В активном поиске

      Шум моторов в этом месте не является чем-то редким или удивительным. Наоборот, в этой части гаражей каждый день играют свою симфонию звуки целого множества техники вперемешку с голосами людей, разнообразной музыкой на фоне и звоном различных инструментов. С утра до поздней ночи люди чинят, разрабатывают, улучшают своих железных коней и не только. Гаражи – это отдушина. Здесь работают и отдыхают, учатся и обучают, прячутся и... прячут. Для Хёнджина гаражи являются местом, где он может отпустить себя и забыть о всех проблемах извне. Он врёт отцу, говоря, что занят дополнительными занятиями или работой, но при этом находится здесь. И ему совестно, но он успокаивает себя тем, что это всё ради старшего альфы. Он совершенствует свой байк, чтобы выигрывать гонки и забирать денежные призы, которые откладываются и откладываются... Сейчас же в этом нет необходимости и поэтому Хёнджин находится в расстерянности. Операция отца оплачена, нужные лекарства уже куплены и теперь для этих накоплений нет цели. Конечно, деньги нужны всегда, но в последние года Хёнджин только и думал об отце и его судьбе, что совершенно упустил свои мечты и "хотелки". Сейчас у него есть время, чтобы об этом подумать, но и его он тратит на другое. Мысли забиты Сынмином. Каждую секунду прокручиваются совместные воспоминания, отражающиеся улыбкой на лице Хвана и теплом в груди. Голос Сынмина не теряет свою завораживающую магию даже со всеми телефонными искажениями и помехами. Он проникает в голову, а дальше распространяется по всему телу, словно обнимая. Их разговор ни о чём, они просто обсуждают повседневность, своих друзей, других людей, погоду и могут ещё многое другое, но Сынмину пора идти на семейный обед, а после с Феликсом на шоппинг, поэтому Хёнджин нехотя прощается с ним. Тепло сменяется на тоску сразу после завершения телефонного разговора. Альфа ещё пару минут не отрывает взгляда от экрана, на котором Сынмин тянется рукой к коту, почти наполовину вываливаясь из окна кабинета на первом этаже. Лёгкая усмешка украшает пухлые губы, стоит вспомнить, как в следующую секунду серый комочек испугается и поцарапает парня, а тот едва ли не начнёт лаять вслед убегающему коту. Хёнджин тогда отвёл младшего в медпункт и они провели там целое занятие, под предлогом обработки раны, а на самом деле пролежали на кровати, зарядив друг друга энергией на остаток учебного дня. Такие моменты Хёнджин бережно хранит в груди, с трепетом представляя сколько ещё их ждёт впереди. Его руки на автомате разбираются с делом, пока в мыслях кружат воспоминания, вперемешку с обдумыванием, куда бы сводить омегу, чтобы обрадовать того. Как стало ясно, Сынмин не фанат всего роскошного и рестораны не для него. Он больше по уютным и небольшим кофейням, пикникам на природе и посиделкам на кухне. Такой домашний омега рождает множество невыносимых чувств в груди альфы. Хочется бросить все дела, сорваться к младшему, чтобы просто его обнять и защитить. От чего нужно защищать Сынмина, Хёнджин не знает, но он готов уберечь его даже от солнца, чтобы то не смело обжигать нежную кожу омеги. Игнорируя стойкое желание, Хёнджин заканчивает с байком Чанбина и набирает ему сообщение:

Сэм

"Проблема устранена, так что сегодня можешь забрать своего коня"

"Я заеду за тобой. Скажи, когда будет удобно?"

