Risu Satanae: Бесконечно тут и там

Тэхёну всегда удавалось видеть намного больше. Не удавалось, а позволялось. И сейчас Чонгук невольно показывает то, что не должен, но зверь внутри души сам открыл для мужчины эти двери в вечную мерзлоту, зачем-то хочет вовлечь в неё и Тэхёна, с которым он не должен был столкнуться.

Чонгук сидит в пустой квартире, рядом лежат пистолет и телефон, в голове ни единой мысли, в груди ничто не болит. Он спокоен. Только вот… пустота ему сильно мешает. Не хватает шума и голоса. Желательно женского. Он чувствует нехватку родного, как будто бы у него отняли частичку его самого. Забрали безвозвратно и уничтожили. Но не это заставляет его снова стиснуть челюсти. Врагом оказался не кто-то незнакомый. Тем, кто спустил курок, стал он сам. Буря уже прошла. После неё остались пыль и недосказанность.

Десять часов назад.

— Не думай от меня отвертеться, Ксиан, — говорит Чонгук, смотря лишь вперёд. Ксиан останавливается и обращает взгляд на неспешно идущего Чонгука. — Ты идёшь со мной. Ксиан не собирается оспаривать решение старшего, а Чонгук и не думал его слушать. Ксиан — ключ к разгадке одной из многочисленных загадок. И Чонгук не собирается такую возможность терять. Они подходят к машине, в салоне их встречает водитель и сам Пек Су. Чонгук вопросительно посмотрел на мужчину, задержав взгляд на шраме того, но говорить ничего не стал. Ксиан садится на заднее сиденье, а Чонгук решается занять место Пек Су. Тот уступает. Ему невыгодно перечить. Ведь именно он захотел работать вместе с Чонгуком, так что мужчина молча выходит из салона и садится сзади. Они трогаются с места плавно, едут по пустой и будто нескончаемой дороге. Чонгук смотрит строго перед собой, ранее заметив у водителя пистолет. В голове зреет идея, как остаться наедине с собой. Потому, когда они выезжают на заполненную машинами дорогу, Чонгук резко вытаскивает из кобуры чужой пистолет и щёлкает затвором, наводя дуло на водителя. — Что ты творишь? — от внезапности мужчина чуть было не потерял управление машиной, задавшись вопросом с возмущением. — Пек, разве ты не говорил, что они наши?! — Чонгук, что происходит? — миролюбиво спрашивает Пек Су, приподняв руки в покорном жесте. Ксиан же фыркнул и отвернулся к окну. — Останови машину, — требует Чонгук. На него посмотрели с шоком и неверием. — Или я всажу ему пулю в череп, — констатирует он, уверенно заглянув в лицо водителя. — Чонгук… — Останови чёртову машину, Пек Су! — Тормози, — отдаёт приказ мужчина, не спуская глаз с вооружённого Чонгука. Ксиан хмыкает громко, чуть сощурив глаза. Водитель машину останавливает на ближайшем повороте, поднимает руки перед рулем и смотрит вниз, а Пек Су интересуется: — Что дальше, Чонгук? — Выходите, — он упирается дулом в плечо водителю, как бы давая понять, что не потерпит сопротивлений. Пек Су хлопает своего по плечу и открывает дверцу. — Ксиан, ты тоже, — добавляет Чонгук. Ксиан приободряется, не был готов услышать такое. Он уже хотел спросить, как Чонгук пригрозил ему пистолетом. — Живо. Когда машина опустела, Чонгук быстро перебрался за руль и опустил окошко с пассажирской стороны. Пек Су со своим человеком и Ксианом стояли и ожидали последующих слов, но Чонгук не спешил что-то говорить. Он буравил взглядом Ксиана, не доверяет ему, потому и попросил Пек Су: — Не спускай с него глаз. — Когда выйдешь на связь? — Когда пойму всю ситуацию. Он срывается с места, глянув напоследок в зеркало заднего вида на трёх мужчин. Чонгук направляется туда, где последний раз был с сестрой. Может, если ещё раз прогуляется по всем местам, в которых он был в последний день с Щин-хе, то вспомнит что-нибудь важное и весомое. Хайдянь как всегда полон туристов. Даже ночью им не хочется прекращать свои прогулки. Чонгук сбавляет скорость, припарковываясь. Пистолет он прячет за пазуху тюремных штанов. Вытаскивает ключ зажигания и выходит из салона, обходит машину, останавливаясь у багажника. Внутри он натыкается на мешок с одеждой, рядом с мешком кроссовки и оружие. А сверху на кофте лежат телефон, деньги и удостоверения личности. Пек Су подготовился. Переодевшись и снарядившись, Чонгук хватает телефон и идёт по уже знакомым улочкам. «Летний императорский дворец» наверняка уже закрыт, поэтому он решается прогуляться по аллеям. Он сам не свой среди всех. Оглядывается и вертится вокруг своей оси, всё пытается хоть что-нибудь припомнить. Но… он не помнит. Потому и начинает злиться. Только он вышел на площадь к торговому центру, его память вдруг вспышками начала показывать картинки: — Чонгук-а, помнишь, мы тут с тобой обедали перед сеансом фильма? — он оборачивается и идёт к зданию из своих воспоминаний. В этом торговом центре он Щин-хе подарил платье и украшение, а после они пошли обедать. — Давай сходим ещё раз как-нибудь в кино? — Сходим, обязательно. Чонгук не заходит внутрь, так и застывает возле механических дверей, что открываются и закрываются, когда люди то заходят, то выходят. Он разворачивается и идёт дальше, куда-то вперёд, предчувствуя, что там ждёт его что-то важное сердцу. И находит. Видит пешеходный переход, перекрёсток, такой оживлённый и большой… Но Чонгук ошибся. Этот пешеходный переход не станет важным сердцу. Потому что не может сердце разрываться от дорогого. А в голове картина полностью собирается. — Пойдём быстрее, время заканчивается, — со смехом подгоняет Щин-хе, ведя Чонгука за руку на другую сторону улицы. — Чонгук-а? Разносится голос сестры в ушах мужчины, который остановился, как в своих воспоминаниях, посередине улицы. Светофор давно светится красным, машины разражаются в недовольной мелодии из гудков, а Чонгук опустошённо смотрит перед собой, на фантом своей сестры из воспоминаний: — Чонгук-а?.. — пугливо и настороженно переспрашивает Щин-хе, увидев, как брат потянулся за пистолетом. — Ты… чего задумал, Чонгук-а?.. — Чонгук щёлкает затвором пистолета и вытягивает руку в сторону своей, ранее счастливо смеющийся, сестры. — Чонгук… это уже не смешно… Он слышит грохот выстрела, такой громкий и отчётливый. Чонгук падает на асфальт и начинает кричать. Он закрывает уши ладонями, лишь бы не слышать её голос и плач. Лишь бы заглушить выстрел, который он сам лично произвёл. — Молодой человек, вам плохо? — откуда-то сбоку доносится чей-то голос. Но Чонгук не в состоянии даже голову поднять, не то чтобы ответить. — Молодой человек? Чонгук смотрит лишь перед собой, всё держит руки возле ушей, а в груди дыра становится всё больше. Он гонялся мысленно за правдой, не ожидая, что виновником трагедии окажется он сам. Ирония, не иначе. — Я… нарушил… обещание…

Настоящее время.

Чонгук вытягивает руки перед собой и опускает низко голову. Что ему делать? Он всё понимает. Он убил родного ему человека, члена семьи. И что с этим знанием теперь делать? Вернуться обратно в тюрьму? Потому что, получается, что наказание наконец-то его догнало? Зачем он сбежал? Ради чего? Ещё вчера днём он думал лишь о виновнике, а сейчас сидит спокойно, почти ничего не испытывает, потому что… а что ему испытывать? Какое чувство может переплюнуть ненависть? Он чувствует отвращение к себе, потому что не помнит всего, но того, что он вспомнил ночью, ему хватило с головой. Пек Су сказал попробовать слезть с таблеток, дабы память наладить, и, чёрт возьми, Чонгук его послушался. Он не пил лекарство неделю, сегодня будут седьмые сутки, как он чист от веществ, но… он совсем не хотел увидеть себя. Ему нужна причина для своего поступка, он ведь не мог просто так спустить курок. Чонгуку очень мало правды, в которую он так не хочет верить. Как бы сильно он ни бежал от тех мимолётных кусочков, ему всё равно мало, его внутренний зверь просит ещё, скалит зубы зло и скребётся когтями по внутренностям, раздирая всё к чертям, рычит на хозяина за его трусость предстать перед правдой и выдержать каждый её удар. Но Чонгук ещё в свою юность любил сбегать, закрывать глаза, игнорировать внутреннего себя, ведь в душе он не такой трусливый, а наяву трус, каких только поискать. Но бояться темноты и крови нормально, бояться выстрелов и насилия — что ни на есть правильно. Боится, правда, он всего этого только вот в такие моменты: пока один, полностью разбитый и истерзанный. Но когда в его руке лежит оружие, а перед ним тот, кто точно должен умереть — в нём даже и мысли о страхе не просыпается. Телефон рядом разносится вибрацией, осветив пространство комнаты и привлекая внимание. Чонгук смотрит на экран, а брать трубку даже и не думает. Кто может ему звонить? Знакомых-то по пальцем посчитать, и только один из них знает, что он больше не в тюрьме. Он всё же берёт телефон и вглядывается в экран. С секунду смотрит пусто, а вопрос уже всплывает в голове. Палец проводит по экрану, снимает трубку, жмёт на запись и ставит на громкую связь. — Чонгук-а, послушай меня, — комнату наполняет голос девушки. Такой родной, до боли в груди, до спёртого дыхания. Чонгук выпускает весь воздух, сгибаясь пополам, уронив телефон. Как Щин-хе может с ним разговаривать, если мертва? — Я совершила огромную ошибку, — говорит она, а Чонгук мотает болезненно головой, готовый взвыть. — Я не смогла тебе рассказать о нём. Потому что вся наша квартира была усеяна прослушкой и камерами, — её голос дрожит, Чонгук не хочет всего этого слышать. Потому что в памяти снова выстрел и кровь. Сестра мертва?.. — Мой телефон прослушивался, потому я в тот день не сказала, что переговаривалась с тем, кто меня убил, — Чонгук застывает, расширив глаза. Как такое возможно? О ком говорит Щин-хе? Чонгук хватает телефон и уже хочет задать вопрос, как до него доходит суть слов. «Кто меня убил». Он слушает запись, которую включил кто-то, кто знает всю правду. — Его голос ненастоящий, он полностью — ненастоящий, Чонгук-а, — боязливо продолжила Щин-хе, которая явно нервничала, когда делала эту запись. Она же сказала, что её телефон прослушивался, значит, эта запись и стала обрывом, с которого она полетела прямо в руки своей смерти. Чонгук начинает злиться. — Чонгук-а, его имя… Запись резко обрывается, оставив после себя тишину, такую звенящую и слишком громкую. Но Чонгук видит, что звонок ещё продолжается, потому и рычит в трубку: — Кто ты? А в ответ лишь хриплый смех и мурашки по чонгуковой коже. Так звонок и закончился. Ему дали новую зацепку, снова кто-то хочет, чтобы он принялся за работу, но кто на этот раз его противник? Чьи загадки он будет разгадывать? Чонгук в бешенстве. Он злится на себя. Почему он так чувствителен к чужим словам? Почему не скажет: «Нет»? Почему продолжает думать и гадать? — Чонгук, возможно, он пытается втянуть тебя в его проблемы, а ты так просто согласился, — пронеслись слова Бингвена. Чонгук откидывает телефон, завершив запись звонка, после ухмыльнулся и откинулся головой на стену позади себя. А с губ его слетает такое тихое и пустое: — Нет, Бин-а, меня не втягивали… Я изначально был целью.

♠️♠️♠️

Он заперся в квартире, в холодильнике мышь повесилась, но есть вода и… лекарство. Он попивает и кофе, чтобы как можно дольше не спать, потому что если и засыпает, то вскакивает при первом же напоминании от памяти. В прошлом он уже сталкивался с такими ночами, когда сидишь с открытыми глазами, смотришь в одну точку, а на самом деле спишь и видишь никчёмную реальность, от которой даже в темноте не спрятаться. Таблетки уходят пачками, благо запасы огромные. В кухонных шкафчиках он находил печенья и всякие сладости, которыми любила его сестра перекусить за чаем. Он ест мучное, медленно и без желания, но если и вовсе откажется от еды, то всё может плачевно закончиться. А жить, как бы то ни было, он хочет больше, чем умереть. Он пришёл к одному лишь решению. Ему ни за что нельзя прогибаться под чужие хотелки. Загадки и мотивы уже не интересны. Ему плевать на причину. Плевать и на то, что кто-то с ним играет. Он не позволит взять над собой таким способом верх. Ни за что. Казалось бы, он научился сдерживать свои эмоции, научился жить с болью, научился бороться со страхами. Но… нет. Он ничему не научился. Он предпочёл борьбе таблетки. Они правда ему помогают, спасают от самого себя и будто бы освобождают от суеты и мыслей. Он не готов прекращать свою свободу. Даже если находится вне реальности больше, чем положено. Так не больно. Совсем. Так не страшно. К суровому миру нужно подготовиться, чтобы удар от него не был таким больным, чтобы эмоции не взяли верх, когда случится что-то поистине невыносимое. И плевать, что плывёт перед взором, плевать и на все разводы, которые рисуют ему что-то нереальное, но красивое и манящее. Он падок на привлекательное. Всегда знал, что не сможет устоять перед чем-нибудь таким: берущим контроль над телом, предоставляя фальшь, даря давно забытые эмоции от радостного. Запретные вещества, на которые полагаются слабые, поломанные, живущие без надежды люди — навсегда отнимают жизнь. Но Чонгук тоже вошёл в эту категорию людей. Ещё тогда, когда он принял решение оставить своих ребят, когда прощался в палате стажёра, когда заверял Хосока в своём решении, когда истекал кровью и смотрел на Сын-хо. Уже тогда он точно знал, что спасение найдёт во лжи. Возможно, ему стоило послушаться Хосока, возможно, стоило выслушать Тэхёна и приглядеться к умоляющему взгляду Юнги. Может, если бы он не поторопился, то смог бы найти другое решение, которое не подвергло бы его пыткам, которое не привело бы его сестру к смерти? Этих возможно и может слишком много, на каждое и не найти ответа. По крайней мере Чонгук сейчас на это не готов. Он запивает две чёрно-красные капсулы крепким кофе и идёт в комнату, валясь сразу же на кровать, раскинув руки по обе стороны, а перед глазами потолок рисует ему воронку, в которой навсегда скрываются его воображаемые близкие люди. Он выдыхает через приоткрытые губы и закрывает глаза. Только так он способен уснуть до утра. Просидев запертым ещё несколько дней, Чонгук начал понимать, что продолжать в том же духе совсем нельзя. Ему нужно заняться лидером Алого лотоса. Чуть больше полугода назад он так и не смог его найти, и как он понял тогда, члены мафии не знают, как их руководитель выглядит. Продолжать уничтожать мафию есть ли смысл? Чонгук не уверен, но он помнит, что кто-то отреагировал на его действия. Пек Су? Чонгук не помнит голоса. Чонгук даже не помнит, как тот выглядел. Потому он и не уверен в том, что именно Пек Су остановил их с Бингвеном в ту ночь. — Ты из мафии? — Да. Алый лотос, слыхал о такой? Ксиан может быть полезен в этом деле. Чонгук не сомневается, что парень и сам не будет против составить ему компанию. Поэтому когда Чонгук выходит на улицу и связывается с Пек Су, первое, что он потребовал, Ксиана рядом. Пек Су тоже решился находиться поблизости, он снял квартиру в доме напротив, Ксиан живёт с ним. Пек Су не спускал с него глаз, как и просил Чонгук, и когда тот потребовал парня, Пек Су с гордостью заявил, что Ксиан уже готов. Пек Су дал тому понять, что один шаг в сторону, и парень окажется в могиле. А Ксиан и не собирался сбегать. Сейчас ему некуда идти. Потому что брат в другой стране, а кроме него у Ксиана больше никого нет. Разве что лидер и его приказ. Чонгук также не забывал и про Бингвена. Мужчина с кем-то переговаривался. С кем-то, кто также отдавал ему приказы, но Чонгук в этом не уверен. Ведь они действовали сообща, и если бы Бингвен что-то делал за спиной Чонгука, то второй бы это заметил. Но… Чонгук слишком уверен в себе, раз забыл, что и не замечал чужих переговоров. Ничего бы он не заметил. Бингвен же в итоге его предал. Потому они сейчас едут к другу. Пек Су сидит на переднем пассажирском, Чонгук за рулём машины, а Ксиан, будто обезьянка на привязи, на заднем пассажирском. Ведёт себя максимально непринуждённо и расслабленно. Будто не ему грозит смерть. Чонгук зло на него посматривает, всё понять не может, отчего Ксиан так спокоен. — Пробьёшь этот номер? — просит Чонгук, отдав свой телефон Пек Су, пока они стояли на светофоре. Мужчина смотрит на имя, после поднимает вопросительный взгляд на Чонгука, уже хочет спросить, как тот его перебивает: — Кто-то звонил с телефона Щин-хе, — отвечает на немой вопрос Чонгук, облокотившись локтём на дверцу. — Она сделала запись для меня, её-то мне и включили, — продолжил он кратко. — Что она говорила? — Пек Су поглядывает на сосредоточенного Чонгука, ожидая ответа. — Она пыталась сказать мне что-то важное, — начал рассказывать Чонгук, слегка поморщившись от воспоминаний. — Что-то о голосе. Что-то, что связано с ней и с тем, с кем она переговаривалась, — они трогаются с места, сворачивая на ближайшем повороте, до дома Бингвена ехать ещё минут пятнадцать. У Пек Су есть время задать правильный вопрос. — С кем она переговаривалась? — чуть запнувшись, спросил Пек Су, а Ксиан позади уши навострил, со всей внимательностью слушает чужой диалог и усмехается. — Думаешь, всё дело в нём? — Пек Су смотрит на него без уверенности, а Чонгук жмёт на педаль газа, хочет успеть проскочить перекрёсток до того, как светофор покажет красный. — Пек, я ни о чём не думаю, — с рыком произнёс он, выворачивая руль до упора. Ксиан от неожиданности бьётся головой об окно, отчего с недовольством зашипел, Пек Су же успел схватиться за поручень над головой и удержаться на месте. — Я всего лишь строю догадки, — продолжает Чонгук, останавливая машину возле обшарпанного здания. Он выдыхает и смотрит перед собой. Готовится встретиться с другом, если того ещё можно так назвать. — Я не помню, как стал убийцей, — констатирует Чонгук, заглянув своим резко потемневшим взглядом в лицо напротив. — Но помню, как она пыталась меня о чём-то предупредить, — Щин-хе и вправду вела себя неспокойно. Чонгук помнит её поступки, помнит её попытки что-то сказать, но девушка не говорила, чего-то боялась. И Чонгук теперь знает, чего именно Щин-хе боялась. — Моя квартира усеяна прослушкой и камерами. Щин-хе боялась мне рассказать правду из-за слежки за нами, — он отворачивается к лобовому стеклу. Больше ничего не говорит, в груди обжигает пламенем злости и раздражения, он тянется рукой к карману кофты и выуживает упаковку с таблетками, Пек Су резко хватается за его руку, выговаривая: — Сейчас тебе нельзя принимать таблетки, Чонгук, — говорит он уверенно и требовательно. Чонгук хмыкает опасливо, спрашивая: — Это ещё почему? — Разве ты не хочешь быть трезвым на встрече с Бингвеном? Пек Су намекает на то, что если Чонгук примет сейчас лекарство, то может слететь с катушек при виде обидчика. Крови сейчас никто из них не желает. Потому-то мужчина и просит повременить с приёмом лекарства. Чонгук ему кивает, прячет упаковку обратно в карман и выходит из салона. Ксиан и Пек Су повторяют за ним, и уже вместе они заходят в помещение… заброшенное помещение. Чонгук выдыхает с улыбкой, а внутренности-то жжёт сильнее. Пек Су осматривается, проходит мимо стола, на котором остался ноутбук и тетрадь с записями, Ксиан стоит на входе и осматривает округу. Но привлекает внимание обоих мужчин смех Чонгука. — Пек, я и на трезвую не очень-то стабилен, — выговаривает Чонгук, а после с рыком покидает помещение и идёт к машине. А Пек Су тем временем находит записку, адресованную Чонгуку от Бингвена. В этой записке сказана правда. Мужчина позволяет себе хмыкнуть. Он хватает лист бумаги и мнёт в кулаке, выкинув тот в урну возле выхода. — Пошли, — зовёт он Ксиана. Они нагоняют Чонгука и усаживаются в салон. Чонгук в бешенстве. Не думал, что Бингвен сбежит до объяснений. И снова Чонгук забывает, что Бингвен привык сбегать.

