Risu Satanae: Бесконечно тут и там

Чонгук чувствует привкус чего-то ему неизвестного, он сплетён из вкуса грусти и чего-то острого, обжигающего слизистую, это что-то проникает внутрь и всасывается в стенки органов, смешивается с кровью, отравляя всё живое. Ведь не хочет же сказать Пек Су, что именно из-за него убили Щин-хе?

В полицейском участке стоит звенящая тишина, на постах сидят дежурные, все инспекторы и начальники собрались в штабе в зале для общих собраний всего персонала. Все двадцать рядов заполнены рядовыми и офицерами, в зале потушен свет, и только в самом центре от экрана проливается неяркое, совсем тусклое освещение. На экране идёт запись, на ней солдаты склоняют головы, приветствуя трёх людей, что остановились в центре перекрёстка. В первых рядах сидят самые важные люди города, мэр и начальник окружной полиции перешёптываются, не очень заинтересованно смотря на экран. Запись останавливается на лицах трёх мужчин. Ким Ён-хун — полковник пятого подразделения, которого назначили вести операцию по ликвидации незваных, стоит на сцене за стойкой с микрофонами, он приказывает включить свет, тем самым обращая всё внимание на себя. — Неделю назад мы пытались установить личности этих трёх людей, — на экране показывают три человека, а рядом с их фотографиями информация, — нам удалось подтвердить личности только двоих. Ён-хун снова отходит и просит посмотреть внимательно на экран. На нём выведены две фотографии с именами и общими данными. По залу разлетелись возмущённые вздохи и недовольное шипение. Ведь многие знали, что так просто зло не исчезает. Ким Ён-хун тоже смотрит на фотографии, но задерживает взгляд на одной. Он с досадой на секунду закусил губу, после выдохнул и проговорил: — Чон Чонгук, больше известен, как Сатана, пятнадцать лет назад ему удалось обнародовать преступления в мэрии, а также он помог поймать Хо Чжун-сока, который руководил тайной организацией, целью которой было проведение опытов над детьми, чтобы в дальнейшем тех отправлять в горячие точки в Африку и Ирак, — Ён-хун замечает на лице мэра шок, ведь тоже помнит этого мальца, который вырос в очень обворожительного и до смерти опасного мужчину. Не многие знали, что Чонгук выжил. До сих пор они думали, что труп просто исчез, что кто-то решил похоронить и забыть. Но нет. Сейчас они видят призрак прошлого, который многих здесь смог испугать. Ён-хун выдерживает паузу, позволяет смириться с тем, что Сатана вернулся. Ведь не это самое страшное. Он не хочет верить во всё происходящее. Не хочет снова проникнуться к Чонгуку негативом. Потому что помнит их последнюю встречу. Помнит его слова. Поверить в произошедшее той ночью, значит, снова возненавидеть. Ведь Чонгука признали те, кто уже второй месяц угрожает оружием на улицах. Мэр смотрит на лицо новой бестии, будто бы свою смерть в его омутах видит, потому-то и сжимается нервно в кресле, сжав накрепко кулаки. Рядом сидящий начальник окружной полиции скалится гневно, а в голове мысль прокручивает: «Надо было от него избавиться ещё тогда». Он зло обращает взгляд на второе фото, на нём молодой парень, его внешность типичная, но в глазах Ад сверкает. С Чонгуком никогда не бывает нормальных. — Лю Ксиан, о нём мы так и не смогли найти точной информации, но самое главное мы узнали. Этот молодой человек входит в китайскую мафиозную группировку Алый лотос, данная организация самая большая и влиятельная во всей Азии. Её члены жестокие убийцы, занимающиеся всем, что только прикажет им их глава, — монотонным и твёрдым голосом продолжил Ён-хун, переключившись с Чонгука на второго мужчину, не менее опасного и интересного. — Чонгук и Ксиан сидели в одной тюрьме в Чанпине, там и познакомились, а через пять с половиной месяцев они сбежали, вдвоём справившись со всеми охранниками, — оповестил мужчина и перелистнул слайд к третьему фото. Мэр, сидевший до сего момента лицом к начальнику полиции, вдруг обращает взгляд на экран и расширяет глаза. Он уже был готов вскочить с места и что-то воскликнуть, но Ён-хун перебивает его, проговорив: — Нам ничего не удалось найти на этого мужчину. Его данные ни в одной базе найти не получилось, его передвижения также нам неизвестны, — по залу прошёлся шёпот, а мэр усаживается в кресло поудобнее и прикусывает язык, так и не спуская взгляда с лица со шрамом. Он наверняка ошибся. Обознался. Но… как же это выражение лица напоминает ему его. — Сейчас нам известно, что Чонгук вернулся в Корею с ними, незадолго до его возвращения начались убийства и бунт молодых ребят в Сеуле, а неделю назад солдаты без начальника склонились перед Чонгуком и поприветствовали. — Вы уверены, что Сатана всё это устроил? — спрашивает мэр, наконец-то придя в себя. Ему нельзя так просто впадать в панику. Тем более когда речь идёт о Чонгуке и двух других мужчинах, которые ступили на чужую землю, будто свою родную. — Мне нужен краткий ответ, полковник Ким, — требовательно прозвучал мэр, поднявшись с места и подойдя к цене. Ён-хун сжимает кулаки, сомкнув плотно челюсти. Если он ответит положительно, тогда Чонгука объявят преступником, которого нужно будет убить на месте, если с ним столкнётся кто-то из полицейских. Начнётся охота. Чонгук снова будет врагом. Ён-хун смотрит в уверенные глаза мэра, разжимает кулаки и склоняет голову, выговорив чёткое: — Дайте мне неделю, и я обязательно… — Да или нет, полковник Ким, — перебивает грубым тоном мэр. Ён-хун сжимается, взгляда не поднимая. В зале напряжённая тишина повисла, она давит на плечи полковника, потому что от его ответа зависит чужая жизнь. Чонгукова жизнь. — Ответ, — требует мужчина. — Нет, я не уверен, — вылетает с лёгкостью. Он даже и подумать не успел, как ответ сам собой покинул его уста. Он поднимает голову и смотрит на мэра, который хмурится зло. — Господин мэр, если мы сделаем вывод, основываясь лишь на этой информации, то можем ошибиться, а ошибка стоит невинных жизней. — Его при вас узнали солдаты, которыми он руководит! О какой ошибке вы говорите?! — Господин мэр, Чонгук так бы не поступил… — Полковник Ким, вам ли мне говорить, на что способен этот террорист? Он ещё в свою юность всем дал понять, кто он такой! То, что он вам в прошлом помог с поимкой Хо Чжун-сока, это ещё не значит, что монстр переоделся в белое и нацепил нимб! Ён-хун все слова через себя пропускает, а сказать в ответ ничего не находит. Интересно, Тэхён так же себя чувствовал, когда его отчитывали? Тэхён же тоже много выслушивал плохого и уверенного, зная намного больше. Сейчас Ён-хун не удерживается от ухмылки, ведь ситуация точь-в-точь совпадает с тэхёновой, только теперь отчитывают его, полковника полиции Ким Ён-хуна. — Его должны посадить, — уже спокойнее говорит мэр, бегая взглядом. — Но такого дикаря хрен нагонишь, так что, если поймать не получится, тогда разрешаю открыть огонь. Вердикт был вынесен. Офицеры начали потихоньку вставать со своих мест, покидая зал. Мэр не торопится уйти, он смотрит на экран, безотрывно всматриваясь в черты мужского лица, возле правого глаза шрам, но если этот шрам убрать, будет уже совсем другой человек. Мэр уверен, что не ошибается.

♠️♠️♠️

— Включи новости, — быстро просит Юнги, завалившись рядом с Хосоком на диван в гостиной. Хосок переключает канал и сразу же хмурится, вперив взгляд в три фотографии, слова девушки репортёра он не слушает, буравя взглядом фото Чонгука. Юнги без эмоций смотрит на экран, а в памяти слова Тэхёна: «Он был там, я его видел. Видел, ведь мы столкнулись…» — Он был в библиотеке, — загробным голосом прозвучал Юнги, нахмурившись сильнее. Появление в городе Чонгука стало большим событием для всех. Для кого-то снова страхом запомнилось, для кого-то горькими слезами и просьбой встать рядом, а для кого-то неутешительной правдой. Чонгука узнали солдаты. Чонгук заодно с китайцами. Хосок поворачивается к нему и вскидывает вопросительно брови, он же не ослышался? Чонгук был в библиотеке, где работает Тэхён? — На улицах бунт, а он пошёл в библиотеку, как только вернулся в Корею? — с неверием спрашивает Хосок. Юнги кивает головой. — Его обвиняют в том, что он причастен к происходящему, — показывает парень на экран телевизора, там девушка объявляет совсем неутешительные новости для жителей Сеула. — Он руководит этими тварями, — зло шипит Юнги. — Только в такую правду я верить не собираюсь. — Его признали, Юнги-я, его поприветствовали, — оспаривает Хосок. Он не хочет ссориться с младшим, но и верить в увиденное тоже. Юнги прав, им нужно лицом к лицу встретиться с Чонгуком, чтобы узнать истину, чтобы услышать отрицательный ответ. — Не наживай себе врагов, — даёт совет Хосок. Юнги, если решился встретиться с лидером Несущей Хаос, то точно не без крови. Ведь до Чонгука сейчас не добраться. Его тыл прикрывают сотни вооружённых солдат по всему городу. — Тэхён что-то говорил? — Чонгук с ним не заговорил, исчез бесследно сразу же, как только столкнулся с ним, — Хосок выключает телевизор, слышать об одном и том же надоело, сейчас кое-что другое беспокоит. — Тэхён должен узнать о случившемся, — проговаривает Юнги. Хосок быстро мотнул отрицательно головой, не соглашается со словами младшего. — Нельзя продолжать его мучать, Хосок. Он и так уже на грани срыва… — Если он узнает, то точно не согласится больше сидеть тихо, — перебивает Хосок. Юнги знает это. Но и он тоже тихо сидеть не собирается. Ведь Чонгук в городе. Его группировка начнёт бунтовать, если так и не встретится со своим лидером. Юнги начнёт бунтовать. — Для начала мы должны убедиться, что Чонгук нам не враг, — быстрое говорит старший. Юнги хмурится и встаёт с дивана, направляясь на выход из комнаты. Но Хосок хватает его за запястье и останавливает, обратив на него вопросительный взгляд. — Что ты задумал? — Я сейчас же поеду в центр и узнаю всю правду из уст Чонгука, моего лидера, который никогда бы не стал такое устраивать. — С ума сошёл? Что будешь делать, если всё окажется правдой? — Тогда я приму его сторону, Хосок. Ведь, если он решил развязать войну, то точно неспроста. Хосок его больше не останавливает, тоже поднимается и, схватив свой телефон, кивает Юнги на выход. Младший усмехается и переобувается, берёт ключи и закрывает дверь. Они оба выходят из подъезда с железным настроем. Хосок жмёт на ключ от машины и садится за руль, Юнги садится рядом и устремляет взгляд в лобовое.

♠️♠️♠️

— Какого чёрта тут происходит? — негодует Чонгук, слоняясь среди солдат и высматривая главных. — Кто дал вам приказ? — Пек Су сзади стоит ровно, смотря на мужчину исподлобья, он прячет ухмылку и довольный блеск, привлекая внимание Чонгука к себе одним коротким словом: — Ты, — Чонгук на него резко оборачивается, нахмурившись и оскалившись. Он достаёт пистолет и наводит дулом на того, подступая к нему хищной поступью. — Чонгук, сам подумай, кому ещё нужно было это всё устраивать? — Ты издеваешься? Я всё это время, если вдруг забыл, был в Китае и разбирался с ублюдками, на которых ты мне дал информацию… — И между всем этим ты принимал наркотики, ты не помнил важных деталей из своей жизни, Чонгук. Ты мог забыть и про это, — кивает Пек Су на солдат позади Чонгука. А он притих, стоит и смотрит сквозь Пек Су, куда-то далеко, пытается в голове выстроить всю цепочку событий, но не получается, потому что точно помнит все свои дела. — Опусти пистолет, и давай вместе разберёмся со всем этим, — предлагает мирно Пек Су. Чонгук его не слышит. Он резко поднимает руку с пистолетом и выстреливает в небо, следя за реакцией Пек Су. — Чонгук… — Почему ты так уверен в этом всём? Почему однажды помог моей сестре, а после и мне? Твой мотив? — задаёт он чёткий вопрос за вопросом, снова взяв мужчину на прицел. Пек Су теряет терпение, он уже хотел завести руку за своим пистолетом, как мимо него пролетает пуля, и слышится громкий приказ от Чонгука: — Руки вперёд вытяни, чтобы я видел, Пек. — Чонгук, ты не прав, — пытается говорить он спокойно. Чонгук хмыкает громко и оспаривает: — Не прав в том, что пытаюсь понять ситуацию? Или не прав, что хочу найти виновника? Нет, Пек. Так просто я тебе на слово не поверю, — рычит гневное и уверенное Чонгук. — Ты совершаешь ошибку, Сатана, — больше не любезничает Пек Су и говорит с грубостью. — Не подозревай своих же, — Чонгук ему усмехнулся в лицо и взвёл курок. — В Чанпине кроме тебя был кто-то ещё, — говорит Чонгук, сделав шаг навстречу. — И ты знаешь, кто, — заканчивает он, смотря в глаза напротив. Пек Су чуть оскалился, и этого Чонгуку хватило с головой, чтобы сделать вывод. — Это же ты был тем, кто убил Генгиса… — Чонгук? Сзади слышится зовущий голос. Голос приобрёл грубость и мужественность. Тембр почти и не узнать. Но Чонгук услышал знакомое в том голосе. Юнги уверенно идёт по коридору из солдат к своему лидеру и рывком поворачивает того к себе лицом, он отбирает пистолет и после этого сразу же прописывает смачный удар по скуле кулаком. Пек Су дёргается от действий того, даже выдавил протяжное «Воу», но Юнги его не замечает, хватает за грудки Чонгука и смотрит ему вмиг подобревшие глаза. Он потирает ушибленную скулу и скалится парню. — Ты… чёрт возьми, ты что вообще творишь, Чон Чонгук?! — громко спрашивает Юнги, встряхнув смеющегося Чонгука. — Совсем всё плохо?! — Юнги-я, ну что же ты так мягко-то? Давай погрубее, — смеётся Чонгук, схватившись за чужие руки на своей рубашке. Он заглядывает в глаза напротив, заметив на их дне переживание. Юнги в своём репертуаре. Но, повернув голову в сторону, Чонгук видит тихо стоящего Хосока, тот поджимает губы и держит руки в карманах штанов. Их взгляды встретились, и время остановилось. Между ними поднимается буря, тучи сгущаются, асфальт трещинами покрывается. От Хосока холодом несёт. От Чонгука тёмной печалью. Юнги опускает взгляд и отходит от лидера на шаг назад. Он знал, что Хосок не сможет удержаться от обиды. Знал, что Чонгук не станет скрывать искренность. А Пек Су вообще ничего не понимает. Вот Чонгук рвёт и мечет, будто уже готов произвести выстрел, но приходят его знакомые и выбивают почву из-под ног. Удивительная связь, которая нисколько не стала слабее за те пятнадцать лет, что пролетели у каждого не без страданий и сожалений. Хосок первый склоняет голову в приветствии, а Чонгук промаргивается и отводит взгляд от друга к Юнги, который жаждет узнать ответ лишь на один вопрос. — Это не я, — тихо выдыхает Чонгук, подняв свой пистолет и поставив его на предохранитель. Он прячет его за пазуху, кидает короткий взгляд на Пек Су и уходит. — Не я, — и этого уверенного ответа Хосоку с Юнги достаточно, чтобы убедиться в невиновности Чонгука.

♠️♠️♠️

— Что делаем? — спрашивает Юнги, удобно разместившись на деревянном стуле в кафе неподалёку от главной площади с солдатами. Хосок сидит рядом с ним и смотрит внимательно на Чонгука, который буднично попивает кофе. Отвыкли. Они все втроём отвыкли от таких посиделок. Как давно это было? Чтобы вот так спокойно заказать по напитку и начать обсуждать дела — им каждому пришлось многое отпустить. Чонгук посматривает на Хосока, хочет спросить, разузнать нечто важное, но не решается и рта раскрыть. Юнги самый расслабленный из них. — Твои ребята готовы на всё, лишь бы ты им отдал приказ, — продолжает он, отпив после чай. — Для начала нужно понять, кто руководитель солдат, Юнги, — говорит Хосок, опустив глаза. — И не менее важный вопрос касается тебя, Чонгук, — хмуро добавил старший. Чонгук кивает согласно, понимая, о чём пойдёт речь. Его возвращение было резким. Но не успел он ступить на родную землю, как по всем информационным каналам объявили его преступником. Ничто не изменилось, разве что враг и мотивы. — Мою сестру убили в Чанпине, я отсидел полгода в тюрьме по ложному обвинению, но сбежал и взялся за поиск убийцы, — начал медленно рассказывать Чонгук, не вдаваясь в подробности. Хосок сразу же меняется в лице, облокачивается локтями на поверхность столика и вслушивается с шоком в историю друга. Юнги же рыкнул и уже хотел задать вопрос, но Чонгук его перебивает: — Я не нашёл его, но уверен, что человек, убивший мою сестру, связан с этими солдатами, — говорит он твёрдо и убеждённо, взглянув на Хосока. — Там, в Китае, я столкнулся с мафией Алый лотос, со мной вышел на связь их… — он запинается, вдруг задумавшись. Он ведь совсем не уверен, что глава мафии как-то может быть связан с помощью ему и смертью Щин-хе. — Кто мой враг? — вдруг растерянно спрашивает мужчина, откинувшись на спинку стула. — Мафия или тот, кто её убил? — он вытаскивает пистолет и кладёт его на стол, сам же закрывает глаза и прикрывает руками лицо, потирая раздражённо кожу. — Кого именно я искал?.. — в груди разрастается пламя злости, оно овладевает им молниеносно, взгляд чернеет, губы кривятся в оскале. Юнги берётся за его руку и сжимает крепко, привлекает внимание к себе, а с губ его слетает: — Мы отыщем и того, кто убил твою сестру, и того, кто руководит этими ублюдками, — заверяет он, как и раньше поддерживая своего лидера. Он видит, как Чонгука ломает. И проигнорировать замеченные трещины не может. Не теперь, когда Чонгук в стране, когда вернулся и не отказался от разговора. А Чонгук сгибается пополам и шепчет совсем тихое: — Есть вероятность, что убийцей являюсь я… На него смотрят с неверием и потрясением. Хосок переглядывается с Юнги, вскинув брови, он склоняется к столу и спрашивает: — Чонгук, что ты сейчас сказал? — тот поднимает голову и смотрит на парней пустым взглядом, но на дне-то столько грусти и печали затаилось, Хосок не верит в его слова. Потому что не смотрят так убийцы собственных родственников на людей. Хосок ни за что не поверит. — Ты… не мог же… — его тон предательски понижается, ещё и запнулся. Чонгук смотрит на него потерянно, тоже не хочет верить в сказанное, но он же вспомнил, он же видел себя. Разве память может показать ложь? — Но как?.. — Вот так, — он достаёт из нагрудного кармана баночку с таблетками и ставит с характерным стуком на столик перед друзьями. — Я не помню, как вышел на Алый лотос, не помню смерти Щин-хе, не помню лица того, кто появлялся передо мной будто бы призрак. — Когда ты начал употреблять… — Это не наркота, Хосок, — оспаривает быстро Чонгук. — Успокоительное, мне его прописал врач. — Так это же всё объясняет! Ты совсем с катушек слетел! — Хосок поднимается на ноги и откидывает баночку с таблетками, Чонгук на него смотрит исподлобья, скалится зло и хватается за пистолет. Хосок проследил за ним, посмеялся кратко и сказал: — Ну давай, наставь на меня дуло, друг, — Юнги нервно смотрит то на лидера, то на Хосока, узнавая в нём себя. Потому он поднимается и даёт подзатыльник парню, примирительно выставив руки перед собой, и заверяет: — Чонгук, даже если это и так, мы всё равно должны узнать правду. Прошу, опусти пистолет, он, — Юнги посмотрел на раздражённого и быстро дышащего Хосока, у которого война ведётся с Чонгуком, и снова заговорил, — не со зла, просто мы слишком сильно переживаем. — Если вы изначально хотели услышать лишь один ответ, зачем тогда продолжали этот разговор? Или дело вообще не во всём этом, Хосок? Ты же о Тэхёне думаешь? — Чонгук меняется в лице, становится каменным и непроницаемым. Хосок ему скалится, отчего-то пытается защититься, но Чонгук, как в былые времена, закрывает глаза на чужое негодование и высказывается: — Мне всё равно придётся с ним ещё не раз увидеться. Так что, если ты не желаешь со мной сцепиться в драке, то будь добр, отступи. Я вернулся. Тэхён должен это знать. — Кем ты стал? Эгоист чёртов. Ты хоть знаешь, что ты наделал? Знаешь, каково было ему?! — Я всё знаю, Хосок, всё. И даже это меня не остановит перед ним встать и заглянуть в глаза, — говорит Чонгук, убирая пистолет. Хосок негодует, он резко притягивает к себе Чонгука за чёрный бомбер и нависает над ним, приблизившись к уху и прошипев: — Раз всё знаешь, тогда не приближайся к нему, — Чонгук его отталкивает и смотрит непроглядной темнотой в такие же чёрные от злости глаза. — Десять лет назад я вспоминал тебя и надеялся, что увижу в скором времени, но ты не объявился, Чонгук. А он тебя молил, каждый раз бегал за похожими на тебя людьми и молил остаться! Ты ему был нужен тогда, но не сейчас. Он хватает Юнги и уходит вместе с ним. Чонгук не смотрит им в спину, он закапывается ладонями в смоляные волосы и зло шипит. Всё понимает. Но Хосок лишь отчасти прав. И его злость обоснованная. Чонгук на него почти не злится. Он допивает кофе с принятыми таблетками. Расплачивается и уходит, рядом с кафе его ожидает Пек Су в машине. Чонгук, завидев его, вспоминает про их разговор, но понимает, что оснований подозревать мужчину у него нет. Пока что Пек Су не давал и повода сомневаться в нём, потому Чонгук садится на пассажирское и просит отвезти его домой.

