ключ к его спасению

Антон до мельчайших деталей помнил, что происходило ночью. Помнил возбуждение и фантазии. Помнил поцелуй, после которого последовала бурная дрочка. И то, что он представлял, когда себя трогал. Точнее кого он представлял.

***

Антон не мог дышать. Он судорожно дергал ручку и в беспамятстве заходил в ванную. Он не помнил, как оказался на полу. Антон упирался спиной в дверь и медленно водил кончиками пальцев по груди, дергал набухшие соски, трогал пресс. Он представлял, что его тела касаются руки Арсения. Как они движутся все ниже, доходят до пупка, оттягивают резинку боксеров, проникают под тонкую приятную ткань и касаются члена. Рой мурашек прошелся по пояснице Антона. Он продолжал фантазировать. Он уже был без нижнего белья. Член стоял колом, но Арсений не торопился. Он аккуратными движениями кончиков пальцев проводил по всей длине чужого члена и накрыл его своей рукой. Антон представлял, как брал кисть мужчины в свою, и направлял ее в нужное место. Ладони Арсения были теплыми, горячими, как его тело. Член Антона в руках Попова выглядел идеально, словно они родились для того, чтобы все сложилось именно так. Арсений уже спускался ниже, оставляя языком влажные следы от груди до паха. Теперь он работал ртом. Губы плотно покрывали головку, язык ловко скользил и вдоль, и поперек. Рука то крепко сжималась, то разжималась у основания, не давая кончить. Все это было невыносимо горячо, и Антон больше не мог сдерживать себя. Он изливался на серый кафель, то судорожно постанывая, то похрипывая, или бубня что-то нечленораздельное себе под нос. Шастун продолжал свои фантазии. Если бы Арсений был здесь, он бы не позволил ни капле семени упасть на пол. Он бы глотал, облизывал, причмокивал, хитро и возбуждающе смотря на младшего снизу вверх. Попов поднялся с колен на корточки и потянулся к губам Антона, моля о поцелуе. Влажном, мокром, жадном поцелуе. Они не дрались языками, но настырно проникали ими как можно глубже, сплетали их воедино. Они задыхались от горячего дыхания друг на друга, и, отстраняясь, не прерывали зрительный контакт. Смотрели, запоминали, улавливали каждую капельку пота, стекающую с волос, смотрели жадно, как хищники на добычу. Были готовы наброситься друг на друга сразу, как только один из них шелохнется. Арсений дернулся, и Антон подался вперед, но его выкинуло в реальность. Арсения здесь не было, это все было лишь сильным желанием и бурной фантазией. Чтобы окончательно вернуться к жизни, Антон принял душ. Тяжелые капли бились о молочную кожу юноши, чуть ли не оставляя синяки. Фантомные боли у Антона проходили по всей шее. Он, словно по-настоящему, чувствовал на теле засосы, укусы и царапины, которые Арсений на нем оставил. Антон знал, что они с Поповым вместе выглядели идеально, их обнаженные тела друг на друге выглядели идеально, их взгляды, прикосновения и желания, выглядели как мечта порно-режиссера и зрителя, как мечта художников, скульпторов и фотографов. Арсения очень любила камера, объективы - это его стихия. Антон думал, что если бы Арс хотел его, он бы хотел провести для них голую фотосессию. Эти снимки висели бы в рамках по всей его квартире. Мысли о том, чтобы снять домашнее порно, проскользнули где-то в подсознании Антона и он невольно издал смешок. Вернулся в реальность. Здесь все иначе. Здесь Арсений не хочет ни его, ни их голую фотосессию, ни поцелуев, ничего. Антон - его друг.