♠️♠️♠️

Улицы Сеула всё не прекращает сотрясать грохот выстрелов. Солдаты, посланные правительством, уничтожают спокойствие, разрушают в людях надежды на спасение. В новостях вещают о неосведомлённости, главы говорят, что не ожидали нападения, сам президент на конференции заявил о свей непричастности. Мэр города объявил чрезвычайную ситуацию, попросил граждан оставаться дома, дабы не умереть при встрече с… он назвал тех террористами, больше никто не сомневался, что люди с оружием не из правительства. По улицам распределились полицейские и спецназ, у каждого лишь одна задача. С полицейскими ходят и участники группировок. Каждый лидер взял на себя свои районы, им удаётся ликвидировать незваных гостей, те в группировки и не стреляют. Как тогда в Хосока, ни один солдат не выстрелил в него и его ребят. Они принимают пули от участников группировок, но перед смертью на вопрос никто не отвечает. А вопрос-то всё один и тот же. Кто ими руководит? Некоторых удаётся арестовать, но в участке те и слова не говорят, сидят молча, будто партизаны. Полицейские участки заполнены незнакомцами, большинство которых китайцы. Но не только это стало проблемой. По ночам всё больше происходят убийства в целях мятежа. Молодые люди, которые решили, что данная ситуация в городе во имя чего-то хорошего и правильного, взялись за восстание. Их действия жестокие и зверские, они собираются группами и распределяются по улицам, находят жертву, а то и несколько, и начинают расправляться с ними. С оружием и без, грабят и насилуют, записывают всё на телефоны и выкладывают в сеть, призывают молодых поддержать и присоединиться. У них своя идея. Всего лишь мусор, от которого они избавляются — вот как они обозвали свою деятельность и тех, кого они избивают до потери пульса, убивают, оставляют без ничего. Мусор. Человеческий мусор. Эти подростки хуже, чем каждый из членов группировки. Лидеры больших и центральных банд негодуют, они пытаются помочь полиции с незваными гостями, а также пытаются защитить свои улицы от молодых монстров. — Эти ублюдки перешли на нас, — заявил строго и грубо Чжи Соп. Он идёт по улице со своими и парнями Хосока. Следом за ним идёт и Юнги. У них в руках автоматы, когда видят солдат, сразу же делают выстрел. — Ночью и у меня были, — сказал Хосок. Каждый из них уже давненько не держал оружие. Разборки, конечно же, были, но чтобы вот так, в открытую ходить и стрелять — такого давно не было. И никому это не нравится. Ведь у каждого поменялись правила, если и устраивать насилие, то только по веской причине и не на глазах у мирных. Причины-то для такого не было, всё слишком резко произошло. Никто такого не ожидал. Ещё и эти малолетки. Хосок не верит в совпадение. Никогда даже мысли не допускал. Так легко зло не появляется. Не после того, что они прошли в прошлом. Хосок уверен, что для возникновения нового противника есть веская причина. Но… Хосок не может даже придумать объяснения происходящему. Он лишь догадался, что солдаты не от правительства, и что всё это шоу для кого-то. — Они неопытные, мои парни нескольких смогли положить, но на вопросы эти ублюдки не отвечали, лишь смеялись и отпускали издевательские шутки, — дополнил Чжи Соп. — Могу предположить, что и их кто-то заставил, — и на этих словах Хосок резко останавливается. Он разворачивается к мужчине, чуть вскидывает брови и интересуется: — Они говорили про представление? Будто бы кто-то захотел кого-то приманить? — ему нужен ответ. Чжи Соп пытается припомнить что-нибудь схожее, но не вспоминает. Те монстры говорили лишь о… Чжи Соп расширяет глаза и отвечает: — Они упоминали руководителя, говорили о ком-то, кто пообещал им лучшую жизнь в нашей стране, — подтверждает он догадки Хосока. — Хосок, ты… — Мы думаем, что речь идёт о Чонгуке, — перебивает вставший рядом Юнги. Чжи Соп прикусывает язык, давно не слышал этого имени. Хосок посмотрел на молчаливого мужчину, подарив гневный взгляд. Но злость вызвана не лидером Западной группировки, нет, злость вызвана тем, что кто-то решил напомнить о больном, о забытом, сразу всем. Потому что если речь идёт о Чонгуке, значит, готовы будут все лидеры со своими преданными людьми в группировках. — И мне кажется, что жалеть малолетних дебилов совсем не стоит, — продолжил Юнги. — По крайней мере, пусть буйствуют не на наших территориях. — Вы думаете, что всё это устроил Чонгук? — интересуется Чжи Соп. Юнги переглянулся с Хосоком, после они оба усмехнулись, и Юнги возразил: — Ты в своём уме? Мы думаем, что кто-то пытается заманить сюда Чонгука, — его голос с насмешкой, но взгляд опасно сверкает. — Чонгук бы не стал… — и эти слова произнёс он с лёгкой надеждой. Ведь до сих пор считает его своим лидером, другом, который бы не бросил в беде. — Мы все его знаем лучше кого бы то ни было. Больше не смей предполагать такие глупости. Хосок похлопал его по плечу, дабы успокоить. Юнги всегда встанет на защиту своего лидера. Даже если Чонгук и вправду вляпался в какую-нибудь заварушку, Юнги не сделает шаг назад. Чон Чонгук — единственный лидер Несущей Хаос, а Юнги его правая и левая руки.

♠️♠️♠️

— Кто ты такой?! После совещания в правительстве мэр Пак Джону, министр юстиции Да Уль и спонсоры проекта, который начал Хюн Шик, собрались в кабинете мэра и решили обсудить происходящее, к которому их не готовил Хюн Шик. Все они думали, что вооружённые будут всего лишь страшить народ, никто не ожидал стрельбы, и тем более, что солдаты будут действовать от имени президента. Никто сдавать назад не намерен. Хюн Шик уже дал понять, что споров он не потерпит, да и как отказаться, если у каждого к виску приставлено дуло пистолета? Пока они обсуждали дальнейшие планы, к ним ворвался Хэ Вон. Мужчина был не один. За спиной его стоят ещё двое, те разодеты в костюмы, выглядят не то чтобы устрашающе, они будто бы и не живые. Лица каменные и бесчувственные, взгляд пустой, осанка ровная и строгая: в подчинении Хюн Шика нет слабых и необразованных. В подчинении Хюн Шика находятся лучшие из лучших, профессионалы своего дела, устрашающие люди, которым опасно заглядывать в глаза. — Я доверенное лицо господина Хюн Шика, — заявил Хэ Вон. Пак Джону занервничал, стоя с вытянутой рукой в сторону пришедшего, женщина поглядывает то на одного, то на другого, снова улавливая только ей заметный подвох. — Глава просил передать вам, чтобы никто из вас не пытался что-то предпринять. Солдаты на улице никого из вас не тронут, а также он попросил сказать, что всё происходящее всего лишь подготовит почву для действий, — Хэ Вон склоняет голову, отчитался. Да Уль ухмыльнулась, посмотрела на Хэ Вона и поинтересовалась: — Для кого был устроен сей спектакль? — женщина статного вида, слишком красива, слишком умна. Хэ Вон на неё обратил взгляд, обвёл весь её образ, остановившись на глазах той, заметив огонёк. — Не это интересно, — перебивает Джону. Министр юстиции посмотрела на него, вскинув брови. — Он нас подставил, ваши люди выступили от лица страны!.. — Помолчи, Джону, я задала верный вопрос, а ты всё перекручиваешь, — требует Да Уль, даже не взглянув на мужчину. Хэ Вон ей ухмыляется, не ожидал от министра юстиции такой силы. — Для кого твой глава готовит почву? — Вы же уже знаете ответ, для чего все эти вопросы? — встречно интересуется Хэ Вон. Ему нравится смотреть на властное лицо женщины. Да Уль прекрасна. — Глава не потерпит вмешательств, — дополнил он, после чего развернулся и покинул чужой кабинет. Да Уль задумчиво смотрит на двери, хмыкнув. Знает ли она ответ? Ведь быть уверенной — это всего лишь её задача; а догадаться по-настоящему — это её слабина. Ведь если это произойдёт, то она уже будет не в силах остановить и себя, и то, что произойдёт по чужому сценарию.

♠️♠️♠️

— Почему не показываешь ему новости? — спрашивает Ксиан, сидя спиной к Пек Су в кухне. Мужчина по просьбе Чонгука решил покопаться в данных Алого лотоса, вдруг им удастся найти близких людей к лидеру. — Его город под огнём, но ты ему этого не говоришь… Зачем отвлекаешь его? — Ксиан всё же разворачивается к Пек Су и вонзает сощуренный взгляд в него. — Кто ты? — Умолкни, парень, — без грубости приказывает Пек Су. Ксиан фыркает, поднимается со стула и подходит к мужчине, попутно схватив нож. Пек Су, услышав подступающие шаги, оборачивается на него, но не успевает он что-то сказать, как останавливает резкий удар от Ксиана. — Что ты… — Ксиан не намерен отступать, он бьёт Пек Су кулаком под рёбра, но вонзить нож не удаётся, его быстро обездвиживают. Пек Су не хочет навредить парню, потому он заломил руки того и поменял их местами: Ксиан головой на столешнице, Пек Су сзади, крепко держа парня. Он склоняется к недовольному Ксиану и рычит в ухо: — Я же попросил тебя, — а Ксиан вырывается, тоже шипит и ругается. — Я хотел проверить, на что ты способен, — выговорил быстрое Ксиан. Пек Су неодобрительно оглядел его всего, после отпустил из хватки и встал в боевую позицию, дабы предотвратить чужое нападение. Ксиан потирает запястья, кидая на мужчину взгляды. — Кто ты? — снова повторяет он свой вопрос. Пек Су хмыкает, понимает, что парень нападать не будет. Он его ещё раз обводит взглядом, а в голове мысль проскочила: «Похож». — Зачем пудришь ему мозги? — Почему переживаешь за него? — в ответ прилетает парню. — Тебе разве не было приказано не сближаться? Ксиан замолкает, смотрит на мужчину с шоком, широко раскрыв глаза. А в груди сердце глухо бьёт по рёбрам. Сейчас, стоя перед Пек Су, Ксиан вдруг почувствовал власть, какой никто не обладает, и страх, какого он ещё не испытывал. Пек Су напоминает дикого тигра, который вот-вот нападёт и вонзит огромные клыки в тонкую и хрупкую шею парня. Опасно. До жути страшно. Пек Су меняется в лице, становится равнодушным и спокойным. — Ты… — Я уверен, что вы все одинаковые, — перебивает Пек Су, проходя обратно к барной стойке, и присаживается на стул. Ксиан отходит, всё понять не может, кто находится перед ним. — Думаешь, я не знаю, какие приказы вам отдают? — он кинул короткий взгляд на застывшего парня, после ухмыльнулся и отвернулся к экрану ноутбука. — Кто и парит мозги, так это ты. Чонгук сам решил не знать, моё решение такое же, — наконец отвечает на ранее заданный вопрос мужчина, вонзив взгляд в экран, на котором загрузилась информация на трёх людей. — Зачем отвлекаться, если тут работы полно?.. — Ты врёшь, — спорит парень. — В Корее мой брат, думаешь, мне неинтересно, что там происходит? Я такой же, как и вы! Я ни черта не знаю! — ему вдруг стало обидно услышать обвинения в свой адрес. Ведь уже как месяц он не пытался что-то предпринять против Чонгука. Но почему Пек Су вдруг заговорил о его приказе? С чего он вообще ему это говорит? — Если так переживаешь, почему молчишь, кто твой лидер? Ксиан мотает головой, сжав накрепко кулаки, лицо он опустил и стиснул зубы. Пек Су обвиняет его во лжи, которая никак не относится ни к Ксиану, ни к его мафии. Зачем Пек Су переводит стрелки? Неужели парень всё же оказался прав, когда подумал, что мужчина нечестен? — Чонгук знает всё то, что знаю я, — тихо, сквозь стиснутые зубы прошипел Ксиан. — Тебе он решил не говорить? — он вскидывает голову и заглядывает блестящим взглядом в лицо Пек Су, от его выражения Ксиану хочется рассмеяться. Потому что, да, Пек Су не всё знает. — Он тебе не доверяет, — чуть усмехнувшись, выпалил парень. — Вот ведь… досада-то какая. Каким бы Пек Су страшным ни был, Ксиан всё же находит силы для гордого ухода в комнату. А Пек Су рыкнул угрожающе, задумавшись над словами парня. Чонгук мало кому способен довериться. Так что этого стоило ожидать. И нет, Ксиан неправ. Все его слова были сказаны лишь в защиту. Но чёрт, его высказывания имеют вес. Чонгук сидит в своей квартире, он нашёл все камеры и прослушку, уничтожил всё оборудование и со спокойной душой смог расслабиться и трезво поразмышлять над дальнейшими действиями. С таблетками он больше не балуется. Принимает ровно по расписанию, как уже когда-то делал. Эффект, конечно, не такой, к которому он привык, но зато без галлюцинаций и прочей побочки. Пек Су недавно занёс ему информацию на трёх человек. Первый мужчина — низкого роста, с ужасной внешностью и плотного телосложения, оказался наркоторговцем и сутенёром, держит два борделя и с успехом занимает лидерскую позицию в мире проституции. Второй — высокий, имеет вкус в одежде, и даже ухожен, владелец пекинской строительной компании, он, по данным, любит посещать один из борделей наркоторговца, также он за последние пять лет был ближе всех к главе Алого лотоса, у них в планах было построить комплекс, для чего — информации не было. Третий мужчина, скорее старик, с омерзительными чертами лица, среднего роста, но с огромным пузом — начальник окружной полиции, который не то что заминал все дела Алого лотоса, так ещё и сам способствовал убийствам. Пек Су удалось найти их места проживания и местоположение каждого. Чонгук направился к владельцу строительной компании. Пока тот вне дома, Чонгук побыл у него в квартире, порылся в вещах, обыскал все полки, шкафы и комнаты на предмет чего-нибудь, связанного с постройкой комплекса. И ведь нашёл. В кабинете, в который доступ был закрыт, Чонгуку не составило особого труда взломать систему безопасности и ворваться в закрытый от человеческих глаз кабинет. У него есть семья. Жена с дочкой смиренно сидели в гостиной и ждали своего часа. Чонгук по началу не хотел никого убивать. Но в кабинете он увидел слишком многое. Эти уроды разрушали школы, детские сады ради своих целей. Чонгук изучил последний план, отрисованные детали здания, уже даже и макет был, его Чонгук разглядывал долгие секунды. Он понял, что за комплекс должен был быть построен. Алому лотосу мало своей территории, он решил отнимать земли у мирных. Музей современного искусства должен был уступить похоронному бюро. Но нет. Так просто люди бы не встали против данной постройки. Чонгук уверен. Потому он начал искать что-то, что помогло бы ему догадаться о настоящей идее. В шкафах он ничего не нашёл, в ящиках стола тоже, оставалась лишь дверь внутри кабинета, за ней он ещё не был. Вытащив пистолет и взведя курок, он сделал несколько выстрелов. Когда дверь сама открылась, Чонгук незамедлительно пошёл внутрь комнаты и наткнулся на разные чертежи и макеты лабораторного помещения. Интерес взял верх, и он начал изучать всю подноготную нового здания. Неужели люди знали, что Алый лотос уничтожал мирных для производства наркотиков? Чонгук откинул все картинки и начал отходить к двери. Похоронное бюро… вот это да. Название подходит истинному намерению построить здание. Только вот… теперь Чонгук не позволит этой затее воплотиться. Семью он не убил. Но долгий взгляд, полный омерзения, он им подарил. А также инвалидность на всю оставшуюся жизнь. Он уверен, что жена уж точно в курсе дел её мужа. По её выражению лица он это и понял. По пути к машине Чонгук позвонил в скорую и сообщил о том, что слышал выстрелы в квартире напротив. Пока он выезжал с парковки в город, мимо него проехала на большой скорости чёрная иномарка. Ей он не придал никакого значения. Следующим, кого он навестил, стал начальник полиции.