♠️♠️♠️

Каждое хосоково слово прошлось по Чонгуку ножом. Лезвие острое, заранее заточенное, чтобы глубже ранить, чтобы добраться до важных органов и оставить на них пару рубцов. Хосокова меткость никогда не давала сбоев. И в этот раз он смог ранить сильнее. Чонгук сидит в комнате своей сестры и смотрит на стол с её фотографиями, все тетради и учебники, игрушки и записные книжки, косметика и парфюм — в этой комнате всё сохранилось. Чонгук так и не смог зайти в свою комнату, предпочёл не вспоминать. Слова друга не отпускают его голову до вечера. Застряли в черепной коробке и крутятся на повторе. Хосок говорил от лица Тэхёна и от самого себя. Он тоже его жаждал увидеть, тогда, десять лет назад. Но Чонгук был далеко, физически очень далеко. Его тень всегда была тут, в Сеуле, но телом он был не тут. Однако следить за парнями и Тэхёном ему это не помешало, потому он в кафе с уверенностью сказал Хосоку, что всё знает. И всё же Хосок имеет право злиться, потому как именно он приводил Тэхёна каждый раз в себя, после встречи с ним. Чонгук тогда закусывал губу и смотрел, как Хосок справляется с Тэхёном, у которого слёзы ручьем, а с губ всё не прекращало слетать имя. Чонгук уверен, что Тэхён страдал от призрака Чимина, которого не мог отпустить, уверен, что Тэхён пропадал во снах с братиком, который сам его зазывал, который хотел остаться с ним навсегда. Чонгук был мысленно рядом с тем, кому дал обещание. И он его почти сдержал. Но никого этим почти не убедишь. Даже самого себя. Потому что ему не хватает лишь мысли. Он очень хотел присутствовать физически.

♠️♠️♠️

— Кто там был с ним? Он на него был сильно зол, — Юнги пытается сгладить углы между Хосоком и Чонгуком. Потому не упоминает имя, а говорит в третьем лице. Хосок погорячился. Не такой он встречи ожидал. Не такого Чонгука он ждал. — Странным тот тип мне показался, — добавляет он тихо, пока Хосок что-то выискивает в интернете. — Читай, — даёт он свой телефон парню. На экране открыта статья, Юнги сразу же вчитывается в написанное, хмыкнув. — Его личность даже в полиции не смогли установить, его будто бы и не существует, — говорит Хосок, нахмурившись задумчиво. — Мне он тоже не понравился. Уж слишком тот улыбчив был, пока под прицелом пистолета находился. Этот придурок так и не научился находить правильных людей, — хмыкнул по-доброму Хосок. Юнги на него посмотрел кратко, чуть улыбнувшись. Хосок не умеет долго злиться. Только не на Чонгука. Они всё же слишком давно знакомы. — Китайца рядом с ним не видел, — замечает Юнги, наткнувшись на информацию про Лю Ксиана. — Китаец… — выдыхает Юнги, встретившись взглядом с хосоковым. — Всё верно. Чонгук жёстко встрял, — проговорил уверенное Хосок, взяв из рук парня свой мобильник. — Предлагаю начать с личности мужчины, которую даже полиция не смогла установить, — Юнги с ним соглашается и берёт свой ноутбук, забивая в поисковую строку данные из статьи. Может, по фото он сможет найти хоть какую-нибудь информацию. Пока Юнги искал в базе данные, Хосок пошёл в кухню. Он встаёт рядом с окном и обращает взгляд на высотки, но перед глазами не дома, а лицо друга, который навёл на него дуло. Чонгук сильно изменился, но остался всё таким же вспыльчивым мальцом, которого помнит Хосок. Он понимает, что тот всё равно его не послушается, поэтому уже даже и не злится. Чонгук должен понимать, чего стоит его резкое появление в стране. Да и в новостях передают одно и то же: Чонгук снова стал преступником, на которого открыли охоту. Если Тэхён об этом узнает, то точно не сможет больше сидеть тихо и слушаться Хосока с Юнги. А он обязательно узнает, это вопрос времени. — Хосок-а, иди сюда, — доносится голос Юнги. Мужчина разворачивается и идёт в гостиную, встав за спинкой дивана и нависнув над парнем. — Я нашёл только это, — показывает Юнги пальцем на экран. Хосок склоняется ниже и вчитывается в строки, сразу же вскидывает брови в оцепенении. — Что думаешь? — Нас проверяют, — выдаёт Хосок. Юнги поворачивается к нему лицом и заглядывает в глаза, а на губах его затаилась ухмылка. — Как тебе удалось найти эту информацию? Ведь её стирают сразу же, как только агент становится частью операции, — Юнги откладывает ноутбук и поднимается на диване, вставая на колени и приближаясь лицом к хосоковому, он мягко берётся ладонями за скулы мужчины и шепчет в губы: — От меня ничего не спрячешь, — он впивается в губы Хосока, целуя с жадностью и пылкостью. Хосок хватается за пряди волос на затылке парня и целует глубже, чуть закидывая чужую голову назад и нависая над парнем, который посмеивается в поцелуй, заползая рукой под футболку Хосока и одаривая кожу торса жаром. Он раскрывает глаза и смотрит в потемневшие хосоковы, снова ухмыляется и ведёт рукой к кромке шорт, но Хосок останавливает его ладонь, схватившись крепко за запястье парня. Юнги недовольно промычал в губы и отстранился, не понимая причины отказа. — Не сейчас, Юнги-я, не сейчас, — шёпотом в шею говорит Хосок. Они оба ловят жадно воздух, Хосок склоняется к плечу парня и запечатлевает на нём свой поцелуй, а Юнги выдыхает томно и обвивает крепкую шею мужчины, прижимаясь грудью к его. — Надо связаться с Чонгуком, малыш, — нежно проговорил старший и заглянул в его глаза, огладив впалую щеку костяшкой указательного. — Собирайся.

♠️♠️♠️

Хюн Шик сидит в своём кабинете, он расслабленно покачивается в кресле из стороны в сторону, держа в руке карандаш. На его мониторе открыта вкладка с видео, на нём Ким Тэхён сидит за своим столом в библиотеке и что-то читает на экране компьютера. Хюн Шик поглядывает на того, со скучающим видом осматривает всё доступное камерам пространство, смотрит на посетителей, но заинтересовывается лишь когда натыкается взглядом на Чонгука, который сидит за одним из столов возле стеллажей. Мужчина ухмыляется и приближается к монитору, пытается разглядеть чонгуково лицо. — Глава, — в кабинет слишком внезапно заходит Хэ Вон и встаёт перед столом, сложив руки за спиной и склонив голову. Хюн Шик зашипел недовольно и поднял на того взгляд. — Они проглотили наживку, — говорит Хэ Вон, проигнорировав чужую злость, что вспышкой показалась в чёрных глазах. — Пек Су станет для каждого из них врагом, — продолжает Хэ Вон. Хюн Шик ухмыльнулся и поднялся с кресла. — Какие же они быстрые, — проговорил мужчина, подойдя к окну. — Но это к лучшему. Чонгук должен понимать, что доверять каждому не получится, — хмыкает мужчина и смотрит на ночной город, который теперь уже у него будто бы на ладони разместился. Он с довольной улыбкой поворачивается к Хэ Вону и говорит: — Но мне придётся хорошенько постараться, чтобы события не развивались так быстро. Прикажи, чтобы больше не жалели улицы и их лидеров. Я хочу, чтобы группировки начали разваливаться, — хмуро высказал Хюн Шик и обратно уселся в кресло. Хэ Вон кивает и уходит. Мужчина смотрит на видео, замечая всё, и даже больше. Ким Тэхён — последнее, что Чонгук согласится отдать. Ксиану всё же не удалось выполнить свою миссию. — Чонгук-Чонгук, что же ты делаешь…

♠️♠️♠️

Хосок с Юнги приезжают к библиотеке. Хосок тормозит прямо перед зданием, припарковываясь. Юнги по договорённости отвлекает Тэхёна, а Хосок быстро пересекается с Чонгуком. Они оба заходят в библиотеку, Юнги идёт сразу же к стойке с Тэхёном, тот от неожиданности увидеть парня так рано улыбается ему ярко и встаёт с места. Хосок проскакивает мимо них и идёт по рядам, отыскивая лишь одного посетителя. Чонгук хмурится и смотрит на подошедшего Хосока с враждебностью, подумав, что друзья пришли снова напомнить ему о запрете. Но вопреки всем переживаниям Хосок усаживается напротив Чонгука, закрывая ему вид на стойку. Он достаёт ноутбук и открывает последнюю вкладку, поворачивая экраном к Чонгуку. — Прочитай и скажи, что думаешь, — просит Хосок, совсем не злясь и не возмущаясь. Чонгук чуть откидывает крышку ноутбука и быстро пробегает взглядом по написанному. Хмурится задумчиво и кривит губы. — Его имя Пек Су, вы нашли информацию не на того… — Посмотри на фотографии, Чонгук, — перебивает Хосок. Чонгук покорно мотает вниз и застывает с шоком в раскрытых глазах. Хосок опускает крышку ноутбука и говорит: — Кто он такой, Чонгук? Ты хоть знаешь, что если всё это, — он указывает на ноутбук, — правда, то нам всем придётся ой как не сладко? — Хосок снова не сдерживает строгость в своём тоне, почти перешёл на рык. Он не доволен таким раскладом событий. Чонгук его понимает. Потому и кивает согласно. — Чонгук, Тэхён не должен во всём этом участвовать, — а вот эти слова похожи на мольбу. Но Чонгук никак не реагирует, глубоко задумавшись. — Я всё понимаю, Хосок-а. Но если всё это правда, и именно он убил мою сестру, то я не смогу не отреагировать, — говорит он очевидное и понятное. — Потерять последнее и вернуться домой… — его голос приобретает отчаянные нотки. Хосок смотрит с сожалением, искренне переживая. — Не для этого я прощался, чёрт возьми, — Чонгук мигом становится холодным и грубым. Он исподлобья смотрит на Юнги с Тэхёном, шикнул себе и проговорил: — Не для этого я бросал его, — кивает он на Тэхёна, который сейчас такой улыбчивый, совсем не похож на себя десятью годами ранее. Хосок оглядывается и тоже видит улыбчивых, забывших всё плохое друзей. — Чонгук, не смей брать всё на себя, мы поможем. Мы теперь снова вместе. — Пятнадцать лет, Хосок, пятнадцать, — он смотрит на друга растерянно, бегая глазами по лицу напротив, отыскивает на нём понимание. — Мне с Щин-хе казалось, что нам дали второй шанс, а сейчас, когда её не стало, я вдруг задумался. Пятнадцать лет… это много? Неужели для счастья нужно больше? — Чонгук стал прежним. Хосок его всё больше узнаёт, как он вообще мог задуматься, что друг стал иным? Сейчас Чонгук совсем не отличается от себя юного. Совсем. — Мы все начали жить по-другому. Я с сестрой успел забыться. Но даже так кому-то понадобилось меня разбудить, — заканчивает он с утробным рычанием, сжав кулаки до скрипа кожи. Он опускает взгляд на стол и будто бы желает его насквозь пронзить, но не получается. Но вот он поднимает голову с горящим взглядом, кивает себе, заявив: — И этот ублюдок пожалеет о своём решении. Большего Хосоку не нужно, чтобы окончательно убедиться в настрое друга. Чонгуку всегда удавалось зарядить всех нужным настроем, чтобы рвать и метать хотелось, чтобы всё и все чувствовали напряжение, чтобы каждый понимал: мгновение, и мир сотрясёт самый большой и опасный вулкан. Чонгук тот самый вулкан, что спал, никого не трогал и не напоминал о себе. Но происходит убийство сестры, что равносильно сдвигу литосферных плит, жидкая раскалённая магма уже почти показалась наружу, но чего-то не хватает до полного извержения. Тот, кто управляет природой, изначально планировал всё устроить медленно и постепенно. А Чонгук уже переполнен жгучей, до опасного кипятящей жижей, что способна уничтожить намного больше. Его невозможно контролировать. Его противник наверняка это уже прознал. Но если ещё неделю назад Чонгук чувствовал себя загнанным в угол, то сейчас, ступив на родную землю и встретившись с друзьями, Чонгук чувствует себя наконец освободившимся. Его враг даже представить себе не может, на что Чонгук способен. И это неведенье станет кому-то из них могилой. — Как мы уже проходили, действуем аккуратно, но результативно.

♠️♠️♠️

Среди могильных плит стоит звенящая тишина, она — его умиротворение, личное спокойствие. Найдя два надгробия, ради которых и пришёл сюда, он подходит поближе и раскладывает перед каждой могилой белоснежные лилии. Надгробия усыпаны листочками, опавшими с дерева, что стоит неподалёку. Смахнув их, он присаживается возле надгробия с фотографией дедушки. Обводит указательным годы жизни и смерти, смотря на улыбчивое лицо слепца. Рядом располагается надгробие с фотографией парня. Он на ней совсем не такой, каким всегда был при Чонгуке. Хёнджин на фото юный, с добрым взглядом и лёгкой улыбкой. Чонгук, оказывается, совсем не помнил, какая у Хёнджина была улыбка. Сегодня дата смерти дедушки. А через месяц будет день смерти Хёнджина. Чонгук не мог забыть эти два дня. Потому что сам приложил к их смерти руку. Такое не забыть. — Дедуль, закрой глаза. Представь, будто мы сидим дома и пьём чай, все вместе… Помнишь, я тебе однажды сказал, что нас свела судьба? А судьба, как правило, не лжёт… Вспомни тот разговор. Не открывай глаза и думай о тех словах. Чонгук выдыхает и обращает взгляд в сторону. А в голове смерть Хёнджина: — Ты ошибся. Я никогда тебе не врал, Хёнджин, но ты верил лишь себе с самого начала, вот в чём твоя ошибка. Желание мести перекрыло здравый рассудок, и ни я, ни Сокджин, ни тем более Тэхён в этом не виноваты! — Вы двое отняли у меня дорогого человека, так что один из вас должен взять вину на себя, Чонгук… Как же паршиво на душе от этих воспоминаний. Как же больно от осознания, что не смог ничего сделать. Как же обидно, что стал причиной их гибели. Он тянется к карману бомбера за коробочкой с таблетками, но так и застывает. Рядом слышатся шаги. Чонгук хватается за пистолет, снимает тот с предохранителя и оглядывается. Ищет того, кто решил помешать уединению. И вдруг холодом повеяло, шаги стихли. Чонгук медленно поворачивает голову вбок и расширяет глаза. — Нет… — выдыхает он. Возле стоит Хёнджин. Он убрал руки в карманы чёрных джинсов и смотрит куда-то вдаль. — Тебя давно тут не было, Чонгук, — говорит он привычно холодным голосом. Чонгук мотает головой, желая прекратить муки совести. — Ты зря недооцениваешь Пек Су, — вдруг выдаёт он, игнорируя чужие попытки рассеять иллюзию. Чонгук смотрит на него с вопросом, не понимая слов. — Он почти раскололся, так добей же его. — Что? О чём ты говоришь? Хёнджин поворачивается к мужчине и смотрит с ухмылкой на губах. Чонгук изучает его взглядом, чувствуя мороз на коже. Хёнджин совсем не изменился. Остался таким же закрытым от чонгуковой проницательности, даже его тон ничуть не поменялся. Хёнджин всё такой же одинокий, промёрзший с головы до ног парень, который жаждет узнать правду. — Он не тот, за кого себя выдаёт, — объяснил он. А Чонгук вдруг ухмыляется, но уже через секунду он начинает яростно смеяться. Хёнджин терпеливо ожидает конца чужого смеха, смотрит на поломанного мужчину, сочувствуя его психике, которая давно осколками осыпалась у его ног. — Чонгук, просто задумайся об этом. Холодок, что остужал чонгукову кожу ещё секундой ранее, пропадает, будто и не было ничего. Хёнджин сам ушёл. Не стал, как сестра, просить не прощаться. Чонгук всё ещё посмеивается, но он в этот же момент открывает крышку баночки и высыпает себе на ладонь две капсулы. Оглядевшись по сторонам, он закидывает таблетки в рот и глотает их. Промаргивается, поджав губы. Грудную клетку сдавливает, он хватается за футболку и сжимает в кулаке ткань, дыша глубоко и сбито. После галлюцинаций всегда паршиво становится. До боли в костях, до слёз, до бешенного ритма сердца. Он поднимается на ноги и идёт вон с кладбища. Так и не смог навестить маму. Садится в машину и заводит мотор, с визгом шин срываясь с места. Телефон издаёт короткий вибро-сигнал, Чонгук открывает сообщение и вчитывается в адрес. Едет сразу туда. Припарковавшись во дворе, Чонгук берёт телефон и выходит из машины. Идёт к подъезду, скрываясь за серой тяжёлой дверью. На лифте поднимается на четырнадцатый этаж, заводит руку за спину, если что, сразу же выстрелит. Его позвал неизвестный. Зайдя в квартиру, дверь которой не была запрета, он, крепко держа пистолет, идёт вглубь, осматриваясь. Пусто. Его либо кто-то решил одурачить, либо же уничтожить. Позади хлопает дверь, а из кухни доносится лязг посуды. — Проходи, Чонгук, — зовёт незнакомый голос. Он говорит с акцентом. Чонгук взводит курок и идёт прямо в лапы неизвестного. В комнате возле раковины стоит мужчина. Его широкая спина вселяет страх, приятный запах еды витает в воздухе, мужчина ведёт себя тихо и будто бы отстранённо. — Опусти оружие, я не собираюсь нападать. — И что же ты собираешься делать? — спрашивает хмуро Чонгук, прослеживая за тем. — Откуда знаешь обо мне? — тот хмыкает громко и поворачивается к мужчине лицом. Чонгук окидывает его взглядом, заинтересованно вскидывая брови. Из другой комнаты доносится тихое шарканье, а в проёме кухни вскоре останавливается Бингвен. Чонгук сразу же берёт того на прицел, зарычав диким зверем. — Вот оно что. От тебя и этого стоило ожидать. — Чонгук, я тебя не предавал, — отвечает Бингвен. Его друг подходит к вооружённому и выхватывает пистолет, заявив: — Не смейте на моей кухне устраивать разборки, — он откладывает пистолет на столешницу и заглядывает серьёзным взглядом в лица мужчин. — Бин, дальше сам. Мужчина уходит, оставив тех наедине. Чонгук хмуро оглядывается и по-хозяйски берёт чашку, хочет заварить кофе. Бингвен заходит в кухню и садится за стол. — Ты не читал от меня записку? — Чонгук резко оборачивается на него, оскалившись. Бингвен тушуется под его ледяным взглядом, думает уже прекратить попытки объясниться, но в голове напоминанием слова лидера мафии всплывают. Как же мерзко находиться перед другом, а думать о приказе, который отдали ему перед тем, как освободить. — У себя дома я оставил для тебя письмо, в нём говорилось, что… — Если ты до сих пор считаешь нас напарниками, то прекрати. Ты исчез без объяснений. Ты переговаривался с кем-то за моей спиной, Бин. Если ты сейчас собрался оправдываться, не нужно. Не передо мной, — Чонгук заваривает и себе, и Бингвену кофе, не глядя на мужчину, которого уже не ждал снова увидеть. — Она мертва, Бин. Перед ней и оправдывайся. — Чонгук, меня больше месяца держали взаперти. Лидер отдал приказ играть роль, но я не буду этого делать. Ты вправе злиться, но я тебя не предавал. Чонгук стоит к нему спиной, зло стискивая зубы. Он не знает, чему верить. Друг говорит правду или снова пытается завоевать доверие ложью? Чонгук не уверен. Снова подозрения сильнее, чем его личное мнение. С одной стороны Бингвен всегда вёл себя непринуждённо и свободно, а с другой стороны, что, если он всего лишь играл? Ему же отдали приказ вернуться и заверить в своей невиновности. Где же правда? Где же истина? Чонгук задолбался. Подозрения сжирают его. А что же интуиция? Что она ему говорит? Она спит. Замолчала будто навек. — Ты видел его? — тихо спрашивает Чонгук, понадеявшись на положительный ответ. Бингвен мотнул головой, ответив: — Там было темно. Чонгук понимающе хмыкает и идёт к столу с двумя кружками с чёрным терпким кофе. Бингвен принимает от него напиток и делает глоток. Чонгук же сидит, откинувшись на спинку стула, и смотрит в окно. Подпускать Бингвена к себе опасно. Потому что тут, в Сеуле, у него друзья, которые могут пострадать от чужого предательства. Чонгук не может позволить этому произойти. Он поворачивается к мужчине лицом, несколько мгновений молчит, поднеся кружку к губам и отпивая кофе. — Я поверю тебе на слово, если дашь мне обещание, Бин.

