Второй шанс

Понять, как же решить такую необычную проблему, ни вдвоем, ни с Аделиндой, ни с другими сотрудниками винокурни, они не смогли, поэтому Дилюку пришлось смириться, что, возможно, следующие годы ему ежедневно придется выслушивать «остроумные» шутки Кэйи. Тяжело вздохнув, Рагнвиндр привязал к лапе птицы письмо для Джинн и отпустил ту в короткое путешествие до Ордо Фавониус, заодно отмечая, что ответ Итера так и не пришел. Альберих в это время заинтересованно разглядывал трещину на стене, и не обращал на винодела никакого внимания, находясь в глубине своих мыслей. Собственное бессилие раздражало, хотелось заполучить все и сразу, но, конечно же, все не так просто. Во сне он переживал за Дилюка, и хотел подставить вместо Рагнвиндра себя, то есть, был готов защитить кого-то ценой своей жизни. Мудрецы Каэнри’ах явно разрабатывали все эти стадии ради проверки будущего короля и спасителя, а значит его храбрость также является ключом к могуществу. Но все равно это было как-то глупо, он ведь мог быть готовым жертвовать только ради одного человека, а не миллионов людей? Хотя, может, поэтому силой пользоваться он так и не смог, к тому же она сработала и в реальности, когда все страшное происходило во сне, поэтому все не так уж и плохо. Может, самому поискать ответов? Развеяться ему точно не помешало бы, но Дилюк явно будет переживать, если прогулка затянется, что, скорее всего, и произойдет, ведь быстро вернуться явно не выйдет. Тогда уйти ночью? «Я будто преступление замышляю, а не на прогулку иду» — усмехнулся Альберих про себя. Ночью идти и вправду будет логичнее, ведь случайных свидетелей точно будет меньше, но как все же сказать об этом Рагнвиндру? Тот точно пойдет следом, как раньше, но сил у того теперь заметно меньше, хоть тот все еще отлично орудовал мечом. Побыть в одиночестве отчаянно хотелось, а выхода никакого, как назло, в голову не приходило. — …йа. Кэйа! — испуганно вздрогнув, Альберих все же перевел вопрошающий взгляд на Дилюка. — Может, сходишь к своему Дайнслейфу? У меня вечером важная встреча, и я бы не хотел ее отменять, — «Он действительно «попросил» меня уйти куда-то в одиночку? Удивительно.» — несмотря на свое изумление, Кэйа был несомненно рад такому предложению, а вечером можно даже выскользнуть из особняка, оставив записку, если собрание будет проходить не здесь. — Уважению к старшим юного Рагнвиндра явно не обучали? Где банальное «пожалуйста»? — с надоевшей ухмылкой произнес Альберих. — Еще одна такая шутка, и ты отправишься к гостям в качестве моего представителя, — коварная улыбка заиграла на юном лице, и Кэйя сдался, тяжело вздохнув для драматичности. — Ладно, ладно, уже бегу разговаривать с серьезным дядькой ради того, чтобы не делать этого с другими не менее скучными «аристократами», — показав язык, и выхватив плащ у довольного Дилюка, он направился к выходу. — И кто из нас тут ребенок, мистер-нескучный-дядька? — ядовито бросил вслед Рагнвиндр, не ожидая, что Альберих все-таки ответит. — Дорастешь до меня — будешь мне нравоучения читать, — Кэйа быстро скрылся, поэтому дальнейших угроз он уже не слышал.