♠️♠️♠️

— Молодой человек, библиотека закрывается, прошу вас поставить книгу на место и покинуть помещение. Тэхён прошёл по всему залу, поправил стулья и разложил книги по полкам. А мужчина, мимо которого он уже не раз прошёл, всё не хочет к нему прислушаться. Потому он подходит к нему впритык и привлекает внимание. Тот одет во всё чёрное, с кепкой на голове. Тэхён обвёл взглядом открытые черты лица, заметив мужскую красоту. Из увиденного он определил, что мужчине за тридцать, по одежде Тэхён ничего не понял, но, взглянув на книгу, он заметил, что тот не глуп. Историческую литературу читают тут редко. — Прошу прощения, мы закрываемся, — повторил Тэхён, больше не задерживаясь возле посетителя. Потому-то и не заметил ухмылки на чужом лице. Тэхён не успел отойти, как тот встал со стула и пошёл к выходу. — Попросил же книгу убрать, — с недовольством высказал Тэхён, обратив взгляд на стол. Избавившись от последнего посетителя, Тэхён с расслабленностью в теле выключает весь свет и идёт к выходу. Он в руке крутит ключи, во второй руке держит ручки сумки. Закрыв двери, он идёт к переходу, рядом уже стоит Юнги. Он сложил руки на груди и смотрит на прохожих. Тэхёна замечает не сразу, вонзив взгляд в мужчину в чёрном. Подозрительный тот. Но Тэхён его отвлекает, улыбается ему и спускается вниз. — Что творится? — спрашивает Тэхён, ещё утром он видел новости, а возле библиотеки нескольких вооружённых солдат. Посмотрев на Юнги, Тэхён хмыкает и заверяет: — Я не собираюсь вмешиваться, Юнги, ты можешь мне рассказать. — Нечего рассказывать, — отрезает тот, ускоряя шаг. Их преследуют. — Пойдём быстрее, — зовёт Юнги, глянув назад и заметив всё того же мужчину. Тэхён тоже оглянулся, расширил на секунду глаза, отметив мысленно, что этого мужчину он не мог долго сопроводить на выход из библиотеки. — Тэхён, сюда, — приказывает Юнги, заведя Тэхёна за угол, а сам он становится спиной к другу и вытаскивает пистолет, вытягивает руку перед Тэхёном, а пистолет направляет в сторону преследователя. Юнги так и не делает выстрел. Потому что тот прошёл мимо, как будто и не шёл за ними. — Ты знаешь, кто это был? — испуганно спрашивает Тэхён. Давненько он не испытывал страха. Да и Юнги с оружием не видел. Юнги шипит разгневанно, прячет пистолет и отходит от Тэхёна. — Юнги, я видел новости, — говорит он, пока Юнги осматривается по сторонам. — Они причастны к шуму по ночам? — Сейчас вернёмся домой, и я дам тебе пистолет, Тэхён, — не отвечает Юнги, сосредоточенно двигаясь в сторону, в которой скрылся преследователь. Тэхён же стоит на месте, обижаясь, что его игнорируют и оставляют без ответа. Юнги на него оборачивается и вскидывает брови, а Тэхён заявил: — Я не возьму пистолет, пока не пойму, что ты скрываешь, — его слова звучат храбро, ни разу не запнулся и не замялся. Юнги к нему подходит резкой походкой и уже хочет ответить, как Тэхён продолжил: — Я старше тебя, имей уважение, — голосом, полным равнодушия, высказал Тэхён. — Ты не вправе отказываться от моей защиты, Тэхён-а, — прошипел недовольно Юнги. Тэхён возмущённо раскрыл рот, но Юнги прерывает его: — Хочешь вернуться в то состояние, из которого тебя вытащил Хосок? Или за братиком пойти решил?.. Тэхён бьёт его по лицу, не дав договорить. Юнги потирает щёку, сплюнув слюну. Они оба не обращают внимания на зевак, смотрят лишь в глаза друг друга, одаривая гневом и яростью. Тэхёново лицо выдаёт больше эмоций, нежели Юнги. Не с чем спорить. Юнги прав. Но слова про брата были лишними. Они были очень больными и обидными. Любое упоминание двух людей, один из которых является его братиком, для Тэхёна всё ещё невыносимы. И Юнги знал об этом, получил по лицу за свою неосмотрительность. Он и не обижается. Потому что только при упоминании Чимина Тэхён становится самим собой. Нынешний Ким Тэхён — больше не тряпка, может съязвить и даже подраться. Но ещё новый Ким Тэхён наотрез не соглашается на чужую поддержку. — Я требую объяснений, Юнги. Если ты не хочешь говорить, тогда выпрошу информацию у Хосока, — выплюнул Тэхён и пошёл вперёд, столкнувшись плечами с парнем. В таком духе они и возвращаются домой. Тэхён живёт не с Юнги и Хосоком, нет, просто из-за последних событий Хосок попросил Тэхёна остановиться у них. Дабы обеспечить тому безопасность. Тэхён не смог сопротивляться чужой просьбе, Хосок слишком многое для него сделал, да и Юнги не меньше. Эти два человека сдержали обещание и всегда были рядом с Тэхёном. Хосоку пришлось потрудиться, чтобы Тэхён чего с собой не сделал в прошлом, потому-то и сейчас, вернувшись в квартиру, Тэхён встречается взглядом с Хосоком, который не сдерживает улыбки. — Хосок… — Скажи ему, — просит устало Юнги, поняв, что Тэхён не собирается останавливаться. Хосок слишком быстро меняется в лице, уходит в кухню и кипятит воду в чайнике. Тэхён бросает сумку и снимает обувь в прихожей, после следом за Хосоком идёт в кухню и усаживается за стол. — Тэхён, я и сам не знаю всего, — начинает Хосок. Он не смотрит на мужчину, потому что и спиной чувствует его интерес. — Правительство заверяет народ в скором окончании бунта, но помимо солдат на улицы вышли недовольные подростки, — продолжает Хосок. Чайник вскипает, Хосок тянется за кружками и чаем, разливает кипяток и ставит три кружки перед Тэхёном на стол. — Кто им отдал приказ, мы ещё не знаем, — заканчивает Хосок и садится на стул напротив Тэхёна. — А полиция? Им удалось хоть кого-нибудь задержать и допросить? — Тэхён не забыл, как вести переговоры с преступниками, помнит даже, как производится задержание. Этого ему больше не дано забыть. И именно этого Хосок и опасался. Тэхён не должен во всё это ввязываться. — Должна быть причина, ты же знаешь… — Тэхён, остановись, — просит тот, опустив голову. Тэхён замолкает и опустошённо откидывается на спинку стула, сложив руки на столе. — Что мы, что полиция, никто не знает, кто они такие, зачем пришли и почему выступили от лица всей страны, — объяснился Хосок. Он не смотрит в лицо Тэхёна, потому что и так знает, что увидит на нём. Он ему врёт для его же защиты. Потому что обещание когда-то дал. Потому и сжимает руки в кулаки, скрипит челюстями, а в груди всё горит. — Ты должен думать о своей безопасности, — напомнил Хосок. Какие бы времена ни были, а безопасность должна быть превыше всего. — Так что не сопротивляйся нашему с Юнги напору, — он его просит, потому что привык переживать за него, потому что увидь ещё раз то, что с Тэхёном творилось ещё пять лет назад, ни то что он, никто из них больше не выдержит. Только не тэхёнову боль. — Будь это просто совпадением, вы бы мне сразу дали оружие, — тихо заметил Тэхён. Хосок смотрит на него с мольбой. Тэхён не должен думать о нём. Тэхён не должен вообще думать. — Чонгук… он же как-то связан с этим? Хосок выдыхает резко. Тэхён должен был забыть это имя. Тэхён должен был стереть все воспоминания о нём. Почему же он всё ещё хватается за любую надежду, которая хоть как-то напомнит ему о Чонгуке? О человеке, который стал причиной его раскола? Только Тэхён должен был его забыть. Ведь Чонгук причинил больше всех ему боли, о которой даже в Аду не было упоминаний. Неужели Тэхён до сих пор живёт с мыслью о встрече? Но как же так? За что он так себя изводит? — Тэхён-а… — Ответь же мне, Хосок. Ты же догадывался об этом? — Да, я думал об этом, — стальным голосом отвечает Хосок. А Тэхён засветился. Потому что любое упоминание Чонгука прежде всего дарит ему тепло. — Но я ошибся, Тэхён, — продолжает Хосок, заставляя улыбку Тэхёна померкнуть. — Если бы это было его рук дело, мы бы первые об этом узнали, ты же знаешь, — констатирует он, а в кухню заходит переодетый Юнги. Хосок посмотрел на него быстро, после сразу же продолжил. — Мы думаем, что лидер солдат китаец, и именно он пытается привлечь сюда Чонгука. — Мы — это ты и Юнги? — больше без радости и настойчивости интересуется Тэхён. Юнги на него не смотрит, потому что изначально был против признаваться. Но не Хосок. Он смотрит безотрывно и внимательно. Тэхён хмыкает с досадой и недоверием, проводит ладонями по лицу, устало выдыхая. — Знаете, вы были правы, — грустно проговаривает он, — мне не стоит лезть во всё это, — вот она, правда. Тэхён до сих пор, после десяти лет мук и страданий, верит, что Чонгук всё ещё с ними. Он никогда не примет ту истину, в которой бы говорилось что-то на подобие этого: «Сатана вернул Ад». Потому что сейчас в стране снова те времена, когда стоит бояться за свою жизнь. — Я пойду спать, — сообщил он и поднялся с места.