♠️♠️♠️

Пока в городе стоит хаос, пока солдаты ходят по улицам и стреляют по взрослым мужчинам, что состоят в группировках, Чонгук, Юнги и Хосок пытаются придумать план действий. В этот план должно входить два важных шага: первое, что они должны сделать, это понять, кто отдаёт приказы солдатам, после чего разобраться с тем и прекратить начатое, а второе, что они должны понять, кто убил Щин-хе, если не Чонгук. Юнги настоял на этом, Чонгук же хотел это выяснить сам, а Хосок поддержал их обоих. Для того, чтобы узнать руководителя солдат, каждый из них начал изучать противника: Юнги ищет информацию в интернете и полицейских архивах, Хосок раздаёт указания своим людям, а Чонгук решил действовать через полицию. Он, к слову, представил друзьям Бингвена и Ксиана, с Пек Су они уже виделись, потому Чонгук решил про него больше ничего не добавлять. К Ксиану возникли вопросы у Юнги, Чонгук и Хосок постарались, чтобы эти двое бешенных псов не сцепились в драке. У Ксиана с Бингвеном тоже есть задание. Так как их лидер находится в стране, они должны прилежно отыгрывать свои роли, Ксиан на днях встретится со своим братом и выведает информацию у того, а Бингвен будет запутывать, чтобы к ним не смогли подобраться. Пек Су занимается другим. Чонгук вместе с ним отлавливает солдат и пытается добиться от них хоть каких-то слов о мафии. Чонгук уверен, что они относятся к Алому лотосу. Но пока никто из них ничего не рассказал. Чонгук их понимает. Они не боятся смерти, хранят молчание до последнего и умирают с зашитыми их лидером ртами. Преданность своему главе — их долг. Пожизненный. Чонгук каждый раз зло шипит, когда делает выстрел. Он понимает, что этим не выйдет на след главы мафии. Понимает, но не останавливается. Помимо мафии есть ещё одна проблемка. Чонгук объявлен в розыск. Прямо как в старые добрые времена. — Планируешь как-то отвести от себя подозрения? — спросил однажды вечером Хосок, встав рядом с Чонгуком на балконе, держа кружку с чаем. Чонгук смотрел в ночное небо, пересчитывая звёзды, которые усыпали тёмное полотно, переливаясь красиво. — Или будем действовать за их спинами? — Нужно устроить всё так, будто бы мы со всем согласны. Надо устроить всё так, как будто бы мы склонили головы. — Чонгук, псы нам не дадут спокойно дышать. А солдаты не оставляют выбора, стреляют сразу, как только видят, — оспорил Хосок, отпив чай. Чонгук нахмурился тогда задумчиво и опустил голову. Ему нужно продумать всё до мельчайших подробностей. Надо продумать каждый шаг врага, и ответный их самих. — Давай пока разберёмся, по кому ударим первому, — сказал Хосок. К ним на балкон вышел Юнги, он прервал их диалог тихим покашливанием и позвал за собой в кухню. Когда они встали перед ноутбуком, что стоял на столе, Юнги проговорил: — Чонгук, это уже не совпадение. Я порылся в базе данных агентства, и снова нашёл на него информацию. — Хюн Шик? — Именно. Мужчина тридцати семи лет, был спецагентом в правительственной службе национальной разведки, несколько лет назад был внедрён в китайскую мафию Алый лотос, какая у него была задача, я не нашёл, но спустя полтора года после начала миссии он пропал, всё о нём было стёрто, его личности больше нет. Чонгук задумчиво склонился к монитору и начал разглядывать фотографии мужчины. Ни шрамов, ни привычных черт. Перед ним было фото совсем другого человека. Совсем не похожего на Пек Су. Но когда Чонгук отстранился от ноутбука, Юнги открыл новую вкладку и показал на монитор. Там были кадры, взятые с камер видеонаблюдения в Пекине, каждый из них увидел, как перед Пек Су склоняются сотни мужчин из мафии. Именно перед Пек Су, настоящее имя которого Хюн Шик, агентом разведки, который пропал несколько лет назад. — Пек Су и Хюн Шик — один и тот же человек, являющийся главой Алого лотоса, Чонгук. Если твоя сестра в Чанпине видела Пек Су, мужчину со шрамом, то она точно знала, кто он такой, — сказал в тот вечер Юнги, глянув на растерявшегося Чонгука. Неужели Щин-хе пыталась сказать ему именно это в ту ночь? — Его голос ненастоящий, он полностью — ненастоящий, Чонгук-а, — вспомнились её слова из записи, которую ему кто-то включил. Всё складывается в одну картину. Всё настолько прозрачно, что сомневаться и смысла нет. Но как же так? Ведь Пек Су всегда был рядом в Китае. Да и Ксиан говорил, что его лидер в Корее, в то время, как Пек Су сидел рядом с ними. Да и если Пек Су глава мафии, тогда зачем он помог с побегом? Чонгук запутался. Он совсем не понимает мотивов. Не понимает игры Пек Су, или как там его зовут… Слишком много вопросов к нему. — Ведём себя как обычно. Если он настоящий глава мафии, тогда обязательно проколется, — отдал указания Чонгук. Юнги возмущённо выдохнул и вскинул брови, будто бы хотел оспорить лидерское решение, но Хосок ему не дал даже рта раскрыть, соглашаясь со словами Чонгука. — Нельзя сейчас его спугнуть. Совсем нельзя, Юнги. Подождём. А пока постараемся сделать так, чтобы солдаты перестали убивать наших. Сейчас Чонгук сидит в машине на парковке и ожидает, пока из офиса выйдет Ким Ён-хун. Он прокручивает в голове всю полученную тем вечером информацию, всё думает над словами своей сестры и Хёнджина, которого увидел на кладбище. Парень его не обманул. Пусть это и была галлюцинация, но она дала верный ответ, подтолкнула Чонгука к правде, которую так старательно скрывал Пек. Чонгук зол. Почти разгневан на мужчину. Он не успел к нему проникнуться чувствами или доверием, но от раскрывшейся правды всё же неприятно на душе. Чонгук не любит такое, никогда не принимал ложь с лицемерием. Двойственность присуща многим, Чонгук знает это, но никогда не хотел столкнуться с этим сам. Лицом к лицу, чтобы потом почувствовать укол, способный растворить всё хорошее к человеку за раз, за одно применение. Автоматические двери открываются и наружу выходит высокий мужчина в мундире. Чонгук приглядывается к повзрослевшему капитану, открывает дверцу машины и выходит из салона. Он натягивает козырёк кепки ниже, чтобы скрыть черты лица, и направляется к вышедшему. Двери снова открываются, и к капитану подбегает спешно Тэхён. Чонгук застывает на месте, обратив взгляд на улыбающегося Тэхёна, который кланяется капитану и прощается. Тот проходит мимо застывшего на месте Чонгука, не узнав его. А Чонгук губы поджимает, его застали врасплох. Тэхён не должен был появиться тут. Он мотнул быстро головой и снова уставился на капитана, подходя к нему и вставая с ним вровень, убрав руки в карманы чёрного бомбера. — Давно не виделись, капитан Ким, — хмуро говорит Чонгук, смотря строго перед собой. Ким Ён-хун резко поворачивается к нему, раскрыв широко глаза, и уже хотел вскрикнуть, как Чонгук напоминает: — Не стоит кричать всем, что с тобой стою именно я, Ким. Ты же не пытаешься меня посадить, так зачем оповещать о моём появлении, — его голос тихий и ровный. Бесстрашный, не постеснялся даже возле полицейского участка появиться. Как уже однажды делал. — Чонгук… — выдыхает Ён-хун. Тот кивает и всё же заглядывает тёмными очами в лицо напротив. — Как?.. — Ногами, капитан, ногами, — хмыкнул Чонгук. — Пройдёмся? Есть разговор.

♠️♠️♠️

Они на чонгуковой машине приехали в парк возле реки Хан. Тут народу много, но точно не будет лишних ушей и глаз. Чонгук повёл Кима в глубь парка, мимо аллей и кафе с ресторанами. Ким Ён-хун беспокойный, ему есть чего опасаться. Он пусть и решился не подчиняться приказу начальства, но Чонгука увидеть сейчас перед собой — заставило его задуматься. Что, если он ошибся с выбором? Что, если Чонгук всё же опасен? Он целиком и полностью пропах опасностью. Чонгук отталкивает, снова вселяет страх лишь своим видом. И это напускное спокойствие совсем не придаёт сил. Наоборот, хочется схватиться за оружие и пригрозить. А Чонгуку поистине интересно было взглянуть в глаза капитану. Он будто бы снова вернулся в прошлое, когда Ким пытался его поймать, а Чонгук так же спокойно разгуливал по Сеулу, ничего не боясь, и точно уверенный, что никому его не поймать. Былые времена оставляют тепло от воспоминаний, совсем не вселяют холода и осторожности. — Как ты понял, что я не собираюсь тебя ловить? — спрашивает Ён-хун, следуя за Чонгуком, который оглядывается по сторонам в поисках беседки, чтобы присесть и поговорить в спокойной и удобной для них обстановке. — Чонгук, я к тебе обращаюсь, — Ён-хун никогда не был терпелив. Не тогда, когда рядом такой тихий Чонгук что-то выискивает. — Капитан, раньше ты рвал и метал, когда дело касалось меня, а сейчас даже за пистолет не схватился, — отвечает умиротворённое и безобидное Чонгук. Он находит пустую беседку, заходит в неё и похлопывает по месту рядом Киму. — Давай, тебе нечего бояться, — призывает терпеливо Чонгук. Ён-хун борется собой. Почему именно сейчас? Когда он стоял перед мэром, никаких сомнений не было, а сейчас стоит истуканом и боится сказать слово поперёк. — Чего ты остерегаешься? — непонимающе хмурится Чонгук. Ён-хун мотает головой и присаживается рядом, скованно сжимаясь рядом с ним. Чонгук осматривается и говорит: — Я знаю, кто руководит солдатами, — заявил он храбро и уверенно. — Сам себя пытаешься сдать? — хмыкает капитан. — Как оно? Надоело жить как обычный человек, снова принялся за старое, Чонгук? — мотает он расстроенно головой. Чонгук смотрит на него с еле заметной улыбкой, чуть сощурив глаза. Ён-хун всё такой же наивный простак. — Ну выкладывай, раз сам заговорил. — Их руководитель не я, это самое важное, что тебе стоит знать, — высказал Чонгук строго и грубовато. Иначе Ким ему не поверит, а сомнений и так хватает. — И запомни, я бы не стал действовать так опрометчиво, — заверил он на будущее. — Тогда скажи, кто, и мы его быстро прикроем, — требовательно попросил капитан. — У него два имени, какое настоящее, мы с парнями ещё не выяснили, — выдыхает Чонгук, уперевшись локтями в коленки, наклонившись. Ким Ён-хун вскидывает брови, обратив взгляд на хмурого Чонгука. — Пек Су и Хюн Шик его имена, — проговорил он. — Я его знаю, как Пек Су, он помог сбежать из тюрьмы в Пекине, а Хюн Шик нам известен, как агент национальной разведки из государственного агентства. Как ты будешь его звать — это лишь твой выбор, но именно он руководит солдатами, а также он является лидером китайской мафии Алый лотос, — Ён-хун мычит задумчиво, не находит, что ответить. Всё сказанное Чонгуком заставляет его нахмуриться и мысленно порассуждать. Значит, они имеют дело с агентом… Это будет долгий бой. — Что я должен делать? Твои парни наверняка уже заняты делом, да и ко мне ты пришёл уж точно не для того, чтобы поделиться плохими новостями, — догадывается мужчина, хмыкнув. Чонгук выпрямляется в спине и обращает взгляд на того, коротко и строго ответив: — К тебе у меня всего лишь две просьбы. Найди Ким Сокджина и под любым предлогом сделай так, чтобы он вернулся в страну. И не вмешивайтесь с Тэхёном. Вообще не отсвечивайте. Он поднимается с лавки и убирает руки в карманы бомбера. Ким Ён-хун вскочил за ним и с возмущением запричитал, но Чонгук благополучно пропустил все его слова мимо ушей, направляясь на выход из парка. И когда он уже ушёл на достаточное расстояние, ему в спину прилетает гневное, наигранно обиженное: — Я полковник Ким! Полковник! Чонгук хмыкнул себе под нос, но шаг не сбавил. На сегодня он выполнил всё, что собирался. Можно со спокойной душой поехать домой и улечься спать.

