тех не обнаруживается на камерах около северных гаражей, а вскоре и вовсе рядом раздаётся рёв моторов. Первым в гараж заваливается Чанбин, тут же фиксируя свой байк в устойчевое положение, а после падает на диван.    — Кто выиграл? — интересуется Минхо, на что получает кивок в сторону Хвана.    — Этот жук запутал меня так, что я простоял на четырёх светофорах! — жаловался Со. — А ты разве не смотрел?    — Смотрел, но потом меня отвлекли... Хёнджин, ты не слышал раньше странные звуки из соседнего гаража?    — Ну, иногда, — вспоминает Хван, облокачиваясь бёдрами на байк. — Виль вообще тип странный, он часто водит к себе своих дружков. Не знаю, чем они там занимаются, но обычно шум поднимается в такие моменты.    — Виль? — напрягается сразу Чанбин.    — А, точно. Да, соседний гараж оказывается принадлежит ему, мы встретились недавно, — Хёнджин вспоминает, как гонщик вёл себя с Сынмином и дёргает плечами, чтобы скинуть нарастающую злость и желание тут же отправиться к омеге.    Старшие альфы переглянулись, вызвав непонимание у Хвана. Минхо утвердительно кивнул на безмолвный вопрос Чанбина.    — Что-то не так? — спрашивает младший альфа, когда Со откидывается на спинку дивана, раздражённо выдыхая.    — Начнём с того, что ты, можно сказать, знаком с несостоявшимся отцом Сынмини.    Хмурость на лице Хёнджина сменилась отвращением за считанные секунды. Получается, Виль является тем самым типом, о котором рассказывал Сынмин. Теперь Хёнджин понимает, почему эти двое казались ему похожими и осознание произошедшей на первом свидании ситуации бьёт по голове, как неожиданный рояль из кустов.     — Пиздец...    — Хэй! Не выражайся, — тут же реагирует Чанбин.    — Он подкатывал к Сынмину, предлагал переспать с ним, — отстранённо говорит Хван и в гараже наступает тишина. Внутри словно время остановилось и никто из альф не двигается, только Минхо промаргивается и выдаёт:    — Пиздец.    Спустя минуту паузы, Ли вскакивает с места, ему хочется вернуться в тот гараж и всё-таки исполнить изначальное желание с применением насилия. Кажется, тогда, семнадцать лет назад, на той вечеринке ему не удалось выбить дурь из головы непутевого альфы. Он забывает все свои слова о рациональном решении проблем и только делает шаг, но его за руку хватает Чанбин и силой заставляет сесть обратно. Невооружённым взглядом видно, как тот зол, но держится, чтобы не сорваться.    — Найди на него информацию, — говорит он Минхо. — Всю.    — Что ты...    — Хёнджин, с этого момента прислушивайся к звукам оттуда, — младший кивнул на автомате, не до конца понимая, что сейчас происходит. Но Чанбин поспешил объяснить свою идею.    — Такой человек, как он, не может быть чистым. Мы должны найти то, за что его наконец закроют за решёткой, — низко проговаривает Со. — И желательно, накопать побольше, чтобы ужесточить наказание.    Избиение или смерть такого человека не принесёт никакого удовлетворения. Вонпиль должен ответить за то, что творит. Из-за давности дела, за изнасилование Феликса, этому альфе не грозит ничего, но Чанбин отчего-то уверен, что Ким до сих пор творит много чего неразумного и разнящегося с нормами морали. А Минхо с ним согласится. Есть что-то в Вонпиле, беспокоющее. Та дёрганность, уже случившиеся происшествия и те крики из гаража, что никак не покидают мыслей. Ну, не было это похоже на фильм. Что-то за железными дверьми скрыто. И это что-то обязательно вскроется, стоит просто копнуть глубже и проследить за цепочкой событий...    Но будет ли у них достаточно времени для раскрытия этого дела? Не произведётся ли внезапный удар, откуда его не ждут?