***

Пока Шастун детально восстанавливал у себя в голове прошлую ночь, в боксерах что-то не терпеливо дергалось, и через пару мгновений, довольно габаритный член уже стоял колом. Помочь исправить ситуацию должна была (снова) ванная, которая была занята чужим телом. Как все уже догадываются, (но не Антон), Арсений сейчас надрачивал так активно, как никогда раньше. Он вспоминал пухлые розовые губы на своих, и хотел увидеть, как эти же губы обхватывают его член. Но больше, Арсений хотел научиться доставлять удовольствие Антону. Он хотел прогибаться под ним, стонать, кричать от удовольствия. Спускаться ниже, активно двигать языком и губами по чужому члену. Арсений находился в ванной уже достаточно много времени, обтерся полотенцем и умылся ледяной водой. - С легким паром. - Спасибо. Ты как? - Отлично. Антон стоял на кухне, повернутый к Арсению спиной, дабы не спалить торчащий бугорок ниже пояса. Старший стоял прямо позади него, рассматривая завтрак, что приготовил Антон, и принялся есть. Он сел за стол и внимательно смотрел в кудрявый затылок парня, уже представляя, как его пальцы там теряются. Антон за секунду развернулся, ринулся к ванной, и скрылся за дверью. Арсений все видел и все понимал, но виду не подал, как и всегда. Весь остальной день они беседовали о чем-то неважном, отдаленном, даже спорили, но как-то спокойно. Они не умели кричать друг на друга, не умели злиться. - Ты точно уверен, что готов завтра вернуться к учебе? - Думаю, да. Я уже и думать забыл о произошедшем. Я думаю о.. Паузу Антон держал долго, смотрел куда-то в пустоту, а Арсений наблюдал за пустым взглядом парня. Шастун будто язык проглотил, и старший решил первым прервать слишком долгое молчание. - Думаешь о чем? - О ком. Теперь уже Антон наблюдал за эмоциями мужчины напротив. Арсений потерян, не знает, о чем сейчас думать. Зеленые глаза его любимого становились темнее, взгляд становился глубже, задумчевее, но увереннее и горячее. - О тебе. Арсений провалился в омут из мыслей о прошлом, о будущем, об Антоне. Он любил этого мальчишку, хотел называть его ласково "Тоша", обнимать, прижимать к себе, защищать, как беззащитного котенка. А потом.. А потом стонать под ним и подчиняться. - Антон.. я.. - Арс.. Только не говори ничего. Я люблю тебя, кажется, совсем безумно. Я рядом с тобой теряюсь, думать не могу. Ты - все что мне нужно. Ты все мои мысли занял, всю мою голову. Тебя очень много в моей жизни, но мне это нравится, мне это нужно. Я люблю тебя. Пусть все это не взаимно. Можешь не любить меня, только не избегай, не бросай, просто будь рядом, как раньше. - Антош.. это.. - Нет. Я должен был тебе это сказать. Меня впервые ставили в тупик собственные чувства. Ты - что-то невероятное, необъяснимое для меня. Но я разобрался. Не нужно было мучать себя и молчать. Просто ничего не говори и будь рядом. А Арсений хотел говорить. Кричать о том, что все это взаимно. Что он тоже любит. Но ему просто словесно закрыли рот. А лучше бы членом. Арсений просто обнял парня и что-то долго шептал ему на ухо, до жути горячим голосом. А Антон растворялся. И тут, Попов понял кое-что очень важное. Момент для признания в любви сам к нему придет. За ним не нежно гнаться. Его нужно вовремя поймать и встретить. И он был прав. Момент придет. Но был ли Арсений готов именно к такому моменту? *** Последний день учебы. Полугодие подходит к концу, а следом за ним приближается новый год. Планы, как отметить праздник выстроились сами собой: бухло, Арсений, Дима, Оксана. Насмешливые взгляды в сторону Антона прекратились. Это вызывало спокойствие. - Кажется, пока меня не было, все уже забыли кто я такой. - Не переживай, мы не забыли, - Оксана тепло улыбалась. Ее глаза выражали настоящую дружескую любовь. Она любила Антона. Как друга детства, как самого близкого человека. Готова ради него глотки перегрызать - пусть только попробуют обидеть. Антон, конечно, не маленький мальчик, но осознавать такое отношение к себе было приятно. - Да, мы, между прочим, по тебе скучали, и мы тебя любим, - Дима дополнил слова Окс. - Спасибо, я тоже люблю вас, ребят Все трое улыбались, глаза их искрились, любовь и правда лилась через край. - Пригоняйте ко мне на новый год. Ну, всмысле к Арсению. Алкоголь будет. - Еще гости будут? - Да, Матвиеныч. - Я приду. Мне очень хочется понаблюдать за вашими с Арсом взаимодействиеми, - Оксана хищно улыбалась, как будто у нее в голове созрел какой-то ебейший план. - А я ради тебя приду, Тох, - Дима смотрел на Окс, как бы намекая на то, что она хуйню сказанула. - Нет между нами ничего. Мы друзья. Больно. - Антон, не ври нам, а в первую очередь самому себе. Ты ему в любви признался, еду ему готовишь, дрочишь на него круглые сутки. Какие вы нахуй)) друзья? - Дружелюбные друзья, дружественно дружат, - Добавил Дима. - Да идите нахер, вы мне ничего нового не сказали. - Да. Просто я реально не понимаю. Не может же быть так. Как, после твоего признания, Арсений не изменился по отношению к тебе. Может, ты не видишь его любви? - Нет, все правда также, как раньше. На самом деле, Антон замечал что-то. Но не был до конца уверен. Эти "Антоша", "Тоша", объятия.. Все правда было как-то иначе. Вроде. Может это Антон себе придумал? Шаст ловко перевел тему, и друзья активно зашагали навстречу последним парам в году.