***

Хоть Дайн и говорил, что придет сам, если это будет нужно, все еще было непонятно, как встретиться с ним. Снова витать в облаках и врезаться в дерево, чтобы тот не устоял перед соблазном подколоть «своего принца»? На такие жертвы идти не хотелось, да и гарантий никаких не было. Тогда можно заняться другой частью плана и самому поискать кого-то из Ордена, чтобы расспросить его. Отойдя от винокурни в сторону Спрингвейла и осмотревшись, он заметил небольшой лагерь, в котором, к сожалению, были лишь хиличурлы. В следующем лагере, который был примерно в километре от первого, уже был маг, но, как назло, он владел крио. Взвесив все за и против, Альберих решил выманить его оттуда и попытаться разговорить, а если этого не выйдет, то он просто спешно ретируется — иного выхода у него все равно не было. Монстр продолжал непринужденно танцевать и петь на незнакомом Кэйе языке, даже, когда он подошел почти вплотную. «Что это с ним?» — подходить, чтобы выяснить ответ на свой вопрос было очень рискованно, и Альберих продолжил наблюдать за приспешником Бездны, уже внаглую выглядывая из укрытия. Неожиданно он почувствовал десяток взглядов на своей спине, и от этого чувства Кэйа невольно вздрогнул и резко обернулся. Все, кто находился в лагере неотрывно смотрели на него. Эта картина была довольно ужасающей, а рука уже невольно тянулась к оружию, но те не шелохнулись, продолжая зачарованно смотреть на него. Такие пугающие гляделки продолжались до тех пор, пока один из «пушистиков» не осмелился начать приближаться к Альбериху, медленно и ничуть не агрессивно. За ним последовали и другие, а Кэйа застыл, боясь двинуться. «Что сейчас вообще происходит?!» — звездные зрачки быстро двигались, в панике перебегая от одного хиличурла к другому, а двигаться до сих пор было страшно. Один из них подошел вплотную и… обнял его? Альберих расслабился, но его непонимание никуда не делось. Некоторые из племени тоже обняли его, а другие, видимо стесняясь, стояли поодаль, просто наблюдая. — Мило, не правда ли? — прозвучал высокий голос из-за спины. Кэйа неспеша обернулся, чтобы не потревожить участников объятий, и посмотрел на говорящего. Маг подпер голову рукой, полулежа паря над землей, и со странной улыбкой наблюдал за происходящим. — Если бы кое-кто не смотрел на меня в упор с пугающей улыбкой, то я бы был полностью согласен с тобой, — Альберих натянул ухмылку, чтобы скрыть свое волнение. — Неужто вы про того мрачного парня за деревом? Он не улыбается, но, соглашусь, выглядит жутко, — слова мага, полные ехидства, заставили Кэйю напрячься и вновь перевести взгляд. К счастью, он увидел только приближающегося Дайнслейфа. — Как жаль, что меня так быстро раскусили. Мне так хотелось понаблюдать за такой прелестной картиной еще немного, — с неменьшей язвительностью отвечал магу Дайн. — Да? Мне почему-то кажется, что ты не очень-то рад моему присутствию на ней, — маг продолжал в открытую насмехаться над хранителем ветви, а тот продолжал сохранять равнодушный вид. — Мой принц, вы сейчас сделаете в бедном чурле дыру, гладьте его чуть медленнее, — Кэйа удивленно перевел взгляд вниз, только сейчас замечая, что все это время перебирал мягкий мех, чтобы успокоиться. Быстро убрав руку, он заметил, что монстрик был вовсе не против таких прикосновений, а другие с завистью смотрели не него. — Как по мне, они совсем не против, — чтобы доказать это, он положил обе руки на макушки других хилличурлов, начиная слегка поглаживать, и те довольно прижали длинные уши к голове. — Если вам нравится, то можете продолжать сколько угодно, но вы же не за этим сюда пришли? — поинтересовался хранитель. — Ах да, я сначала искал тебя, а потом решил, что не имею ни малейшего понятия о том, где ты, поэтому решил поискать кого-то из Бездны и наткнулся на этот лагерь. — И для чего же вам он? — Дайнслейф выделил конец фразы, при этом надменно смотря за спину Кэйе. — Вообще, я хотел найти Вестника или Чтеца, но потом решил понизить планку и отыскать хотя бы мага. Чтобы спуститься в Витую Бездну нужно приложить множество усилий и собрать отряд, но у меня такой возможности нет, поэтому я подумал о том, чтобы договориться с Орденом, ведь если маги могут управлять хиличурлами, то кто-то повыше может подчинить кого-то более грозного. — Интересная теория, но зачем вам туда идти? — опередил мага