♠️♠️♠️

— Какие планы? — невзначай интересуется Пек Су у Чонгука, который зачем-то накупил разных вульгарных нарядов и теперь пытается выбрать один‐единственный. — Ты был у полицейского? — мужчина смотрит на вырядившегося Чонгука, чуть прикусив нижнюю губу. Рваные джинсы, атласная майка с глубоким вырезом и ветровка: Чонгук выглядит молодёжно и… слишком вызывающе. Потому что джинсы обтягивают его крепкие бёдра, а майка совсем не скрывает красивые ключицы и шею. Ещё и эти волосы, убранные в хвост… — Как я тебе? — спрашивает он, заметив чужой долгий взгляд. — Если бы ты был по парням, то захотел бы меня? — его вопросы, наводящие на грех. Потому что взгляд того уже под поволокой влечения. Чонгук чертовски сексуален, грех такого не захотеть. И уже не важно: парень перед тобой или девушка. — Так что насчёт полиции?.. — кашлянув себе в кулак, снова спрашивает Пек Су, спрятав взгляд на постели с кучей такой же одежды, что сейчас на Чонгуке. Тот схватил фен и расчёску, встал возле зеркала и принялся за укладку волос. Комнату заполняет шум фена и запах лака для волос, но Пек Су это не мешает осматривать вновь и вновь образ мужчины. А ведь он знает, что в прошлом Чонгук был проститутом. Неужели решил вернуться в данную сферу жизни? Чонгук выключает фен и поворачивается к Пек Су, состроив невинное выражение лица, он интересуется: — Я похож на подростка? — Знаешь, я давно заметил за корейцами, что на вопросы они не отвечают, — отметил Пек Су. Чонгук же хмыкнул, счёл высказывание за положительный ответ. Он кинул фен на постель и принялся за украшения. Если и быть проституткой, то тогда уж дорогой. — Ты тоже кореец, — ответил он, примеряя кольца. — Начальника лично не видел, но у него в кабинете пошарился, ничего примечательного, — врёт он, продевая серьгу в ухо. — Интересным мне показалось то, что все документы фальшивые, — он бросил взгляд на мужчину за собой, будто бы решил проверить реакцию. Но Пек Су не выдал ему даже удивления, потому он без любезности продолжил: — С каждым лично я собираюсь встретиться на следующей неделе, а сейчас, — он застёгивает серебряный с множеством блестящих алмазов браслет на запястье левой руки и заканчивает: — мне бы хотелось порезвиться в одном из престижных гей-клубов. Чонгук и вправду поехал в гей-клуб, он предложил и Пек Су прокатиться вместе с ним, но тот отказался, вместо себя он предложил Ксиана, парень слишком быстро дал согласие. Сейчас они сидят за барной стойкой, перед Ксианом стоит бокал харрикейн с коктейлем, а перед Чонгуком высокий стакан с водой. Парень часто оглядывается на парочки, те такие забавные: раскрепощённые, разодеты в вульгарную одежду, со спутниками открыты и нестеснительные. Чонгук чем-то на них похож. Наверное, своим внешним видом, не более. Ведь Ксиан помнит его слова про парней: Чонгука они не привлекают. Пока Ксиан привыкал к окружающей его обстановке, Чонгук сидел полубоком и рассматривал подозрительных особ. Он приметил одного мужчину: тот восседал на диванчике с двумя красавчиками, перед ними столик, на нём Чонгук смог разглядеть порошок. Одарив каждого мальчика взглядом, Чонгук заметил лишь в одном сопротивление. Тот часто отводил взгляд, следил за чужими руками, кривил губы и строил из себя застенчивого. Чонгук хмыкнул на такую паршивую игру и отвернулся. — Что такой зажатый? — невзначай кидает он парню, взявшись за стакан. Ксиан на него посмотрел с откровенным непониманием, чуть приоткрыв губы. — Впервые находишься среди геев? — продолжил Чонгук. Он ему хмыкает, совсем не издевательски, с ноткой одобрения и понимания. — Расслабься, а то нас заметят, — выговорил Чонгук. — Как ты можешь тут расслабиться? Они же все будто хищники, не спускающие глаз с нас, с добычи, — удивлённо и не храбро, пряча взгляд, выпалил с шоком Ксиан. Чонгук снова ухмыляется и пододвигается к нему ближе, заводит руку за спину парня и обнимает слегка за талию, шепнув в ухо Ксиану: — Не сопротивляйся моим действиям, и тогда они все останутся без добычи, — дал он совет будничным тоном. Для Чонгука всё это ничего не значит, ничто его не смущает и не волнует. Ксиану стоит относиться к данному месту так же спокойно, как к убийству. Чонгук уверен, что парень всего лишь пытается показаться ему ещё не на всю голову тронутым. — Ты говорил, что не трахаешь парней, — зачем-то напоминает Ксиан. Чонгук на него посмотрел с усмешкой, отстранившись. — Значит, сюда ты пришёл по делу? — Какая тебе разница? — интересуется Чонгук, сощурив глаза. Ксиан мотнул быстро головой и ответил: — Ничего личного, просто интересно стало, — Чонгук допивает воду и поднимается с высокого стула. Его цель на этот вечер — тот извращенец, что сидел на диванчике с двумя парнями. Ксиан от непонимания хватается за ветровку Чонгука, останавливая. — Ты меня тут оставишь? — Не глупи, Ксиан, — резко проговаривает Чонгук, бросая взгляды на уходящих. — Сиди тут, расслабься, я же сказал: тебя никто не тронет, — Чонгук убирает от себя его руку и уходит на второй этаж за мужчиной и парнем. Ксиан взволнованно проследил за удаляющейся спиной старшего, быстро допил свой коктейль и уже хотел нагнать Чонгука, как перед ним останавливаются двое взрослых и массивных мужчин. Парень в панике начал отговариваться от компании, всё пытался вырваться из натиска, но его слишком быстро и умело остановили. Прежде чем полностью осознать своё положение, Ксиан всё же с надеждой посмотрел в сторону лестницы на второй этаж, но Чонгука он не увидел, а в груди сердце забилось сильнее обычного. Его гневу нет предела. И только Чонгук об этом знал. Чонгук догоняет парня и мужчину, которые направлялись в VIP-зону, откуда доносилась музыка, но тихая, громче звучали голоса довольных людей. Чонгук идёт прямо за ними, паренёк расслаблен, идёт медленнее, отставая от того. Для Чонгука открылся хороший шанс. Вытащив руки из карманов ветровки, он подходит впритык к парню и бьёт того по шее в основание черепа. Ловит за талию, не позволяя рухнуть на пол, укладывает того и нависает сверху. Мужчина отсутствие парня замечает не сразу, но на крик оборачивается и видит своего мальчика спящим, а рядом с тем ещё одного подростка. Чонгук поворачивается к приближающемуся и говорит: — Он просто упал и всё, — не своим голосом выговаривает он, метая взгляды от парня к мужчине: недовольному извращенцу, который начинает гневаться. — Что же делать?.. — продолжает растерянно Чонгук, изысканно отыгрывая свою роль невинного подростка. — Может быть, он переборщил с наркотиком?.. — Умолкни и вставай, — приказывает тот, попавшись на уловку Чонгука. Он оглядывает с ног до головы парня, оценивающе изучает внешний вид, щурит глаза, а в груди вспыхивает. Этот даже лучше, того, что сидит без сознания. — Идёшь со мной. — Но как же он? — Оклемается, — выплюнул он и повёл Чонгука мимо зала куда-то дальше. Чонгук всё осматривает с интересом, идёт вровень с мужчиной, не забывая про игру. Сейчас ему нужно всего лишь выведать информацию. Дома у владельца строительной компании он увидел приглашение на закрытое мероприятие. Чонгук не мог проигнорировать это, поэтому решился сразу же разузнать о том вечере. И плевать, каким способом. Раньше же его не парил выбор оружия, вот и сейчас так же. — Кем будешь? — Чонгука резко останавливают и поворачивают к себе. Мужичина хватается за его подбородок и рассматривает черты лица, такого острого и впалого лица, но кожа на нём мягкая и ухоженная. — Я тебя здесь раньше не видел… — выдыхает он, приблизившись к чоновой шее и проведя кончиком носа по коже. Как, оказывается, мало нужно сделать для того, чтобы заманить. Чонгук приободряется, смотрит на того, интересуясь: — Мы это будем делать прямо тут, в коридоре? — застенчиво спрашивает Чонгук, опустив свою голову и взглянув в заплывшие возбуждением глаза извращенца. — Пойдёмте туда, где нас никто не потревожит, — шёпотом, томно выдохнув в конце фразы, позвал Чонгук, чуть сощурив глаза и натянув полуулыбку. Мужчина поддался, удача сегодня на стороне Чонгука. Он достаёт ключ-карту и открывает отведённую ему для утех комнату. Чонгук проходит вглубь, оценивая расположение, представляя в голове планировку здания. Окна выходят на задний двор, рядом ни единого здания, значит, можно не сдерживаться. Он садится на огромную кровать и зовёт к себе извращенца, который играет роль жертвы, потому что вся ситуация на руку лишь одному, а этот человек всего-то фигурка на поле боя, фигурка, которая вот-вот лишится самого важного. Но Чонгук забыл о своей роли. Ему нельзя показываться хозяином положения, ему нужно быть мальчиком, который заставляет себя всё это делать. Потому он стягивает с себя медленно-медленно ветровку, сидя на кровати и сжимая ноги, будто бы пытается их склеить, чтобы никакие руки не смогли их раздвинуть. А извращенец подходит к нему с хищной грацией, смотрит в глаза, что затягивают внутрь и будто бы гипнотизируют. Мужчина падок на таких привлекательных и манящих своей глубиной мальчиков. Он облизывается жадно, пока Чонгук прикусывает губу и проводит длинными аккуратными пальцами по шее вниз к ключицам, обводит выпирающие косточки и прикрывает томно глаза. Испытывает удовольствие в данный момент не один мужчина. Только оно у них разное. Чонгуку нравится эта ситуация: когда именно он руководит чужими эмоциями, заставляет лишь одним взглядом другого нервано дышать и жаждать тела под собой. Мужчина впритык становится к изножью постели и опускает руку в волосы ухмыляющегося парня, сжимает кулак, схватив волосы у корней, и вздёргивает голову паршивца, что сидит и требует большего. Он поднимает одну ногу и упирается коленом в матрас, проминая его, второй рукой обводит чужое лицо, а внизу живота сводит от дикого желания приступить к самому важному. Мужчина ведёт пальцами по щеке, чувствуя чужую мягкость и податливость. Чонгук ластится к его ладони, смотрит из-под ресниц, а ухмыляться всё не прекращает. Нарывается на грубость. Тот склоняется к лицу Чонгука и спускает ладонь к подбородку, облизавшись от предвкушения. Он уже был готов склониться к чужим губам, как в его живот упёрлось что-то острое и твёрдое. Чонгук перед мужчиной не меняется в лице, разве что взгляд стал ещё темнее, ещё привлекательнее. Мужчина опускает голову к своему животу и видит в руке парня лезвие ножа, Чонгук им медленно ведёт вверх, привлекая внимание того. Он ухмыляется победно и поднимает руку с ножом к шее опешившего извращенца. — Слезай, — с оскалом на губах приказывает Чонгук. Тот медленно встаёт с парня, поднимая руки над головой. — А теперь расскажи-ка мне про вашу вечеринку, которая пройдёт через две недели.

♠️♠️♠️

Ксиан стоит на улице возле дверей в клуб, его дыхание только недавно стало ровным, но тело ещё потрясывает, злость от случившегося до сих пор бурлит в его жилах вместе с кровью, которая обжигает изнутри. Чонгук его бросил там с похотливыми монстрами, он знал, что Ксиан сможет защитить себя, но почему нельзя было поступить иначе? Рядом останавливается мужчина, Ксиан смотрит на напряжённое лицо, вскидывая брови. — Какого хрена ты бросил меня? — находит силы возмущаться парень, пока Чонгук о чём-то задумался. — Ты со всем справился, Ксиан-а, — лишь это сказал Чонгук и пошёл куда-то в сторону. Ксиан за ним идёт, заметив впереди курящего паренька. Чонгуку он уже знаком, а вот Ксиан удивлённо присвистывает, разглядывая того. — Оставь нас, Ксиан, — просит Чонгук, останавливаясь возле курящего подростка. Как бы сильно он не хотел, но ему приходится послушаться, потому он уходит к припаркованным машинам. Чонгук разглядывает побитое лицо блондина, видит на костяшках рук ранки, останавливаясь взглядом на лице. — Кто тебя так? — указывая на побитую физиономию подростка, спрашивает с интересом Чонгук. Тот судорожно делает глубокую затяжку, выдыхая дым в лицо Чонгука, который даже не поморщился. — Неправильный вопрос, дружище, — поправляет приятный голос парня. Чонгук чуть склоняет голову к плечу, готовый услышать правильный вопрос. — Кто ты такой? — нет, и этот вопрос тоже неправильный. Но Чонгуку уже и не важно. Парня отметелили из-за него. Вот ведь ублюдки. — Тебе стоило задуматься о всех парнях, которых трахают эти твари, — продолжает он, снова затянувшись никотином. — Я готов исправить свою ошибку, — предлагает он, выхватив из тонких побитых пальцев сигарету и выкинув её в сторону. Подросток смотрит на него с подозрением, а губы растягивает в ухмылке. — Мне нужна была информация, я её получил, и теперь мне нужно, чтобы меня подготовили к закрытому мероприятию, — объясняет Чонгук, безотрывно смотря в глаза напротив. — Также мне нужны детали, а взамен я подарю каждому из вас свободу от их цепей, — заверил он, протянув руку парню, дабы заключить договор. — Твой китайский хромает, — заметил подросток, принимая условия. — Иностранец? — Чонгук хмыкает на внимательность парня, кивает головой и расцепляет их ладони. — Ли Феликс, — представился он. Чонгук берёт его телефон и вбивает свой номер, а также адрес, после отдаёт мобильник и разворачивается, кинув на прощание: — Чон Чонгук.

♠️♠️♠️

Подготовка к закрытому мероприятию началась с информации на всех важных гостей. Всего тринадцать человек, кто-то из них занимает хорошие должности в стране, кто-то богач с высокой ставкой на жизнь. Чонгук не стал углубляться в каждую приглашённую личность, ему изначально был важен лишь один-единственный. Отец грязного бизнеса, в котором погибают молодые парни и девушки, в котором идёт упор на любое удовлетворение клиента. Этот бизнес не про людей. Этот бизнес хорошо показывает звериные потребности. Ли Феликс — парень, сбежавший из маленького городка, дабы увидеть мир глазами обеспеченного, ни в чём не нуждающегося жителя. Китай — огромная страна, её законы, промышленность и социальное устройство доказывают целомудрие и честность как правительства, так и народа. Прямо как лотос: его белый, вечно девственный цвет, ничем не опороченный, несёт в себе свет и доброту. Но как же Феликс ошибся, когда решил довериться легендам, ошибся, когда поверил в такую лживую сказочку. Китай его, жителя страны, не возлюбил, опустил на ещё большее дно, не предоставив никакого выбора. Правда лишь одна. Для богатых её не существует, но не для тех, кто привык выгребать из канавы. Лотос больше никогда не станет белым, потому что белого цвета в природе не существует. Есть лишь три цвета: красный, синий и зелёный. Для Феликса эти цвета имеют свои названия: красный — кровь, синий — мир, зелёный — деньги. Потому он решился на помощь Чонгуку. Он через многое прошёл за свои семнадцать лет. Проституция, наркотики, драки и всё, что люди считают чернотой. Ли Феликс ходячая чернуха, в нём давно нет надежд. Он живёт одним днём и одной мыслью. Правда… Чонгук смог его уверить ещё в одной мысли. Когда-то настанет просвет. Сейчас, если это не тот самый просвет, Феликс будет готов на самое ужасное, потому что он устал изо дня в день бороться за своих друзей и за себя. Ведь эти ублюдки, что изводят их в клубах и борделях, совсем после себя ничего не оставляют. Феликсу неприятно об этом думать, но он готов пойти на крайние меры, если только это поможет стереть с лица земли его обидчиков. А Чонгук ещё и свободу пообещал. Ставки слишком высоки, для парня особенно. Поэтому когда Чонгук попросил информацию на сутенёра, Феликс даже фотографии предоставил. Чонгук собирается быть участником мероприятия. Для этого он должен знать все важные детали, слова и коды, личности маловажных людей и план здания. Феликс достал списки приглашённых, также он начал объяснять, кто есть кто. План здания нашёл сам Чонгук, ещё в тот вечер он выведал место проведения мероприятия, поэтому, как только он решил взяться за дело всерьёз, сразу же нашёл всю информацию про здание. Когда вся информация была на руках Чонгука, вторым важным делом оказалась физическая подготовка. Феликс сказал, что на данном мероприятии будет дресс-код, для гостей белая рубашка с чёрными брюками и жилет, для обслуживающего персонала чёрные брюки, чёрная рубашка, портупея и белая маска на лицо. Чонгук будет обслуживающим персоналом. Физическая подготовка нужна для ловкости и непредвиденных ситуаций. Чонгуку так будет спокойнее. — Что именно ты планируешь сделать с ним? — спросил невзначай Феликс, рассматривая фотографии его сутенёра. Генгис — так зовут пузатого наркоторговца и сутенёра, на которого уже однажды принёс информацию Пек Су. Но с помощью Феликса Чонгуку удалось узнать Генгиса поближе. Например, его любимчиков и грязное бельё. Феликс предоставил компромат на этого мужчину, которого так и хочется назвать свиньёй. И этого достаточно, чтобы разговорить его и, наконец, узнать о лидере мафии. — На кого я по-твоему похож? — в ответ задался вопросом Чонгук, заставив парня смутиться. На кого он похож? Чонгуку правда интересно это узнать? Феликс не показывает, но с Чонгуком невозможно находиться рядом из-за страха. Почему-то парня трясёт возле мужчины, от его взгляда, от его чётких и резких движений, от его голоса. Чонгук страшен даже будучи спокойным. — Почему спрашиваешь об этом, когда знаешь ответ? — подаёт голос Чонгук, пауза заставила его напрячься. Он не хочет слышать о себе плохое. Потому что знает, какого мнения о нём парень. — Не думай о нём, думай лишь о своей жизни, — сказал он, желая закрыть тему. — Только твоя жизнь важна, со всем остальным я сам разберусь. — Ты когда-нибудь убивал? — спросил Феликс, спрятав взгляд на столе с планом здания и листами с информацией на гостей. Чонгук застывает с фотографиями в руках, опустив голову и подждав губы. — Каково это? — продолжил парень совсем тихо и несмело. Чонгук смотрит на него чёрным взглядом, без эмоций, пусто и стеклянно. — Не иди на это, оно того не стоит, — всего лишь ответил Чонгук. Феликс посмотрел на него растерянно, зачем-то мотнул головой, но ничего не сказал. А Чонгук откладывает фотографии ко всей собранной информации и идёт к двери из комнаты. Парня за собой зовёт. Они в таком настрое: полном вопросов и в напряжённой тишине, покидают квартиру, а после и дом. Чонгук собирается прокатиться к начальнику полиции. Потому что помимо предстоящего мероприятия у него ещё в незаконченных делах остались двое мужчин, которые тоже могут о многом рассказать. Феликс с ним прощается и уходит в другую сторону, а Чонгук останавливается возле машины и смотрит тому в спину, задумчиво провожая. Если бы ему кто-то однажды сказал эти слова, послушался бы он того человека? Навряд ли.