Связь в последнее время здесь оставляет желать лучшего. Сообщение отправляется минуту, если не больше и Хёнджин успевает уже и забыть, что отправил его, но сигнал напоминает об этом. В ожидании ответа, альфа сел на диван и почувствовал, как позвоночник выкрикнул "спасибо". Несколько часов в полусогнутом положении до добра не доводят, но сейчас альфа может себе позволить посидеть и расслабиться, пока не настанет время встречи со старшим. Хван бездумно листает ленту новостей, почти засыпает, но его резко возвращает в реальность стук за стенкой гаража. Точно ведь. Гараж Вонпиля всё ещё покрыт завесой тайны, которую альфы пытаются разгадать. Что же неудавшийся отец скрывает за железными дверьми? Или всё-же кого? Постоянные стуки, звон и смешки приятелей Кима оттуда уже напрягают, хоть раньше им не придавалось много значения. Но сейчас ситуация абсолютно иная. Пару дней назад Хёнджин был тут в позднее время и застал картину, как Вонпиль встречал двух бет и прежде, чем закрыть дверь он взглянул на альфу, опасно сверкнув глазами. Но больше Хвана насторожила ухмылка. Не несла она в себе ничего хорошего, как и последующая тишина из соседнего гаража. Разве может быть так тихо, когда вместе собираются трое взрослых мужчин и явно не для светских бесед. Особенно, учитывая то, что их состояние уже было далёким от трезвого. Что же скрывает Вонпиль? Мурашки по коже бегут от осознания насколько близко Хван сейчас к ответу. Нужно просто дождаться момента, когда гараж окажется пуст и пробраться вовнутрь. Пальцы отбивают ритм на подлокотнике, пока Хёнджин задумывается о возможностях. Минхо ещё ищет информацию, используя свои связи и навыки. Чанбин готовит план, как эту информацию потом использовать. А Хёнджину поручили следить за изменениями в гаражах. Что-ж, получается, он просто выполнит свою задачу. Решительно встав с места, Хёнджин берёт в руки отмычки и осторожно выглядывает из-за своей двери. На данный момент кто-то в соседнем гараже есть и нужно незаметно отследить, когда он окажется пуст. Поэтому Хван быстро придумывает легенду, выскальзывая из своего гаража и закрывая его на ключ. Незаметно – значит на виду. Всегда работает. Первое время парень и не пытается что-то предпринимать, он продолжает заниматься делами в телефоне, при этом внешне сохраняет вид задумчивости, хотя на экране высвечиваются забавные сообщения Сынмина о том, что он уже устал ходить по магазинам. Так время и летит за мучительным обменом сообщений, ведь интернет оставляет желать лучшего. — Надо поменять оператора... — выдыхает Хван, убирая телефон. Все новости уже устарели, Сынмин занят и не отвечает на сообщения, так что остаётся только приступать к делу. Альфа садится на корточки, чтобы быть на одном уровне с замком и, достав отмычки, начинает тренироваться. На видео в интернете выглядело слишком просто, а на деле приходится долго возиться, возвращаясь каждый раз в начало действий. Хёнджин раздражённо сдувает со лба выпавшую из хвоста прядь и раздосадованно глядит на потрёпанный замок. В это время с боку доносится скрип и из соседнего гаража выходит мужчина, которого Хёнджин уже видел здесь. Один из дружков Вонпиля. — Чего творишь, пацан? — тот замечает младшего. — Да вот ключи потерял, пытаюсь открыть так, — устало отвечает Хван и вид его достаточно убедителен, мужчина сочувствующе качает головой. — Виль в гараже? Может тут инструменты посерьёзнее понадобятся... — Нет его. Лучше вызови специалиста, сам только больше замок расхуяришь, — мужчина отмахивается от паренька, явно куда-то спеша. За ним заезжает такси и уносит из гаражей, оставляя Хёнджина наедине с мыслями. Стоит ли идти дальше? С одной стороны рискованно, с другой, именно это ведь поручили ему старшие – следить за обстановкой здесь. Такой шанс нельзя упускать. Тем более, что Минхо в одиночку уже пытался действовать, но тогда на месте были хозяева, а сейчас...