Дайн. — Я надеюсь, что оставшиеся там сокровища и знания помогут мне стать сильнее, а ждать я уже устал. — Вы найдете там лишь смерть и страдания, кроме грешников и отчаявшихся, там никого не осталось, — взгляд Дайнслейфа выражал разочарование, и от этого Кэйе было не по себе. — Чтобы пройти все двенадцать этажей, нужно собрать практически весь Орден! Это будет сложно, но ради вас мы, конечно же, сделаем все, однако ваша сила нам тоже не помешала бы. Не могли бы вы ее продемонстрировать? — маг хитро уставился, ожидая ответа. Кажется, его совсем не интересовали слова Дайнслейфа. От чужого взгляда бежали мурашки по коже, похоже, если Кэйа будет не способен помочь им, то его ждет незавидная судьба. Прокашлявшись, чтобы уменьшить неловкую атмосферу, Альберих решился ответить: — Кстати об этом… Я как раз искал Дайна, чтобы он помог мне с этим, — взгляд мага стал жестче, и Кэйа заметно занервничал и невольно начал активнее перебирать светлый мех, — Я воспользовался силой, но… я не знаю как. — Что значит не знаете? — вопрос у двух врагов вышел синхронным, и те недовольно уставились друг на друга. — Ну, мне приснился сон, где я от страха воспользовался силой, а утром я обнаружил, что она проявилась и в реальном мире, — вид Дайна показывал, что при маге он точно ничего рассказывать не будет, на что тот, видимо теряя терпение, прошипел: — Неужто мое присутствие настолько вам претит, что вы не можете ответить на вопрос нашего принца? — О, не волнуйся, я в подробностях отвечу на него, но только, когда мы останемся наедине. Маг, окончательно разозлившись, решил перестать изображать дружелюбие, и попытался напасть на хранителя. Почувствовав, что драки не избежать, Кэйа закрыл беспомощных созданий собой, и выставил меч вперед только для защиты, Дайн все равно смог бы одолеть такого слабого противника не моргнув и глазом. Так и произошло, и, издавая предсмертные хрипы, он, полным ненависти голосом, произнес свои последние слова: — Бездна никогда не проиграет таким, как вы! От этих слов начинало складываться впечатление, что они натравили на себя весь Орден. Хотя, не «они», а только Альберих, Дайнслейфа Бездна и так ненавидела, да и Дилюка тоже… — И что теперь… делать? — Кэйа был в полном замешательстве. — Вам изначально не стоило прибегать к таким мерам, — Дайн все еще был разозлен, — как вы могли вообще прийти к решению сотрудничать с ними? Он бы прирезал вас как только вы перестали быть полезным! Под таким напором пришло осознание собственной недалекости. Действительно… как? Сотрудничать с теми, кто не раз доказал свою неспособность к мирному решению? Он ведь хотел исключительно такого исхода, а теперь решил просто присоединиться к ним? А ведь ранее это решение казалось таким логичным, из-за чего эта ситуация еще больше начинала пугать. — Я-я не знаю, мне вдруг показалось, что это лучшее решение, я даже не подумал, что это противоречит моим планам… — Подойди ближе, — голос хранителя все еще был грозным, поэтому такой приказ напрягал, мягко говоря, однако бояться и стоять в стороне было бы глупо. — Как я и предполагал, — теперь Дайн был вновь разочарован, но, видимо, тем, что его догадки оказались верными. — Я чувствую энергию Бездны от вас, похоже, она проникла во время ритуала. Вы были свидетелем каких-то видений, побуждающих к действию? — Да, но в них не было никаких призывов присоединиться к Бездне, а люди в них хотели мести только для алхимиков, устроивших бедствие, и кричали о своей ненависти, кажется, ко всему живому, да и к Архонтам тоже, хотя они и говорили об обратном… Уверенность в собственных действиях и воспоминаниях угасала с каждой секундой. Если им так легко манипулируют, то какой из него правитель? Как он мог захотеть прибегнуть к способу, который хоть и был легче, но нес гораздо больше вреда, чем пользы? — Пока я поверю вам и буду защищать, но если вы еще раз решите сотрудничать с Орденом, вас постигнет участь мага, даже, если этот выбор был неосознанным, — чужие слова были неприятными, но не согласиться с ними Альберих не мог. — Спасибо тебе большое, Дайн, без тебя я бы не справился. Ничего, кроме уважения и благодарности, Кэйа не ощущал. Что бы было, если бы хранитель не среагировал так быстро? Он бы стал одним из вестников? Или кем-то похуже. От таких мыслей, Альберих невольно вздрогнул. — Не стоит, я просто выполняю