♠️♠️♠️

— Глава, вас ждут в зале для конференций, — докладывает Хэ Вон, склонив голову при виде своего начальника. Хюн Шик поворачивается к нему лицом и чуть ухмыляется, жестом приказав мужчине расслабиться. Хэ Вону не нужно так старательно показывать свою покорность ему. Глава и так в нём уверен. — И можно отлучиться? Брат в стране, я бы хотел с ним увидеться, — просит мужчина. Хюн Шик хмурится задумчиво, спросив: — О чём собираешься с ним говорить? Он провалился в Китае, ты же знаешь, что это значит для него? — его голос наполнен строгой выдержкой, недвусмысленно напоминающей о возможных последствиях. Ксиан изначально был всего лишь братом Хэ Вона, ни больше ни меньше. — Ты его натаскал, но что толку-то? Чонгук для него оказался непреодолимой преградой, он на раз раскусил все наши планы, — Хэ Вон поджимает губы, услышав в голосе главы намёк. Хюн Шику Ксиан в дальнейшем не понадобится. — И его преданность нам более не нужна, Хэ Вон. — Глава, позвольте мне с ним разобраться, — снова просит мужчина. Хюн Шик никогда не был жесток к Хэ Вону, а Ксиан его брат, часть его семьи. Хэ Вон просит спасти, закрыть на просчёт парня глаза, и Хюн Шик мог бы пойти на это, но не пойдёт. Ксиан работает с Чонгуком, ещё в Пекине парень дал понять, что испытывает к старшему. Подозрения, догадки и даже слежка — Ксиан чуть было не запорол важное дело. — Если будет надо, я лично спущу курок… — Не сможешь ты этого сделать, Хэ Вон-а, не обманывай ни меня, ни себя. Пусть живёт, но ты должен дать понять ему, что если он не уйдёт от Чонгука, то я лично за ним приду, так и передай. — Передам, — выдыхает Хэ Вон и снова склоняет низко голову. Хюн Шик глянул на него молча с секунду, после махнул рукой и отпустил его. Хэ Вон спешно собирается и покидает здание. Он садится в машину и уезжает с парковки. На выезде предъявляет документ, шлагбаум поднимается, и мужчина вдавливает педаль до упора, срываясь к своему брату, который первым позвал на встречу. Он останавливается возле ресторана, оглядывается и выходит из салона. Ксиан ожидает его на втором этаже на веранде. Парень уже заказал себе напиток и сладкое пирожное, он часто окидывает взглядом дальние здания напротив, будто бы пытается встретиться с глазами следящего, что сосредоточенно наблюдает за ним. — Что, даже не посмотришь на меня? — Ксиан резко вскидывает на брата голову, не ожидал такого внезапного появления. Хэ Вон не лезет обниматься, садится напротив за столик и смотрит на пирожное. — Ты исхудал, нормальной еды не закажешь? — говорит старший. Ксиан смущённо мотает головой, пряча взгляд. Он искренне рад видеть брата. Тот как всегда строгий и серьёзный. Но Ксиан замечает, как губы на лице Хэ Вона чуть растягиваются. Он тоже рад. — Прости, я задумался, — тихо выговорил Ксиан. Мужчина смотрит на него изучающе, хочет насмотреться на родное лицо, а в памяти голосом главы напоминание. Хэ Вон тут же хмурится и зовёт официанта, заказывает блюдо и себе, и брату, после чего откидывается спиной на стул и отворачивается к ночному городу. — Что-то случилось? — сразу же спрашивает Ксиан, как только брат насупился. — Хэ Вон-а… что сказал глава?.. — Что же ты такой догадливый? Знаешь, что он сказал, и всё равно спрашиваешь, — шипит недовольное старший, не посмотрев на парня. Он злится на ситуацию. Не хотел говорить с ним о главе или о приказе. Вообще не хотел затрагивать дела мафии. Но Ксиан не оставляет выбора. — Ты что натворил в Китае? Совсем из ума выжил? — Ксиан не понимает вопросов, он смотрит на брата виновато и вопросительно. Совсем не смыслит, о чём идёт речь. А Хэ Вон оборачивается к нему с оскалом на губах, он резко хватает брата за запястье и сжимает сильно, причиняя младшему боль. Ксиан жмурится, надломив брови, но выдавить и звука не смеет. — Ты хоть знаешь, что всё время был с главой? Перечил ему, слово поперёк вставлял всякий раз, когда он тебе приказывал молчать. На тот свет рвёшься? — рычит рассерженное Хэ Вон, сжигая Ксиана пламенем во взгляде. Ладонь парня, сжатая в кулак, посинела от хватки брата. Ксиан смотрит на свою руку, поджав губы. Так просто он не позволит старшему взять над ним верх. Не таким методом. Если Хэ Вон разрешил себе причинить боль, то и Ксиан в долгу не останется. Он поднимает на брата взгляд исподлобья, хватает вилку и вонзает её брату в руку, он также сильно вдавливает прибор в кожу, рыча диким обиженным зверем. Хэ Вон зашипел и взялся за вилку в кулаке брата, тянет наверх, хочет вытащить зубцы, но Ксиан лишь сильнее вгоняет ту в плоть, пачкая деревянный лакированный столик кровью. — Руку, — рычит Ксиан, приказывая брату выпустить его запястье из хватки. Хэ Вон поддаётся, расцепляет пальцы на кисти брата и чуть приподнимает её, смотря в ответ на младшего, показывая на вилку, что до сих пор вогнана в его предплечье. — Если и соберусь помирать, то только после тебя, — хмыкает Ксиан и резко вынимает прибор из разодранных тканей руки Хэ Вона. — Ты меня таким воспитал. Не забывай. И пусть глава злится не на меня, а на тебя! — Ублюдок, — Хэ Вон салфетками вытирает кровь с руки и со стола, скорее размазывает, нежели вытирает. С лакированной поверхности кровь сухими салфетками фиг сотрёшь. Ксиан втягивает через трубочку напиток и откидывается на спинку стула, снова оглядываясь на здания вдали. Хэ Вон шипит себе под нос ругательства, в этот же момент к их столику подходит официант, он расширяет глаза, увидев разводы крови, но молча расставляет блюда перед братьями и ретируется. — Хватит паясничать, Ксиан. Я говорю тебе серьёзно. Глава попросил передать, что если не откажешься от работы с Сатаной, то столкнёшься с главой лицом к лицу перед своей смертью. Ксиан хмыкает с ироничностью, опускает голову и проводит по лицу ещё больной рукой, на коже которой браслетом напоминания останутся синяки. Он знал, что Мафия — это в первую очередь опасность, а во вторую — смерть. Но разве он выбирал этот путь? Разве желал для себя такой род деятельности? Нет. Хэ Вон его познакомил с оружием, Хэ Вон показал, как убивать, как причинять боль. Хэ Вон воспитал в своём брате монстра с обаятельной и обманчивой внешностью. И теперь Хэ Вон говорит, что глава готов избавиться от него? От младшего брата правой руки? Удивительное дело. Но даже этого Ксиан не боится. Какой член мафии вообще будет страшиться гибели? Это же глупо. Но Ксиан чувствует горечь от слов брата. От взгляда и его тона. Хэ Вону настолько безразлична его судьба? — Знаешь, я кое-что понял, пока был рядом с Чонгуком в Китае, — говорит Ксиан, смотря перед собой. Он чувствует острый взгляд старшего, тот своими глазами давно выжег в Ксиане всё хорошее. — Он топит за что-то лучшее, точно зная чего хочет, и к этому идёт. А наш лидер воспитывает в подчинённых безразличие к человеческой жизни методом запугивания, убивает и занимается гнилью. У Чонгука есть друзья, они все — одна большая семья, которая поддерживает каждого, направляет и даёт силы. А наш лидер… он уничтожает. Прячется от собственных преданных ему людей и кидается угрозами. Чонгук знает, как дать сил, знает, как вдохновить. И борется он с кем? С такими, как наш лидер. — Ксиан… — Заткнись, брат. Ты ничем не отличаешься от главы. Такой же бесчувственный монстр. Говоришь, перестать работать с Сатаной? А кто он, Сатана? Чонгук или наш лидер? Мне двадцать восемь, а я так и не научился хорошим вещам! Я знаю только, как убивать, чтобы болезненно и подольше! Парень встаёт с места и оставляет на кровавой поверхности столика стакан с недопитым напитком. Хэ Вон хмуро наблюдает за его смешными действиями, не пытается остановить. Перед тем, как Ксиан ушёл, он обернулся к брату и сказал: — Я никогда не боялся смерти. Во мне вообще нет страха. И… — он запнулся на секунду, сглотнул густую слюну, а после продолжил: — Я до сих пор предан мафии. Но она от меня первая отвернулась. Мой выбор остаться с Чонгуком. Пусть я его и ненавижу, но он хотя бы в открытую мне говорит о моих минусах. Хэ Вон-а, если ты, брат, решишь выстрелить в меня сам, я с удовольствием приму от тебя пулю. Ксиан покидает ресторан, идёт к ждущей его машине и скрывается в салоне. Рядом с ним сидит Чонгук. Тот не ухмыляется и вообще никак не реагирует на парня. Ксиан ровно делает вдох-выдох и отворачивается к окну. А последняя фраза, которую он не смог произнести, застревает комом у него в глотке. «Ведь ты меня этому сам обучил». — Как ты понял, что от меня захотят избавиться? — тихо интересуется парень, смотря на пейзаж за окном. Чонгук выдыхает и говорит: — Сам же сказал, что твоя роль маленькая. Ты способствовал тому, чтобы я заинтересовался, на том ты и перестал быть нужным, — Ксиан хмыкает зло, обижаясь, что так легко поверил и послушался чужого приказа. Мерзко, когда ты всего лишь пешка в чужой игре. — Но из вашего разговора я понял, что твой лидер возлагал на тебя куда больше надежд, чем ты мог исполнить, — добавил задумчивое Чонгук, посмотрев на отражение парня в стекле. Он видит чужую обиду. Но взгляд того кричит об опасности. — На моём поле ты также не играешь большой роли, Ксиан. Так что ты поторопился с выбором… — Пешка способна стать ферзём, ей только нужно дойти до конца вражеской стороны, — перебил парень. Он натягивает широкую и хитрую ухмылку, загораясь идеей. — Ты хочешь добраться до моего лидера, и ты можешь это сделать с помощью меня. — Забудь об этом. Я либо сам рискую, либо командной работой добиваемся победы. Ксиан потухает. Он не видит чонгукового лица, но в его голосе парень слышит правду, пропитанную чем-то личным. Пожалуй, за это-то Ксиан и ненавидит Чонгука. Потому что не понимает его, не понимает, почему он отказывается от предлагаемой помощи. У них в мафии никогда не приветствовался героизм. Потому что либо рискни, либо умри. И совсем не важно, кто какую роль играет, смертник или разведчик — плевать, главное, чтобы цели добиться. А Чонгук всего лишь не хочет повторять тот случай с Хосоком, когда друг выступил мишенью и в итоге чуть было не умер.

♠️♠️♠️

Тэхён всё понимает. В новостях показывают и вещают страшные вещи. Солдаты ведут борьбу с группировками, пока не центральными, но вскоре и центр начнёт полыхать. Тэхён всё знает. Чонгук с парнями взялся устранять проблему. Он снова самый опасный. Но теперь Тэхён не знает, кому доказывать невиновность. Тогда в библиотеке он точно столкнулся с ним. Узнал. Конечно же испытал самые острые чувства при виде Чонгука. Лёгкое чувство обиды до сих пор покалывает душу. Чонгук ничего ему не сказал. Чонгук просто ушёл. Тэхён всё принимает. Он терпел много лет. Он ждал долго и с надеждой. И сейчас, наконец-то встретившись с ним, Тэхён не отступит. Чонгук должен с ним объясниться. Ждать того самого момента ему не пришлось. Вселенная как будто бы сама свела их в одном месте для разговора. Стоя возле подземного перехода, Тэхён замечает мужчину в чёрном. Того самого человека, который однажды следовал за ним и Юнги. Тэхён не шевелится, стоит и вглядывается в спрятанное под козырьком кепки лицо, пытается разглядеть. Мужчина первый сделал шаг навстречу. Его походка осторожная. Напрягающая. Тэхён готов бежать, но вдруг тот хочет что-то сказать? Мужчина заводит руку за спину, и в этот же миг Тэхёна дёргают в сторону, быстро куда-то уводят. — Совсем с ума сошёл? Тэхён оторопело смотрит назад, пытается приглядеться к тому мужчине, но не видит его. А рука на его запястье сильнее сжимается, шаг ускоряется. Куда они идут? От кого убегают? Нет. Неправильными вопросами он задаётся. Кто ведёт его? Тэхён поворачивается лицом к напряжённому неспрятанному под маской профилю, пусто с минуту пытается узнать черты, а в груди сердце медленнее отбивает ритм. Чонгук игнорирует тэхёнов изучающий взгляд. Он под пальцами чувствует, как его пульс меняется в ритме, поджимает губы и заводит Тэхёна в подворотню, наконец останавливаясь. Тэхён столько раз представлял себе их встречу. Столько идей было, как завести разговор. А сейчас язык не поворачивается что-либо выдать. Он лишь смотрит. Изучает и будто снова знакомится. Когда-то привычные черты лица стали совсем чужими, неузнаваемыми. Чонгук повзрослел, его скулы стали ещё острее, взгляд темнее и опаснее, а волосы намного длиннее. Чонгук стал очень красивым. В юности его глаза кричали о печали, а сейчас о крови. Чонгук стал в сто раз опаснее. Рядом с ним слишком горячо, потому что аура распалилась вокруг всего него, рядом с ним тревожно, потому что загляни в глаза, и всё равно не поймёшь, чего ожидать. А Чонгук смотрит в самую душу, переворачивает всё с ног на голову, устраивает свой личный беспорядок и узнаёт всё самое сокровенное. Рядом с ним Тэхён снова проваливается в бездну, беззвучно даёт на всё согласие и принимает его сторону. И уже не хочется говорить о боли. Не хочется спрашивать. Не хочется знать причин. Тэхён на каждый свой вопрос находит ответ в его глазах. Зверь внутри Чонгука снова раскрыл двери в душу, пригласил Тэхёна и разместил под самым сердцем. Тэхёново тепло залечивает все раны, тэхёновы глаза, такие светлые и чистые от мирской грязи, дарят чонгуковому зверю надежду и утешение. Чонгук перед ним будто сражён наповал. Чонгукова слабость рядом с ним снова самая острая. И Тэхёну этого лучше не знать. Вот почему Чонгук не хотел снова тревожить его. Потому что знал, что иначе больше не сможет ступить и шагу без уверенного осознания, что с тем всё хорошо. — Оставь тебя без присмотра хоть на секунду, и ты тут же готов ради интереса пулю схватить, — говорит Чонгук неузнаваемым голосом. Тэхён вскидывает в вопросе брови, но сказать ничего не успевает, Чонгук снова заговаривает: — За тобой следят последние несколько месяцев. — Вот оно что… — в изумлении отрешённое выдал Тэхён. Он сглатывает, добавить ничего не может. Чонгук отворачивается, хмуро смотрит на людей, которые прогуливаются во дворе. — И что же? Ты появился только поэтому?.. — спрашивает Тэхён, придя в себя. Теперь время поджимать губы и прятать взгляд настаёт для Чонгука. — Неужели чтобы тебя увидеть, мне нужно попасть в неприятности? Неужели только так, Чонгук? — он его не понимает. Почему вдруг так резко появился, почему сейчас, а не хотя бы тремя годами ранее? Почему? — Тэхён… — Не надо этого, Чонгук, — быстро пресекает чонгукову попытку что-либо сказать он. — Ты мне солгал. Исчез после того, как умер мой брат, после того, как дал мне обещание! Оставил меня на нянек, а сам где-то наслаждался спокойствием! — повышает он голос. Всё. Больше он не контролирует свои чувства. Говорит то, что так давно хотел высказать. Указывает на его ошибку, промашку или жёсткий прокол — дать определение поступку Чонгука Тэхён не может, потому что не знает правильного названия. Брови надламываются, уголки губ смотрят вниз, взгляд загорается обидой, что так долго охлаждала его сердце. Чонгук от него глаз не отрывает, не перебивает, даёт время высказаться, потому что… Да потому, что Тэхён должен это сделать. — Ты дал обещание, помнишь? Что ты мне пообещал? — он делает шаг к мужчине, смотрит поломанным взглядом в черноту и выпрашивает произнести те четыре слова, которые Тэхён не забывал с того самого момента, как Чонгук их озвучил. — …Больше никто и никогда, — хмуро проговорил Чонгук, следя за подступающим Тэхёном. — И я не солгал… — Ты сказал, что убьёшь того, кто причинит мне боль, помнишь? — продолжает Тэхён, проигнорировав последние слова Чонгука. Тот ему кивает, припоминая что-то знакомое. Хмурится сильнее, когда начинает понимать суть слов, потому быстро говорит: — Тэхён, так было нужно. — Ты причинил мне боль, Чонгук. Нужно было? Кому? Мне или тебе? — он останавливается впритык к мужчине и смотрит в самые недра. Там, на дне зрачков, язычки пламени заплясали. Губы оскалились. А от чонгукового тела повеяло морозом. Тэхён обжигается. Все внутренности покрываются коркой льда, которым одаривает его Чонгук, но пламя в его глазах быстро плавит весь лёд, отчего по коже от контраста температур мурашки побежали. Мысли путаются, желания тоже. В горле ком встаёт, и даже слюна не способна с ним справиться. Тэхён обезоружен рядом с Чонгуком. Но второй готов это исправить. Ведь он дал обещание. Потому достаёт пистолет и взводит курок, протягивает его в тэхёновы окаменевшие руки и говорит: — Я причинил тебе немало боли, и да, ты прав. Не стоит отказываться от своих же слов, — Чонгук чуть отстраняется, складывает чужие пальцы на оружии и сам упирается в дуло пистолета своей грудью. Тэхёна начинает потрясывать от страха, он расширяет глаза и желает выбросить пистолет, но Чонгук укладывает свои руки поверх его и сжимает корпус металла крепче, не позволяя Тэхёну выбраться из хватки. — Если так, — он заглядывает в слезящиеся светло-коричневые глаза, — ты сможешь простить меня, — Чонгук склоняется к его уху, смотрит перед собой и, опалив горячим дыханием покрасневшую кожу того, договаривает: — тогда сделай этот выстрел, Тэхён-а, — он не шутит. Смотрит с готовностью и серьёзностью. Правда этого желает. От Тэхёна принять смерть — не стыдно и не страшно. Чонгук бегает глазами по умоляющему взгляду, хмурится и говорит: — Неужто за твои страдания смерти заслуживают все, но не я? — Чонгук… — Сделай выстрел, Тэхён, — теперь уже требовательно выговорил мужчина. А Тэхён мотает головой и пытается отстраниться. Чонгук его прихватывает за талию одной рукой, а второй всё также держится за пистолет в тэхёновых слабых пальцах. — Давай! Ну! — повышает голос он, сходя с ума от ситуации. Тэхён его боится. Он всего-то хотел донести до Чонгука свои чувства, а получилось всё наоборот. Чонгук сам кладёт палец на курок, давит на него, и в этот же момент за спиной слышится голос: — Неужели сделаешь это? — Чонгук застывает, расслабляя хватку. Тэхён не понимает, что вдруг случилось, но всё равно делает несколько шагов назад, раз шанс подвернулся. Он смотрит на молчащего Чонгука, хочет уже заговорить, как тот отвечает кому-то: — Теперь уже не уверен, — он не смотрит назад, и так по голосу знает, кто стоит за его спиной. Хёнджин хмыкает и складывает руки на груди. — С чего вдруг спрашиваешь о таком? — Чонгук?.. — Тэхён напрягается от чужого монолога, оглядывается, но никого не видит. А Чонгук выглядит так, будто ведёт серьёзный разговор. Он слишком быстро берёт себя в руки, будто бы ничего не происходит. Разве что, говорит с иллюзией, а так… ничего страшного и необычного. — Тебе его совсем не жаль? Посмотри на него, он же в шоке, — говорит Хёнджин, присаживаясь возле стоящего Тэхёна, который прослеживает взглядом за чонгуковым, тоже хочет увидеть то, что видит мужчина. — Раньше за его слезу готов был рвать и метать, а сейчас сам его доводишь. Что же ты творишь, дружище? Разве ты этого хотел? — Может, по делу будешь говорить? Потрындишь на облаках, — грозно прерывает Чонгук, спрятав пистолет за пояс чёрных джинсов. Тэхён вскидывает брови, обратив взор на Чонгука, который сильнее нахмурился и убрал руки в карманы бомбера. Хёнджин снова хмыкает, вскакивает на ноги и подходит к Чонгуку, он кладёт ладонь на его плечо и говорит: — Я к тебе из Ада пришёл, Сатана, — он вновь встаёт за чонгуковой спиной и с хитростью смотрит в задумчивое лицо Тэхёна. Парень переводит взгляд на Чонгука и уже с полной серьёзностью сообщает: — Оставь пока Пек Су в покое. Займись солдатами. Их цель вы. Найди того, кто отдаёт приказы, и прекрати борьбу. Хёнджин исчезает до того, как Чонгук успевает задать вопрос. Оставляет их наедине, уверенный в том, что Чонгук больше не будет уговаривать Тэхёна выстрелить в него. И ведь Чонгук не стал. Теперь его мысли были заняты лишь указаниями Хёнджина. Это безумие. Послушаться иллюзии равносильно сыграть в русскую рулетку. Ведь все слова парня — вымысел. Чонгуков личный вымысел. Но подсознание не умеет обманывать, если речь идёт об опасности. Чонугку придётся прислушаться. Всё же это крик его мозга. — Давай договоримся, — заговорил Чонгук, глянув на Тэхёна, который изучал его взглядом всё это время. — Не лезь во всё это, Тэхён, — Чонгук ему приказывает. Раз уж он снова с ним встретился, показался без маски, вышел на свет, а не продолжил стоять в тени, тогда лучше сразу же дать понять, что участвовать во всём этом беспорядке Тэхён не будет. Чонгук не позволит. Ему не позволит. — И лучше вообще тебе уехать, пока мы не разберёмся… — Исключено. Даже не проси, Чонгук. Не после того, что я тут увидел. — А что ты увидел? — шипит Чонгук, снова подойдя к тому вплотную. Тэхён раскрывает губы, но быстро оставляет попытку что-то сказать. Чонов взгляд страшен. Чонгук целиком и полностью опасный. Скажи слово, и тут же станешь врагом. — Произнеси, Тэхён. Чего замолчал-то? — Чонгук… что с тобой стало?.. — не понимает Тэхён. Он поднимает ладонь и хочет коснуться лица мужчины, но тот перехватывает его запястье и проговаривает: — Я всё тот же. Тебе стоит прислушаться ко мне, потому что теперь я буду рядом. Он отстраняется и уходит в сторону, откуда они сюда пришли. Он не смотрит на Тэхёна, потому что знает, что увидит. А Тэхён всего-то поджимает губы, сжавшись от холода, что резко обдал всё его нутро. В голове назревает вопрос, но он его проглатывает, так и не решается спросить, не решается остановить того и заявить, что Чонгук ему никто, чтобы такими речами запугивать. Он медленно нагоняет мужчину и молча следует за ним. Садится в машину и сразу же обращает внимание на вид за стеклом. С Чонгуком находиться трудно. Тэхён отвык от него. Совсем. Сейчас они незнакомы. Но Тэхён хочет преодолеть все препятствия, чтобы снова почувствовать возле Чонгука былой комфорт. — Не было никакого спокойствия, Тэхён, — вдруг говорит Чонгук, аккуратно ведя машину. Тэхён поворачивается к нему, рассматривая профиль. Чонгук нахмуренный и сосредоточенный. Он перестраивается в другой ряд и смотрит в боковое зеркало, замечая за ними машину, что ведёт себя неспокойно. — Твою ж… — рыкнул он. Тэхён дёргается на сиденье, оглядывается, но не видит того, что разозлило мужчину. — Что произошло? Там же нет никого, — говорит он, переводя взгляд на опешившего Чонгука. Он ищет кого-то, но не находит. Ведь той машины, что померещилась ему, и вовсе нет. — Чонгук, ты… — Не спрашивай. Сейчас давай побудем в тишине. Тэхён замолкает. Чонгук кидает нервозные взгляды в зеркала, всё пытается убедиться, что за ними и вправду никто не следит. Ту машину он точно видел. Он не мог ошибиться. Но раз так, куда она пропала? Да и так мгновенно. За ними следят, Чонгук в этом уверен, но следят на расстоянии, чтобы не попасться. И тот водитель точно отступил, как только понял свою ошибку.