Сэм

"В гараже Виля никого нет сейчас, я загляну туда разведать, что и как"

Ждать, пока значок отправки сменится на "доставлено" нет времени. Сейчас оно на вес золота и каждая лишняя секунда может стоить чего-то. Хёнджин перебирается к соседу, на пробу дёргает дверь, убеждаясь в том, что она закрыта. Серьёзный настрой помогает сосредоточиться, вспомнить все советы по вскрытию замков. Периодически оглядываясь и прислушиваясь, парень усердно орудует отмычками и в итоге слышит заветный щелчок. Дверь открыта. Удивительное везение, воля случая, судьба... это может быть что угодно, но сейчас оно очень подсобило Хвану. Воодушевлённый этим и подстраховываемый тем, что отправил сообщение в чат со старшими альфами, Хёнджин проскальзывает в тёмное помещение, заранее оглядывая его на наличие камер или сигнализации. Ничего. Чтобы не привлекать много внимания, Хёнджин не включает свет, вместо этого освещает всё фонариком на телефоне. Его гараж тоже не самое уютное место, но внутри этого царит тяжёлая аура. На первый взгляд всё, как обычно и бывает. Полки с инструментами, широкий стол для различной работы с мелкими деталями, в углу стоит байк Виля и рядом на вешалках висит одежда со шлемами. Абсолютно ничего не вызывает подозрения. Но Хван не сдаётся и не теряет времени. Лезет глубже, осматривает полки, ящики, коробки, что брошены в углу. Смотрит всё, где может быть скрыта хоть какая-то информация. В диване, между сидениями он взглядом находит пакетики с неизвестным содержимым, светит на них, стараясь не прикасаться и даже без всякого удивления делает очевидный вывод. Вот и первая статья. Получается, что Виль водит сюда приятелей, чтобы те "расслаблялись"? Вполне вероятно. Далее он замечает схемы на столе. Всё бы ничего, но схемы не байка белого гонщика. На одном из чертежей Хван узнаёт чёрного коня, с которым только что сам возился. А в углу кривая подпись "SpearB". — Вот же сволочь, — несдержанно выругивается альфа, читая выписанные свойства и пометки от каких частей можно быстро избавиться или сломать, чтобы вывести байк из строя. Следующим находится как раз листик алого гонщика и подпись "Sam". Виль, как самый настоящий подонок, выискивает, анализирует и подбирает различные варианты избавления от соперников. Не трудно догадаться, что это всё для финальной гонки. Теперь же в голове встают на места все догадки, что происходило с предыдущими соперниками белого гонщика. Они не спроста вылетали с трасс. Хёнджин усмехается, опираясь о стол и разглядывает эти схемы. Здесь уже почти все соперники, остались только те, кто ещё не откатал свои заезды. По коже мурашки, а в груди ярость разжигается. Перевернув один из листов, у него дрогнула рука, а глаза неверяще начали бегать по строкам. Быть не может. Он вновь взял свой лист, но уже вчитался в информацию с другой стороны. Его данные. Имя, дата рождения, место обучения, информация о родителях и... об омеге. Здесь прописаны слабые места, на которые можно надавить, чтобы устранить соперника. Точно также и на обратной стороне листа Чанбина. Он вскоре накрывается другим, а сверху ещё одним. Хёнджин собирает всё в одну стопку, чтобы позже забрать с собой и сжечь. Да, он не должен оставлять за собой следов и так просто оставлять важную информацию не собирается. Очевидно, Вонпиль опасен. И если в его руках останется всё это, то ничего хорошего можно не ждать. В целом, на сегодня, Хёнджин нашёл хороший компромат, осталось только направить сюда нужных людей, чтобы они уже тщательнее обыскали гараж. Ещё лучше, если они накроют Виля, когда к нему придут очередные приятели. Довольный выполненным делом, Хёнджин тянется к телефону, чтобы написать в общий чат со старшими альфами, но в эту секунду отчётливый стук звучит за спиной. Хван оборачивается и фонарик во все стороны направляет. Дверь закрыта, значит никто не вернулся. Тогда, откуда стук? Резко образовавшаяся тишина давит. Слышится, как по венам бежит кровь и пульс отбивает свой ритм. В такой тишине даже собственное дыхание увеличивает громкость. "Нужно уходить" – кричит разум. Этот стук мог быть снаружи или же попросту случайным. Хёнджин бы мог так думать, если бы только не услышал его во второй раз. И на этот раз его фонарик