♠️♠️♠️

— Ты хоть знаешь, кто я такой?! — кричит от возмущения Бокин — начальник окружной полиции. Чонгук вытирает тыльной стороной ладони разбитую губу, сощурив один глаз, над ним из раны стекает кровь. Он медленно подходит к тому, склоняется и поднимает его за грудки, сразу же откинув в стену позади. Бокин зашипел от боли в спине и в ногах, всё же ему пришлось не одну минуту защищаться. — Мне плевать, — выпалил сквозь стиснутые зубы Чонгук и присел рядом с валяющимся начальником полиции на корточки, быстро проведя ладонью по лбу, растерев кровь. Бокин уже хотел нанести удар, но Чонгук перехватывает его кулак и резко давит вниз, ломая запястье. Из уст мужчины вылетел истошный крик, переходящий в вопль, а его внимание теперь сконцентрировано лишь на своём сломанном запястье. — Думаешь, смерти есть дело до твоей должности? — хмыкает Чонгук, поднимая голову вопящего за волосы и заглядывая непросветной тьмой в глаза напротив. — Но у тебя есть шанс вымолить пощаду, — говорит Чонгук, вселяя надежду на спасение тому, кто и без этого умрёт. — Скажи, как выглядит лидер Алого лотоса, — требовательно прозвучал его голос, а на дне чёрных зрачков проскочила искра. Бокин с секунду смотрит на своего палача, а после начинает ухмыляться, вдруг почувствовав прилив новых сил. — Нет уж, малец, так просто такое тебе не узнать, — усмехается начальник прямо в лицо собственной смерти. Ведь не знает ещё, кто перед ним находится. Чонгук реагирует спокойно, он кончиком языка проходится по ранке на губе, ловя бусинку крови. Смакует её, а взгляда не отрывает от постепенно каменеющего от ужаса лица Бокина. — У него много имён, откуда мне знать, кого именно ты пытаешься найти… — Что значит: много имён? — перебивает стальным тоном Чонгук, склонившись к начальнику и достав из берцы складной ножичек. Он лезвием упирается мужчине в горло, заставляя того затрястись ещё сильнее. — Он приходил ко мне каждый раз под новым именем, с новым удостоверением личности, — чуть заикаясь, выпалил Бокин, его глаза направленны на руку с ножом, а сердце в груди начинает ускорять ритм. — Я не знаю, кто он такой, — запищал начальник, зажмурившись, когда кончик лезвия сильнее упёрся в толстую кожу. Чонгук с рыком отстраняется, выпустив того из хватки. — Не убивай, ты же сказал, что если я отвечу, то не тронешь меня, — забубнил начальник, сидя зажмурившись, даже и не заметил, как Чонгук поднялся на ноги и поправил свою верхнюю одежду. — Прошу… — Молят Бога, — шёпотом пронёсся голос равнодушного Чонгука. Он из-за пазухи достаёт пистолет и проверяет магазин на наличие патронов. — И ты ошибся адресом, — хмыкает Чонгук. Он вдруг вспомнил, каково распоряжаться чужой жизнью. — Потому что говоришь с Сатаной, — заканчивает Чонгук и взводит курок. Бокин поднимает отрешённо взгляд и последний раз заглядывает в черноту напротив. Там нет жизни. Нет блеска. Чонгук выстреливает точно в лоб меж бровей. Бокин не успел даже почувствовать, Чонгук уверен. — Сатана безжалостен к тем, кто возомнил себя правящей силой. Но Бог всё равно умудряется вас, тварей, оставлять безнаказанными. Вот она, несправедливость.

♠️♠️♠️

— Предлагаю, взять под наблюдение все районы в этом округе, — лидеры группировок собрались вместе в баре Намджуна, позади них стоят правые и левые руки всех лидеров, кроме Юнги: в Несущей Хаос никогда не было правой и левой руки, у них в принципе система правления отличается от всех группировок; все вслушиваются в указания и смотрят на карту, по которой Хосок водит ручкой, отмечая все улицы, которые они собрались взять под контроль. — Мои ребята под руководством Чжи Чана и Юн Гюна возьмут на себя вот эти четыре района, — он ставит жирные точки на карте, после поднимает взгляд на мужчин и спрашивает: — Никто не возражает? — Чему тут возражать-то? — хмыкает Намджун, держа в ладони кружку с кофе. — Давайте сразу распределим Несущую Хаос, — советует он, расслаблено после сделав глоток. Юнги задумчиво водит взглядом по второму обведённому району, примечая для своих ребят несколько улочек. — Где расставишь своих? — заинтересованно смотрит на карту Намджун, подойдя ближе. — Моих много, думаю, тут можно и вот тут, — показывает он на второй район и на квартал с хосоковыми ребятами. — Так как мы привыкли к крови, нам нужно больше места, — объясняет Юнги. Несущая Хаос до сих пор самая кровожадная группировка. С этим Юнги не справился, потому что в своё время все участники приняли Чонгука единственным своим лидером, и правила Сатаны стали законом. Юнги лишь удалось понизить уровень насилия. Не более. Но он всё равно считается лидером своих ребят. С этим никто не стал спорить. Потому что раз Чонгук выбрал Юнги своей заменой, значит, так тому и быть. — Со мной решили, что по поводу тебя и тебя? — обращается Юнги к Намджуну и Чжи Сопу. — Кстати, давайте обратимся к группировке на востоке? Они же китайцы, может, смогут помочь нам? — А мы сами не справляемся? — грубее, чем хотелось, интересуется Чжи Соп, глянув на Юнги. Тот оскалился в ответ, нахмурив брови. Чжи Соп понимает, что не уследил за собой, потому быстро переспрашивает: — Почему хочешь с ними связаться? — Они твои враги, Чжи, ко мне они ничего не испытывают, — резко отвечает Юнги. Хосок рядом его успокаивает, лишь посмотрев строго. Сейчас совсем не тот случай, когда стоит развивать конфликт. — Мы все в одной лодке, — спокойнее произнёс младший. Позади преданные своим лидерам мужчины напряглись, что за Чжи Сопа, что за Юнги, их верные люди уже хотели защищать своих лидеров. Потому Юнги первым примирительно отдал своим приказ не действовать, а Чжи Соп лишь хмыкнул. — Ты считаешь иначе? — С китайцами договаривайтесь без меня, и ко мне не лезьте, — отрезает Чжи Соп. — В чём твоя проблема? — и всё же не получается у Юнги наладить общение с лидером Западной группировки, он смотрит на того своим гневным взглядом, на дне уже пляшут язычки пламени. Скажи Чжи Соп сейчас что-то лишнее, и конфликт перейдёт в активную фазу. — Объясни, — даёт он последнюю попытку мужчине разложить по полочками свои претензии. Но Чжи Соп вместо того, чтобы мирно закончить данную тему, хватается за пистолет и наводит дуло на не шелохнувшегося Юнги. По тихому залу пронеслись звуки взведённых курков, что лишь сильнее электризует воздух. — Ты же понимаешь, что не выйдешь отсюда живым, если спустишь курок, — констатирует Юнги, ухмыльнувшись хитро. Его дикость никуда так же не делась. Что пятнадцать лет назад он был безумен, что сейчас — перед Чжи Сопом стоит чёрт, которого воспитал Сатана. Чёрт, за которого Сатана мог убить. — Решай, — смеётся Юнги, уже зная последующие действия. Только вот улыбка меркнет, как только щёку обжигает от удара. Хосок его встряхивает и заставляет посмотреть на себя, рычит ему в лицо, а взгляд такой тёмный. Хосок имеет право поднять руку на Юнги, имеет право на рычание гневное и ругательства. Юнги и не собирается ему сопротивляться. Потому что понимает, что снова позволил себе больше. Он смотрит на отрезвляющий взгляд старшего, берётся за чужие кулаки на своей футболке и сжимает своими. Чжи Соп за спиной застыл от наблюдаемой им картины, ему ещё не приходилось видеть, как пламя в глазах Юнги потухает. И рядом же не Чонгук. — Убиться решили? Так идите отсюда на хрен! — шипит разгневанно и раздражённо Хосок, отстраняясь от Юнги, и обращает взгляд не менее злой и тёмный на Чжи Сопа. — И без вас тошно, — заканчивает он, снова обратив взгляд на младшего. Юнги закусил губу и опустил голову, ну точно ребёнок, которого отшлёпали в наказание. — Если у вас, дебилов взрослых, нет мозгов, наши ли это проблемы? — задаётся риторическим вопросом Хосок. — Не наши, но мы выслушиваем ваше дерьмо! — Успокойся, Хосок, они и так уже всё поняли, — просит Намджун, заметив стыд на лицах ссорящихся. — Предлагаю про китайцев подумать в другой раз, Юнги, — говорит Намджун, одарив того взглядом. — А ты, Чжи Соп, мог бы всё же объяснить свои слова, — грубее проговорил он, задержав взгляд на мужчине. Вот ведь, не думал Намджун, что между ними ещё могут быть разногласия. — Я беру третий район, там шесть кварталов, три за мной, и ещё три твои, Чжи, — высказал Намджун, не услышав в ответ протеста со стороны Чжи Сопа. Юнги уходит из бара первым. За ним выходит и Хосок, Юн Гюн и Чжи Чан оставляют лидера с Юнги, уходя в другую сторону. Юнги вытаскивает из кармана джинсов пачку сигарет и закуривает. Они с Хосоком идут медленно и тихо, не одарив даже и взглядом. Когда они останавливаются возле своего подъезда, Хосок подходит к Юнги впритык и берётся за его подбородок, нахмурив брови и обратив взгляд на пострадавшую щёку младшего. Юнги смотрит вниз, боится встретиться с глазами старшего, потому что тогда точно не сдержится и что-то ляпнет, не подумав. Хосок же наоборот хочет взглянуть в его глаза, взгляд которых больше не пылает яростным пламенем, взгляд младшего наполнился грустью и обидой. Хосок большим пальцем касается чужих губ, которые Юнги сразу же поджимает и всё же смотрит на него с невинностью и печалью. — Не обижайся на меня, — шепчет мягким голосом Хосок, оглаживая пальцем кожу возле губ, которые Юнги сильнее поджал в напряжении. Хосок смотрит с секунду на них, такие манящие малиновые губы, после снова возвращает взгляд к глазам парня и улыбается. — Я должен был вас успокоить. Чжи Соп мог выстрелить, ты же это знаешь, — продолжает старший более нежно, чтобы не привести Юнги в новую вспышку агрессии. — Прости, что ударил, — он снова смотрит на след от своей ладони, чуть морщась. — Пошли домой, — отстраняясь от Хосока, кидает Юнги и идёт к двери. Но Хосок громко выдыхает и хватается за плечо парня, останавливая и снова поворачивая того к себе лицом. — Хосок, не сейчас, — просит Юнги. Хосок приближается впритык и обнимает, уложив свой подбородок тому на плечо. Он обнимает парня, такого хрупкого и тонкого, такого нежного и родного до боли Юнги. — Твои провокации не имеют границ, а я всего лишь не хочу тебя потерять, — отвечает на все немые вопросы Хосок, признаваясь в слабости. И Юнги не может не обнять в ответ, услышав самое важное. Хосок ему признался в чувствах, о которых в их мире принято молчать, потому что опасность иначе взлетит до небес. Хосок вжимает тело младшего в себя, вдыхает его запах, прикрыв глаза. — Прошу, не делай этого, Юнги-я… — Не проси, Хосок-а, я никуда не денусь, — шепчет Юнги, выдыхая ему в шею. Хосок отстраняется чуть и заглядывает в глаза. Хочет разглядеть на дне обещание, но не видит. Наверное, потому, что на улице уже темно, а может, потому, что Юнги боится обнадёжить. — Если что и случится, то… — Юнги хмыкает и щурит глаза, приободряясь, — мне придётся потащить тебя за собой, — вылетает из его уст шутка, такая ироничная, но, чёрт, звучит слишком правдиво. Хосок вмиг хмурится и склоняется к его губам, всё же урвал поцелуй с привкусом чужой лжи, на которую он благополучно закрывает глаза.

♠️♠️♠️

— Что с твоим лицом? — спрашивает Ксиан, как только Чонгук зашёл в чужую квартиру. Пек Су нет, Ксиан всё это время сидел взаперти один. Чонгук ещё раз осмотрелся и перевёл взгляд на парня. — Какая кошка пустила в тебя свои когти? — хмыкает Ксиан, обратив взгляд на раны на чужом лице. — Где Пек Су? — интересуется в ответ Чонгук. Ксиан сразу же теряет интерес к ранам и смотрит в глаза, которые заполняются любопытством. — Как давно он ушёл? — Его с утра нет, — простое выпалил парень, даже не задумавшись о смысле сказанного. А Чонгук успевает заполнить свою голову многочисленными вопросами: Где? Почему нет до сих пор? Куда он пошёл? Но самый главный вопрос, который не даёт покоя Чонгуку, остаётся где-то в тени, далеко на задворках, не позволяет о себе даже задуматься. — Что произошло? — Собирайся, идёшь со мной, — командует Чонгук и направляется к выходу. Ксиан в спешке хватает свой телефон с дивана, на котором валялся перед приходом старшего, и сразу же идёт за Чонгуком, покидая квартиру, а после и дом. — Сегодня состоится важное мероприятие, мне понадобится твоя помощь, — кратко объясняет свои действия Чонгук, открывая квартиру и впуская Ксиана к себе. В кухне их встречает Феликс, который сидит за столом и что-то увлечённо печатает в ноутбуке. Ксиан останавливается в проёме, задержав взгляд на профиле парня, которого он уже видел возле клуба. Так вот оно что. Чонгук о чём-то договорился с подростком, и только сейчас решил поведать о плане Ксиану. — Что встал? Иди сюда, — зовёт Чонгук, сразу же протянув в руки того стопку бумаг. Ксиан с шоком повертел ту в ладонях, пробежавшись взглядом по строчкам. — Сверь данные из этого списка с этим, — говорит он, отдавая ещё один лист. — Проверь, чтобы все имена совпадали с оригиналом, но предупреждаю, одно имя принадлежит мне, так что не обращай на него внимания. Ксиан усаживается с другой стороны стола и принимается за дело, а Чонгук уходит в комнату. Уже через три часа он будет ходить среди извращенцев, предлагая им напитки, а до этого он должен о многом позаботиться. Феликс вносит в базу приглашённых имя Чонгука и всю информацию, которую нужно будет подтвердить после уже на самом мероприятии на посту охраны, Ксиан же должен проверить всех приглашённых, Чонгук выучил наизусть всех важных гостей, и если сейчас что-то выяснится, то ему придётся решить эту неполадку. Не должно быть новых личностей, потому как Чонгук изучил только тех, кого он собирается встретить в здании, если же появятся ещё новенькие, а Чонгук с ними не познакомился, это будет плохо. Чонгук заходит в туалет и останавливается напротив зеркала, он смотрит на своё отражение, после переводит взгляд на закрытую крышку унитаза, на ней стоит косметичка. Феликс приготовил все нужные косметические средства, дабы чонгуково лицо было в презентабельном виде, ещё одно требование. Он быстро умывается, использовал гель и пенку для лица, и сразу же принялся за косметику. Феликс ему однажды показал, как наносить тени, сейчас же Чонгук держит кисточку и палитру с пастельными тенями, выдыхает расслабленно и начинает красить веки. С макияжем он потерял драгоценные двадцать минут, потому сейчас он, пыхтя, надевает рубашку, а поверх неё портупею, полы рубашки заправляет в штаны, и схватив белую маску с кровати, он выходит к двум парням на кухне. Феликс сразу же отрывается от кружки с горячим чаем, а Ксиан трудолюбиво бегает взглядом по списку оригинала и копии, сверяет все данные, как и попросил его Чонгук. Старший на нём задержал взгляд, усмехнувшись. Ксиан, этот парень ведёт себя слишком тихо. После того как покинул территорию тюрьмы, Чонгук перестал чувствовать от него какой-либо запах опасности. Ксиан будто бы отрублен от чего-то важного, он будто бы сам не принадлежит себе, раз не может действовать самостоятельно. Это подозрительно. Чонгук уверен, что каждый в Алом лотосе способен на ужасное, но неужели только тогда, когда им отдают приказ? — Почему ты не пытаешься сбежать? — спрашивает Чонгук, подойдя к столу со стороны Феликса, и заглядывает в экран ноутбука, вглядываясь в подделанное удостоверение личности. Ксиан поднимает взгляд на Чонгука, вскинув брови. — А должен? — в ответ спрашивает парень, заметив любопытный взгляд Феликса. — Почему не говоришь Пек Су, что собираешься на оргию? — Чонгук растягивает губы в опасной ухмылке, глаз не поднимая на парня. Ксиану незачем бояться, он знает, что Чонгук ему не навредит. — А сам как думаешь? — хмыкает Чонгук. Феликс рядом дёргается от его притворно-мягкого голоса, но Ксиан даже не отреагировал. Уже привык. Чонгук с ним никогда мил не был, потому и не боится его тона. — Где твой лидер? До сих пор не объявился, хотя и знает, что ты давно не за решёткой. Разве ты не говорил, что должен был сидеть в тюрьме? — Чонгук снова взялся подозревать парня. Ксиан выдыхает расстроенно и откидывается на спинку стула. — Он в Корее, там же и мой брат, я уверен, — отвечает простое Ксиан, пожав плечами. Чонгук меняется в лице, резко став холодным. В Корее? Что Алому лотосу там понадобилось? Парень замечает заминку и спрашивает: — Почему удивляешься? Разве не ты принял решение проигнорировать ситуацию в Сеуле? — Чонгук смотрит на него с вопросом, чуть вскинув брови. Какое ещё решение? О чём Ксиан вообще говорит? И всё становится на места, как только Ксиан замечает на лице старшего непонимание. Он хмыкает зло, склоняется к столу и говорит: — Пек Су, он твой напарник, но я не знал, что вы настолько не доверяете друг другу. — Пек Су?.. — Он сказал, что ты принял решение не интересоваться ситуацией в Корее, но ты сейчас всем своим видом выдал свою неосведомлённость, — всё ухмыляется Ксиан. Чонгук лезет в интернет и вбивает в поиске новости о ситуации в Сеуле, открывает первую новостную ссылку и вчитывается в текст, натыкаясь глазами и на фотографии. Ксиан сказал, что там сейчас находятся его брат и лидер Алого лотоса, смотря на фотографии погибших, на солдат с флагом Южной Кореи на нашивках, на полицейских и спецназ, Чонгук начинает потихоньку собирать пазлы в одну картину. «Всё началось с объявления о вирусе, и закончилось стрельбой по мирным в районе Каннамгу» читает Чонгук название статьи, нахмурившись. Он поднимает взгляд исподлобья на Ксиана и рычит: — Пек Су, значит, — он не обращается к Ксиану, нет, его злость вызвана тем, что Пек не сказал раньше. Но теперь Чонгук понимает, почему тот не сказал о ситуации в Корее. Ксиан до сих пор всего лишь выполняет чужие указания. Ксиан пешка. Именно он должен был сообщить Чонгуку о новости. — Он не должен узнать о сегодняшнем мероприятии, Ксиан, — Чонгук задумывается и снова открывает документ, хочет его распечатать. — Не от тебя, я сам ему скажу, — дополнил он тихим и спокойным, пробирающим до мурашек голосом.

