Ловушка для родителей

Антон.

31 декабря.

      Было принято решение праздновать новый год в квартире Поповых. Антон с Асей приехали к ним около трёх и сразу же принялись готовить, пока Кьяра и Арсений пытались привести квартиру в божеский вид и украсить ее к новому году, а то ничего кроме оливье и «Иронии судьбы или с лёгким паром», которое шло по телевизору, праздничного настроения не навевало.       Как оказалось вечером, уже в восемь, нормальной ёлки у них тоже не было. Была лысая искусственная ель, которую в прошлом году некий пьяный Матвиенко выбросил с лоджии. В тот момент с салатами и прочими новогодними атрибутами было покончено, и все четверо собрались в гостиной, чтобы наконец завершить все приготовления и начать праздновать. Нелегкую ношу по поискам новой нормальной ёлки взял на себя Арсений. Он единственный подходил для этой роли, потому что единственный знал весь район, как свои пять пальцев и смог бы без проблем дотащить зелёную красавицу до квартиры.       Пока он таскался за елкой, Антон следил за тем, чтобы из цезаря не пропадала курица и сухарики, нарезка резко не уменьшалась в количествах, и бутылки шампанского оставались на своем законном месте, а не под кроватью Кьяры. Одновременно с этим он перетаскивал стол из кухни в гостиную, девочки активно помогали ему носить салаты, и Шастун не мог не заметить, как долго они спорили по поводу того, кто поможет отнести салат с курицей и ананасами. Исходя из этого факта он понял, что половина салата, ещё до того, как тарелка будет стоять на столе, окажется в желудке Аси и Кьяры.       Вскоре хлопнула дверь, в коридор вошёл заснеженный Арсений, больше похожий на снеговика с глазками, тащивший поразительно чистую от снега ёлку. Как оказалось, он благоразумно отряхнул ее ещё в подъезде. Антон не смог удержаться от попытки сделать фотографию, за что тут же получил снежком по шее, но жгучий холод его не остановил и он все же закончил начатое.       — Так, ёлку ставим вот сюда! — командирским голосом заявила Кьяра, поставив железное крепление на пол около окна в гостиной.       Антон пожал плечами, взял дерево у Арсения и водрузил его на нужное место. Только сейчас они наконец сняли с нее сетку, в которую продавец крайне неаккуратно запихал ель. Девочки нахмурили брови. Зелёная красавица больше походила на Гринча с проплешинами, чем действительно на елку. Заметив недовольные взгляды девочек, Арсений притащил коробку мишуры и торжественно поставил ее на стул.       — А что вы ожидали от ёлки, купленной за несколько часов до нового года? Я три ёлочных базара обошел!       — Да ладно вам, сейчас мишурой лысины закроем и вообще красота будет. — заявил Антон и первый приступил к закрыванию проплешин.       Вскоре этим же начали заниматься остальные, потихоньку воруя что-нибудь со стола, пока Антон не видел. Развлечение довольно экстремальное, потому что Шастун пригрозил, что каждый, кто посмеет прикоснуться к еде до начала праздника (которое, к слову, было крайне неопределенным!), будет привязан гирляндой к ёлке весь вечер, а соответственно ничего не получит. Спустя какое-то время Ася с Кьярой решили, что шариков слишком мало и пошли откапывать советские игрушки, которые Арсений трепетно хранил в специальной коробке на лоджии.       Попов, заметив, что все внимание Антона сосредоточено на том, чтобы звезда держалась на верхушке ели и не падала каждые пару минут, тихонько прокрался к столу и потянул руку к тарелке с нарезкой, но Шастун резко развернулся именно в этот момент. Правду про учителей говорят, у них глаза даже на затылке есть.       — Я же сказал, что к елке привяжу! — с притворным недовольством возмутился Антон.       — Я согласен, только если привязывать будешь ты. — с какой-то странной усмешкой ответил Арсений.       Шастун покраснел, как рак и, наверное, не смог бы ничего не ответить, если бы нужда в этом резко не пропала. С лоджии послышался грохот и ойканье, после чего в гостиную торопливо ввалились Кьяра и Ася, стучащие зубами от холода, зато с коробкой игрушек.       — Вы что там разбили?       — Совершенно ничего! — заявила Ася, посмотрела на окно в гостиной, выходившее на лоджию и торопливо прибавила. — Ну, может только самое ненужное.       — Тот торшер давно пора было вести на свалку. — добавила Кьяра, торжественно ставя коробку на стул.       — Звук зажигалки… — с хитрой улыбочкой запела Ася, поглядывая на подругу. Очевидно, они мастерски пытались сейчас перевести тему.       — Я провожаю это лето на свалке…       — Началось. — вздохнул Арсений, пока девочки уже вовсю начали орать.       — Считаю модным…       — Пойду проверю все ли бутылки на месте. — заявил Антон.       — Странный макияж и колготки!       — А я посмотрю, как там торшер.       В конечном итоге, отказаться от прослушивания песен Алёны Швец не удалось. Дальнейшие приготовления у них проходили под «портвейн», «олимпос», «мальчики не плачут», «одиночество на вкус», «клубничные сырки», и так далее в том же духе. Антон даже поймал себя на том, что подпевает некоторым песням, которые особенно часто на всю катушку слушала Ася.       Заткнуть девочек, у которых было настроение очень громко, сильно и много петь, получилось только разрешением Антона садиться за стол, да и то сквозь «Иван Васильевич меняет профессию» время от времени проскакивало тихое «меня обманули, жёстко обидели…».       Антон пару раз собирался выйти на лоджию, чтобы покурить, оба этих раза его одним только взглядом останавливал Арсений, а потому мужчина вынужден был садиться обратно. На третий раз Попов вообще принялся читать лекции о вреде курения, которые сам Антон рассказывал каждый конец четверти. Единственное, что эти лекции отличало, так это то, что от Арсения ее слушать было интереснее. С такой мимикой даже наискучнейшая география у них в лицее стала бы самым популярным предметом.       — Начало-о-ось. — протянула Кьяра, глядя на отца, который уже не ограничивался словами и активно жестикулировал, грозя уронить со стола бокалы.       — Но я бы не сказала, что сейчас это плохо. — сообщила Ася, рассматривая своего отца, который, в свою очередь, любовался Арсением и, кажется, не особо слушал, что он там говорит. Девушке даже показалось, что если в какой-то момент Попов начнет говорить о сибирских крокодилах, Антон продолжит с умным видом кивать, лишь бы слушать его ещё. — И вообще, у меня гениальная идея.       Ася как бы случайно кинула взгляд на бутылки с шампанским. Более крепкие напитки обе старались избегать, довольствуясь малым. Да и вообще в шутку говорили, что они в завязке. На самом деле у обеих перед глазами был пример одноклассника, который в школу в бутылке для воды водку приносил, а потому меру они знали как никто другой.       Кьяра кивнула и пошла к выходу из комнаты, пока Ася тихонечко, под шумок, стаскивала бутылку в сторону. Осторожно отправляя ее катиться до подруги, девушка непринужденно жевала маринованный огурец и внимательно вслушивалась в очередной новогодний выпуск уральских пельменей. С тихим постукиванием бутылка прокатилась по паркету в ноги Поповой. Она незаметно подняла с пола трофей и ушла в комнату. Все это было сделано настолько профессионально и незаметно, что Антон и Арсений даже не повернулись в их сторону.       Довольно улыбнувшись друг другу, подруги чокнулись бокалами с вишнёвым соком, выпили и продолжили обсуждение симпатичных одиннадцатиклассников. Обычно подобные диалоги заходили у них в тех случаях, когда рядом был кто-то из взрослых, чтобы отвести подозрения от действительно насущных для девушек тем. Если, конечно, можно назвать насущной темой споры по поводу того, как они собираются помирать после сдачи ЕГЭ. Вариантов было бесчисленное множество, а потому и дискуссии велись весьма ожесточенно, чаще всего уходя в совершенную небылицу.       Спустя некоторое время в головы юных философов пришла гениальная идея гадать на суженого. Несмотря на все отговорки о том, что этим занимаются вообще не в новый год, а в рождество, Ася с Кьярой отыскали красные свечи, требуемые для гаданий, и карты таро.       — Вот погадаем, и на перекресток пойдем! — торжественно заявила Кьяра.       — А вы в курсе, что на перекрёсток надо голыми идти? — спокойно, словно говорил с душевно-больными пациентами, поинтересовался Антон.       — Ты думаешь, мне слабо? — с вызовом спросила Ася. Арсений, глядя на шуточную перепалку, мысленно поблагодарил вселенную за относительно спокойную дочь.       — Да! — в тон дочери ответил Шастун. Теперь уже и Кьяра, и Арсений с интересом наблюдали за спором.       — То есть вот такого ты обо мне мнения? А вдруг я нудистка? — парировала девушка.       — Что же тебе, в таком случае, мешает быть самой собой? — ехидно спросил Антон. Ожидаемого эффекта, который предполагал то, что Ася застопорится, что означало бы победу Антона, не последовало. Язвительный комментарий девушки не заставил себя долго ждать.       — Кодекс Российской Федерации.       Шастун несколько секунд задумчиво смотрел на дочь. В голову упорно не лезло ни одного действительно стоящего ответа, а потому молчание было лучшим способом показать Асе, что в этом раунде победа за ней. Девушка радостно завопила «йес», подкрепляя слова всем известным сопутствующим движением. Арсений с Кьярой похлопали. Попова в ладоши, Попов по плечу Антона.       — Стареешь. — язвительно сообщил Арсений.       — Ну так и ты не молодеешь.       — А гадать мы все равно будем!       — Предлагаю призвать Булгакова. У меня к нему много вопросов.— тоном, не терпящим возражений, сказала Кьяра.       — Ну если уж гадаем, то я требую Гоголя. — оживился стареющий Антон. — Вдруг он там второй том «Мертвых душ» дописал?       Ася закатила глаза, но согласилась, радуясь, что у него теперь есть стимул не злиться на них все гадание. Впрочем столь гениальной затее не суждено было сбыться. Триумфальный номер уральских пельменей с Мясниковым с деревянным шариком и неудавшимся маньяком Рожковым, вдруг прервался на моменте о свежих и ещё тепленьких потрохах. Секунда промедления и на экране высветилось лицо самого Владимира Владимировича.       — Желание! — в один голос воскликнули девочки и кинулись искать зажигалку, которой можно было бы поджечь свечи.       Как назло нигде не валялось ни одной зажигалки. Даже те, которые уже сто лет не работали пропали, пришлось идти на кухню и зажигать фитиль от конфорки, под вопли Кьяры о том, что она не зря требовала у отца газовую плиту, а не электрическую. Потом оказалось, что куда-то пропали все пишущие ручки, но Арсений решил проблему, вытащив перманентные маркеры.       — А мы от этого не отравимся? — поинтересовалась Кьяра. — Всё-таки маркер…       — А от пепла с чернилами ты не отравишься? — вкрадчиво спросил Арсений.       — Ты злой! — сообщила девушка, но маркер все же взяла. Антон засмеялся, похлопал Арсения по плечу, точно также как он это делал до этого и заявил:       — Душнишь.       Попов закатил глаза и погромче включил новогоднюю речь президента. Он был более чем уверен, что каждый год в этой речи менялись всего пара фраз, в остальном же все оставалось точно таким же. Впрочем традиция стабильно каждый год смотреть эту речь, надеясь, что она окажется правдивой, была неоспорима, а потому Арсений смотрел.       В это время Ася с Кьярой сидели как на иголках, в ожидании заветной фразы, которую стабильно каждый год говорят в конце этой речи. Даже Антон вооружился маркером, чтобы загадать желание. Арсений этим заниматься не собирался. По его мнению, это было невероятной глупостью и даже факт того, что это такая же традиция, как и речь президента, не мог его переубедить.       — С новым годом, дорогие россияне! — прозвучала наконец желанная фраза, после которой последовал бой курантов.       — Шампанского в студию! — проорала Ася, подсовывая свой и Кьярин бокал.       Несмотря на недовольное цоканье Арсения, девочки всё-таки отжали обещанную бутылку любимого шампанского. Ася торопливо написала желание, свернула в трубочку и поднесла к свече. Пламя резво охватило низ бумажки, стремительно приближаясь к пальцам девушки, которая рефлекторно отбросила ее на тканевую скатерть. Кьяра, уже бросившая пепел, оставшийся от желания, в бокал, молниеносно среагировала и кинула в огонек оливье. Ситуация осталась для мужчин незамеченной. По крайне мере до тех пор, пока скатерть не придётся стирать.       Антон тоже начал торопливо писать что-то, а Арсений, до этого никогда подобным не занимавшийся, внезапно поддался странному порыву и схватился за салфетку с маркером. Последнее время его главное желание постоянно было рядом, вытаскивало Попова из неприятностей, заразительно смеялось и вызывало множество вопросов у многочисленных фанатов.       