метнулся прямо на звук. Прямо... на люк. Стук. Стук. Лязг. Что-то не так. Подойдя ближе, Хван тянется к ручке и не пытается даже подумать о том, что там. Такие люки в гаражах – это норма. Некий подвал, в котором хранится всё лишнее, что обычно может мешать, находясь на виду. Что же там заперто? Или... кто? В груди тревога зарождается и словно не Хёнджину принадлежит, хотя он тоже однозначно обеспокоен. Воздух утяжеляется. С каждым открываемым сантиметром, в него проникают сладкие нотки. Но какие же они до отвращения приторные, смешанные друг с другом и с чем-то ещё. Стук сердца уже эхом отскакивает в голове, а фонариком до жути не хочется освещать пространство за люком. Лязг. И всё же, оно освещается. — Омеги... — поражённо шепчет Хван. Две испуганных пары глаз широко смотрят на него. Одна из них наполняется слезами, что тут же срываются по щекам и незнакомый омега начинает судорожно качать головой, скулить и вжиматься в стену позади. Они связаны, привязаны к трубам у стен, грязные и потрёпанные, уставшие и озлобленные. Под звуки тихих рыданий и под испепеляющим взглядом второго омеги, Хёнджин пару секунд с полнейшим шоком пытается придумать, что делать. Альфа поднимает руки в капитуляции и сам старается успокоиться, хоть в данной ситуации выходит крайне плохо. Это... Вонпиль продаёт омег? Сдаёт их? Поэтому к нему по вечерам приходят "гости"? И эти звуки... Какие же ужасы происходили всё это время буквально за стеной. На мгновение Хёнджина посещает страх. Это невольно отбрасывает его в детство, когда он пошёл за чужим человеком. Будучи альфой, он всё равно мог попасть в такую же ситуацию. Злость со страхом мешаются, но сейчас не время для своих эмоций. Хёнджин уверенно смотрит в глаза омег и с серьёзностью заявляет: — Я вытащу вас. Надо только придумать, как освободить... Парень обдумывает лучший вариант, чтобы открыть наручники, которыми те прикованы к батареям. Отмычки у него всё ещё с собой, но нет времени на это. Нужно что-то быстрое и действенное... Лучшим вариантом находится – сбегать к себе, дозвониться до старших, в частности, до Минхо и сообщить обо всём. Они вместе точно что-то придумают, но до конца обдумать и принять этот план у Хёнджина не получается. Один из омег вскрикивает через заклееный рот, а второй с ужасом смотрит за спину альфы. И если бы не реакция Хёнджина, то валялся бы он уже в том самом подвале. Но он успел отскочить в сторону и подняться на ноги, прямо напротив того мужчины, который уехал ранее. — Кажется, ты немного ошибся дверью, малец, — скалясь, произнёс тот. Плохо. Очень-очень плохо. У мужчины в руке бита, а у Хёнджина лишь отмычки и те лежат на столе. Голыми руками с этим драться не вариант, а других выходов не виднеется. Можно попробовать сбежать, дверь сейчас приоткрыта, так и манит. Но Хёнджин будет всю жизнь корить себя, если сейчас отступит. Тем более, он пообещал вытащить омег. И он их вытащит, даже, если для этого ему придётся упасть к ним. — Ну и что же нам с тобой делать? Мужчина делает шаг в сторону Хвана, а тот не двигается с места. Рано или поздно они окажутся близко, так зачем оттягивать? — Я бы мог предложить отпустить меня и этих омег, но такой вариант, думаю, вам не подходит, — усмехается альфа. — Правильно думаешь, — улыбается тот и в следующую секунду замахивается битой. Сколько бы ударов не получил Хёнджин, сколько бы шансов на побег ему не открылось, он лишь прячет телефон – защищает тот, чтобы не разбить. И он старательно уворачивается, хоть и не всегда удачно, но просто так не даётся. Бьёт в ответ, хватает вещи, что попадаются под руку и швыряет их в мужчину. В голову уже закрадывается мысль, что лучше всё-таки выбежать, позвать на помощь, позвонить. Что угодно. Но он знает, что на крики о помощи никто не отзовётся. Вряд ли поблизости кто-то есть, а даже если так, то они могут не услышать и в итоге придётся убегать, пока не поймают. Со звонками та же история. Остаётся лишь отбиваться в таком маленьком пространстве до тех пор, пока один из них не упустит момент, который станет роковым. Именно такой наступает, когда мужчина запинается обо что-то и теряет на секунду равновесие. Этого хватает, чтобы Хёнджин забежал ему за спину и схватившись