свой долг. Вам бы тоже следовало выполнять свой и теперь тщательно обдумывать каждое принятое вами решение. Вы должны четко видеть границу между Орденом и жителями Каэнри’ах. Первых уже вряд ли можно спасти, да и надо ли? Ничего, кроме жестокости в них не осталось. Ваша цель — хиличурлы и страдающие от бессмертия, но и тут стоит понимать, что все не так просто. Все они сильно настрадались за, более, чем пятьсот лет жизни, а ненависть — единственное, что не дает им сойти с ума. Сейчас они ненавидят Семерых, других людей, да практически всех! Но потом, когда вы станете их правителем, Орден точно будет настраивать их против вас, а, может, они сами возненавидят вас просто за то, что вы не хотите мстить, и им будет все равно, кто прав, а кто виноват. — Дайн притих, думая о чем-то и будто решаясь на что-то, — мне стоит сказать вам одну вещь. Чужие слова пугали, и, если честно, уверенность в успехе мгновенно пробила дно, однако не Альберих ли был знаменит своими безумными выходами из тупиковых ситуаций? Да и просто сбросить груз огромный ответственности со своих плеч он не мог, Кэйа обязан попытаться помочь всем страдающим хотя бы потому, что у него есть эта возможность. Теперь нужно четче обдумывать свои решения. — Я внимательно слушаю. — Вы… ваш клан был очень знатным, вас многие уважали, как до, так и после катаклизма. Вашим стимулом после трагедии стали слова одного и ваших предков: «Хотя мы не смогли вернуть Каэнри’ах к жизни, мы, члены клана Альберих, должны жить как те, кто пылает, как огонь, а не как те, кто валяется в тлеющих углях.». Вы наверняка много раз слышали это от своего отца, не так ли? — Кэйа кивнул, пребывая в неком шоке. Чужие слова вызывали до ужаса неприятное чувство, то ли от воспоминаний, то ли от того, что будет сказано дальше. Зачем Дайн решил об этом напомнить? — Основателем Ордена Бездны являлся ваш предок — Клотар Альберих, он так же, как и вы желал возродить Каэнри’ах, но судьбе его сложно позавидовать. Он, поддавшись зову Бездны, основал Орден, чтобы спасти людей от проклятия, однако те умирали, не справляясь с такой темной силой. Кроме разрушения и смерти, он не смог сделать ничего, а судьба его осталась неизвестной, но догадаться о том, что она наполнена страданиями и безумием, нетрудно. Желая быть тем, кто пылает, он лишь истлел, и это ждет каждого, кто прислушается к Бездне. Обдумывая услышанное, Альберих пребывал в ступоре. Он связан с Орденом? Не напрямую, конечно, но все же… Неприятный осадок оставался от этой мысли, но ее начали затмевать воспоминания. Он начал вспоминать то, что доселе было вырезано из воспоминаний. Вся темная сторона Бездны и трупы, горящие фиолетовым «огнем», отчетливо всплыли перед глазами. Отвращение, которое он испытал в детстве, четко ощущалось и сейчас. Этого ли он желал для своего народа? Ответ был очевиден. Доверять себе больше нельзя. Если Бездна начинает захватывать его разум, значит стоит поговорить с Дилюком об этом. Если он сам не сможет себя остановить, то другие точно смогут. — Я понял. Еще раз спасибо, что открыл мне глаза, я вдруг… вспомнил многое. Однако не мог бы ты ответить на мой предыдущий вопрос, пожалуйста? — голос Альбериха звучал тихо. Перед Дайном было до ужаса стыдно. — Если честно, я не знаю нужного способа, однако наверняка это не так просто, но можно попробовать порассуждать. Если ваша магия пока настолько слаба, что вы не можете ей управлять, то, может быть, она рассеется сама с течением времени. Придумать, что же может противостоять такой магии, очень непросто, она ведь не элементальная, поэтому ее можно попробовать запечатать, если у вас есть специальное устройство из Фонтейна. — Стоит поискать, мне кажется, у меня точно есть что-то подобное. Но есть одна проблема… — Кэйа перевел взгляд на хиличурлов, которые будто бы с жалостью смотрели на него, не желая отпускать. — Наверно, они так любвеобильны из-за того, что чувствуют вашу силу, и надеются на спасение, а может они просто вас узнали. В любом случае вы все еще можете спокойно уйти, — Дайнслейф пожал плечами. Печально вздохнув, Альберих в последний раз погладил каждого из чурлов по мягкому меху и, собираясь уходить, попрощался со всеми, даже с монстриками, которые провожали его доверчивыми взглядами: — Спасибо большое за помощь, наверно, скоро увидимся. Дайнслейф лишь коротко кивнул.