Абсолютно без спешки, хотя прошло уже секунд двадцать, Попов написал одно слово — правильнее говоря, одно имя — поджёг салфетку о свечу, стоящую неподалеку и выкинул чернеющую бумагу в бокал, пока огонек не перекинулся на пальцы. Буквально на последнем биении курантов Попов залпом выпил противное шампанское, пока пепел не осел на дно неприятной кашицей. Шампанское он не любил, тем более то, которое нравилось дочери, но по такому случаю можно было и выпить.       Рядом ойкнул Антон, и Арсений почему-то был абсолютно уверен, что он обжёгся и сейчас им понадобится лёд. Ася с Кьярой как чокнутые завопили заигравший гимн России, не попадая в текст, часто сбиваясь и путая куплеты. Попов засмеялся и обернулся на Шастуна, который как-то подозрительно серьезно смотрел на бокал, держа обоженный палец во рту. Есть ещё вопросы по поводу того, кто из них ребенок?       Арсений вытащил из стакана с колой кусок льда, который запихал в стремительно намокающее полотенце. Он взял руку Антона в свою и приложил к пальцу созданную до этого странную конструкцию. Шастун с благодарностью улыбнулся и одними губами произнёс «спасибо». Мужчина усмехнулся и кивнул, про себя думая о том, что сейчас вообще-то был бы идеальный момент, чтобы поцеловать, а там будь что будет, но нет же. Рядом Ася с Кьярой, а Попов впервые в жизни хотел, чтобы дочь с подругой оказались сейчас где-то подальше. Да хотя бы в соседней комнате. Только не здесь.       — Па-а-ап, пошли?       Гимн России подошёл к концу, Ася наоралась и теперь с видом шпиона, нашедшего супер секретную и важную информацию, обращалась к отцу. Шастун с горем пополам оторвался от любования Поповым, завис ненадолго и вдруг с точно таким же видом, как и у дочери, подскочил на месте.       — Куда вы собрались? — выгнув бровь, поинтересовался Арсений.       — Не только мы! — радостно заявил Антон. — Одевайтесь и пойдёмте во двор.       Дело в том, что Кьяра пожаловалась Асе, что у них в доме живёт столько богачей, но на новый год фейерверки они ни разу не покупали, а Арсений обычно всегда слишком занят и в свободное время предпочитает спать и болтать с дочерью, а не таскаться по магазинам. Ася, в свою очередь, рассказала об этом отцу, а тот предложил расшевелить скучных обитателей дома. В тот же вечер Антон купил фейерверк, который сейчас мирно лежал в машине и ждал своего часа.       Арсений с Кьярой, которым не сообщили об идее Антона, удивлённо пожали плечами, но на уговоры поддались довольно быстро. Пока они не торопясь надевали куртки и обувь, закрывали квартиру и выходили на улицу, Антон с Асей уже развели там бурную деятельность. Мужчина разгребал подходящее для фейерверка место, а девушка доставала из машины коробку с залпами.       Вскоре Поповы спустились вниз, недоуменно глядя на Антона, танцующего чунга-чангу перед сугробом. Арсений, склонив голову в бок, пошел посмотреть, что у него там происходит, но в этот момент Шастун рванул к подъезду, прихватывая находу удивленного мужчину. Спустя несколько секунд позади уже слышались взрывы, которые с трудом перекрикивал даже счастливый Кьярин крик.       — Ура-а-а! — радостно завопила Ася, прыгая на одном месте.       Антон вдруг схватил Арсения за руку и потащил к сугробу. Со словами «так будет лучше!», он лег в снег, утаскивая за собой Попова. Наконец он увидел то, отчего так сильно радовалась его дочь. В небо взметались резвые огоньки, оставляющие после себя горящий свет, а после рассыпаясь в воздухе миллионом ярких искорок. Лёжа на это смотреть действительно намного удобнее и приятнее. Шастун в это время продолжал крепко сжимать руку Арсения, в какой-то момент просто переключая свой взгляд с неба на глаза лежащего рядом мужчины. В его глазах фейерверк казался в разы лучше.       — С новым гоодом! — вдруг послышался довольный крик какой-то женщины с восьмого этажа.       — С праздником! — раздался вопль из дома напротив.       И тут пустой двор ожил. По началу со всех сторон сыпались поздравления, а потом на улицу высыпались кучки детей с родителями. Один изрядно подвыпивший мужчина с колонкой, откуда невероятно громко орала группа Авария со всем известной новогодней песней, кто-то вышел с ледянками и ватрушками. С горок катались дети и взрослые, некоторые кидались снегом, кто-то нашел в закромах петарды, взрывы которых звучали уже через пару секунд. В один момент тихая ночь превратилась в сплошную вакханалию. А всего лишь надо было взорвать фейерверк.