одной рукой за биту, другую обвил вокруг шеи, сжимая. Тот брыкается, дёргается, заставляя Хвана отступать. И кажется, что альфа близок к успеху, ведь действия мужчины затормаживаются, он почти обмякает. От этого, откровенно говоря, плохо становится, но Хван держит в голове мысль, что нужно лишь дождаться, когда тот потеряет сознание и тогда быстро связать тело и закинуть в этот подвал, а после освободить омег. Нужно лишь продержаться до этого момента. И вот мужчина роняет оружие, его тело расслабляется, но только, чтобы ввести паренька в замешательство. В момент, когда Хван ослабил своё внимание и отошёл недалеко от тела, чтобы поискать чем его связать, мужчина хватает биту и бьёт ею наотмашь по ногам. Перед глазами словно космос вспыхивает и удар, словно разряд, распространяет ток по всему телу. Резкая слабость настигает на мгновение и Хёнджин падает на землю. Попытку подняться пресекают. Мужчина давит ботинком на спину, смеётся истерично и шею оглаживает свою. Безысходность ситуации накрывает с головой. Грубые руки вплетаются в волосы Хвана, крепко сжимают те и с силой отводят назад голову, чтобы в следующую секунду... Для Хёнджина наступила тьма. "У вас новое сообщение" SpearB "Я около гаража, ты где?" Чанбин вновь стучит в закрытую дверь и в непонимании чешет затылок. Что-то не так. Хёнджин написал, что заедет, но после того сообщения больше не отвечал. Альфа подмечает, что связь тут ни к чёрту. На его последнем сообщении всё ещё висит значок "отправляется..." — К Сэму? — спрашивают со стороны. Мужчина, вышедший из гаража Вонпиля, закрывает за собой дверь. — У него какие-то проблемы с замком были, ключи вроде посеял. Он уехал за инструментами, кажется. — Вот как. Спасибо, — Чанбин провожает человека взглядом, пока тот не скрывается за углом. — Написал бы хоть, что ушёл. Альфа напоследок оглядывается и отчего-то заостряет взгляд на соседнем гараже. Его тайну им ещё предстоит раскрыть. А пока Со решает съездить к Хвану домой, считая, что он может быть там. Рано или поздно младший точно напишет, так что остаётся лишь ждать.

~☆~

      Жгучая боль в лёгких отзывается на каждый вдох, но при этом кислорода будто бы не хватает. Хочется вдохнуть ртом, да побольше, но наклееный на него скотч обрывает всю надежду. Если прислушаться, то звуки улицы приглушены, а в помещении стоит гробовая тишина. Где он? Как он сюда попал? Что произошло на парковке? Под щекой твёрдый пол, плечо затекло, что значит – в этой позе Сынмин лежит уже достаточно долго и это единственное, что известно на данный момент. На глазах повязка, перекрывающая поступление света и вся эта тьма, вкупе с ограничением действий, вводит омегу в панику. Он пытается поменять положение, дёргает руками, царапая связанную кожу запястий. Получается перевернуться на спину и принять сидячее положение с огромным усилием. Отдышаться и успокоиться. В таких ситуациях нужно оставаться в холодном разуме и Сынмин помнит об этом, но тело дрожь крупная пробивает, голову словно в тисках сдавливают и всё, что кожи касается начинает раздражать её. Ким подавляет всхлипы, колени к телу подтягивает и трётся о них лицом, пытаясь стянуть повязку с глаз. Неимоверно долгие минуты уходят на это дело, которое казалось лёгким. К счастью неприятная ткань оказывается всё же на голове, а после и на полу. Открыть глаза сразу не удаётся, приходится их немного размять, жмурясь и только после с осторожностью раскрыть. Пробегаясь взглядом по помещению, можно сделать вывод, что это чья-то квартира. Сынмин сидит напротив окна, поэтому видит, что время уже позднее, солнце село за горизонт и лишь краски его лучей еле как освещают город, не желая исчезать. О своём исчезновении до омеги тоже доходит достаточно резко, что он выпрямляется и начинает крутить головой, чтобы найти хотя бы дверь. И он замирает, находя в противоположном углу родителя. Будучи без сознания, Феликс бы точно свалился на пол, но от этого его удерживают верёвки, привязывающие к батарее. Лица не видно из-за свисающей чёлки, но понимать, что старший хотя бы так, но рядом, уже немного успокаивает. Сынмин старательно вспоминает, что было до того, как тьма поглотила сознание. Он пошёл искать родителя и нашёл лишь его