***

При второй встрече за день, Дилюк казался таким же, но и одновременно другим. Было ощущение, что что-то изменилось, и Альберих решил списать это на то, что магия все же начала рассеиваться. Когда они обсудили услышанную теорию об устройстве из Фонтейна, Рагнвиндр смог спокойно выдохнуть. До встречи оставалось пару часов, и, к его счастью, такой чудо-прибор у него имелся, оставалось лишь его найти. Подключить к поиску пришлось еще и Кэйю из-за своего невысокого роста. Смириться с ежеминутными шутками об этом, Дилюк так и не смог, и через пару угроз горе-шутник все же заткнулся, и они вновь приступили к поискам. Общими усилиями заветные склянки все же нашлись. Те выглядели, как обычные колбы, но стекло, из которого те состояли, издавало перламутровый блеск. Инструкция к ним была довольно легкой, и вскоре баночки наполнились красновато-золотистой магией. Золото, словно звезды, красиво мерцало внутри, показывая свой дорогой блеск среди алой густоты. Наверняка всего одна такая баночка стоила огромных денег. Однако даже после двух заполненных колбочек Дилюк все еще выглядел моложе двадцати двух, но больше приборов у них не было, поэтому Кэйей была придумана шутливая теория о том, что: «Мастер Дилюк наконец выспался», которая сопровождалась дурацкой ухмылкой, и, несмотря на свою неприязнь к чужим шуткам, Рагнвиндр все же решил использовать ее. Расспросив о длительности и месте встречи, Кэйа остался полностью доволен ответом. Она будет проходить довольно далеко отсюда, а закончится только глубокой ночью, поэтому вернется Дилюк нескоро и, скорее всего утром. Предвкушая прекрасную прогулку под звездами, Альберих с облегчением выдохнул. Стоит тщательно все обдумать и расставить все точки над «i», а поговорить они смогут и позже, сейчас лучше не мешать Рагнвиндру. Пока Дилюк готовился к мероприятию, Кэйа решал чем же занять себя эти полтора часа. Не став долго размышлять, он взял первую попавшуюся книгу и сел на мягкое кресло. Наслаждение волнами разнеслось по уставшим мышцам, а в особенности по спине и ступням, которые ныли больше всего из-за долгих объятий. Легкий роман на удивление оказался довольно интересным, но в то же время сюжет его был не труден для понимания, поэтому время за ним прошло незаметно и довольно приятно. Перед выходом Дилюк вновь вернулся в комнату, и поцеловав в щеку Кэйю, привычно попрощался. — До завтра, не разгроми тут все и не натвори глупостей, приду — проверю! Проводив Рагвиндра взглядом до выхода из комнаты, Альберих заметил, как двусмысленно сейчас звучала последняя фраза, которая легла камнем в груди. Тревога никак не покидала Кэйю, поэтому тот написал краткую записку, если он вновь не сможет собладать с магией Бездны. Прождав около пятнадцати минут, чтобы не попасться сразу же, Кэйа накинул, ставший таким привычным, плащ и поспешил к выходу.