♠️♠️♠️

В подвальном сыром помещении, охваченном еле уловимым освещением, стоит ржавый и кислый запах. Само помещение не такое большое, с четырёх сторон окружают пленного обшарпанные и ободранные стены, пол покрыт пылью, а под пленным, что висит на цепях, бетон давно покрыт кровавыми плевками. Его лицо испачкано в крови, на щеках она засохла, но из носа и с губ всё ещё показываются новые струйки алого. Мужчина давно не чувствует своих связанных за спиной рук, ноги прижаты цепями к животу, цепи длинные, их звенья большие и крепкие, скрипят при каждом новом движении мужчины или при ударе, их скрип разносится по пустому подвалу эхом, заползает в ушные каналы и ещё какое-то время оглушает, блуждая по памяти. Перед пленным стоит стул, на нём восседает тот, кто до сих пор не услышал согласия. Глава Алого лотоса поистине страшен. Бингвен должен был это помнить, когда решился сбежать после своего предательства. — Бингвен, ты проснулся, — замечает глава, выкуривая медленно сигарету, поднявшись со стула. Позади возле стены стоят преданные своему главе люди с оружием. Им приказано следить за пленным. Хюн Шик подходит поближе к Бингвену, который смотрит на него в ожидании, прослеживая за каждым движением. — Я не прошу многого от тебя, Бингвен, — говорит мужчина, выдыхая дым в потолок. Бингвен усмехается кровавыми губами, сплюнув в ноги тому. Хюн Шик смотрит на него с изумлением, чуть улыбнувшись. — Ты самый долго держащийся пленник из тех, которых я когда-либо запирал в этом месте, — замечает Хюн Шик, задумчиво промычав себе под нос. — Может, ну тебя?.. Он и без тебя хорошо со всем справляется, — сообщает Хюн Шик, заметив реакцию на свои слова. Бингвен всегда реагирует на Чонгука. Неужели их связь всё же не была ложной? — Почему тебе он так нужен? — еле шевеля языком, спрашивает за долгое время молчания Бингвен. Его взгляд наполняется чем-то, что схоже с сожалением. Хюн Шик делает затяжку и чуть склоняется к мужчине, заглядывает в его бездонные глаза и пытается отыскать причину для сожаления. — Разве он тебе что-то сделал? — продолжает Бингвен, отворачиваясь от пристальных глаз главы. — Ты прав, он ничего мне не сделал, — хмыкает Хюн Шик. Бингвен резко посмотрел на него, нахмурившись. — Тогда… зачем? — Не спрашивай, это не твоя забота, — отрезает Хюн Шик, затянувшись никотином. — Мне нужен ты в моих рядах, — снова напоминает Хюн Шик. Бингвен и этого не понимает, почему глава так хочет видеть его в строю Алого лотоса. — Ты был слишком хорошим подчинённым, не заставляй меня идти на крайние меры, — с толикой угрозы высказал Хюн, потушив носком берцы окурок. — Ты будешь рядом с ним, разве тебе не этого хотелось?.. — Я не буду за ним шпионить, — рыкнул Бингвен, перебив главу. Хюн Шик усмехается ему в лицо, сам своё прячет в тени, потому что никто не должен знать, как он выглядит. Главное правило, которого Хюн Шик придерживается: всегда оставаться в тени. Этакое безликое существо, которое приносит несчастье. — Убей меня уже, — просит пленный, закрываясь от главы мафии. Больше он ничего не скажет. Но Хюн Шик заставит его раскрыть рот, потому что то заявление, которое он собирается сделать, шокирует Бингвена, и он обязательно захочет вернуться в мафию. — Шпионить тебе не понадобится. Ты и так для него уже предатель. Так что лучше подумай, как оправдываться будешь, — с удовольствием рассказал глава, взглянув в поломанный чёрный взгляд. — Шпионажем занимается другой, — говорит Хюн Шик, отходя от пленного, и садится на стул. Он закидывает ногу на ногу и расслабленно выдыхает. — Чонгук никогда на него не подумает, — Бингвен хмурится, не понимая, о ком говорит Хюн Шик. — Твоя задача всё та же: отвлекать, — договаривает Хюн Шик, наблюдая за тем, как Бингвен надламывает брови от осознания слов главы, мужчина не может не усмехнуться, понимает, что добился нужного результата, потому позволяет своим людям выпустить Бингвена. — Не забывай главного, ты всё ещё мой подчинённый, — грубее напоминает глава. — Чонгук не должен знать правду и подозревать тебя, ты меня услышал? — Кого ты послал за ним шпионить? — выпутавшись из цепей, Бингвен резко подходит к стулу с главой и хватает того за грудки, рыча в лицо: — Ты зря надеешься на моё содействие, ублюдок! — Хюн Шик даёт знак не приближаться своим людям, решается сам разобраться с буйным. Он бьёт того под дых, встаёт со стула и нависает над мужчиной, что выпустил из-за удара весь воздух и рухнул на пыльный бетон. Хюн Шик хватается за волосы на его макушке и вздёргивает голову к себе, шипя в ухо: — Я всегда буду рядом, Бин, одно слово или действие против моего приказа, и ты навсегда забудешь, что такое свобода. Хюн Шик откидывает его голову, отчего тот бьётся лбом об пол, вытирает руки и вместе со своими людьми уходит из подвала. Бингвен отдышался, но с пола подняться сил не нашёл. Он прикрывает глаза и расслабляется. А по носу стекают слезинки, что предательски вырвались из глаз.

♠️♠️♠️

Чонгук сидит в салоне машины, рядом на пассажирском сидении Феликс. Чонгук держит в руке маску, белый пластик отражает фонарный свет, красиво и привлекательно. Между ними слишком громко звучит тишина. Чонгук переводит строгий взгляд вперёд, его тело наполнено спокойствием, взгляд не тёмный, но чуть холодный. Феликс же переживает, он слегка потрясывается, а в голове прокручивает план, который Чонгук ему повторял дома. Парню всего лишь нужно за отведённое время приказать всем таким же как и он подросткам уйти вместе с ним, когда придёт час. Но самым трудным ему кажется отвлечь всех гостей, которые должны будут остаться на вторую часть вечера. Чонгук к нему поворачивается и буравит взглядом, а слова застревают. Он вдруг понимает, что, возможно, для Феликса всё это чересчур, может, Чонгуку не стоило его втягивать? Дело-то несложное. — Сейчас лучше скажи, готов ты на это или нет, — в противовес собственным мыслям говорит Чонгук. Феликс опускает голову и жмурится. Он не знает ответа. Но чувствует, что не хочет отступать. — Я уверен, что всё пойдёт по плану, но бывают неожиданности. Так что скажи мне, Феликс, ты точно готов? — Я хочу лишь одного, и если ради этого нужно чем-то пожертвовать, то я готов, — тихое проговаривает парень. Чонгук поджимает губы, отворачивается к лобовому и устремляет взгляд вперёд. — Ты мне не веришь? — Феликс смотрит на него с сожалением, будто бы вот-вот начнёт уверять в другом. Чтобы Чонгук прислушался и доверился ему. А мужчине не это важно. — Мне нужно, чтобы ты не накосячил, парень, — строго требует Чонгук. — Уж не знаю, на какие жертвы ты готов, но давай не думать о худшем. Он открывает дверцу и выходит из машины, Феликс тоже покидает салон, берёт рюкзак и подходит к Чонгуку. — Наша задача… — Не повторяй, я наизусть выучил план действий, — перебивает уверенно парень и идёт внутрь. Чонгук смотрит ему в спину, усмехаясь чему-то. Мужчина нагоняет того и останавливается перед охраной. Те тщательно изучают содержимое рюкзаков, после и само тело сканируют на предмет оружия. Чонгук еле заметно усмехается, не переживая, что пистолет, который он спрятал спереди под кромкой чёрных брюк, найдут. Он с Феликсом преспокойно ожидает подтверждения их личности, предъявив документы. Их пропускают, но на Чонгуке задерживает взгляд один крупный мужчина из охраны. Они идут по блестящей, отражающей блеск люстр, плитке, находят лифт и скрываются в раздевалке, дабы переодеться и подготовиться к вечеру.

♠️♠️♠️

Вечер поделён на две программы. Первые два часа гости общаются с инвесторами, крупными шишками китайской элиты, ходят по залу с вывешенными картинами и выставленными предметами искусства, среди них ходят официанты с подносами, на которых они разносят напитки и закуски. У каждого официанта маска на лице, дресс-код показывает в первую очередь социальную ступень, а уже потом роль на мероприятии. У Чонгука есть время подготовить и себя, и всех невинных к задуманному, потому, если ему на пути попадается кто-нибудь, кого не будет во второй части программы, он быстро даёт указания и исчезает. Официанты должны присутствовать на двух частях, но Чонгук им говорит также покинуть здание после конца первой части. Большинство из гостей знакомы между собой, и только пятнадцать человек из всех важных людей вечера будут участвовать, как выразился Ксиан днём, в оргии. Поэтому Чонгуку удаётся заговорить с дамами без их кавалеров и мягко намекнуть, чтобы не задерживались надолго после конца сего «шоу». Также он поглядывает и за Феликсом, которого рядом придерживает за талию какой-то светловолосый мужчина статного и мажорного вида. Иностранец — сразу же проговаривает в своей голове Чонгук, чуть сощурив глаза. Парень, к слову, отлично выполняет свою задачу. Чонгук уже знает куда нужно будет идти после конца первой части программы, так же Чонгук видит, как парень с успехом созывает остальных ребят на выход. Чонгук зря переживал на его счёт. На последних двадцати пяти минутах атмосфера начинает меняться. Те, кто должны остаться на вторую заготовленную часть мероприятия, потихонечку ретируются в другой зал. А те, кто приятно провёл время за первую часть вечера, с улыбками начинают готовиться к окончанию. Официантов всё меньше, мужчины с похотливым взглядом всё реже попадаются Чонгуку на глаза. Тихо-мирно вечер приобретает новый запах и свет. И Чонгуку эти два ощущения очень нравятся, потому он позволяет себе вольность и больше не двигается среди элиты серой массой. Когда же гости начали прощаться, Чонгук быстро пошёл по коридору в сторону зала, в котором уже всё подготовлено. Он пробегается взглядом по всему помещению: оно прямоугольное, по центру на расстоянии расставлены деревянные стулья, стены зала выкрашены в ярко-коричневый, пол покрыт мраморной плиткой, она отражает свет люстр и прожекторов, которые прикреплены на потолке с четырёх сторон, их свет направлен в центр пока пустого зала. В зале всего три окна, расположенных высоко у потолка. Сбоку массивные белоснежные двери издают скрипучий звук, оповещая Чонгука о прибытии гостей. Мужчины молча рассаживаются по своим местам, никто из них не обратил внимания на Чонгука, оно и понятно, он ведь официант, так что да, внимания он не стоит. Чонгук отходит к стене и встаёт возле неё, оперевшись спиной и сложив руки на груди. Он склоняет голову и следит за происходящим исподлобья, если бы только не маска на лице, то уже давно бы каждый увидел его оскал и блеск в чёрных глазах. Перед ним на стул садится тот, кого он не видел за все те два часа первой части вечера. Генгис расставляет ноги в стороны, тяжело выдыхает и начинает расстёгивать свой пиджак. Он всем даёт понять, что главный. Вслед за гостями должны пожаловать в зал мальчики, но те задерживаются. Чонгук достаёт телефон и смотрит на значок слежения. Феликс в данный момент находится на первом этаже. По его местонахождению Чонгук делает вывод, что свою часть плана парень почти закончил. Подождав ещё пять минут, Генгис заметно кивает мужчине напротив, но тот пожимает плечами. Пока у тех происходит немой разговор, Чонгук идёт к дверям в зал и отрубает шанс на выход. Те двери, через которые он зашёл, уже закрыты. Чонгук их даже проверять не стал. Потому что уверен, что Феликс всё сделал по плану. Как только он отходит от дверей, свет прожекторов сменяется на бордовый, плитка красочно заблестела в тёмном, таком интимном цвете, а гости от непонимания начали прослеживать за поступью Чонгука, который становится перед гостями загадочным зверем, что вот-вот вонзит свои клыки в жертву, и не одну, наконец утолив голод.

♠️♠️♠️

— Как думаешь, Чонгук будет участвовать в групповом сексе?.. — выдыхает вопросительное и задумчивое Ксиан, всё не может принять тот факт, что ради достижения цели Чонгук решился на такое. Пек Су в этот момент пил сок, и тот глоток, который он сделал, вышел наружу сразу, как только с губ парня слетел вопрос. Он нервно вытирает сладкие капли и вонзает взгляд на обернувшегося на него Ксиана. — Что такое? Почему так удивляешься? — не понимает он, а Пек Су шикает в его сторону, отставляет стакан с недопитым соком и идёт к раковине, смывая с рук капли липкого напитка. — Он… Неужели ты не знал? — Что именно я должен знать? — задаёт Пек Су чёткий вопрос тоном, который будто бы режет своим холодом. — Куда он пошёл? — Он сейчас на «вечере удовольствия», — робко выговорил парень и приготовился к тому, что в него точно что-то прилетит. Например, тот самый стакан с соком. Пек Су вскидывает брови, но быстро хмурится, припоминая что-то знакомое. Он срывается с места и покидает квартиру, так ничего и не ответив парню, который с секунду простоял в гостиной и тоже пошёл на выход из квартиры, догоняя мужчину. Ксиан выходит из подъезда и замечает сразу же срывающуюся с визгом шин чёрную BMW Пек Су. Парень выбегает на дорогу и смотрит в сторону удаляющейся машины, рядом с ним останавливается такси. «Как вовремя», — хмыкнул беззвучно Ксиан, и залез в салон, попросив водителя следовать за BMW впереди.