♠️♠️♠️

Хюн Шик сидит в пустой комнате одинокой квартиры. Он то включает лампу, то выключает, перед ним висит металлическая доска с прикреплёнными фотографиями, которые он повесил по порядку, и теперь смотрит на каждое фото с изучающим и строгим видом. Возле ног стоит жестяная банка пива, он медленно попивает нефильтрованный напиток, всё взгляда не отрывая от доски. Свет гаснет и снова включается, та мгновенная темнота перемешивается со звуком выключателя и терпким запахом пива. Успокаивающая терапия. Когда он забывает про дело, то садится тут и погружается в мысли. А те путаются с личным. Совсем не связанным с задачей погружения. Мужчина спорит с собой, концентрирует внимание на фотографиях, и всё равно отвлекается. Мигающий свет совсем не мешает, он способствует концентрации. Но ненадолго. В кармане джинсов телефон раздаётся вибрацией от входящего звонка. Хюн Шик ставит банку и вытаскивает мобильник, не посмотрев на экран, он снимает трубку и прикладывает динамиком к уху, сразу же хмурится, услышав: — Когда начнёшь действовать? — ровный тон мужского голоса совсем не радует слушателя. Сразу же до раздражения заставляет его напрячься, до сжатого ладонью корпуса телефона, до стиснутых челюстей, до закатываемых на миллисекунды глаз, после выдохнуть расслабленно и отстранённо произнести: — Я уже действую, — его тон сравним с безмятежными водами океана. Затишье перед бурей. Таков Хюн Шик. Такова его роль на сегодняшний день. — Лучше скажите, когда мне уже можно будет не притворяться? — Ты сам выбрал их имена, к нам-то какие претензии? — сразу же слышит он насмешливое в ответ. Хюн Шик хмурится на секунду, но слишком быстро меняется в лице, натягивая умиротворённую маску. Тот прав. Претензий нет. — Солдаты умелые, быстро доберутся до финишной прямой, но что потом? Хюн… — Не смейте упоминать это имя, — не сдержался он, рыкнув зло. На том конце прозвучал тихий смех, а после устрашающее шипение. Хюн Шик садится ровно на стуле и продолжает включать и выключать лампу, водя взглядом по лицам двух мужчин с фотографий, которые держат с ним зрительный контакт в ответ. — Солдаты не способны его поймать, но не я. Я рядом с каждым из них, и я в силах убить каждого, — примирительно проговорил твёрдо он, оставшись в темноте. Лампу он больше не включает, но всё равно продолжает видеть лица друзей. Их глаза в кромешной тьме кажутся слишком красными, слишком озлобленными, слишком неузнаваемыми. — Ваши подопытные крысы для них ничто. — Ты тоже крыса, не забывай об этом, — напоминает ему голос из трубки. — И твоя роль такая же, вы все — исполняете одну задачу. Не ставь себя на первое место, тем более тебя уже почти раскрыли, так что лучше закончи свою миссию без проблем, и как можно скорее, — дают ему приказ, после чего скидывают звонок. Хюн Шик недобро ухмыльнулся и откинул телефон на паркет, схватил банку с пивом и сделал глоток. Он закидывает голову назад и закрывает глаза, через приоткрытые губы выдыхает, чувствуя, как в груди растёт что-то горячее, оно теплится под лёгкими, обжигает, но не ранит. Мужчина выпрямляется и включает свет, снова устремив взгляд на доску. Хюн Шик погиб. В него выстрелил он, три пули: две в грудь и одну в лоб. Точно промеж глаз. Не дал и слова сказать, холодно спустил курок. Хюн Шик давно гниёт где-то под землёй. Он лично его похоронил.

♠️♠️♠️

— Почему власти до сих пор молчат? — спрашивает вдруг Юнги, листая новости в интернете. Люди активно обсуждают перестрелки и бунт подростков, пишут о мёртвых телах мужчин и девушек из группировок, которые не торопятся убирать с улиц. Возмущаются и спорят между собой. — Этот вопрос самый первый из всех, которыми задаются люди, — продолжил он, отставляя ноутбук в сторону. Хосок сидит напротив него за кухонным столом и медленно, наслаждаясь вкусом еды, завтракает. Юнги на него обращает заинтересованный взгляд, но интерес быстро гаснет, вместо него вспыхивает хитрость, а его губы растягиваются в улыбке. — Нет, Юнги, даже не начинай, — запив кусок жареной колбаски кофе, быстро отказал Хосок, заметив знакомое выражение лица. Юнги совсем не умеет прятать похоть. Выдаёт всё подчистую. Заигрывает. — Немолодому нужен отдых, — отшучивается мужчина, откинувшись на спинку стула. А Юнги не отступает, он босой ступнёй тянется под столом к ногам возлюбленного, оглаживает икру, обдавая кожу под тонкой тканью штанов прохладой, ведёт ступню выше медленно-медленно, чуть царапает короткими ногтями, хитрых глаз от темнеющего взора не отводит и ухмылку не стирает. — Юнги-я… — тянет Хосок, сжав руку в кулак, когда тот пяткой упирается ему в пах, да так сильно, что без боли не обходится. — Попросил же… — Не обламывай мне кайф, Хосок-а. Раз участвовать не хочешь, тогда я всё сделаю сам, — он ещё шире ухмыляется, чуть отодвигается от стола, но ногу от Хосока не убирает. Пока Юнги спускает шорты вместе с боксерами, он одновременно с этим сжимает пальцы на ноге у паха старшего. Себе на ладонь сплёвывает, заменяя слюной лубрикант. А дальше по их любимому сюжету. Парень откидывает голову, лениво мастурбируя, глубоко дышит через приоткрытые губы, а Хосок наблюдает за выражением лица, замечает вздутую венку на шее, смотрит на губы, что закусывает хитрый лис. Он хватается за щиколотку его ноги и сжимает кожу до побеления костяшек. Юнги так часто делает, когда Хосок отказывает ему, но обычно хосоковой выдержки не хватает, и он сдаётся. — Ты всё ещё не хочешь? — спрашивает с глубоким выдохом хитрец, почувствовав под своей ступнёй нарастающее возбуждение старшего. Хосок рычит на него и тянет ногу того на себя сильнее. — Умолкни и быстрее заканчивай, — шипит он. Юнги же начинает посмеиваться, увеличивая темп движения руки и трясь ступнёй об хосоков пах, выводя мужчину из себя за мгновение. Хосок сдаётся на этой секунде, он поднимается со стула и подходит к распалённому Юнги, подхватывает того под бёдра, быстро спускает свои штаны, но Юнги его останавливает, когда Хосок уже хотел войти в него. Парень влажной рукой от слюны и предэякулята некоторое время смазывает член старшего, чтобы не было больно при входе, когда он убедился, что всё готово, он даёт знак Хосоку продолжить начатое. Мужчина заполняет Юнги осторожным толчком, ловя губами его протяжный стон удовольствия. — Это последний раз, когда я ведусь на твою уловку, лис, — шепчет он в поцелуй, не переставая двигаться. Юнги хватается за его волосы на макушке и хмыкает довольно, сам насаживается, даря Хосоку стоны, что лучше любой мелодии. — У тебя сил не хватит мне противостоять, старик.

♠️♠️♠️

Приняв душ и приведя себя в порядок, они оба стоят на балконе и наслаждаются тёплой погодой. Хосок снова пьёт излюбленный чёрный кофе, а Юнги неспешно курит сигарету. Совсем скоро должен приехать Чонгук с парой китайцев. А пока они думают о своём. Юнги смотрит куда-то вдаль, Хосок расслабленно попивает напиток. А мысли у них всё обо дном. Как решить проблему с солдатами? Чонгук должен был что-то придумать, он лично взял на себя эту обязанность, а они должны были найти информацию и подтвердить её подлинность. Информация есть, и проверенная, а вот от Чонгука лишь молчание. — Кстати, что ты думаешь о Ксиане и… как же его там зовут?.. Бингвен, кажется, что думаешь о них? — спрашивает Юнги слегка осипшим голосом. Хосок хмурится задумчиво, промычав себе под нос. — Я не доверяю ни тому, ни другому, — сказал своё мнение младший. — Ксиан подозрительный, но мы его знаем больше, чем тех же Пек Су и Бингвена, — высказал Хосок. Он отпивает кофе, прицыкнув. — Второй вызывает много вопросов. Да и по рассказу Чонгука, тот его предал. Поэтому наше к нему недоверие обосновано. Но есть ещё кое-что, — напоминает он, глянув на Юнги, который в этот момент затягивается никотином. — Бингвен его подлатал в ту ночь, Чонгук говорил, что они довольно много времени проводили вместе, да и лет достаточно прошло, — он отворачивается к пейзажу, хмыкнув тихо. — Честно, не знаю, что о них всех думать. Что Ксиан, что Бингвен, они оба ведут себя слишком дружелюбно и к нам, и к Чонгуку. — Может, в этом их приказ и состоит? Чонгук же слишком чувствителен к чужой лжи, а они явно профессионалы, раз лидер не заметил предательства сразу. Ведь они оба втёрлись к нему в доверие, а после подло сняли свои маски и предстали перед ним настоящими, — со злостью прошипел он, сделав после последнюю затяжку. — Но сейчас всё иначе. Если кто-то из них позволит себе ещё раз устроить подобный спектакль, я лично разберусь с каждым. — От тебя иного и не стоит ожидать, дикарь ты мелкий, — по-доброму отозвался Хосок и улыбнулся. — А ты ворчливый старикашка, — вдогонку выпалил Юнги. Как только они зашли обратно в квартиру, из прихожей донёсся звук открывающийся входной двери, и вскоре послышись голоса спорящих. Ксиан не храбро первый ступает за порог, сталкиваясь с настороженным взглядом Хосока и оскалом Юнги. Чонгук заходит после Бингвена и Пек Су. Хосок вскидывает брови, когда встречается со взглядом мужчины, которого они считают главой мафии. Чонгук прячет ключи от квартиры и снимает неспешно обувь. — Мог бы сказать, что гостей будет так много, — проговорил хмуро Хосок, сделав акцент на последней фразе. Пек Су переводит на него резко глаза, хмыкнув. Чонгук же пожал плечами и сразу же направился в гостиную. Юнги последовал за ним, закрыв дверь в комнату. — Чонгук, мы не ожидали увидеть тут мафиози, — назидательно проговорил он, убрав руки в карманы домашних шорт. — Поделишься, зачем он тут? — Мы должны заставить его нам доверять. Если он настоящий Хюн Шик, значит, обязательно постарается нас остановить, — вкрадчиво объяснился Чонгук. Юнги нахмурился, не понимая слов лидера. — Всё последующее будет планом, чтобы вывести его на действия. Пока он нас сторонится, мы не добьёмся своего, а нам нужно, чтобы солдаты остановились. И он обязан нам поверить. — Как его вера заставит солдат прекратить убийства? Они почти добрались до намджуновой группировки. А Чжи Соп уже давно у них на мушке. Медлить больше нельзя, Чонгук. Времени на это вообще не осталось. — Поэтому я тебе и говорю, что все следующие наши действия будут подготовленным планом, — ответил старший. Юнги отступает с напором. Раз Чонгук сказал, что план готов, значит, это так. — Пек Су отныне будет с нами в одной команде, но, — Чонгук встаёт лицом к Юнги, тот натягивает довольную улыбку-оскал, лицезрея лидерскую опасную ауру, что воспламенилась вокруг всего его образа, — всё, что я для него подготовил, это лишь выманит его из тени укрытия. — Ну что ж, тогда нам надо хорошенько постараться растоптать врага как можно скорее, — воодушевился Юнги. Всё, что Чонгук назвал планом, будет подготовленным капканом для Пек Су. Чонгук уверен, что Пек Су умён и хитёр, раз смог так долго без подозрений находиться с ним рядом, потому раскрыть его настоящую личность за раз было бы провальным вариантом. Чонгук всё устроит так, чтобы Пек Су сам признался. И его признание будет сделано через последующие действия. Алый лотос полностью под надзором у Чонгука. Больше Хюн Шик не сможет действовать за спиной, больше не сможет оставаться в тени. В то время, как Хюн Шик будет делать ход, Чонгук с настоящим планом всегда будет на шаг впереди, и все те действия, которые будет предпринимать глава мафии, сыграют на руку именно Чонгуку и его команде.

♠️♠️♠️

Тэхён, завидев незнакомую иномарку возле подъезда дома, в котором проживают Хосок и Юнги, настораживается и идёт к парадной двери, но открыть ту не успевает, как наружу выходят двое мужчин. Один из них невысокий, хорошего телосложения и привлекательной внешности, со шрамом у глаза, второй повыше, не такой плотный, да и черты лица обычные. Тэхён разворачивается на тех, прослеживает за тем, как мужчины усаживаются в машину, тот, что со шрамом, отсалютовал ему, и только потом машина трогается с места. Тэхён провожает иномарку до первого поворота, после отпирает парадную дверь и, задумавшись, идёт к лифту. Зайдя в квартиру, Тэхён обнаруживает напряжённую обстановку и негромкие голоса из кухни. Он снимает обувь и идёт на звук, но не доходит до порога комнаты, перед ним резко останавливается ухмыляющийся парень. Тэхён отстраняется, напрягшись, смотрит напротив, понять не может, что с тем. — Ксиан, сядь на место и не паясничай, — разбивает тишину грубый, в приказном тоне, голос Чонгука. Ксиан дёргается, стиснув зубы, спиной почувствовав убийственный взгляд старшего. Тэхён вскидывает бровь, отмалчиваясь. Он встречается взглядом с чёрными дырами, что затягивают в себя. Чонгук быстро остывает и опускает голову, спросив: — Чего как не родной? Так и будешь там стоять? — Нет, просто… — Тэхён делает попытку объясниться, но замолкает, как до него доходит суть происходящего. — Почему говоришь так, будто бы я чем-то тебе обязан? Сам разберусь. Чонгук хмыкает и снова смотрит на мужчину, сложив руки на груди. Хосок, что всё время стоял спиной ко всем и наслаждался видом за окном, обращает взгляд на мужчин, после ловит такой же заинтересованный от Юнги, но пожав плечами, он обратно поворачивается к окну, выдохнув. Что возьмёшь с тех, кто так тщательно скрывает истину? Чонгук ни за что не нагрубит Тэхёну, который зачем-то решил выпендриться перед тем, кто даже слушать не станет. Тэхёну никогда не отвертеться от Чонгука. Не теперь. Хосок слегка улыбнулся, расслабившись. А Ксиану шоу пришлось по вкусу. Если чутьё его не обманывает, то он только что впервые за долгое время заметил, как лёд на дне зрачков Чонгука тронулся, а это значит, что Тэхён является кем-то, кто способен успокоить, привести в чувство и остановить. Ким Тэхён — уязвимое место Чон Чонгука. Вот это да. Ксиан думал, что у таких, как Чонгук, не бывает слабостей, ведь он весь из себя опасное животное, которое ничего и никого не пожалеет, если захочет добиться своего. Но тут заходит невзрачный мужчина и лишь одной своей фразой рассеивает весь туман вокруг Чонгука, превращает кровавое в девственно белое. Чонгук невинное дитя рядом с ним. Но так же это означает: причини Тэхёну вред, и ты безоговорочно будешь стёрт с лица земли. Очень интересно. — Раз уж об обязанностях заговорили, — хмыкает бесцветно Чонгук, усевшись на стул и выдохнув. Тэхён чуть напрягся, предчувствуя подвох. — Я обязую тебя, — вонзает он чёрный под серьёзной вспышкой взгляд напротив, понизив тон, что ледяными кинжалами проходится по коже Тэхёна, оставляя быстро покрывающиеся корочкой льда раны. — Не влезай в наши дела. Не пытайся что-то предпринимать. Не спрашивай. Не отсвечивай. На последней фразе Хосок резко разворачивается лицом к парням, застывая взглядом на Тэхёне, который низко опустил голову, точно за спиной сжал кулаки и челюсти, испытывая горечь от сказанного Чонгуком. Юнги замирает с поднятой к губам кружкой, так и не сделав глоток чая. Один Ксиан не понимает сути слов. Не понимает, почему вдруг повисла такая давящая на плечи тяжесть. Не понимает, почему тишина режет слух. Не понимает многообещающего взгляда старшего, и такую печаль в глазах Юнги и Хосока. Что происходит? Но вот Тэхён берёт себя в руки и поднимает голову, взгляд блестит, но не от слёз, нет. В его глазах застыла ярость. Он играет желваками, впиваясь ногтями в кожу ладоней, не спуская очей с Чонгука, что смотрит в ответ не менее зло. — Не смей, — всего лишь рыкнул Тэхён, оскалившись. Чонгук вскидывает от любопытства брови, ухмыльнувшись. — Не смей мне приказывать. — Это не приказ, Тэхён-а. Это угроза, раз уж на то пошло. Я сделаю всё, чтобы лишить тебя воли, если ты хоть на секунду задумаешься влезть, — он поднимается и медленно подступает к застывшему от шока и неверия Тэхёну. Ситуация повторяется, только тогда Чонгук не был настолько жестоким. Сейчас же он всем своим видом предостерегает, останавливает от глупостей, прямым текстом говорит, что навредит. Тэхён дёргается, когда Чонгук подходит впритык и хватается за ткань футболки, что совсем ему не по размеру. Мужчина вздёргивает подол футболки и опускает взгляд на шрам, что расположился чуть ниже грудной клетки. Он кончиком указательного обводит белый червячок, что остался им обоим напоминанием о самом страшном. — Не повторяй чужих ошибок, Тэхён, — шёпотом над ухом. Тэхён прикусывает кончик языка, схватившись за запястье мужчины, который не желает его отпускать. Чонгук на секунду сжимает челюсти, скрипнув зубами, после делает шаг назад и заглядывает в глаза напротив. — Собирайся, прокатимся кое-куда. Он обходит его и направляется в прихожую, переобувается и открывает дверь, переводя взгляд на Тэхёна, что стоит на пороге кухни с опущенной головой и жуёт гневно нижнюю губу. Ждать долго не приходится, как Хосок и думал, Тэхёну не хватит сил противостоять воле Чонгука. Потому тот несмело надевает свои кроссовки и первым выходит к лифту. Чонгук его ведёт к машине, что была припаркована чуть дальше от дома. Тэхён усаживается на переднее пассажирское и сразу же отворачивается к окну, сдерживая обиду в глубине души. Чонгук же громко захлопывает дверцу и заводит мотор, он жмёт до упора на педаль газа и стартует с места с визгом шин, пугая прохожих, что чуть было не столкнулись с машиной. Тэхён совсем не изменился. Он всё такой же слабый рядом с Чонгуком. Такой же пугливый и безвольный. Таким его делает аура Чонгука. Она буквально придавливает его к земле, не позволяет даже пальцем пошевелить, подчиняет себе и лишает любого шанса на сопротивление. Раньше Чонгук также пользовался своей силой, но он хоть как-то, но всё же прислушивался к нему, соглашался с протестом, а сейчас и этого лишает. — Куда ты меня везёшь? — На кладбище.