***

На свежем воздухе нервозность почти пропала. Неторопливыми шагами, Альберих держал путь к Долине ветров, желая насладиться прекрасными видами, сидя под могучим древом. Погода сегодня и вправду была чудесной, и, хоть ночью лицезреть красоту солнечных лучей было невозможно, Кэйа был полностью доволен. Мягкий ветерок приятно трепал темный капюшон и полы плаща, так и норовя приоткрыть всем тайну, которую они скрывают, но вокруг — никого, а тьма еще и с охотой прикрывает его своим крылом. В груди трепыхало чувство свободы, которого так не хватало в последнее время, и, вдыхая пьянящий аромат, с которым ассоциировались самое родное: пение птиц, щебетавших о своих радостях; шелест зеленых листьев, мелодии бардов и звон винных бокалов. Кэйу переполняло воодушевление, которого так не хватало. Сидя под дубом, он чувствовал, будто массивная крона защитит его от всех неприятностей, а все действия, совершенные ранее, в любом случае вели к лучшему. Каждый упавший лист провожал внимательный взор лазурных глаз, в которых блестел восторг. Отвлекаться от такой красоты не хотелось. Его взгляд невзначай зацепился за звезду, которая, соединившись с такими же, как она, превращалась в созвездие. В детстве отец рассказывал ему легенду, что все жители Каэнри’ах — звезды, которые связаны между собой нерушимыми узами, поэтому он так любил их рассматривать, представляя, что когда он держит родных ему людей за руку, они тоже образуют нерушимую фигуру. Но его мечты вскоре разбились, когда звезды одна за другой погасли, и он не остался один. Смотреть на небо в те годы было практически пыткой. Он долго пытался выяснить проблема ли в нем, в других, а может вообще в этой легенде, однако сейчас, кажется, его созвездие вновь на темном небосводе, а рядом есть тот, а возможно даже те, на которых можно положиться. Не стоит забывать о том, что если он сможет исполнить задуманное, то миллионы звезд, затухшие на сотни лет, вновь загорятся одним прочным союзом. Уголки губ невольно поднялись в верх, а взгляд наполнился надеждой. Он приложит все силы, которые у него есть, ради тех, кто позволяет ему гореть. Пока рядом с ним будут его звезды, их свет будет пылать так ослепительно, как не сможет даже солнце. Эта мысль вызвала на смуглом лице мягкую улыбку. Вот бы все и вправду было так. Придаваясь различным мыслям, которые подобно волнам переливались от хорошим к плохим, он даже не заметил, как горизонт начал еле заметно светлеть. Совсем чуть-чуть, на стыке неба с землей, можно было заметить приближающийся рассвет, который пока представлял из себя темно-голубую полоску, выделяющуюся среди тьмы небосвода. Похоже, пора возвращаться. Всю дорогу до винокурни, Кэйа разглядывал алеющий рассвет, в шутку думая, что солнце спешит так же, как и он. Времени действительно оставалось мало, и с каждым шагом в голове прибавлялись стыдливые сценарии того, как он прямо около дверей встретится с Дилюком. Ситуация неприятная, конечно, однако если он не поспешит, он станет еще вероятней. Но любование небом ведь не препятствовало спешке? Отрывать взгляд от такого зрелища он очень не хотел. Над землей простирался алый, контрастируя с темной землей, а над ним, сквозь занавес темно-фиолетовых и черно-синих облаков, выглядывало светлое небо. Яркость красного, который так сильно выделялся среди практически кромешной тьмы, поражала. Словно уголек, который вспыхнул самым первым, а вскоре за ним, таким крохотным, загорится целый небосвод. Вскоре так и произошло: верхушка неба полностью посветлела, однако ближе к земле, светло-голубой превращался в рыжий, а тот, тем временем, в фиолетовый. Какая же красота! Однако времени осталось совсем мало, а тратить его, стоя у двери, он больше не мог. Тихо прокравшись к своей комнате, он, как только переоделся и накрылся одеялом, почти сразу уснул. Стоило ли жертвовать драгоценными часами сна ради любования природой? Пожалуй, все-таки стоило.