♠️♠️♠️

За его спиной разливается бордовым оттенком свет прожектора, все обратили от ужаса глаза лишь на единственную фигуру в центре комнаты, и ведь все они понимают финал собственно устроенного мероприятия. Домой никому сегодня не вернуться. А он снимает с лица маску, которая точно приняла выражение лица Сатаны: красивые губы ухмыляются, а глаза пылают диким пламенем, что в бордовом свете лишь красивее выглядит. Так притягательно и до смерти опасно. — Богу никогда вас не спасти, ублюдки. На его место встал я. Сегодня Сатана с удовольствием испьёт ваши души, суки. Чонгук вонзает свой взгляд лишь в одного, но обращается сразу ко всем. Генгис замечает, что смотрят прямо на него, потому он занервничал и уже хотел вскочить со стула, как Чонгук вытаскивает пистолет и наводит дуло на сутенёра-наркоторговца, указав ему на место. Двое храбрых мужчин позволяют себе подняться и даже сделать несколько шагов в сторону Чонгука, но тот быстро даёт им понять, что не стоит рисковать, выстрелив каждому в бедро. Зал погрузился в угнетающую атмосферу, которую разрезает звериный страх и вопли двух раненных. Чонгук начал сам приближаться к Генгису, который сидит и трясётся, умоляюще смотрит в непроглядную тьму в глазах вооружённого, о чём просит — неважно. Чонгук не собирается сегодня кого-то пощадить, только не их. Только не эту жирную свинью, что много лет изводила множество парней и девушек. Не этих ублюдков, которые не знают меры, которые не видели всё это время такой же мольбы в детских глазах когда-то невинных и всегда беззащитных детей. Не пощадит никого, потому что пообещал свободу Феликсу и его друзьям, а также всем, кто страдал из-за этих тварей. — Надо было раньше заметить, что всё происходящее — ваш личный капкан, — хмыкает Чонгук, выговаривая каждое слово, пропитанное ядом и ненавистью. — Нужно было остановиться вовремя, ублюдок, — обращается теперь он лично к Генгису. Тот с каждым шагом Чонгука сглатывает вязкую слюну и поднимает выше свои, заплывшие жиром, руки. Чонгук останавливается впритык к стулу и склоняется к Генгису, заглядывая в мокрые глаза своими, в которых ничто не говорит о милосердии. Генгис замечает раны на лбу и носу, спускается пугливым взглядом к губам, на краешке нижней тоже поблёскивает корочка ранки. — А ты ещё и водился с лидером Алого лотоса, — ухмыляется плотоядно Чонгук, упираясь дулом холодного пистолета в висок потного лица, игнорируя изучающий взгляд на себе. — Может, расскажешь про него перед смертью? — предлагает Чонгук, растянув после губы ещё шире, но ни в коем случае не в улыбке. Генгис сильнее напрягается, сжавшись перед Чонгуком, который не убирает от него пистолет. Сзади послышались шаги, Чонгук выпрямляется и заявляет: — Я замечаю каждое шевеление, если не хотите встретиться со своим божеством раньше времени, советую сидеть на месте. — Да пошёл ты, — рычит за спиной мужчина, что уже словил пулю, и ринулся к Чонгуку. — Сказал же не пытаться, — прорычал он и быстро произвёл выстрел. Мужчина останавливается в шаге от вооружённого и хватается за место ранения. Его потухший взгляд ловит вытекающую кровь, ноги не держат и валят на мраморную плитку, по которой в ту же секунду лужей растеклась кровь. — Итак, повторюсь ещё раз, не спешите с решением напасть на меня, — угрожающе спокойно и тихо продиктовал Чонгук. — Кто ты такой? — еле шевеля языком, спросил Генгис. Чонгук на него кидает взгляд, теперь уже усталый, но всё такой же тёмный и устрашающий своей красотой. — Почему не встретился наедине? Зачем устроил весь этот спектакль? — В прошлом подобными вопросами задавался я, — хмыкает бесцветно Чонгук, вступив в диалог с наркоторговцем. — И понял, что ответ бесполезен, — продолжает он. Его слова отрезают любую надежду на спасение. Ведь каждый надеется на шанс. Но Чонгук не готов стать тем, кто спустит им с рук тот факт, что все эти сволочи собирались трахать невинных подростков до утра. — Вывод таков: раз встретился со смертью, то будь добр принять её с высоко поднятой головой, — Генгис хмурится, не соглашается со словами мужчины, который за этот короткий промежуток времени сменил уже три маски. — Или ты храбрый только, когда сам приносишь боль? — О чём ты говоришь? — спорит Генгис. Чонгук зло рычит и склоняется к нему, ответив: — О твоём роде деятельности, мразь, — дикий зверь внутри Чонгука сходит с ума от запаха чужой крови, сходит с ума от желания перегрызть глотку каждому в этом зале. Но Чонгук пока сдерживает его, хочет выведать для начала информацию. Кровь он всегда может пустить, а вот узнать о главе мафии ещё нужно постараться. — Лидер Алого лотоса, кто он? — Почему думаешь, что я скажу тебе о нём? — пытается юлить Генгис, заметив интерес. — Или твой план был построен ради этого? — хмыкает он в лицо Чонгуку, нет, дикому зверю, что затаился внутри мужчины. Ведь наверняка не понимает, что его ждёт в итоге. — Раз ты позволил себе дать нам совет, — Генгис оглядывается на своих знакомых, которые в напряжении следят за ними, — тогда и я дам тебе один, — продолжил он с широкой, безумной улыбкой. Чонгук ему в лицо ухмыляется, отметив чужую отчаянную попытку оттянуть свою участь. — Раз он дал о себе знать, значит, ты совсем скоро будешь в таком же положении, что и каждый из нас сейчас, — смеётся Генгис. Чонгук позволяет ему вкусить превосходство. Позволяет ему поверить в свои же слова. — Ну раз так, тогда мне терять нечего, я-то со смертью дружу, — ответил Чонгук, заставив Генгиса нахмуриться. — Потому что Сатаной зовёшь себя? — с издевательскими нотками в голосе позволил себе вопрос Генгис. А Чонгук скалится в ответ, пистолетом упирается в грудь, давая понять, что шутки кончились. — Это прозвище мне приписали люди, которые оставались из-за меня без семей, — и больше не тянет Генгиса на смех. Чонгук же с холодом смотрит ему в самую душу, пытается добиться того, чтобы Генгис его запомнил, пусть и ждёт его лишь смерть. Там, в Аду, воспоминания никуда не деваются, наоборот, каждое становится непосильной ношей, из-за которой душа плачет и молит о прекращении своего наказания. Воспоминания — оружие. Чонгук запомнил это так же хорошо, как ночи без сна. — Лидер. Я жду ответа. Кто он? — Я про него ничего не знаю. Лишь то, что он хотел мой бизнес перенести в Корею, — наконец заговорил Генгис. Чонгук снова хмурится, выжидая больше информации. — Я не видел его лично, он всегда был с кем-то. Но однажды он сказал своё имя, — Чонгук ему кивает, сам не замечает, как напрягается от нетерпения. — Гу… Мин… — перебирает Генгис отрезанными слогами, из-за чего Чонгук уже готов рычать, но мужчина перед ним вскидывает брови и восклицает: — Вспомнил! Гун… Генгис резко замолкает, Чонгук машинально отстраняется от мужчины и расширяет от шока глаза, следя за тем, как брызги крови хлынули из простреленного виска того. Генгис падает со стула безвольной куклой. Время остановилось. Чонгук округлившимися глазами следит за тем, как чужая кровь приливает к его ногам, сердце в груди глухо отбивает рёбра, а ситуация выходит из-под контроля. Кто? Чонгук, будто в замедленном режиме поворачивает голову к таким же испугавшимся гостям, пытается не растерять самообладание, потому что он снова ничего не замечает. А грудь обжигает. Двери в зал, те, которые Чонгук не стал проверять, закрыты они или нет, распахиваются. Чонгук обращает взор на вошедшего и снова с шоком и непониманием пытается осознать случившееся. — Феликс?.. Парень стоит с протянутой рукой в сторону мужчины, в ладони его лежит рукоять пистолета. Лицо Феликса оскалившееся, грустные глаза наполнились жаждой крови, и Чонгук понимает, что парень вот-вот произведёт выстрел. Он бросает свой пистолет и бежит к тому, быстро схватив его руку с пистолетом, и поднимает вверх, в этот же момент Феликс делает выстрел, но, благо, в потолок. — Какого чёрта, Феликс?! — взывает зло Чонгук, но его прерывает глухой звук удара. Феликс смотрит в глаза напротив и давит улыбку, Чонгук же разворачивается и смотрит на ещё один труп. — Кто-то решил нам помочь, Чонгук, — говорит не своим голосом парень, но тот его даже не слушает, он рыскает взглядом по всему залу, пытается понять откуда прилетают пули. Он отстраняется от Феликса, выхватив у него пистолет, и двигается к стене с окнами, заметив на одном две дырочки и трещины, ещё одна пуля, и стекло осыплется на пол. — Невозможно… — выдыхает растерянно Чонгук, смотря вверх и разглядывая окно. — Невозможно так точно попасть в жертву с такой высоты, — сам себе говорит он, вспомнив план здания. Окна расположены слишком высоко к потолку, и как стрелок добился такой чёткости, Чонгук боится себе представить. — Живо все на пол! — приказывает он и сам присаживается, а в стену напротив впивается пуля киллера, и стекло окна всё же осыпается, не выдержав скорости и резкости выстрелов. — Феликс, уходим, — говорит через какое-то время Чонгук. Парень больше не улыбается, его глаза прикованы к трём мёртвым телам, в основном он смотрит на Генгиса с простреленной головой и ничего не чувствует. От их крови в носу свербит, а в горле встаёт ком желчи. Чонгук к нему подходит и просит: — Не смотри, для тебя это чересчур, — он на него не зол, хватается за плечо и ведёт прочь от зала с гостями, которым всё также грозит смерть, но уже не Чонгук им её подарит. Он зол. Первым делом, когда они покидают здание, Чонгук идёт по памяти к помещению второго зала и смотрит вперёд, дабы понять, откуда стреляли. А напротив в ряд стоят многоэтажки офисных зданий, слишком далеко, слишком для киллера. Чонгук не может поверить в его мощь. Потому что даже он бы не решился стрелять с такого расстояния, это просто невозможно. Киллер — профессионал. И кто был его целью, Чонгук уже догадывается. Кто-то очень сильно не хочет, чтобы Чонгук узнал про главу Алого лотоса. Рядом с ним раздаётся чиркающий звук, он поворачивает голову в сторону и замечает паникующего Феликса, что пытается закурить. — Почему ты вернулся? — спрашивает Чонгук. Феликс на него не смотрит, всё пытается заставить дряхлую зажигалку дать огня. — Я вовеки буду благодарен тому, кто выстрелил в него, — не отвечает на вопрос парень. Он и попытки прикурить прекратил, потому что внутри бушует что-то ранее неизведанное им, что-то пламенное и дикое. Чонгук видит всё, что переживает на данный момент тот, и не рад этому. Он-то надеялся, что парень просто уйдёт и всё, заживёт новой жизнью, но нет. Феликсу мало произошедшего. Феликс вернулся потому, что сам решился на безумие. Потому что не доверил смерть Генгиса Чонгуку. — Ты говорил, что убийство не стоит моей свободы. Поэтому ты оттягивал с его смертью? — он смотрит злым взором на мужчину, который никак не изменился в лице от услышанного. — Почему ты не убил его сразу?.. — Ты наблюдал, — хмыкает ожидаемое Чонгук. Феликс быстро прикусывает кончик языка, но взгляд свой с Чонгука не спускает. — Ты захотел справедливости, это хорошо, но я преследовал свои цели, Феликс, — отвечает на все вопросы Чонгук. — Мне нужно было получить информацию. — В этот раз ты не успел, — в ответ прилетает от парня. Чонгук хмурится и смотрит на него исподлобья, услышав в голосе издевательские нотки. — Его убили до того, как он сказал тебе самое важное, — пытается он быть более холодным и твёрдым, но Чонгук ухмыляется хитро и отрицает: — Я услышал то, что хотел, так что, нет, смерть пришла за ним вовремя. В отличии от Феликса Чонгук умеет жульничать, умеет мухлевать и выдавать ложь за правду, и ничто в нём не скажет человеку напротив об обмане. Феликс же ещё слишком молод для таких навыков. Он жил до сего момента лишь одной мыслью, и теперь пытаться обвинить Чонгука в чём-то ему понятном. Глупое решение. Потому что руководит ситуацией именно Чонгук. Раз уж Феликс сегодня почувствовал ярость, значит, Чонгук уверен, в скором времени парень захочет большего, но меньше свободы. — Ты сказал, что будешь благодарен стрелку, но что, если им окажется твой враг?.. — с искреннем желанием узнать правду интересуется Чонгук. Феликс хмыкнул и пожал плечами, кинув в ответ такое небрежное: — Тогда мне придётся стать его союзником, — Чонгук щёлкает затвором и наставляет дуло на парня, который делает шаг назад и с шоком спрашивает: — Что ты делаешь? — Решил убить сразу, чтобы потом не получить нож в спину от тебя, — объясняет Чонгук, приняв правильное решение. Феликс же выпускает нервный смешок. Так умереть он не согласен, Чонгук уж очень резок. — Либо тебе придётся исчезнуть, — продолжил старший. — Я не хочу становиться твоим врагом, Чонгук, так что согласен исчезнуть, — примирительно говорит Феликс. — Да и как мне узнать убийцу Генгиса?.. Чонгук убирает пистолет и уходит, оставив парня без ответа. Ему неинтересно, как тот собрался жить дальше, но если они ещё раз встретятся, то уж точно будут врагами. Чонгука редко подводила чуйка. А Феликс ещё оказался падким на спонтанность.

♠️♠️♠️

Пек Су выходит с тротуара на дорогу и резко останавливается, подняв руку к лицу, дабы прикрыться от яркого света фар машины, которая остановилась прямо напротив него. Задняя дверца открывается, а оттуда выходит Ксиан. Пек Су вскинул брови вопросительно, сжав ручки от футляра для музыкальной трубы. Ксиан заплатил водителю, с которым они просидели около часа в машине и ждали только понятного для клиента человека. Он подходит к мужчине и осматривает его напрягшееся лицо, спускается взглядом к руке, что сжимает ручки футляра, и сразу же спрашивает: — Ты был на занятии? — его тон наполнен жгучей проницательностью и подозрением. Ксиан не верит. Потому что всё это странно. — Неужели так сильно опаздывал, что даже ничего не сказал? — Я и не обязан, — отрезает Пек Су, двигаясь в сторону своей машины. Ксиан же остался на месте, решил приглядеться к зданиям. Ничего похожего на помещение для занятий музыкой он не замечает, рядом лишь бизнес-центр, а через дорогу напротив театр в три этажа. — Я хочу знать, кто ты на самом деле, — говорит Ксиан с надеждой на ответ, он догоняет старшего и останавливается возле дверцы с водительской стороны, не пропуская Пек Су. — Чонгук подозревает тебя, и я тоже, — указывает он на себя пальцем, заглянув в глаза мужчины. На их дне проскользнула вспышка чего-то незнакомого, и Ксиан даже задумался, что ему она привиделась. — Футляр с инструментом мне показался тяжелее, да и мне известно, что киллеры любят применять именно такую модель под свою винтовку, — ему бы замолчать… но он решился на этот разговор, потому что именно Пек Су начал первым выдавать себя. Его действия странными показались ещё в тот день, когда они поехали в дом к Бингвену. Да и слова про нежелание узнавать правду о ситуации в Сеуле тоже подозрительны. Пек Су всем своим видом давал понять парню, что лучше приглядеться, что доверять нельзя. И Ксиан прислушался. Правда, теперь ему нужны обоснования такого поведения. — Кто ты? Пек Су смотрит на него нескончаемо долго, ухмыляется и идёт к багажнику, Ксиан заинтересованно следует за ним, Пек Су расстёгивает футляр и показывает инструмент. Труба отражает свет фонаря, блестит позолоченной окраской, опровергая все доводы парня, что глаз не отрывает от инструмента. — Ну что, доволен таким ответом? — Пек Су смотрит на Ксиана выжидающе, чуть прикусив щеку со внутренней стороны. — Я забрал её у знакомого, — говорит он, пока Ксиан следит за его действиями. — Тебе не стоит подозревать меня, парень, — даёт Пек Су совет. — А я буду, — фыркнул тот. — Чонгук тебе не доверяет, уверен, что не зря… — Он мне не доверяет, потому что пережил многое, но ты-то причём? — оспаривает быстро Пек Су, заглянув в чужие глаза. — Он не твой друг, Ксиан. Пек Су закрывает багажник и идёт к дверце с водительской стороны, усаживаясь на сидение и расслабляясь. На этот раз ему удалось отвести подозрения. Не думал он, что Ксиан такой любопытный. Парень интересуется запретным, как бы любознательность в будущем не свела его в могилу. — Ты садишься? — спрашивает Пек, заметив, что Ксиан не шевелится и смотрит в сторону театра. — Ксиан? — Я такси себе вызову, ты же сам сказал, не сближаться. А я люблю поговорить. Пек Су хмыкнул, но Ксиан не стал больше ничего говорить. Мужчина заводит BMW и плавно выруливает на дорогу, он последний раз кинул взгляд на парня и уехал. Ксиан же снова поворачивается в сторону театра, прослеживая за двумя фигурами. Феликс с Чонгуком расходятся на пешеходном переходе, Ксиану приходится спрятаться за машинами, чтобы Чонгук, который направился в бизнес-центр, его не увидел. Чонгук заходит в вестибюль и сразу же идёт мимо охранников к лифтам, поднимается на верхний этаж и останавливается внутри, смотрит то в одну сторону, то в другую. Он уверен, что стрелок был именно тут. На этаже темно, ни в одном из кабинетов не горит свет, охрана наверняка пытается его найти, но сейчас не это важно. В конце коридора он замечает приоткрытую дверь, не задумываясь, он идёт внутрь и сразу же видит открытое окно и снайперскую винтовку. Рядом на полу валяются три гильзы, а на подоконнике лист бумаги. Чонгук с рыком приближается к окну и выглядывает наружу, и снова он поверить не может в то, что с такого расстояния кому-то удалось снять аж троих людей. Посмотрев через прицел, он разглядел полицейских и мёртвые тела, которые уже накрыты мешками. Нервно выдохнув и закопавшись в волосах руками, Чонгук вдруг бросает взгляд на записку. Нахмуренные брови сильнее сползают к переносице, губы кривятся в зверином оскале, а взгляд приобретает алые оттенки ярости. «Я же тебе уже говорил, что Алый лотос не твоя забота, Чонгук. Хватит искать там, где уже давно меня нет. Китай больше не ответит на твой вопрос. Вместо того, чтобы продолжать тратить время на ненужные поиски, лучше возвращайся в Корею, не бросай близких в беде». Чонгук с рычанием пинает установленную винтовку, после чего сжимает в кулаке лист бумаги, сдерживая грозный рык. Этот ублюдок посмел ему угрожать. Этот ублюдок… Чонгук прокручивает в голове последнюю фразу из записки, зажмурившись болезненно. До сего дня никакого упоминания о его парнях не было, до сего дня не было и упоминаний о родной стране. А сегодня сразу двое решили напомнить о важном, о том, от чего он бежит и к чему возвращаться не хочет. Близкие в беде. «Не бросай их». Данные слова для него последняя спичка, что догорела и осыпалась пеплом прямо в его ладони. Тот, кто написал ему послание, тот, кто устроил бунт в Сеуле, и тот, кто смог убить Генгиса отсюда — один человек. Чонгук не сомневается в этом. Но как же его слова про то, что Китай больше не ответит на вопрос? Как же слова о том, что его нет в Китае? Ложь. Глава Алого лотоса всегда был рядом с Чонгуком. Он быстро возвращается домой. Смывает с себя всё лишнее, переодевается и собирает дорожную чёрную сумку. Он смотрит на фотографии своей сестры, она на каждом фото такая улыбчивая и счастливая, в её глазах столько эмоций. Чонгук хватает баночку с таблетками и высыпает на ладонь две капсулы, быстро закидывает их в рот и глотает. Для воспоминаний больше нет времени, больше нет желания, больше нет сил думать. Он хочет скорее столкнуться с тем, кто выпустил пулю в неё. Хочет впитать его кровь в себя, испить до дна, чтобы ничего в этой суке не осталось. Пробежавшись наскоро взглядом по и так пустой квартире, он переодевает обувь и выходит наружу. Возле подъезда его встречает Ксиан, парень пугливо отскакивает, не ожидавший встретиться с разъярённым зверем. Чонгук достаёт ключи из кармана джоггеров и разблокировывает машину, закидывая после на задние сидения сумку. Ксиан за ним наблюдает боязливо, сминая футболку пальцами, а вопрос задать не решается. Вокруг Чонгука пылает кроваво-чёрным. Страшно. К такому Чонгуку опасно соваться. Но Ксиан находит силы и спрашивает: — Ты куда? Чонгук не одарил его даже взглядом, уселся за руль и закрыл за собой дверь. Он приопускает окошко с пассажирской стороны и кидает краткое: — Скажи Пек Су, чтобы ждал меня в Каннамгу. — Ты летишь в Корею? Ксиан удивлённо вскидывает брови, не думал, что так скоро Чонгук будет готов оставить Пекин. Чонгук на него посмотрел без излишка эмоций, но ухмылку, больше походящую на оскал, он показал и сразу же решил оспорить мысли парня, который наверняка задумался о свободе: — Я дам тебе возможность увидеться с братом. Не думал же ты, что я так просто откажусь от своих слов на твой счёт? — Ксиан прикусывает язык, взгляда с чёрных глаз не сводит. В груди вспыхивает, кулаки сжимаются. Чонгук всё уловил, всё почувствовал. — Уверен, твой глава ценит тебя, а я ни за что не упущу шанс его нагнать. А ты, — он отвёл от парня взгляд и завёл машину, — всего лишь наживка. Чонгук срывается с места. Ксиан же зло шикнул ему, но не стал ничего говорить. Наживка? Вот ещё. Его глава шикарный руководитель и стратег. Его глава не станет вестись на какую-то провокацию от того, кого он собрался в пыль стереть. Чонгук дурак, раз думает, что именно он хозяин ситуации. Чонгук дурак, раз игнорирует тот факт, что с ним играют. Чонгук никто. Ксиан расхохотался от этих мыслей, раскинув руки в стороны, а в груди так сильно жжёт. От ненависти. От негодования. От злости, что обращена к Чонгуку.

