В активном поиске

      Звон будильника глушится в первые секунды, как только он начинает мешать мирному сну. Время уже не раннее, но в кровати хочется полежать подольше, особенно, чтобы понежиться в объятиях любимого. Такая неспешная атмосфера уюта в доме радует омежье сердце. И не только. Феликс не открывает глаз, чувствуя чужой взгляд на себе, но он не может сдержать улыбки, поэтому утыкается лицом в обнажённую грудь альфы и вдыхает его чайный аромат.    — Доброе утро, солнце, — хрипит Со, оставляя поцелуй на макушке младшего. В ответ Феликс лишь мычит и потягивается, полностью откидывая остатки сна. Омега поднимает голову, чтобы первым, что он увидит после пробуждения были глаза любимого альфы. — Доброе утро, — низко отвечает Ли и смущённо прячется в шее старшего. — Мой голос с утра ужасен. — Не говори ерунды. Твой голос всегда прекрасен. Чтобы поставить точку в этом вопросе, Чанбин отнимает светлую головушку от своих ключиц и оставляет короткий чмок на пухлых губках. На тех сразу улыбка образуется и задобренный омега начинает ластиться, словно кот. Всего несколько дней прошло с переезда, а такие совместные пробуждения уже полюбились, что Ли не может даже вспомнить, как раньше мог жить практически в одиночестве. Сейчас же дом постепенно наполняется уютом. По нему уже пробежался ураган в виде Хан Джисона, который дал уйму советов что и куда лучше будет поставить, а также он не забыл принести парочку цветов на новоселье и дать инструкции по уходу за ними. Комнаты всё наполняются вещами, обживаются и приобретают свои воспоминания. Казалось, что дом – не лучшая идея из-за большого пространства, но в итоге всё совершенно иначе. Феликсу хочется заполнить весь дом мелочами для ещё бóльшего уюта, а также поработать над двориком, дабы в будущем там можно было посидеть в комфортной обстановке.    Именно с такими мыслями сегодня он с Сынмином отправятся в торговый центр, чтобы подыскать всякие детали в интерьер и просто провести время вместе. Чанбин сказал, что ему нужно будет съездить в компанию и вытащить оттуда Чана, который опять остался сверхурочно на выходных. Таким образом на сегодняшний день, все заняты своими делами, но для начала следует хорошенько позавтракать. Поэтому Феликс направляется на кухню, пока альфа уходит в душ. По пути он решает разбудить Сынмина, но из комнаты того уже доносится разговор.    —...я позову Чонина, да. Юнхо-хён может не волноваться об этом, — младший из-за чего-то посмеивается и обращает внимание на родителя в дверях. — Погоди секунду... Доброе утро.    Сынмин садится на кровати, чтобы видеть старшего без помех.    — Доброе, милый. Я пойду завтрак готовить, ты хочешь что-нибудь конкретное?    — Я не очень голоден, — Сынмин задумывается, вспоминая, что у них вообще есть в запасах. — Тосты с авокадо, наверное.    — Хорошо, сделаю тебе их. Давай ещё сыра к ним порежу? — уже прикрывая за собой дверь, спрашивает Феликс.    — Угу, спасибо, — младший провожает старшего взглядом и падает обратно на постель в форме звёздочки. — Я тут. Если честно, я думал, что они никогда не догадаются о взаимности.    — Мне кажется Юнхо и не догадывается. Если Чонин решит признаться, то это станет приятным шоком для него, — усмехается Хёнджин на том конце трубки, после чего звучит лязг инструмента обо что-то. Альфа, как обычно, занят в своём гараже. Что не день, то он пытается как-то усовершенствовать свой байк, а сейчас на его плечи свалился ещё один "конь". Взамен на помощь, Чанбин попросил осмотреть его и разобраться в какой-то поломке. Та, вроде как, незначительна, но Хёнджин всё ещё чувствует себя должным старшему за то, что он делает для семьи Хван, поэтому и вызывается оказать хоть какую-то услугу взамен.    — О, Чонин может, — продолжает тему Ким, поднимаясь с места и направляется к шкафу. — Он уже головой о стену бьётся из-за того, что хён не понимает намёков.    — Вы тоже поймите Юнхо. Он бета, а им непривычно получать такое внимание от альф или омег.    — Бета, не бета — какая разница? Парень-то он хороший, — недоумевает омега, ища подходящую одежду на день.    — Ах, вот как? Парень хороший, значит? — наигранно оскорблённо спрашивает Хёнджин.    — Да, хороший, — на зло тому, отвечает Сынмин, после чего фыркает и добавляет.— Но не лучше моего.    — О, правда? А кто твой парень? — забавляясь с разговора, продолжает Хван, на что омега закатывает глаза.    — Мой парень невыносимый. Всё, я пошёл.    — Хорошего дня, мой милый парень Сынмини, — сладко протянул альфа.    — И тебе, невыносимый Хёнджин-хён, — произносит омега, а после резко отключается и с довольным лицом суёт телефон в карман штанов.    На кухню он ступать не спешит. С момента, как ему посчастливилось застать старших около столешницы в слишком близком положении тел друг к другу, больше Сынмин не рискует. Сначала прислушивается, улавливает тихое пение Феликса и думает, что может быть спокоен за сохранность глаз, но совсем забывает о спине и сохранности своих волос, которые тут же атакуются подкравшимся Чанбином. Альфа наводит полнейший беспорядок на голове младшего, напрочь игнорируя злое кряхтение и, кажется, летящие в его адрес проклятия.    — Дядя! Прекрати-и, — жалобно тянет Сынмин, на чей голос выглядывает Феликс и качает головой, видя данную картину.    — Оба, как дети малые. Чанбин-хён, оставь его уже в покое.    Альфа слушается мгновенно, выпрямляется и только собирается сделать шаг к своему омеге, как Сынмин нападает в ответ, возобновляя некую стычку.    — Сынмин! Что-ж это такое...    Несмотря на взбалмошность своих близких, такое лёгкое и весёлое утро Феликс готов проводить хоть каждый день. Он спокоен и чувствует умиротворение от мысли, что его сыну комфортно с новым членом семьи, а тому ничуть не противно от того, что у его истинного есть ребёнок от другого. Эти двое совсем как друзья, несмотря на разницу в возрасте. Абсолютно все страхи были потоплены в волне любви, которой Чанбин и Сынмин одаривают Феликса чуть ли не каждый день. — За стол идите, — по-доброму кидает Ли, уходя на кухню.    Их поздний завтрак прошёл мирно, если не считать того, что Сынмин продолжал кидать осуждающие взгляды на Чанбина. А тот совершенно не обращал на это внимания. И даже, когда они выехали и младший почти прекратил жаловаться на то, что учинил альфа с утра, как тот опять потрепал его по голове, когда привёз омег к торговому центру. В итоге Сынмин всю дорогу до входа поправлял волосы, мысленно советуя Чанбину ходить дома с осторожностью и оглядываться, а лучше вообще не засыпать. — Я отгрызу ему руки, — серьёзно произнёс Сынмин. — Пожалуйста, пощади его, — посмеиваясь ответил Феликс.    Заходя в первый попавшийся магазин, Феликс озвучивает то, что ему нужно, на случай, если младший заметит что-то похожее и Сынмин с усердием начинает осматривать стеллажи и вешалки. Сам он шоппинг не очень-то и любит, считает, что вещей хватает, а больше и не надо, хотя его однозначно привлекают разделы с обувью и новые модели любимых брендов. Но сначала всё же одежда. Старшему хочется побольше футболок на лето и каких-нибудь кофточек на случай прохладной погоды. Хоть изначально Сынмин думал, что это будет легко и быстро – на деле, они за час обошли несколько магазинов и множество вариантов были отвергнуты. То ткань не та, то рисунок, то размер, то ещё что-нибудь...    — Хорошая же футболка...— бормочет Сынмин, продолжая рассматривать заинтересованный вариант. Он и ему понравился, поэтому придётся уговаривать старшего всё-таки купить вещицу, а пока младший взвешивает все "за" и "против". Так ли нужна ему эта футболка..? Рядом он замечает такую же, но в другой расцветке и в голову приходит идея. В надежде, что Хёнджину она понравится, омега идёт в примерочные с другой кучей одежды, что ранее ему подобрал родитель.    Пара лёгких штанов для сильно жаркой погоды. Сынмин критично осматривает то, как они сидят, крутится вокруг оси и всячески выставляет ноги, оценивая удобность. После, он надевает ещё подобранные старшим шорты и ту самую футболку, дабы убедиться в том, что она подходит ему самому. Немного крутится, а после выглядывает и отодвигает шторку. Места в кабинке не совсем хватает, чтобы полностью и свободно оглядеть наряд. Он отступает на шаг, заранее отмечая, что никому не мешается и разглядывает себя. В целом ему нравится то, как всё сидит. Вместе с этим вердиктом в голову приходит ещё одна идея. Когда-то Хёнджин сказал, что не примет свою вещь обратно от омеги, так как та "провоняла" им. Что-ж, Сынмин намеренно пару дней походит в новой футболке и надушит её своим зефирным запахом. Посмотрим, как альфа заговорит теперь.    — Омегам следует выставлять своё тело в более выгодном виде, — произносит кто-то за спиной, сопровождая слова касанием к талии омеги. Чужая рука натягивает футболку так, чтобы она очертила силуэт. По телу словно ток бьёт, Сынмин с испугом отскакивает обратно в кабинку, а когда выглядывает, то не замечает никого. Он закрывается шторкой и отходит к дальней стенке, уложив свою руку на место чужого прикосновения. Ощущение тошноты настигает внезапно и омега вынужден сесть на стульчик.    Странная ситуация. Может его просто спутали с кем-то? Именно на этой мысли Сынмин решает остановиться и не развивать дальше. Сердце всё ещё стучит, а сам омега как-то заторможенно начинает переодеваться. Несмотря на игнорирование навязчивых мыслей, ощущение чужой руки на талии не пропадает. Сынмин глубоко вздыхает перед тем, как покинуть примерочные и натягивает на себя маску спокойствия. С Феликсом он встречается уже около кассы и ведёт себя, как обычно, не желая вспоминать о происшествии в примерочной.    — Давай в обувной? — предлагает старший и тут у Сынмина уже голову сносит, а в глазах блеск ярче свечения лампочек в помещении.    Множество моделей, которые хочется тут же примерить рискуют быть снесёнными со своих полок. Страсть младшего к обуви действительно высока. Но он берёт себя в руки и просит лишь несколько понравившихся в своём размере.    — Мне всё ещё жаль, что обувь дяди была так испорчена, — с печалью в голосе произносит Сынмин, примеряя первую пару кроссовок. Рядом стоит Феликс, оценивающе глядя на выбранную обувь.    — Не стоит. Это не твоя вина и Чанбин это понимает, — старший гладит сына по выровнявшейся спинке и ободряюще улыбается. — Хорошая пара.    — Да, красиво. Но они не очень удобные, — сообщает младший. — Примерю другие и сравню.    — Давай, — Ли оглядывается и его взгляд цепляется за дальний стеллаж с интересными моделями кед. Как раз в его вкусе. — Я отойду ненадолго.    — Угу.    Сынмин наклоняется, чтобы натянуть следующих кандидатов и чувствует неприятный холодок по коже. В нос заползает слабый запах глинтвейна, отбрасывающий в неприятные воспоминания и вызывающий ком в горле. Это заставляет его резко выпрямиться и обернуться, но он ничего подозрительного не находит. Не выспался может... Не удивительно наткнуться на чей-то запах в магазине, где ходят и альфы и омеги, но именно этот неприятно сводит желудок и рождает тревогу в груди.    — Сынмини? Ты чего? — с беспокойством спрашивает Феликс, подходя ближе.    — Мутит немного... — честно признаётся младший.    — Ох, выйдем на свежий воздух? Может водички сбегать взять?    — Нет, всё в порядке. Поднялся просто резко, — расстерянно улыбается Сынмин, не понимая самого себя. Его действительно мутит, но глинтвейн этот отзывается какой-то тоской вдобавок к остальным чувствам. Всё это жутко напрягает.    Резкий дискомфорт накрывает с головой. Всё остальное время в торговом центре Сынмин нервно оглядывается. Феликс может и замечает необъяснимое состояние сына, но ничего больше не говорит, после нескольких попыток выведать у того причину. Младший продолжает уверять в том, что всё хорошо и он просто подустал. Феликс это понимает, поэтому усаживает сына на скамейку в небольшом сквере около входа и даёт тому купленный молочный коктейль. Пусть отдохнёт и подкрепится.    Пока старший отходит, чтобы связаться с Чанбином, Сынмин вновь рассматривает окружение и мысленно успокаивает себя. Что может произойти средь бела дня в таком оживлённом месте? Слева от них на такой же скамейке сидят двое омег с кучей покупок и переговариваются о чём-то. Мимо ходят одинокие люди, семьи и парочки. Бегают дети, играя в свои игры. Всё спокойно. Сынмин, наконец, перенимает этот покой, расслабляется и облокачивается на спинку, медленно потягивая коктейль. Произошедшее ранее просто выбило из колеи своей неожиданностью. Ну коснулись его – он ведь стоял в проходе, вероятно, мешался. А фраза, может, была не ему адресована, а кто-то говорил с другим человеком. Быть может по телефону. Дальнейшие ощущения чужих взглядов на себе – обычная выдумка. Накрутил себя из-за ситуации в примерочной, вот и развилась паранойя. Сынмин уммехает самому себе. Когда он успел стать таким?    — Милый, посидишь тут с вещами? — спрашивает Феликс, подходя ближе. Он бережно гладит по голове. — Я в садовый корпус отойду. Посмотрю там что-нибудь для двора.    