***

Новый сон сильно отличался от других. В нем не было выдуманного пугающего сюжета, но ужас от него ощущался гораздо ярче, чем от предыдущих. Почему? Все дело в том, что все происходящее было его прошлым. Тем, которое он бы с радостью забыл. Чужие смерти преследовали его всю ночь, а смерть Мастера Крепуса, и Дилюк с гримасой отчаяния и ужаса, застывший над ним с огромным мечом, были оставлены напоследок. Все самое отвратительное, горькое, скорбное и отчаянное мучило его всю ночь. Чужие крики, до которых не было особого дела, ведь он даже не знал кто кричит, конечно, пугали, но ничто не могло сравниться с Рагнвиндром, который душераздирающе выкрикивал «Предатель!», и с собственной мольбой «Не надо, прошу!». Собственный крик гулом повторялся в голове, и эта какофония была худшим, что он когда-либо слышал. Хотелось спрятаться, закрыть уши, глаза, да что угодно, лишь бы не чувствовать этого! Но, как бы ни хотелось, его прошлое всегда с ним, и избавиться от него невозможно. Было до боли неприятно видеть смерти близких и ненависть от тех, кто остался жив, но он вновь не может ничего сделать. Он стоит один, на поляне, покрытой тьмой, а кровь повсюду: на его лице, руках, одежде, траве, — он даже не может понять чья она. Он погряз в крови, и ему никак от нее не отмыться. Слезы текут по его щекам, смешиваясь с алой жидкостью. Отвратительно. — Ты так жаждешь забыть об этом? — сладкий шепот донесся из кровавой тьмы. — Иди ко мне, дитя мое, и я дарую тебе забвение, — чужой голос был таким мягким и чарующим, что первый шаг к нему был сделан без сомнений. — Ну же, неужели ты не хочешь обрести свое счастье? Они ждут тебя, Кэйа. Те, кто всегда будут рядом, кто будет любить тебя, несмотря ни на что, — пурпурная дымка змеей обволакивала тело Альбериха, а тот и не замечал, послушно идя навстречу незнакомцу. — Кэйа! — раздался оклик сзади, но оборачиваться совершенно не хотелось. Там, на протяжении вытянутой руки, его ждало спасительное забвение. — Кэйа, — звук голоса повторился, но на этот раз громче, ведь к нему прибавились другие, такие же знакомые. Теперь те не кричали, а просто мягко звали. Альберих неожиданно остановился. Тень продолжала сладко шептать на ухо, однако голос за спиной звучал по своему чарующе. По-родному. Обернувшись, Кэйа раскрыл глаза от удивления. — Мы здесь, — нежно подзывали они, а в противовес им вновь звучал шепот: — Они уже бросили тебя один раз, неужели ты хочешь этого снова? Альберих продолжал стоять, не решаясь куда же пойти. — Мы любим тебя, Кэйа, — среди этих людей были жители и Каэнри’ах, и Мондштадта, однако те не дрались насмерть, как в кошмаре, а наоборот ласково смотрели на него. — Пойдем домой, Кай, — низкий, приятный голос сразу выделялся среди толпы. В груди разлилось тепло. Быстрыми шагами, Кэйа направился к своим близким. Ранее чарующий голос был очень недоволен и взывал Альбериха одуматься, однако тот, не задумываясь, шел дальше. Десятки людей обняли его, и эти объятия были таким уютными и теплыми, что казалось, будто постой он так подольше, то точно бы уснул. — Мы рядом, даже, если ты думаешь, что мы дальше, чем звезды на небе. Мы всегда с тобой в твоей памяти. Разве ты хочешь забыть все то, что делало тебя таким счастливым? — слезы сильнее брызнули из и так красных глаз. — Нам очень жаль, что мы сделали тебе больно, поверь, мы очень сожалеем. Но ты же сможешь простить нас? — Кэйа отчаянно закивал. Он уже давно их простил, иначе кроме обиды у него ничего бы и не осталось. Теплые воспоминания с их участием всегда больно обжигали, заставляя горевать об утраченном, но он смирился. Но, может быть, стоило начать ценить прошлое, а не пытаться мириться с ним? — Помни о наших словах и о нашей любви, мы навсегда в твоей памяти и сердце, как и ты в наших. Утраченное не вернуть, однако стоит ли сожалеть об этом? Все ужасы прошлого продолжают преследовать его, но так ли они страшны перед его настоящим и будущим? Сможет ли тусклый свет прошлого пробиться сквозь их яркий огонь? Конечно же нет.

***

С трудом разлепив веки, Кэйа почувствовал влагу на лице и подушке. Он что, плакал? Хотя какая разница, он ведь наконец услышал то, что так долго хотел! То… что хотел? Но чего он хотел? И что именно он услышал? Мгновение назад он помнил абсолютно все, а сейчас вдруг сразу ничего, словно события сна исчезли без следа в огромной пропасти. Какие бы усилия ни прикладывались, пустота в мыслях оставалась неизменной. Что это с ним? Казалось, будто он забыл еще кое-что, что было очень значимым. Кажется, он желал обсудить что-то с Дилюком. Вот только что именно?