телефон, а после кто-то схватил его и несмотря на попытки омеги вырваться из чужих рук, пропитанная хлороформом тряпка своё дело выполнила без заминок. Омега жмурится и голову на колени укладывает. Ему страшно. Что с ними будет дальше? Заметил ли пропажу Чанбин? Или Минхо? Или всё-же Хёнджин, который почему-то не ответил на звонок... Спасут ли омег? И чего ожидать? Тысяча и один вопрос крутится в голове, пока в груди рой тревожных пчёл летает и безжалостно жалит. И стоит скрипу половицы нарушить давящую тишину квартиры, как по коже мурашки бегут, а тело стремительно теряет температуру, обдаваясь холодком. Квартира наполнена запахом глинтвейна, но теперь терпкий запах усиляется, обжигает и без того страдающие лёгкие. Омега с опаской глядит на дверь, молясь, чтобы пронесло и человек не зашёл к ним в комнату. Вместе с этим, Сынмин думает о том, чем бы он мог хотя бы на время отключить похитителя, но понимает, что даже встать с места не сможет. Без помощи рук такое действие провернуть крайне сложно, а связанные ноги эту идею обрубают полностью. Отчаяние. Всепоглощающее и болезненное. Наступает оно, как только раздаётся щелчок замка и дверь в комнату открывается. Шаг, второй и вот на пороге возникает силуэт. Он смотрит сначала на Феликса, а после переводит взгляд на Сынмина и замечает откинутую повязку. — Проснулся уже, значит, — звучит обманчиво мягкий голос. Мужчина подходит ближе и, присев рядом с младшим омегой, цепляет повязку, вертит ту в руках и головой качает. — Я и не думал, что вы вдвоём как-то связаны, — он кивает в сторону Феликса. Тот, кажется, начинает приходить в себя, старается поднять голову и проморгаться. Но Вонпиль уже возвращает внимание к младшему. — Ты же омега Сэма, — утверждает он, приподнимая голову парня за подбородок. — Тогда было темно и я не особо тебя разглядел, но сейчас... Альфа вглядывается в черты лица, испытывая странные ощущения чего-то знакомого, словно этот омега кого-то напоминает, но до конца не понятно "кого" именно. За раздумиями, рука Вонпиля скользит ниже по шее к плечу, на что Сынмин испуганно дёргается назад, впечатываясь в стену и загнанным зверьком смотрит на безумие в чужих глазах. Его пугает такое внимание к себе и ведь не в первый раз. Этого альфу Сынмин узнал. Именно он тогда около гаражей начал приставать к нему. И этот же голос он слышал в торговом центре. Кажется, там было какое-то высказывание про омег... А запах этого человека всё ещё отторгается, вызывая в Сынмине ощущение неправильности. — Вонпиль. Голос Феликса привлекает к себе внимание и, когда он видит сына за подвинувшимся альфой, то вид его становится в разы угрожающим. Жаль только, что сам омега в таком же безнадёжном положении. И всё же, он дёргает руками, что остаётся безрезультатным. Паника рождает злость и это жутко мешает рационально обдумывать действия. Феликс бы не боялся так, будь он тут один. Сам бы справился как-нибудь, не впервой. Но тяжело понимать, что пострадать может его ребёнок, самое драгоценное, что у него есть... его Сынмини... — Ликси, солнышко, я же говорил, что хочу всего лишь вспомнить молодость, — Ким сладко улыбается и подмигивает. — Просто нужно было соглашаться ещё тогда и сейчас бы этого всего не случилось. — Ни за что. Вонпиль, ты понимаешь, что творишь вообще? Лучше отпусти нас, иначе пожалеешь. От части Феликс горд тем, что больше не теряет дар речи и его тело не сковывают внутренние цепи, как было раньше, когда он встретил Кима. Может это заслуга Чанбина, который изгнал этот страх из омеги, а может это из-за опасности нависшей над сыном. И нависшей в прямом смысле, ведь альфа всё также сидит около младшего омеги, непозволительно близко, словно знает, что бьёт по Феликсу сильнее именно с той позиции. — И что же произойдёт? Вас тут никто не найдёт, — довольно тянет альфа, добавляя мерзкий смешок в конце. И почему-то в эту секунду сеется сомнение. Что, если их и правда не найдут? Может и не ищут? Нет. Чанбин точно заметил, что что-то не так. Он точно начал поиски... Феликсу очень хочется в это верить. — Что-ж, раз мы с этим разобрались... Я специально освободил себе время, чтобы хорошенько развлечься. Сынмин вздрагивает, ощутив вновь на себе чужую руку. Он