♠️♠️♠️

Сеул встречает его своей угрюмостью и людской спешкой. Чонгук, сжимая в кулаке ручки сумки, стоит возле аэропорта и смотрит вдаль. Туда, где скрывается солнце за высотками, над ними небо разрезают ровные полосы от пролетающих самолётов. Он дышит глубоко, лишь бы не выдать своего волнения. Как же давно он не чувствовал этого запаха, он такой неоднозначный: воздух пусть и тёплый, но колет кожу, в нём витают ароматы бензина и разных духов. Но самым запоминающимся становится чуть солоноватый, пропитанный свежестью, такой холодный и кусачий запах. Он натягивает маску на лицо и идёт к такси. Ему нельзя возвращаться домой, нельзя показываться на глаза парням, потому называет адрес, который никогда не покидал его голову. Машина останавливается возле многоэтажного дома, Чонгук вылезает из салона и идёт к подъезду, вводит пароль от домофона и проходит внутрь. Код от квартиры он тоже помнит, потому открыть дверь и ступить за порог ему ничто не мешает. Так и застывает, за спиной дверь хлопает, но звук не пугает. Чонгук бросает сумку на пол и смотрит перед собой, навечно приросший к паркету. Его в плен взяли воспоминания. Перед глазами нет темноты, наоборот, вся квартира просвечена каким-то неестественным светом, таким, будто бы он только проснулся, и взгляд ещё чуть плывёт. Помимо этого он видит детей, слышит их топот и смех. Щин-хе такая маленькая, ей тут всего-то одиннадцать, она хохочет так заливисто и ярко, а мальчик, Чонгук не может его узнать, смеётся в ответ, подхватывая веселье своей сестры, которая бегает от него по гостиной, от комнаты до комнаты. Чонгук делает шаг за ними и останавливается в проёме кухни, за плитой он видит женщину, та просит детей быть аккуратными, а за столом на стуле сидит мужчина, тот смеётся, вовсю поддерживая настрой своих детей. Мальчик бежит куда-то, Чонгук идёт за ним, а уши закладывает от его смеха, такого писклявого, по-детски настоящего. Мальчик скрывается за дверью в комнате, валясь на постель. Чонгук же останавливается в эту минуту и берётся за ручку. Свет пропал, смех стих, запах еды больше не заполняет рецепторы. Чонгук стоит возле собственной комнаты и не решается открыть дверь, попасть в прошлое с головой он не может. Ведь понимает, что если ступит за порог, то больше не выберется. А за спиной чувствуется чужое холодное присутствие. Чонгук накрепко закрывает глаза и ждёт, когда она исчезнет. — Чонгук-а, все мы мертвы, — он сжимает болезненно зубы, сильнее хватаясь за ручку двери. Из глаз показались первые слезинки, но он их стирает, не позволит себе же рухнуть. — Все, включая и тебя, брат, — продолжает её тихий, но настойчивый голос. Чонгук сжимается инстинктивно и мотает отрицательно головой. Щин-хе не права. Иначе бы он не продолжил натыкаться на боль с её лицом. Он не может так просто умереть. Не может, потому что хочет узнать убийцу. — Чонгук-а, всех нас убил ты… — Не смей мне это говорить! — кричит сразу же он, повернувшись лицом к сестре, которая даже не шелохнулась. Её губы растянуты в лёгкой улыбке, а руки тянутся к брату, вот только ей не дано коснуться его, потому что мертва. Потому что по-настоящему умерла. Чонгук смотрит на неё с болью, с виной, которая беспощадно обжигает его кожу и внутренности. Он тянется рукой к карману ветровки и достаёт таблетницу под пристальным взглядом, который умоляет его не делать этого, молит не обрывать эту связь с мёртвыми, но Чонгук высыпает себе на ладонь две чёрно-красные капсулы, смотрит на них с искренней улыбкой, после поднимает взгляд на сестру и говорит: — Я обязательно узнаю, кто это был, и отомщу за твои слёзы, Щин-а, — он закрывает глаза и поднимает руку к губам, готовый попрощаться на сегодня с ней. — Чонгук-а, всё уже известно, зачем ты так со мной поступаешь?.. — плачет девушка. Чонгук хмыкает с болью и говорит: — Потому что люблю, дурочка, — он последний раз посмотрел на неё и заглотил две капсулы. Как только таблетки оказались в организме, галлюцинация прошла, испарилась в воздухе, будто бы её и не было. Чонгук судорожно выдыхает и опускает низко голову, а по телу разнеслось спокойствие вперемешку с облегчением.

♠️♠️♠️

Перед встречей с Пек Су Чонгук вопреки своим же желаниям, которым он так сильно следовал, поехал туда, где последний раз был очень давно, туда, где засиживался до ночи, лишь бы изучить как можно больше информации. Он знает, что библиотекарша давно не с ними, что давно покоится в ином мире, но библиотека приобрела нового библиотекаря. Чонгук оделся максимально неузнаваемо, чтобы ничто в нём не выдало его, чтобы глаза, по которым он искренне скучал, не увидели того, кого искали так долго, кого видели на протяжении долгих и мучительных десяти лет в других. Чонгук эгоист, раз решил так нагло заявиться прямо туда, где, возможно, его уже и не ждут. Но как же ему важно встретиться с ним. Как же он этого желает. Эгоист чёртов. Тэхён сидит за монитором компьютера и что-то с интересом печатает на клавиатуре, к нему, бывает, подходят посетители и о чём-то спрашивают, на что он ярко улыбается и показывает в сторону, или же увлечённо рассказывает. Когда Чонгук входит в библиотеку, Тэхён встаёт со своего места и уходит куда-то за стеллажи с книгами и журналами. Чонгук за ним не идёт, вдыхает через маску древесный запах, наслаждаясь атмосферой и тишиной, в которой самое громкое — перелистывание страниц и их шелест. Чонгук идёт по рядам с книгами, будто бы что-то ищет, но на самом же деле всего лишь неприметно приглядывается к худой фигуре Тэхёна, когда-то наречённым им стажёром. Он не менее тонок и аккуратен. Тэхён по-своему привлекает взгляд Чонгука, до невозможного тянет, зовёт будто бы к себе и просит признать своё нахождение тут. Но Чонгук не может с ним так поступить. Он и так уже перешёл границы дозволенного. — Дорогие посетители, библиотека закрывается через тридцать минут, прошу ко времени покинуть помещение, — громко объявляет Тэхён, пройдя мимо Чонгука, который резко разворачивается спиной, лишь бы не увидел, лишь бы не узнал и не заговорил. Чонгук трус. Когда ситуация касается личного, можно сказать, интимного, он трусит. Тэхён слишком личное, слишком дорогое и важное. Потому-то и интимное. Но что думает сам Тэхён насчёт Чонгука? Наверное, он его ненавидит, потому что не появился, потому что дал обещание и исчез на долгое время. Ведь Чонгук наблюдал за ним, он видел самые неприятные моменты в жизни Тэхёна, но не мог появиться перед ним и сказать избитое: «Я рядом». Не было его рядом. Ведь рядом, это когда чувствуешь всем телом, когда дышишь одним воздухом и шепчешь на ухо. Чонгук боится. В данный момент так сильно переживает, что даже порывается уйти, но сделав шаг к выходу, он сталкивается с человеком, который роняет все собранные книги. Один взгляд, и тело простреливает электрическим током, парализует и заковывает в самые крепкие цепи, что больше не позволят выбраться. Тэхён поджимает растерянно губы, затаив дыхание. Его конечности покалывает от холода, который покрыл всё его тело, и неважно, что книги валяются на полу, неважны и встревоженные взгляды посетителей, которые из-за шума вылупились на двух мужчин. Между ними остановилось время, ничто больше не имеет срочности. В тэхёновых глазах Чонгук видит что-то надламывающее, что-то, что похоже на пропасть. И ведь Тэхён в данную секунду срывается вниз в бездну, которую находит в чонгуковом непроглядном взоре. Там столько холода, который даже пламя тоски не может растопить, там столько боли, которую даже мелькнувшее счастье не перекроет. Тэхёну всегда удавалось видеть намного больше. Не удавалось, а позволялось. И сейчас Чонгук невольно показывает то, что не должен, но зверь внутри души сам открыл для мужчины эти двери в вечную мерзлоту, зачем-то хочет вовлечь в неё и Тэхёна, с которым он не должен был столкнуться. Чонгук думал, что ничто не выдаст его. Ведь был уверен, что изменился, что постарался над своим видом. Но как же он мог забыть, что если кто-то и проникся, то ни за что не забудет, обязательно разглядит своего. Тэхёну не важна внешность, Тэхёну не важен вид. Ему и этих чёрных глаз хватило, чтобы узнать, чтобы вспомнить ту боль и тоску, которые его не отпускали на протяжении десяти лет, которые Хосок с Юнги перекрывали собой, лишь бы Тэхён не чувствовал, лишь бы не тонул и не вспоминал. Но сейчас нет ни Хосока, ни Юнги, которые могли бы помочь Тэхёну справиться с этими пожирающими его изнутри эмоциями. Сейчас он снова трещит по швам. Чонгук это видит. Чонгук чувствует чужую смерть. Слёзы сами показываются из тэхёновых напрочь разбитых глаз. И Чонгук уверен, что влага холодная, ледяная. Тэхён дрожащей рукой тянется к лицу мужчины и уже хочет зацепиться пальцем за лямку маски за ухом, но Чонгук резко уворачивается, присаживаясь на корточки, он собирает все упавшие книги и отдаёт их в руки Тэхёну, который смотрит перед собой и не шевелится. Чонгук же обходит его в попытке исчезнуть. Он уходит за здание и останавливается, снимает маску и накрывает ладонями лицо, дыша сбито. — Чонгук! — голос Тэхёна пропитан болью. Он плачет, выбежав из здания. Чонгук выглядывает из-за угла и, сомкнув плотно губы, снова видит чужую печаль. — Чонгук! — тэхёнов рёв отпечатывается в памяти, приносит режущее чувство, разрывая изнутри все органы. — Прошу, вернись! — к Тэхёну подбегает Юнги и обнимает за плечи, вместе с ним валясь на асфальт, на который капают тэхёновы слёзы разбитости. Чонгук смотрит на них, сжимая в кулаке маску. Сколько же раз он наблюдал данную сцену. И каждый раз было до невыносимого больно. — Прошу!.. — Тише, Тэхён-а, его нет, — пытается успокоить Юнги, он осматривается и никого не видит, потому и говорит это. Если бы Чонгук был сейчас рядом, он бы не позволил Тэхёну плакать. Юнги уверен. Но даже и не догадывается, что тот позволяет. Не видит же Юнги в тени тёмный силуэт, который не уходит, который наблюдает и злится на себя. — Он был там, я его видел, — в противовес словам Юнги тараторит быстрое Тэхён. — Видел, ведь мы столкнулись… Он поднимает взгляд и встречается с успокаивающим Юнги. Не тот. Тэхён надеялся увидеть другие глаза, другие черты лица. Чонгук не мог снова померещиться ему. Не мог. — Тэхён-а, — шепчет Юнги, убрав мокрую чёлку с лица того. — Прости. Не это слово он хотел услышать. Не это.

♠️♠️♠️

Пек Су, убрав руки в карманы чёрной ветровки, встречает приближающегося к ним с Ксианом Чонгука. Тот без эмоций подходит к двум ждущим, сразу же оглядывает хмурого парня, усмехается чему-то и переводит взгляд на Пек Су, который отходит чуть в сторону, открывая вид на перемещающихся вооружённых солдат и полицейских, которые пытаются отловить преступников. Каннамгу весь в тумане, запах стоит омерзительно знакомый и до боли неприятный. Смертью провоняли эти улицы. Кровь так и сочится из дыр и трещин зданий и асфальта. Слышны выстрелы и крики людей. Чонгук идёт вглубь и сразу же сталкивается с тремя солдатами. Сзади идут Пек Су и Ксиан, второй даже на звуки выстрелов не реагирует, значит, давно привык. Они выходят на перекрёсток и останавливаются по середине. С четырёх сторон всё замирает. Солдаты выстраиваются в строй, а полицейские, узнавшие лишь одного из подошедших, с шоком начинают перезаряжать оружие, перешёптываются и оглядываются, не знают: то ли помощь пришла, то ли сама смерть. Сатана так просто не приходит туда, где провоняло кровью. Чонгук скалится, оглядывая застывших солдат с символикой на их плечах, хватается за пистолет за пазухой и уже готов стрелять, но так и застывает. Его брови сильнее сползают к переносице, а по телу растеклась ледяная подозрительность. Солдаты со всех сторон склоняют головы, отдают честь, хором поприветствовав: — Добро пожаловать домой, Сатана! Чонгук, не ожидавший такого, резко поворачивается к Пек Су, показав на себя пальцем. Ксиан вопросительно вскидывает брови, тоже не этого ждал, а Пек Су еле заметно хмыкнул, после чего сразу же пожал плечами и сказал: — Тебя встречают не по-детски, Чон.