♠️♠️♠️

Они стоят возле надгробий трёх по-разному умерших людей. Тэхён смотрит на фотографии, с грустью поджимает губы, а в груди сдавливает. Чонгук же присел возле могилы матери, он пустым взглядом изучает черты её лица, не усталого и измученного, какой она умерла, на этом фото она светлая и улыбчивая. Такой она было до знакомства с местом работы отца, такой она была до знакомства с Хо Чжуном. Но Чонгуку непривычно её видеть с улыбкой, ведь он её запомнил, как мученицу, той, какой она стала после употребления наркотиков, той, какой она стала после сумасшествия. Тэхён переводит взгляд на поникшего мужчину, подать голос не спешит, потому что чувствует чужую утрату. Но Чонгук поднимается на ноги и заглядывает в лицо Тэхёна. — Скоро рядом с ними появится ещё одно надгробие, — проговорил он тоном, лишённым чувств. Тэхён дёргается от безразличия напротив, опустив голову, как будто бы попытался спрятаться. — Видел мужчину со шрамом? — беря себя в руки, интересуется Чонгук. — Да, мы столкнулись возле подъезда, когда я только подъехал, — отвечает он, проследив за тем, как Чонгук достаёт из кармана бомбера таблетницу. — Что это? — тихо интересуется он, подойдя к тому ближе. Чонгук высыпает две капсулы на ладонь и показывает их Тэхёну. — Чонгук, от чего ты принимаешь эти таблетки? — ему интересно узнать правду, ведь он ещё тогда, во дворе, увидел ненормальное поведение Чонгука. — Они способны сдержать во мне самое ужасное, Тэхён-а, — с ухмылкой ответил Чонгук и закинул капсулы в рот. — Но сейчас не обо мне, — прерывает он последующие попытки узнать побольше о лекарстве. — Я зову его Пек Су, но у него есть ещё одно имя, и какое настоящее, мы выясняем, — продолжил Чонгук говорить о пока что только ему понятной теме. Тэхён снова прячет взгляд, задумавшись о лекарстве. — Тэхён, он наш враг, — вырывает из дум чонгуков голос. Тот расширяет глаза, вскинув голову. — Ксиан, тот парень, что перегородил тебе путь в кухню, состоит в мафии Алый лотос, я не хочу, чтобы он знал, что ты с нами. — Но ты же сказал… — Ты должен понимать, что всё то, что я сказал, было ради того, чтобы Ксиан поверил в твою непричастность, — перебивает Чонгук, обратив взгляд на надгробие дедушки. Тэхён же задерживает воздух, потеряв дар речи. Чонгук был так убедителен, когда говорил ему не вмешиваться, а, оказывается, он всего лишь предостерегал от опасности. Губы мужчины растягиваются от неверия в ухмылке, а взгляд и вовсе потухает. Как Чонгук мог так играть? Почему не дал понять заранее? Зачем так жестоко? Неужели это и значит: сделает всё, ради своей цели? Тэхён, растерявшись, обращает взгляд на Чонгука, который в какой-то момент встал слишком близко и вперился чёрным и глубоким взором в его пустые глаза. — Ты сильно изменился, — выговаривает шёпотом Тэхён. Чонгук ему кивает, глаз не сводя со стеклянных тэхёновых. — Очень сильно, Чонгук. — Я это сделал в первую очередь для тебя и твоей безопасности, — оспорил быстро мужчина, обойдя того и остановившись за спиной. — Ты же не сдался бы, потому я и решил разыграть тот спектакль, — объясняется он, убрав руки в карманы. В груди отчего-то вспыхивает, а голова заполняется мыслями. Он знает, что испытывает Тэхён, чувствовал и то, что пытался спрятать Тэхён во время разговора в квартире. — Он опасен, Тэхён, ты должен меня понять. — Но я не понимаю, Чонгук. Не могу принять твои слова. Ты мне там угрожал, а сейчас я слышу, что ты говорил всё это для отвода глаз? Это больно. Больно не знать истинных мотивов твоих поступков. — Просто смирись. Отныне только так и будет. Наш враг таков, и я не собираюсь подвергать кого-то из вас опасности, — выдыхает Чонгук, понизив голос и оглянувшись на Тэхёна, что снова стоит к нему лицом. Он смотрит на него с неподдельной грустью, что обожгла его после слов признания. Что же Чонгук творит с ним? Почему только с ним он позволяет себе так себя вести? Тэхён уверен, что Хосок и Юнги не услышали в свой адрес от Чонгука все те жестокие слова. Неужели Тэхён для него настолько слабое звено? Несправедливо. — Мне трудно принять решение о твоём участии, Тэхён. Пойми меня. Ведь ты для них всего лишь добыча, с которой справиться будет очень легко, а я этого хочу избежать… — Посмотри мне в глаза, — прерывает Тэхён, схватившись за плечо напрягшегося мужчины. — Давай, Чонгук, взгляни на меня, — просит он, чуть осипшим голосом. В горле вдруг встал ком, а по спине мурашки побежали. Чонгуков взгляд его снова топит, но уже не в черноте злобы, на этот раз Тэхёна топят все искреннее эмоции, что испытывает мужчина. Уголки губ дрогнули в попытке улыбнуться, Чонгук аккуратно поглаживает щеку Тэхёна, подобрев. — Я верю в искренность твоих слов. Но, Чонгук, так нечестно. Ты опять говоришь лишь о моей безопасности, о безопасности друзей, но не о своей. Что я буду делать, если ты попадёшь под удар? Ты хочешь нас уберечь так же сильно, как этого хочет каждый из тех, кто знает тебя, кому ты небезразличен, — он накрывает прохладную ладонь младшего своей, чуть наклонив голову набок, будто бы кот, что захотел ласки. Чонгук уже хочет убрать свою ладонь, но Тэхён за неё сильнее цепляется, смотря в омуты его, моля о чём-то личном и тайном. А в груди у каждого сердцебиение напевает грустную мелодию. — Чонгук, прошу, не борись в одиночку. Тэхён несмело делает шаг к нему и обвивает его шею, обняв с трепетом и нежностью. Чонгук несколько секунд стоит с широко раскрытыми глазами, забыв о кислороде, задержав дыхание. По позвоночнику побежал разряд, голова затуманивается, ничто ему не мешает оттолкнуть, ничто не мешает с холодом сказать «нет», но он стоит с пустой физиономией, не пошевелить ни руками, ни ногами. Тэхён в это же время обнимает его крепче, спрятав лицо на плече застывшего. Он что-то шепчет, о чём-то просит, но Чонгук не слышит. Когда он стал настолько уязвимым рядом с ним? Чонгук не помнит того момента, когда всё его нутро так сильно желало бы остановить время и больше никогда не отстраняться от этого невинного, светлого, наивно питающего надежды человека. Когда Тэхён стал для него лекарством? Чонгук откидывает все вопросы на потом, стискивает талию Тэхёна, утыкаясь носом в загривок и прикрыв расслабленно глаза. От него веет теплом. От него исходит карамельный запах духов. От него по умолчанию раздаётся спокойствие. В кармане бомбера так некстати вибрацией раздаётся телефон, оповещая о входящем звонке. Чонгук тянется к карману и выуживает телефон, снимает трубку, приложив динамиком к уху. Тэхён заинтересованно хмурится, чуть повернув голову к Чонгуку. — Да, — говорит мужчина тихим, с ноткой недовольства голосом. — Сокджин будет в Сеуле послезавтра, — отвечает Ким Ён-хун. Услышав информацию, Чонгук аккуратно отстраняется от Тэхёна и, быстро заглянув в лицо тому, делает несколько шагов назад, вслушиваясь. — Он все эти годы был в Европе, если точнее, в Риме. Мы его вежливо попросили вернуться в страну. Сеульский аэропорт, выход B2, время прибытия девятнадцать часов сорок три минуты. — Хорошо. Спасибо, полковник, — с ухмылкой поблагодарил Чонгук, после сразу же скинув звонок. Тэхён, услышав упоминание Ён-хуна, вскидывает голову с любопытством и заглядывает в помрачневшее лицо Чонгука. Он задумался над ответом, Тэхён же до сих пор так и не услышал решение. Чонгук стискивает челюсти, на секунду опускает голову. Убирает мобильник в карман и закусывает губу. — Чонгук, — делает попытку приблизиться Тэхён, но его перебивает строгий голос мужчины: — Когда я скажу: «стоп», ты будешь обязан отступить, Тэхён, — наполненным серьёзностью голосом говорит Чонгук. — А до этого момента можешь быть рядом, — он посмотрел на Тэхёна, чуть нахмурившись. Кулаки сжимает от волнения, но Тэхёну не выказывает всего. — Я не позволю тебе пострадать… — Знаю, Чонгук. Они стоят друг напротив друга и держат зрительный контакт: взволнованный, пропитанный страхом взгляд Чонгука, и в ответ светлый, вселяющий надежды на лучшее взгляд от Тэхёна. Чонгуку невероятно тяжело смотреть на него спокойно. Зверь внутри скребётся по внутренностям, рычит и пасть скалит, не одобряя решение хозяина. Но вдруг Тэхён прав? Вдруг так будет лучше? Ведь он правда может помочь со стратегическими планами.

♠️♠️♠️

Юнги упоминал, что западная часть Сеула полностью под контролем солдат. Чонгук прибыл на территорию Чжи Сопа в одиночку, ему нужно оценить обстановку. Улицы под поволокой дыма, люди боятся выйти из домов, некоторые магазины выглядят разрушенными. Чонгук вооружился. На всякий случай взял гранаты. Найти укрытие лидера Западной группировки стало ещё тем квестом. Пока он блуждал по улицам, ему попадались солдаты, с ними Чонгук долго не беседовал. Завтра прилетает Сокджин, до этого Чонгуку нужно придумать, как разобраться с солдатами. Убивать направо и налево бессмысленно, потому как число напавших неизвестно. Каждый из них профессионал, и людям, что выросли по правилам улицы, с ними справиться будет не на раз-два, потери их ожидают большие, возможно, что просто-напросто сил не хватит на борьбу. Солдаты были обучены военными, Чонгук давно понял, что те на ином уровне, их случайностью не возьмёшь, потому-то и нужен план, который поможет придавить каждого в чёрном мундире. Солдаты будто муравьи, целенаправленные, не побоявшиеся выступить от лица страны, отрядами уничтожая цель. Против них даже у Чонгука нет способа выступить, чтобы точно гарантировать победу. Но это пока. Чонгук планирует найти выигрышный вариант атаки, чтобы за раз уничтожить их всех, или если не всех, то хотя бы большую часть. Когда небо начало темнеть, а солнечные лучи уже совсем не освещали ему дорогу, из подворотни недалеко от метро послышался ребяческий смех. Чонгук удивлённо обратил взгляд на арку, остановился напротив и решил чуть подождать. Смех стихает, но вместо него послышались неспешные шаги. Чонгук сощурился, прислушиваясь. Надвигающихся на него около пяти, может, человек десять, не более. Он хватается за пистолет на поясе, но не вытаскивает, лишь ждёт, когда к нему выйдут ребята. Проходит несколько секунд, и из переулка выходят четверо подростков, у них биты железные, маски на лицах и хищно сверкающие ненормальные взгляды. Чонгук натягивает ухмылку, расслабляясь. За теми показываются ещё трое человек, такие же дикие, с хищным прищуром. Чонгук убирает руки в карманы свободных бридж, вперив во впереди стоящих опасно-потемневший взгляд. Он им даёт время скрыться. Он знал о подростках, что встали на сторону солдат. Слышал, чем те промышляют и какими способами пользуются. Но столкнувшись сейчас с ними, Чонгук вдруг почувствовал ностальгию. Их аура такая привлекательная, такая манящая. Давненько он не испытывал дежавю. — Ты кого-то потерял? — доносится приглушённый маской голос их лидера. Чонгук хмыкает, ребята не из трусливых. Похвально и… Чонгуку не хочется с ними связываться, но кулаки сжимаются, в груди сердце уже сходит с ума от желания напасть. Давно ему не приходилось быть загнанным в угол шпаной. — Эй, отвечай, когда к тебе обращаются! — выкрикнул другой. Чонгук опускает голову, посмотрев на впереди стоящих исподлобья. — Подонок! — Умолкни, если жизнь дорога, — резко подаёт голос их лидер, пригрозив. Чонгук вскидывает брови, заметив чужой страх. Он-то успел подумать, что эти ребята — одна команда, но нет, он ошибся. Их лидер — манипулятор, который своей силой вбил в головы остальных своё превосходство, тем самым заставив следовать за собой. Чонгук почти уверен, что лидер и драться-то не умеет, и всю грязную работу делают рядом стоящие. — А теперь ты, — обращается он к Чонгуку. — Что ты тут делаешь? Неужели устал от спокойствия? — Что? — спрашивает мужчина, удивившись. Что этот парень ему говорит вообще? Аж смешно. Спокойствие? Да что он вообще знает о спокойствии? — Ты стоишь на территории Западной группировки. Раз осмелился выйти сюда с битой, может, тогда сможешь объясниться, какого чёрта ты так разорался? — Чонгук говорит спокойно, не испытывая даже раздражения. Парни-то от удивления сейчас без глаз останутся, вылупили их так сильно, что вот-вот вывалятся из глазниц. Неужто до сего момента сопротивления не встречали? Раз так, тогда Чонгук готов продемонстрировать им и не только сопротивление. — Ни перед чем и ни кем не останавливаетесь, всё вякаете без устали и устраиваете беспредел. Кто же вами руководит? — Да о чём ты говоришь?.. — Не отвечай. Ваш руководитель давно под моей подошвой. Он наверняка не заметит, если вы все сейчас умрёте, — заканчивает Чонгук монолог, оскалившись. Парни перед ним лишь сильнее напрягаются, и вправду давно не чувствовали такого. Когда они только начали действовать, то брали контроль над ситуацией числом и угрозой, а этому даже биты и слова об угрозе жизни хоть бы хны. Ещё и о руководителе что-то говорит. — Ну так что? Теперь скажешь, где члены группировки? — Да пошёл ты! — Чонгук расстроенно хмыкает, завидев, как этот паршивец, что изначально перебил своего лидера, выступил вперёд и занёс руку с битой для удара. Чонгук уворачивается от удара и сам бьёт того под дых, а после ещё и биту выхватывает, вывихнув тому запястье. Парень закричал безбожно, диким зверем заскулил, валясь на асфальт у ног Чонгука. Мужчина битой ему упирается в спину, придавливая весом к земле. Он поворачивается лицом к оставшимся подросткам, обращая гневный взгляд на лидера, что смотрит на своего товарища. — Давай по-хорошему разрешим данную ситуацию, — предлагает Чонгук. Но решение уже было принято. Поспешное и необдуманное. Чонгук выдыхает наигранно и валит с ног ещё двоих ребят. — Ну я же попросил… — к нему подбегают оставшиеся три подростка, а их лидер шипит гневно, следя, как с его товарищами расправляется мужчина. В одиночку справился с шестью вооружёнными. Чонгук откидывает в сторону все биты, оглядывает подростков пустым взором, после обращает глаза на замявшегося лидера. — Я ошибся с числом. Вас всего было семеро. Ну что ж, остался только ты, — замечает он, размяв мышцы шеи и рук. — Мне нужен лишь ответ, парень. — Кто ты, чёрт возьми, такой? — сделав шаг назад, выпалил удивлённое тот. Чонгук пресекает его попытку сбежать, быстро нагнав его и схватив за грудки. — Он нам не говорил, что есть настолько сильные… не говорил… — залепетал от испуга парень. Чонгук хмыкает и нависает над ним, рыкнув в ответ: — Где Чжи Соп?