Сынмин кивает, решая, что на сегодня с него прогулок хватит. Ноги уже потихоньку начинают гудеть, а глаза слипаются от усталости. И как только у старшего остаются силы идти аж через парковку в большой садовый корпус. Удивительное рвение поскорее облагородить их семейную территорию творит чудеса. Возможно, ему пока не понять, но как же давно этого хотел Феликс. Просто заниматься семейными делами, заботиться о близких и наводить уют в доме. Что-ж, мечты сбываются. Ким постепенно допивает свой напиток, от скуки сидит в телефоне и замечает, что старшего нет уже достаточно давно. Он набирает родителя, желая спросить, как долго тот пробудет в корпусе и может ему нужна помощь? Тогда младший, конечно же, отправится следом, игнорируя усталость. Даже от бега он так не утомлялся, как от похода по магазинам.    Бесконечные гудки начинают надоедать, а после трёх попыток дозвониться до Феликса, в груди поселяется давящая тревога. Опять. Старший просто не слышит звонка. Он просто занят чем-то, поэтому не замечает, что ему звонят. Ничего ведь не могло произойти, да и почему вообще что-то должно произойти... Невольно начинает дёргаться нога, а на месте уже сложно усидеть. Ранее успокаивающий шум посторонних, начал раздражать. Сынмин в итоге решается пойти за Феликсом.    Ему нечего бояться. Вокруг люди. Всё спокойно. Всё, кроме внутреннего мира омеги. Он встаёт перед подземной парковкой, через которую нужно пройти, чтобы попасть в нужный корпус и чувствует, как сердце заходится в бешенном ритме. Внезапно немногочисленные пакеты ощущаются невыносимой тяжестью в руке, а посторонние звуки затихают. Люди остаются позади, в сквере. А Сынмин один. Вокруг лишь темнота, множество машин и тёмных углов, которые сейчас выглядят максимально враждебно.    Глупости. Что такого в них может быть? И всё же, Сынмин достаёт телефон и набирает номер Хёнджина. Чем альфа ему поможет – он не знает, но всё внутри требует услышать знакомый голос и парочку успокаивающих слов. Хотя подойдут и их любимые поддразнивания... Но в итоге звучат лишь ненавистные гудки.    Вдох–выдох.    Сынмин делает ещё одну попытку. Он вновь звонит Феликсу. И ступает со светлой улицы в темноту парковки. Страх в затылок дышит и тревога в грудной клетке бьётся, как дикая птица. Мрак давит со всех сторон и, кажется, поглощает всё на своём пути. Глядишь и Кима в себя засосёт. Но тот идёт, шагает деревянными ногами, улавливая слухом лишь гудки. Чёртовы гудки. Гудки. Гудки. И.    Звонок. До безумия знакомый звонок, что установлен на телефоне Феликса. Мелодия доносится совсем рядом и Сынмин до жути не хочет развивать мысль, почему тот валяется в стороне, разбитым экраном вверх. Он до жути не хочет верить, что такое может произойти в реальности. Он не хочет осознавать, что чувствует запах глинтвейна и тот самый липкий взгляд на себе.    О, как же он этого не хочет.    Гудок-    — Чанбин-хён? Так поздно... Я нашёл кое-что, кстати...    — Феликс и Сынмин пропали, — сразу переходит к делу Со.    Пепел летит на землю, а в ночной тьме ненадолго загорается красный огонёк и мигом тухнет, но взамен ему в лунном свете отражается дым.    — Что? Не может... ты звонил Хёнджину? Может они с ним? Как минимум Сынмин-    — В этом ещё одна проблема, — мрачно перебивает Чанбин. — Хёнджин тоже не отвечает на звонки, хотя мы договаривались встретиться часа три назад.    Наступает молчание, почти убийственная тишина, которая не нарушается ни одной из сторон. Лишь тяжёлое дыхание от еле сдерживаемого гнева слышится у Минхо в трубке, когда за дверью, которую он прикрыл за собой мирно посапывает Джисон. Чанбин делает затяжку и выпускает дым, игнорируя все мысли о том, как он долго пытался бросить это дело. Годы воздержания от сигарет, чтобы он вновь сорвался, ища в них хотя бы долю успокоения в данный момент.    — Ты думаешь в этом замешан Вонпиль? — предполагает Ли, хотя ответ на вопрос известен и ему.    — Я, блять, уверен в этом, — рычит Чанбин, сжимая бедную сигарету в руке.    Он игнорирует жжение и глубоко вздыхает. В эту минуту он ненавидит весь мир. Его самоконтроль сбился к чертям, а в голове ярко-красной вывеской горит фраза: "Убей ублюдка". Он с радостью. Наплевав на все нормы морали, он готов выбить всё дерьмо из тех, кто хоть как-то прикоснётся к его омегам. Их исчезновение слишком внезапное и подозрительное, в отличие от Хвана, на которого ещё есть слабая надежда. Но и за него Чанбин готов глотки рвать. Пусть кто-то только посмеет обидеть его близких.    Всех закопает самолично.