не должен показывать страх, не должен сдаваться и прогибаться под чужой тяжёлой аурой, но его глаза испуганно расширяются и сам он чувствует нарастающую дрожь по всему телу. — Ты мне понравился с первого взгляда. Такой милый, маленький, хрупкий омега, — касания, от которых Сынмин пытается отвернуться, отзываются противным покалыванием на коже лица. — А знаешь, что я люблю больше милых омежек? — альфа приближается, укладывает руку на колено и скользит ею меж дрожащих сжатых бёдер. Сынмин всхлипывает, жмурится, весь сжимается в комочек, чтобы избежать чужих мерзких рук, а Вонпиля это, кажется, только заводит. — Обожаю испуганных омежек. — Не трогай его, — грозно басит Феликс, пиная стул рядом с собой, чем привлекает вновь внимание. — Ликси, я и тебя потрогаю потом, не ревнуй, — с усмешкой кидает альфа, не особо реагируя на эти слова. — Ну что, сладость, ты у нас ещё чистый? — под ругань Феликса на фоне, вкупе со всхлипами Сынмина под собой, Вонпиль оттягивает ворот футболки и оглаживает шею, убеждаясь, что омега без метки. Он одобрителено кивает. Такой товар с чистым запахом всегда пользуется спросом. — Чудо. Повезло тебе, первый раз будет с опытным альфой. Уж я-то позабочусь о тебе, — его рука вновь скользит к краю одежды, чтобы снять ту и продолжить осмотр юного тела на наличие изъянов. Сынмин жмуриться, головой машет и скулит через скотч на рту. — Я сказал не трогай его, блять. Это твой сын! — как гром среди ясного неба, выкрикивает Феликс. Он усердно дёргает на себя свои же руки, уже не боясь сломать что-нибудь, будь то батарея или рука. Ему важно спасти сына и сделает он это любой ценой. Двое на той стороне комнаты замирают. Образуется невыносимая тишина, прерываемая невольными всхлипами шокированного Сынмина и трепыханиями Феликса, не оставляющего попытки выдрать свои запястья из плена верёвки. Зрачки Сынмина судорожно бегают от родителя к... родителю? И в одну секунду его прошибает отвратительное осознание, какой именно человек перед ним. Отец? Точно нет. Человек, причинивший его папе столько проблем и боли. Этот гнилой человек, который сейчас также ошарашено разглядывает парня перед собой, но потом усмехается и возвращает прежний вид. По виду ясно, что эта информация не особо его трогает. И это пугает ещё больше. — Так ты правда залетел тогда, — скучающе протягивает альфа. — И что? Будешь сейчас обвинять меня? — он обращает взгляд на Феликса. — Ты мог спокойно сделать аборт и жить дальше, но ты выбрал рожать. Почему он говорит так просто об аборте? Почему в его голосе ни капли сожаления? Почему его глаза холодно осуждают Феликса? Сынмина, если честно, воротит от этого разговора даже больше, чем от всей ситуации. — Ты... ты совсем не расскаиваешься? — на секунду упуская грозный вид, теряясь, спрашивает Феликс. — За что? — искренне удивляется альфа. — Ты сам в той кладовке на мой хер насаживался, как шлюха. Я ведь чётко помню, как ты меня соблазнил, — Феликс на эти слова машет головой, судорожно отрицая. Это всё ложь. Ложь. Ложь! Что этот альфа несёт? — Я не мог ничего поделать. Ты был хорошей омегой, Ликси. Я бы даже сказал ахуенной. Ты должен понять, что я действовал инстинктивно, когда мы оказались в той кладовке. — Чушь. Ты не имеешь права прикрывать своё преступление инстинктами! — Какое преступление, Ликси? — смеётся Ким, выводя только больше. Все слова будто мимо ушей пропускаются, а этот разговор совершенно не воспринимается альфой всерьёз. — У тебя была течка, так что пришёл на ту вечеринку ты явно с определёнными намерениями. Невероятный бред. Отвратительная ложь. Феликс не знал, что течка вот-вот начнётся. Это лишь неудачное стечение обстоятельств, которым Вонпилю удобно прикрываться. Он говорит, что не смог сдержаться и в этом нет его вины, но в такой же ситуации оказался Чанбин и он был нежен и аккуратен, он продолжал оставаться в ясном уме и направлять течного омегу в то же русло, чтобы потом спокойно и в холодном разуме обсудить важные моменты. Всё познаётся в сравнении. И ни о каких инстинктах не может быть и речи. Для себя Феликсу всё понятно, но он со страхом поднимает глаза на сына. Тот слышал всё и может сделать неверные выводы, разочароваться в родителе и вновь... вновь