♠️♠️♠️

Чжи Соп в кругу своих преданных людей сидит и размышляет о произошедшем на днях. Он нервно грызёт губы, водя взглядом по обшарпанному полу заброшенной станции метро. Тут они смогли спрятаться от солдат, преследующих их уже несколько часов, а также и бешенных подростков, что будто бы с цепи сорвались. Их преследовали не один час, если находили, то тут же открывали огонь, и никто из властей не вмешался. Руководство молчит о мятеже, молчит о бесчисленных смертях, не пытаются даже сделать вид, что прикладывают силы для предотвращения новых нападений. Страна будто бы поделилась на две части. Одна её сторона осталась всё такой же: нетронутой врагом, а вторая: полностью израненная от многочисленных боёв. Чжи Соп вскакивает на ноги и выкрикивает ругательства, слоняясь туда-сюда, закопавшись руками в густой шевелюре и зло дыша. Что вообще происходит? Кто и почему? От мыслей отвлекают раздавшиеся эхом шаги где-то вдалеке, там тьма, из трещин капает ржавая вода, тоннель во мраке, и только со стороны лестницы доносятся чьи-то неспешные шаги. Чжи Соп хватается за пистолет, перед ним останавливаются двое мужчин, они готовы принять пулю за него. Похвальная верность. Лидер шикает и вглядывается в еле-освещённый участок станции, пытается разглядеть идущего. Расслабиться он себе позволяет, когда до него доходит мысль, что надвигающийся пришёл в одиночку, а значит, проблемой справиться с незваным гостем не будет. — Прикажи своим опустить пушки, Чжи, — вдруг разрезает звенящую тишину грубый голос. Его тон знакомый, но всё равно Чжи Соп так сразу не вспоминает. — Я не враг. Чжи Соп округляет глаза, широко улыбнувшись. Узнал. Чонгук показывается из тени, держа перед собой заряженный пистолет, он движется аккуратно, будто бы не уверен, что люди Чжи Сопа не станут стрелять. Мужчина хлопает по плечам своих и приказывает всё же расслабиться, ведь перед ними и вправду останавливается не враг. Встретить сейчас Чонгука — равносильно встрече с ангелом-спасителем. Он торопливо выходит вперёд, встречая лидера Несущей Хаос, истинного лидера своей группировки, улыбаясь как-то ненормально. Чжи Соп поверил в невиновность Чонгука, а тот хмыкает от такой реакции и резко делает выстрел в сторону, заставляя Чжи оступиться, а его ребят по новой вооружиться. — И после этого ты зовёшь себя лидером? — недовольно шипит Чонгук, приближаясь к тому и схватив за грудки. — На моём месте мог оказаться тот же солдат! А ты так просто отдал приказ опустить оружие?! С дуба рухнул?! — Чонгук негодует из-за чужого доверия. В такой ситуации, в которой оказалась Западная группировка, нет места доверию и слепой вере. — Но я же узнал тебя, Чонгук, — не понимает Чжи, схватившись за грубую руку на своей одежде. — К чему предосторожности, если это ты? — Чонгук его отталкивает, убирая пистолет за пояс. — Да и эти ублюдки не ходят по одному, так что… — Ой, замолчи уже, — рыкнул Чонгук, раздражённо оглядев всех мужчин позади Чжи, те до сих пор стоят готовые защищать. — Пора вернуть себе свои улицы, так что прекращай болтать и пошли за мной, — он разворачивается и идёт в сторону, откуда пришёл. — А мои люди? — больше не дружелюбно и без улыбки спрашивает хмуро Чжи Соп. Чонгук оглядывается на него с ухмылкой, вот такой мужчина ему больше нравится. — Что за вопрос, они идут с нами. Чонгук для ребят Западной группировки заранее нашёл безопасный район, он даже успел снять для них несколько квартир в разных домах. Почему в разных? Чтобы те вели слежку. Район безопасен потому, что в нём проживают высокопоставленные личности, за ними-то Чонгук и попросил следить. Он с Чжи Сопом поехал к парням, Хосок и Юнги их ожидали в кухне, на столе уже лежала карта и план заброшенного комплекса за городом. Чонгук понимает, что времени для подготовки у них мало, потому быстро накидал план действий и постарался объяснить цель операции. Он как-то сказал Юнги, что у него заготовлено два плана. Один для Пек Су, а другой настоящий, чтобы уничтожить всё и всех, кто принимает участие вместе с Алым лотосом. И сейчас он наконец готов сделать первый шаг к уничтожению. Цель их — солдаты. Пока Чонгук искал Чжи Сопа, он мысленно составлял план действий: им нужно избавиться хотя бы от половины, но если у них получится избавиться от большей части, это будет намного лучше и проще действовать в будущем. — Всего три действия. Мы заминируем всю территорию заброшенного участка, после заманим туда солдат и взорвём их. Шанс избежать смерти будет очень маленький, я там походил, пощупал стены и посмотрел на их пригодность. Камень треснутый, обрушится с лёгкостью, так что даже если кого-то не заденет взрывом, то осколки бетона при обрушении всё равно сделают своё дело, — говорит Чонгук, встав к столу с чашкой кофе. Уже глубокая ночь, и именно сегодня прилетает Сокджин, Чонгук должен встретить его лично, потому он бодрит себя кофеином, на сон совсем нет времени. — В этом месте надо заложить самое мощное взрывчатое устройство, от его взрыва волной взорвутся остальные заряды, — указывает он на центр всего заброшенного участка. — Комплекс построен полукругом, солдаты разбредутся по этажам, когда это произойдёт, тогда мы и взорвём их, — дополнил он, отпив горячий напиток. — Что будем делать, если они догадаются? — спрашивает Хосок, глянув на мужчину. Чонгук мотает головой, высказав: — Не догадаются, там их будет ждать жертва, — ответил он монотонным и спокойным голосом. Хосок мигом нахмурился, Юнги вскинул голову на лидера, а Чжи Соп вообще никак не отреагировал, он лишь зло сложил руки в кулаки и нацепил оскал. Поделом тем тварям, и плевать ему, что жертвой может оказаться невинный человек. Чонгук же преспокойно попивает кофе, взгляда не отрывая от карты с выбранным местом. — Чонгук, ты же не собираешься втянуть в это кого-то, кто непричастен? — осторожно спрашивает Хосок, заметив пустоту в чужом взгляде. Чонгуку нельзя забывать о невинных, иначе совсем головой поедет, и станет тем, за кого его принимают власти. Чонгук станет убийцей, террористом, и кем только угодно в глазах тех, кто будет свидетелем. Чонгук должен это понимать. — Кто там ещё будет? — Помнишь, Юнги, я тебе говорил о плане, который я построил лично для Пек Су? — интересуется Чонгук, обращая внимание на Юнги, что смотрит в ответ, кивает, но не понимает слов. Почему Чонгук не ответил Хосоку? Зачем поменял тему? — По тому плану мною также будет сделан первый шаг. Это ответ на вопрос Хосока, это ответ на все ваши вопросы, которые, возможно, возникнут, когда начнём действовать. — Что всё это значит, Чонгук? — начинает раздражаться Хосок, насупившись. Чонгук ему улыбнулся, после отошёл к раковине помыть чашку из-под кофе, так больше ничего и не сказав. — Чонгук, ты чего удумал? — всё негодует Хосок. Он приближается к нему и хватает за плечи, разворачивая того к себе и заглядывая в лицо. Безэмоциональное, пустое лицо. Чонгук специально прячет ответ за маской стекла, что в разы сильнее злит Хосока. Безнадёжность снова обнимает за плечи, она шепчет другу отпустить, не думать, потому что раз Чонгук принял какое-то решение, значит, уже ничего не попишешь. Но Хосок уверен, что то решение причинит каждому боль. — Почему снова ты? — спрашивает он, померкнув. Чонгук ему улыбнулся, взгляд приобрёл блеск, такой едва заметный, но с тёплым оттенком, он похлопывает друга по плечу, после молча уходит, всё объяснив раньше. — Сукин сын… — Не ругайся, Хосок-а, этим делу не поможешь, — быстро встрял Юнги, опустошённым усевшись на стул. Чонгук дал ему подсказку. Но Юнги желает её проигнорировать. Потому что если примет, то поступит неправильно. Сыграет на руку Чонгуку, который опять принял решение один за всех.

♠️♠️♠️

Их день начинается с готовности приступить к делу. Хосок вместе с Юнги поехали за Чонгуком за город в выбранный для засады участок, они обошли всю местность рядом с заброшенным комплексом, дабы убедиться, что никому не навредят своими действиями. После того, как они выбрали неприметный посёлок, где собираются осесть на время всей операции, они поехали в сам комплекс. Перед ними не до конца обрушенное здание в несколько этажей, стены на первых двух этажах расписаны граффити, внутри даже сохранились лестницы и лифтовые шахты, окна и потолки разрушены, стены шаткие, но ещё стоят. Первый этаж их мало интересует, потому они поднимаются на самый верхний, аккуратно, чтобы под ними ничего не обрушилось. — Сюда установим устройство, — показывает Чонгук, пройдя глубже по коридору с многочисленными когда-то работавшими кабинетами. В самом конце они упёрлись в стену, Чонгук её простукивает, ищет пустое место, когда находит, он показывает Юнги. — Надо будет постараться, чтобы установить его без каких-либо проблем. — Ты хочешь в стену? — переспрашивает Юнги, оглядев внимательно выбранное место. Бетон старый, покрытый трещинами, небезопасно дробить такую шаткую конструкцию. Чонгук согласно мычит ему в ответ и достаёт план здания. — А взрывчатку куда? — Цепочкой по всем этажам ниже, — отвечает быстрое и ленивое Чонгук. Юнги на секунду вскидывает брови, выдыхает вопросительно удивлённо, после кивает согласно, готовый приняться за работу. — Но сначала надо осмотреть остальную стену, — даёт указания лидер. Хосок уже прошёлся по всему этажу, заметил только, что стена стоит не везде. — Наша задача отметить все места, где имеются затруднения, после этого будем думать, что делать. — Хорошо, тогда я возьму на себя первые три этажа снизу, — соглашается Юнги. Он уже хотел пойти на проверку, как Чонгук его окликает и отдаёт лист с планом здания. На чертеже отмечены все этажи, так Юнги сможет сразу поставить метку, если найдёт проблему. Юнги уходит, даже не посмотрел на оставшихся Хосока и Чонгука, решил, закончить побыстрее. — Так и будешь молчать? — вдруг интересуется недовольно Хосок. Чонгук на него глянул озадаченно, показав на себя пальцем. — Ты ещё тут кого-то видишь? Хватит придуриваться, Чонгук-а, — он негодует, потому что не понимает всего, ему хочется напрямую спросить, но Чонгук увильнёт, прямо как ребёнок, решил сыграть в дурочка, чтобы взрослые сами разрешили проблему. — Каков твой настоящий план? Кто в нём жертва, а кто охотник? — Хосок принимает правила игры. Чонгук хмыкает и вручает в руки друга такой же план с чертежом. — Те, кто думают, что они охотники, сами и станут жертвой настоящего охотника, — загадочно, с долей игривости, пролепетал Чонгук, после лучезарно улыбнувшись. Хосок смотрит на него изумлённо, а в голове мысль проскальзывает: Чонгука точно кто-то огрел по голове. — Если я ответил на твой вопрос, Хосок-а, то давай решим, какие этажи возьмём? — Этот проверен, я возьму четвёртый, на тебе пятый, — грубо выдал Хосок и пошёл к лестнице. Чонгук же решил повременить с проверкой и остаться на месте. Хосок тормозит, поворачиваясь вполоборота к тому, высказав: — Не смей повторять прошлое. На этот раз ушибами не отделаешься. — До ушибов не дойдёт. Смерть будет быстрой.

♠️♠️♠️

— Что это значит? Вы совсем с ума сошли? Вы хоть понимаете, что это террор? — Хюн Шик восседает во главе продолговатого овального стола, позади него панорамное окно, в стекле которого отражается недовольное выражение лица мэра, и исказившиеся в разных эмоциях лица всех присутствующих. Джону смотрит гневно на безучастного Хюн Шика, зло скалится, упираясь ладонями в поверхность стола. — Ваши слова о вирусе мне изначально казались лишь блефом, чтобы подобраться к нам ближе, но сейчас ваше заявление перешло черту дозволенного, — продолжил Джону. Он выпрямляется и смотрит сверху на того, кто даже виду не подал, что хоть чуть-чуть заинтересован в его мнении. Да Уль сидит от Хюн Шика по левую руку, она кидает осторожные взгляды на обоих мужчин, переживая лишь о мэре. Хюн Шик непредсказуем, его решений стоит опасаться, но Джону забывает об опасности, он точно спятил, раз смеет так храбро указывать на место мафиози. — Прекращайте этот цирк. Скажите уже, чего хотите добиться и… — Мне тебя силой заткнуть, или всё же сам справишься с этим? — подаёт голос Хюн Шик, достав из ящика стола пистолет и с грохотом положив тот на поверхность, наглядно показывает, что намеревается сделать, если мэр так и продолжит тявкать. — Ты забываешься Джону, я не твоя шавка, на меня твой рык никак не повлияет. Но что, если рычать начну я? — вскидывает он брови в вопросе и натягивает лёгкую ухмылку. Джону замолкает, сглатывает вязкую слюну, что неохотно стекает по стенкам глотки. Хюн Шик смотрит на него исподлобья, подперев щеку кулаком. Да Уль чувствует его силу, потому даёт знак мэру сесть на место и больше не возникать. — Господин Хван, прошу вас не заострять внимание на словах мэра, ведь вас поддерживает большинство, — пытается отвлечь Да Уль, сгладив углы между Джону и Хюн Шиком. — Я лично могу взять часть задания на себя, — предлагает она свою кандидатуру. Хюн Шик переводит резко на неё острый взгляд, хмыкнув. — Твоя работа иная, министр юстиции, не лезь туда, где в тебе не нуждаются, — пресекает он последующие её попытки заговорить. — И раз уж зашла об этом речь, мне нужно, чтобы ты нашла судью и прокурора, что пятнадцать лет назад вели дело Хо Чжун-сока. — Простите? — переспрашивает изумлённо Да Уль, вскинув брови. Хюн Шик посмотрел на неё в непонимании, а та проговаривает: — Могу я узнать вашу цель? Всё, что связано с тем делом, строго конфиденциально, и я так просто не смогу предоставить вам информацию, — говорит она так, чтобы Хюн Шик понял и не стал злиться. И мужчина понимает. Но правда состоит в том, что информация ему и так известна, ему нужны документы и заключения. И только Да Уль может достать для него настолько важные сведения. — Так какова ваша цель? — Хочу изучить врага досконально. Кстати, я тут услышал, что вы, мэр Квон Джону, собрались Чонгука упечь за решётку, — Хюн Шик поднимается с кресла и встаёт спиной ко всем, наслаждаясь пейзажем за окном. Джону напрягся, услышав своё имя, опустил голову ниже и прикусил кончик языка, вцепившись пальцами в брюки на коленках. Хюн Шик хмыкает, будто почувствовал чужой страх, он вполоборота встаёт и въедается взглядом в мэра, что аж затрясся. — Не смейте принимать такие решения без моего ведома. Чонгук мой. И всё, что с ним связано — тоже моё. Не лишайте меня такого первоклассного противника, и я позволю вам дышать полной грудью. Это был не приказ. Это была даже не угроза. Хюн Шик готов объявить о войне всему правительству, если кто-то из правящих сделает что-то против его воли. Хюн Шик сейчас всем дал понять, что с ним, как со всеми, не получится. Именно он ими управляет. Ни закон, ни богатство, ни даже президент, а именно он — человек, который был стёрт с лица земли, не имеющий больше ни дома, ни имени. — На этом всё. Вы свободны. Хюн Шик поправляет пиджак, одёрнув полы тёмной ткани, продолжает стоять лицом к окну, наглядеться не может на великолепный вид. Как только в кабинете мужчина остался один, он позволяет себе выдохнуть и прорычать утробно. Он знал, что ему не будут доверять, потому решил действовать насильственным путём. Мэр смышлёный, но не настолько, чтобы противостоять мафиози, министр юстиции хитра, но ей не достаёт смелости, чтобы в открытую заявить ему о своих намерениях, потому она действует исподтишка, но Хюн Шик навидался таких отчаявшихся, готовых на самое дно опуститься, людей. Да Уль не вызывает у него других эмоций, кроме жалости. Но даже так Хюн Шик готов поставить на женщину, она может быть покладистой, пусть и ради своих целей, но всё же она лучше, чем Джону, который действует импульсивно и на скорую руку. Размяв шейный позвонок, Хюн Шик берёт телефон, прячет пистолет за пазуху и направляется к выходу. За дверью его уже ждали Хэ Вон и ещё один мужчина, который является личным помощником Хэ Вона. — Договорись с владельцами фабрик о нашей встрече, — говорит Хюн Шик, проходя к лифтам. На него оглядываются работники, перешёптываются, некоторые в страхе прячут взгляды, чтобы не дай Бог не встретиться с тем глазами. Хюн Шик с Хэ Воном и его личным помощником проходят в лифт, спускаются на парковку и останавливаются возле машины лидера. — Глава, Чонгук странно себя ведёт. Вчера он был на территории Западной группировки, зачем-то искал встречи с Чжи Сопом, ему удалось раскидать пацанов, после этого он с лидером Западной группировки скрылся в квартире его друзей, — доложил Хэ Вон, отдав Хюн Шику планшет со сделанными кадрами. — Сегодня утром он с Чон Хосоком и Мин Юнги уехал в провинцию, пока не возвращался, — дополнил Хэ Вон. Хюн Шик пролистал все кадры, озадаченно нахмурившись. — За ним следят наши люди, он не сможет скрыться бесследно, так что если будут новости, дам знать. — Хорошая работа, — себе под нос высказал Хюн Шик. — Сегодня вечером прилетает его знакомый, проследи за ними лично, хочу знать, что Чонгуку понадобилось от того, кто научил его убивать. Он садится за руль и заводит мотор, Хэ Вон со своим помощником, склонившись, стоят до того момента, пока их лидер полностью не покинет парковку. Они распрямляются и возвращаются в здание, Хэ Вон потихоньку начинает собираться, а его помощнику приказано сидеть в кабинете и договариваться с руководителями производства питьевой и минеральной воды.