у них испортятся отношения, они вернуться к тому, от чего так усердно бежали... — Ай! — вскрикивает Вонпиль, заваливаясь на пол. Он быстро возвращается в раннее положение, злобно оглядываясь на того, кто посмел его толкнуть. А Сынмин вновь ноги к себе подтягивает и в стену вжимается, даже не пытаясь сделать невинный взгляд. Он хмурится, хоть в глазах и стоят слёзы. Глядит несмело, но грозно, старательно скрывая дрожь. Сынмин не позволит кому-то так говорить о его папе. — М-да уж, сразу видно, что пацану не хватает отцовского воспитания, — недовольно проговаривает Вонпиль, оттряхивая свою футболку от следа чужой обуви. — Никакого уважения к альфам... — Правда, что-ли? Быть такого не может, — фыркает Феликс. Подавляя в себе желание поставить юного омегу на место, Ким поднимается и идёт прямо к Ли. Он чувствует испепеляющие взгляды омег на себе, но его мало это волнует, ведь они просто так защищаются. Бедные, глупые омежки, думающие, что могут что-то сделать в такой ситуации. Это умиляет его. Вонпиль садится коленями на ноги Феликса, предотвращая дальнейшие попытки вновь пнуть его. — Будь послушным, Ликси, — альфа зарывается рукой в блондинистые волосы, сжимая их на затылке. — И я обещаю, что не буду трогать твоего сына. Видно, как омега начинает нервничать сильнее. Это правда? Разве можно ему верить? Но раз альфа переключился на него, значит он оставит в покое Сынмина, а это уже хорошо. Значит долго думать тут не нужно. — Я буду... Сынмин, услышав всё, протестующе мычит, проклиная то, что скотч закрывает его рот. — Умничка, — довольно улыбнувшись, Вонпиль тянется развязать верёвки за спиной Ли. — Всё просто – поностальгируем в соседней комнате. Веди себя хорошо и я отпущу малыша. Ким крепко хватается за запястья омеги, вместо верёвки, и тянет того, чтобы поднять с пола. Феликс не сопротивляется, позволяет себя повести к выходу из комнаты. Всё действительно проще некуда. Понятно, как они собираются "ностальгировать", но может в процессе Ли сможет как-то вырваться и сбежать, заранее вырубив альфу... — Всё будет хорошо, Сынмини, — успокаивающе проговаривает Феликс, когда они проходят рядом с младшим и тот на это агрессивнее машет головой, пытается подняться, но всё бестолку, в таком паническом состоянии он лишь падает обратно, слабеет. Поджав губы и сдерживая свои собственные слёзы, старший омега уверенно шагает за порог. Он должен быть сильным. Хотя бы Сынмин будет в порядке... — Позаботься о нём, Хёк. ...или нет. Что за чёрт? Феликс встаёт на месте, ошеломлённо смотря на то, как в комнату, из которой они вышли, заходит другой человек. Он резко приходит в себя и забывает обо всём, в его голове лишь информация, что сейчас Сынмин один на один с каким-то мужчиной. Тут же омега начинает вырываться и тянуться обратно в комнату, но он подхватывается на руки и несётся дальше. — Нет! Ты же обещал! Вонпиль, ты обещал не трогать его! Я прошу тебя...— В истерике бьётся Феликс, стараясь достучаться до альфы. — Всё верно, — спокойно проговаривает Ким, бросая омегу на кровать, а после нависая над ним. — Я его не трогаю, как и обещал. Но мы не говорили о других. Кажется, весь мир сейчас рушится. Мир Феликса уж точно. Как бы он не пытался вырваться из чужих лап, они держат крепко и больно. Кричать и звать на помощь Вонпиль не даёт, затыкает своими губами или рукой, а после грозится и членом. У Феликса все краски с лица сходят, он словно встретился лицом к лицу со своей смертью, но даже она будет приятнее этого обезумевшего альфы. Омега не верит, что всё происходящее реально. Оно ощущается, как страшный сон. Просто кошмар. Такого ведь быть не может... Его резко возвращает в реальность крик Сынмина из соседней комнаты. Душераздирающее "Нет!" убивает изнутри. И всякая надежда на спасение гаснет. На одну секунду наступает оглушающая тишина. ... В следующую – дверь с петель слетает. — Тук-тук. В запах глинтвейна настойчиво проникает чай. А слух ловит слова, произнесённые угрожающим, но таким родным голосом. — Запоминай звук, с которым придёшь к Сатане, ублюдок. Хотя в аду тебе все двери будут открыты. Чанбин на пороге выглядит точно, как цербер. И сегодня посланник ада заберёт гнилую душу на своё законное место в котле.