♠️♠️♠️

Чонгук с Хосоком и Юнги разъезжаются в пятом часу вечера. Они успешно провели проверку всего здания, с установкой взрывчатки проблем не должно возникнуть. Парни уезжают в Сеул, Чонгук же сразу направляется в аэропорт. До того как прилетит Сокджин, Чонгук хочет успеть проверить, не следит ли за ним кто. Хвост за собой он уже не первый день замечает, потому сейчас он хочет прибыть на встречу со старым знакомым без следящих за ним людей. Ускорившись на магистрали, петляя среди потока, Чонгук пытается сбросить хвост из нескольких машин, что едут за ним. Те не отстают, наверняка приказ такой получили. Чонгук ради цели съезжает с главной дороги, что вела в аэропорт, скрываясь под мостом. Он быстро находит малозаполненную дорогу, думает, что тут-то и скинет хвост. За ним всего три машины, с ними будет нетрудно справиться. Чонгук чуть снижает скорость и выворачивает руль до упора, меняя направление движения машины, затем он снова набрал скорость, вдавив ногой в педаль газа. Высунув руку с пистолетом из окна, он производит несколько выстрелов по колёсам машин, чьи водители не ожидали таких действий и резко ударили по тормозам, разъезжаясь в стороны, чтобы не позволить Чонгуку продырявить шины. Чонгук же не останавливается, стреляет и мастерски управляет машиной. Ему удалось вывести из строя пока одну, две другие петляют из стороны в сторону. Мужчина усаживается поудобнее за рулём, убирает руку с пистолетом, решается столкнуться с оставшимися машинами. Он снова выворачивает руль и жмёт на педаль тормоза, дрифтом сталкивается с одним из водителей, отчего тот теряет управление и въезжает в боковую часть дороги. Из-под капота показался дым, а сам капот и дверца с водительской стороны помяты, стекло лопнуло. Чонгук успевает войти в крутой поворот и не столкнуться дважды с той же машиной. Он выискивает взглядом последнего преследователя и едет за ним. Они в прямом смысле поменялись местами, теперь следит не кто-то из людей мафии, а именно Чонгук, что ещё несколько минут назад был предметом слежки. Удивительное дело. Нагнать последнего водителя оказалось труднее, потому что тот в панике выехал на общую дорогу с гражданскими. Чонгуку пришлось действовать аккуратно, чтобы не задеть своими манёврами невинных. Шанс появился, когда они оба выровнялись. Тот вовсю старался столкнуть чонгукову машину с гражданской, только вот он не учёл, что сам же себя и загнал в угол. Чонгуку не понадобилось много сил, он всего лишь выстрелил несколько раз по колесу машины, и та сама выехала на встречную полосу. Без аварии, правда, не обошлось, но цель достигнута. Все следившие за ним водители были ликвидированы, и Чонгук смог добраться до аэропорта почти вовремя. До прилёта Сокджина оставались считанные минуты, Чонгук же за это время смог найти нужный выход и даже приглядеться ко всем подозрительным личностям внутри. Самолёт успешно совершает посадку, главный пилот благодарит за доверие и разрешает начинать готовиться к выходу с борта самолёта. Пассажиры аплодируют пилотам, после чего принялись расстёгивать ремни безопасности и вставать с кресел. Стюардессы объявляют о выходе, по всему борту выстраивается очередь из пассажиров с ручной кладью. Дети громко восхищаются полётом, радуются, что скоро будут гулять по городу. Взрослые со спешкой достают свои портфели и сумки, впереди работники просят не толпиться и следовать инструкциям. И только он сидит в расслабленной позе, с закрытыми от усталости глазами, с закинутой на спинку кресла головой. Он будто и не хочет покидать уже привычный борт самолёта. Но к нему подходят и просят двигаться к выходу. Сокджин поправляет воротник рубашки и одёргивает полы чёрного пиджака. Зачёсывает пятернёй волосы и чёлку назад, придавая себе более или менее свежий вид. Он поднимается на ноги и берёт свою дорожную сумку, вставая в очередь из последних нескольких пассажиров. Спустившись по трапу вниз, Сокджин вбирает побольше воздуха и оглядывается. Сеульская атмосфера давящая. Очень отличается от итальянской. Он не поддаётся ностальгии и следует к автобусу, что отвезёт его к дверям в аэропорт. Сжимая пальцы на ручках сумки, Сокджин заходит вглубь аэропорта, он втягивает носом воздух, что холодит стенки слизистой, и выдыхает, делая несколько шагов вперёд. В Риме он работал телохранителем одной шишки, потому все его способности были ещё не раз отточены, и сейчас, ступив в помещение, заполненное множеством людей, он тут же почувствовал эти предательские взгляды следящих. Зачем его ждали, и кто их послал, Сокджину не понять так с ходу, но уйти от преследователей хочется, ведь отвык от такого внимания к своей персоне. Однако один взгляд отличается. Сокджину не разглядеть те глаза, что смотрят на него с интересом, будто с ожиданием, но Сокджин рыщет, пытается отыскать, встретиться и столкнуться лицом к лицу. Ведь этот взгляд ему знаком. Привкусом оседает в ротовой полости, а на теле шрамами. Он движется на инстинкте, остановиться уже не в силах, потому что чувствует, что близок, что не расстроится, что ждёт его кто-то очень важный. Когда он выходит в зал с встречающими, Сокджин останавливается в дверях, мимо него проходят люди, кого-то уже с улыбкой встретили и теперь крепко обнимают, а он стоит истуканом и выискивает глазами те, что смотрят на него с момента, как он появился в здании. На фоне его взгляда все остальные меркнут. И таким взглядом обладал лишь один-единственный человек. — Чонгук? — срывается с губ мужчины. Он оступается и поворачивается в сторону, так и застывает. Он смотрит в чёрные недра, пошевелиться не может, потому что тело окаменело, сказать ничего не может, потому что сухо и ком в горле встал. От мальчишки, которого он дрессировал по приказу, совсем ничего не осталось. Лицо такое острое, волосы длинные, убраны в хвост, стойка уверенная и твёрдая, тело крупное, Сокджин уверен, что тот наполнен нечеловеческой силой. Всё такое чуждое, но взгляд совсем не изменился. Такой же прожигающий, такой же со злобой, такой же осторожно-опасливый. Сокджин в его плену. Как и раньше он не в силах противостоять тому, кого вырастил, кого научил быть искусным убийцей. Сокджин в плену у того, кого он не раз предавал, но всё равно оставался рядом. Чонгук к нему сам выдвинулся. На его губах расцветает призывная ухмылка, взгляд наполняется привычно знакомым влечением: он с ноткой игривости, снова призывает к действиям, только вот Сокджин не в силах сейчас даже моргнуть. Чонгук подходит вплотную и ничего не делает. Он в какой-то момент хватается за ткань пиджака и притягивает Сокджина к себе, отчего тот склоняет голову и успевает лишь выставить одну ногу вперёд, чтобы не рухнуть. Его лицо в нескольких сантиметрах от лица Чонгука. От него пахнет ароматом парфюма и бензином. — Отомри, — шепчет в пухлые губы Чонгук, хмыкнув. Он обвёл взглядом черты мужчины перед собой, задержавшись взором на девичьих бантиком губах. Сокджин похорошел. Пусть лицо чуть осунулось от возраста и покрылось еле заметными морщинками. Чонгук отпускает ткань и поправляет пиджак, расправив складки. Сокджин моргает судорожно, сделав быстрый, но глубокий вдох-выдох, оказывается, он задержал дыхание, пока был впритык к Чонгуку. — Твоя чуйка шикарна, совсем не ухудшилась, — хвалит Чонгук, приветственно похлопав застывшего по плечу. — Но сейчас нам нужно уходить отсюда, — помрачнев, продолжил он. — Я надеюсь, у тебя с собой нет чемодана. — Нет, — подтверждает Сокджин, наконец придя в себя. Вот ведь, ну вроде же взрослый мужчина, а лишь от этих хитрых глаз в ступор впал, как младшеклассница какая-то. — И кто они? — По пути расскажу, — быстро кидает Чонгук, отдав в свободную руку мужчины пистолет. Хорошо, что в бардачке нашлось запасное оружие. Сокджин оглядывается, найдя двоих следящих в чёрных костюмах. — Не успел я приземлиться, а уже стал чьим-то врагом. Ты за этим меня позвал? — Сокджин-а, — Чонгук резко останавливается и заглядывает в лицо напротив, — сказал же, нам стоит поторопиться, побереги вопросы до более удачного момента. Чонгук ведёт Сокджина за собой на парковку к своей машине, благо она не так далеко стоит. Быстро убрав дорожную сумку в багажник, Чонгук усаживается за руль и заводит мотор. Сокджин садится рядом, он пристёгивается и смотрит назад, из аэропорта выходят несколько людей в чёрном, один яростно что-то говорит, придерживая наушник в ухе. Чонгук плавно, чтобы не привлечь внимания, выруливает к шлагбауму, а после и на общую дорогу, сливаясь с потоком однообразных машин. — Не думал, что Алый лотос узнает о твоём прилёте так скоро, — недовольно проговорил Чонгук, уместив локоть на дверце и закопавшись ладонью в волосах. — Алый лотос? Что это? — интересуется Сокджин, ухватившись за еле знакомое название. Правда вспомнить не может, где мог слышать о лотосе. Чонгук перестраивается в другой ряд для следующего поворота, он на Сокджина не смотрит, о чём-то глубоко задумавшись. — Те люди из Алого лотоса? — пытается выпросить хоть один ответ на свои вопросы Сокджин. — Чонгук, у меня была там работа… — Это мафия. Китайская мафия, — монотонно говорит Чонгук, быстро глянув на Сокджина. — Сейчас тут хаос какой-то происходит. Если кратко, то есть мафия, её лидер и солдаты, которым был отдан приказ уничтожить группировки по всему городу, — Сокджин мычит ему в ответ, хмыкнув от досады. Холодный голос разрезает напускное спокойствие и равнодушие, которыми так тешился Сокджин последние несколько лет. Чонгук заставляет его вернуться не только физически, но и морально. Совсем не изменился. — Мне нужна тень. Я не знаю, кто мой враг, потому мне нужен кто-то, кто сможет раскрыть все карты, направить меня и парней. — И выбор пал на меня? На того, с кем ты не желал даже наедине оставаться, кого ненавидел и хотел убить в прошлом? — Сокджину трудно понять истинное решение Чонгука. Чонгук, который смотрел на него с презрением, желая закопать рядом с телом Хо Чжун-сока, сейчас вдруг соизволил вызвать Сокджина, своего врага, из Европы ради того, чтобы сделать своим разведчиком? Неужели это правда? Не уж-то Сокджину нужно поверить в это? — Не вороши прошлое, — кидает Чонгук. Он слегка ухмыльнулся и закатил глаза. — Помимо этого мне нужен мой тренер, — он поворачивается к Сокджину и заглядывает в пропитанные неверием и вопросом глаза, которые никогда не таили в себе холод. По крайней мере, в чонгукову сторону Сокджин ни разу не смотрел с враждебностью. Чонгук смотрит на него долго, будто бы ожидает ответа. Положительного ответа. — Мне нужно вернуться в форму, и, к счастью ли или сожалению, но твои наставления мне подходят больше всего, Сокджин-а. — Врать ты так и не научился, — выдыхает мужчина, отвернувшись к окну. Чонгук хмыкает и возвращает взгляд на дорогу. — Тебе придётся о многом мне рассказать, — даёт согласие старший. Чонгук натягивает довольную улыбку и давит ногой на педаль газа, ускоряясь. Пусть в прошлом один ненавидел, а другой исполнял долг, сейчас, как и пятнадцать лет назад, они оба чувствуют себя комфортно в обществе друг друга. Чонгук никогда не чувствовал опасности от Сокджина, и сейчас он доволен тем, что между ними сохранилась былая атмосфера. Правда, грудную клетку от слов Сокджина обожгло. Не хочет Чонгук вспоминать года, в которые ему пришлось разочароваться в том, кому доверял больше всего. А Сокджин разочаровал, и не раз.

♠️♠️♠️

Чонгук с Сокджином покинули Сеул, остановившись в провинции Кёнгидо. Дорога не заняла много времени, но им пришлось долго искать само место, где Сокджин будет жить. Сейчас, наконец-то припарковавшись, они стоят возле одинокого двухэтажного дома, рядом ни души, посёлок довольно большой, но Чонгук специально искал место подальше от людских глаз. Среди леса ему удалось найти заброшенный дом, проверив тот на пригодность для жизни, Чонгук остановил выбор на нём. Сокджин стоит и с шоком оглядывает старый камень, над ухом кричат вороны и распевают синицы, слышен также шелест деревьев, что окружают со всех сторон. Идеальное место для укрытия. Чонгук достаёт ключ и идёт к двери, она железная, замок старый и уже ржавый, потому отпереть дверь не получается быстро, а лишь с помощью грубой силы. — Не презирай мой выбор, Сокджин-а, это наилучшее, что я только мог для тебя подыскать, — раскрыв нараспашку входную, Чонгук встаёт рядом и призывным жестом просит мужчину, что до сих пор стоит и моргает глазами от изумления, пройти внутрь. — Тут есть всё необходимое, так что ты не пропадёшь, — подбадривает Чонгук, нервно усмехнувшись. Сокджин скептически на него глянул, фыркнув неодобрительно. — Давай же, не стой там, иди сюда. — Что же ты избушку-то не нашёл? Сразу в замок привёз, — саркастически выдавил Сокджин, крепче схватившись за лямки сумки и проходя внутрь помещения, которое должен назвать домом. — Не пойму, мне смеяться или плакать?.. — Не оскорбляй меня и мои чувства, — рядом останавливается Чонгук, — я ведь старался… — Это, — Сокджин в воздухе обводит внутренние стены пальцем, — не назовёшь старанием, Чонгук. — Я так погляжу, ты привык к хорошей жизни в Риме, — вдруг меняется в голосе Чонгук, окатив мужчину холодом. — Пора вернуться в привычное, в первую очередь, для твоей безопасности, во вторую очередь, для нашей цели, — отчеканил он, уходя в комнату, которую стоит называть кухней. Есть стол, раковина и даже старая газовая плита, холодильник можно докупить. Сокджин выдыхает огорчённо, осматривая своё новое жильё. — Забыл, в каких раньше местах мог уснуть? Так я могу напомнить. Тот подвал в особняке Хо Чжуна явно не подходил под твои стандарты, — говорит Чонгук, тем самым отрезвляя разум Сокджина сильнее и быстрее. Европа и её благосостояние хороши, но Сокджину не стоит забывать, что всё то, к чему он привык, чуждо. — Так что вырубай привереду и будь собой, агент. Перед тем как уехать Чонгук объяснил мужчине всю ситуацию, про Китай он мало упоминал, лишь то, что впервые столкнулся с мафией в Чанпине, рассказал чуток о солдатах и нынешнем положении всех группировок. Дать объяснения насчёт врага он не смог, так как сам не знает, кто его противник. По поводу новых условий проживания Чонгук сообщил, что вскоре сюда прибудет оборудование, оружие и всё то, что понадобится из бытового. Тренироваться Чонгук планировал возле дома, рядом лишь деревья и пустая территория, так что стрельбу не услышат жители посёлка. После всех слов Чонгук повёл Сокджина до первого магазина, всё же Сокджину придётся обжиться тут, а значит, ему нужно так же знать, где что находится. Дом оснащён электричеством, на крыше стоит антенна для телевидения, Чонгук уверен, что Сокджин не пропадёт. С лёгкостью на душе Чонгук вернулся в Сеул, его уже ожидали Хосок и Юнги с нужной им взрывчаткой, Чжи Соп со своими искусно выполняли план по слежению за определёнными личностями, на которых указал Чонгук. В ночь они поехали за город к выбранному месту для будущего взрыва, под расставленными на всех этажах лампами, Юнги и Хосок устанавливали по инструкции взрывные устройства, а Чонгук был занят самым главным — детонатором. Прежде чем он поставил его на место, мужчина уселся на пыльный бетон, рядом разложил канцелярию, и просчитывая каждый миллиметр этажа, он записывал цифры и вырисовывал чертёж, отмечая важные детали. Он попросил к нему не лезть и не отвлекать, потому что именно этот чертёж, в который он вложил не один час, будет отвечать за его жизнь. Если он допустил хоть одну ошибку в расчёте, то весь план коту под хвост. Почему? Потому что именно правильная установка заряда на этом этаже отвечает на вопрос, сможет остаться в живых Чонгук или нет.

♠️♠️♠️

— Зачем вам нужны прокурор и судья? Разве они вам помогут? — Хюн Шик сидит снова в комнате с доской, на которой вывешены фотографии с мест событий, его знакомых и врагов. Он по привычке щёлкает выключателем лампы, погружая себя в мысли. — Нет, неправильно поставил вопрос. Что именно они должны вам рассказать? — Ты же догадываешься, зачем интересуешься? — в ответ вопросом задаётся абонент. Хюн Шик хмурится, слегка скривив губы. С ним играют, это глупо, но он не вправе сопротивляться. — Лучше скажи мне, что это там задумал Чонгук? Зачем он ездил в провинцию Кёнгидо? И как так получилось, что твои спецы не смогли за ним уследить? — тот сдерживает грозный рык, выговаривая каждое слово с натяжкой и явной угрозой. Хюн Шик хмыкает беззвучно, обозвав того дураком. Чонгук ушёл от его людей, потому что такой же специалист, и этот человек должен об этом знать, что же тогда вопросы такие глупые задаёт? Ну точно дурак. — Ответить не желаешь? — А вы? Если я отвечу, то и вы ответите на мой вопрос, — ставит условие мужчина, уперевшись взглядом на фото своих знакомых, приятелей, с которыми бок о бок не один год служил. — Чонгук действует на инстинктах, он будто дикий кот, если чувствует опасность, уничтожает цель и всех, кто связан с врагом. Вы столько лет наблюдали за ним и никогда этого не замечали? — хмыкает Хюн Шик, а в памяти всплыло оскалившееся лицо мужчины, когда впервые с ним столкнулся. Чонгук и вправду дикий зверь. — Я ответил на ваш вопрос, теперь ответьте и на мой, зачем вам люди, связанные с делом Хо Чжун-сока? — тот посмеивается хрипло в трубку, и Хюн Шик может представить лицо его, куда направлен взгляд хитрых глаз, в какой позе он находится и даже о чём успел подумать. Учёные слишком предсказуемые. — Хочу предложить своему давнему знакомому сделку, — выговорил абонент. Хюн Шик хмурится сильнее, не понимая, о ком тот говорит. Знакомому? Но кто у него остался? Всех, кто имел дело с Aurora в прошлом, посадили на долгие годы. — Не стоит задумываться об этом, лучше позаботься о том, чтобы Чонгук не помешал моим планам. Звонок заканчивается на его словах, Хюн Шик откидывает телефон, уперевшись головой в стену позади, прикрывает глаза и выдыхает. Этот старик его заинтриговал. Отвлечься он не успевает, как телефон снова разносится вибрацией от входящего звонка. Хюн Шик смотрит на дисплей, ухмыляется, проводит по экрану, отвечая: — Да? Он не думал, что и с ним такое может случиться: только он упомянул о человеке, как тот сразу дал о себе знать. На том конце говорят спокойно, просят встретиться утром, чтобы обговорить все детали, а пока коротко объясняют детали простроенного плана. И вот он уже заканчивает говорить, а Хюн Шик, раскрыв в неверии рот, громко спрашивает: — Что?..

♠️♠️♠️

Чонгук стоит на крыше дома, он придерживает в одной руке кружку с кофе, вторую ладонь спрятал в кармане джоггеров. Вид изумительный, солнце спряталось за тёмными пушистыми облаками, что собираются потихонечку в одну тучу, сквозь облака прорезаются яркие лучи, грея остывшую за ночь землю. Чонгук спокоен, он медленно попивает кофе, глаз не отрывая от открывшегося пейзажа. По всему телу растекается теплом умиротворение, но голову сомнения не покидают. Он всё думает о своём плане, всё ли он учёл, правильный ли сделал расчёт, ничего ли не упустил? Из всех совершённых им действий именно мысли о расчёте периметра не дают спокойно выдохнуть. И оно понятно, его просчёт может стоить ему жизни. А умирать так скоро не предусмотрено его стратегией. Дверь на крышу заскрипела, Чонгук реагирует машинально, он резко разворачивается, вооружившись. Наставив дуло пистолета на пришедшего Пек Су, Чонгук не расслабляется и прослеживает за настороженной походкой мужчины, пока тот не останавливается в нескольких метрах. — Может, опустишь уже? — осторожно говорит Пек Су, кивнув на пистолет. Чонгук ставит оружие на предохранитель и убирает тот за пазуху. Он снова разворачивается к виду района, сделав неспешный глоток напитка. — Расскажешь поподробнее о своём намерении? — он встаёт рядом и вонзает острый взгляд в хмурое небо. Чонгук хмыкает загадочно, высказав: — Ты просишь пересказать всё то, что я говорил ночью? Ты меня совсем не слушал, Пек? — Пек Су слегка прикусывает кончик языка, нахмурив брови, мазнув взглядом по многоэтажке впереди. — Что из сказанного по телефону пятью часами ранее ты не понял? — спрашивает Чонгук, глянув на мужчину. — Чонгук, я многого не понимаю. Зачем оно тебе понадобилось, почему именно взрыв, но больше всего меня интересует, почему я узнаю об этом только сейчас? — становясь более твёрдо на ноги, проговаривает Пек Су, хмурясь сильнее. — Я был в изумлении от твоих слов ночью, а сейчас ты нападаешь на меня из-за того, что я что-то прослушал, — он ловит строгий взгляд на себе и дарит ответный, не менее тёмный и серьёзный. — Разве мы не одна команда? — этот вопрос встаёт смешанным комом из разных мыслей и эмоций в глотке у Чонгука, он даже кофе давится, становясь лицом к Пек Су, что смотрит на него иначе. Подготовился. Молодец, но и Чонгук не промах. На каждый вопрос у него заготовлен ответ. — Команда, о чём речь, — с напускным спокойствием отвечает он, заглядывая в самую душу тому, кто перед ним играет преданного. Чонгуку тошно, но он не подаёт вида. — Иначе и не может быть… — Ну раз мы действуем теперь сообща, тогда никаких секретов друг от друга не должно быть, — перебивает Пек, нацепив нечитабельную гримасу. Чонгук чувствует, что напряжение между ними становится более ощутимо, и оно исходит не от него. Пек Су о чём-то догадывается? Нет, не может такого быть. — Твои парни знают не меньше моего, но меня ты всё равно не подпускаешь к себе, — продолжил говорить он, а Чонгук опускает руку с кружкой ниже, вторую же сжимает в кулак. Пек Су от него взгляда не отрывает, будто хочет считать все эмоции, что вызвала паника. Но полу под ногами не даёт треснуть резкая смена в настроении мужчины, тот отворачивается к небу, задумавшись. Чонгук же всё такой же настороженный и хмурый. — Когда ты стал меня подозревать? Чонгук хмыкает беззвучно, все же позволяя себе расслабиться. Пек Су выбрал самый простой язык. Язык фактов. Чонгук уверен, что сам прокололся, ведь ещё месяц назад он держал его на мушке пистолета и говорил, что не доверяет, а сейчас уверяет, что он и Пек Су — команда. Любой бы задумался над такой резкой сменой поведения по отношению к другому. Чонгук понимает, что сам совершил ошибку, но это и к лучшему. Теперь ему не придётся играть. Только вот… что это за аура вокруг Пек Су? Чонгук чувствует угнетающую атмосферу, чувствует гнев и… Зачем Пек транслирует лживую грусть? Неужели он даже сейчас не желает показать себя настоящего? — Прекращай вести себя так, Пек. Ты же первый дал понять, что не являешься тем, за кого выдаёшь себя, — выговорил Чонгук. Пек Су хмыкнул, вскинув голову. — Твои навыки, скрытность, да и помощь моей сестре — всё это говорит лишь об одном, — монотонный голос одаривает спокойствием, нет враждебности, нет злости. Лишь истинные намерения. — Мы давно нашли о тебе информацию, в то время, как полиция не смогла этого, — Чонгук ставит кружку на перила, заводит руку назад и достаёт пистолет. Пек Су на его действия не реагирует. Даже виду не подал. — Это же ты Хюн Шик — глава Алого лотоса и руководитель солдат, — Чонгук не торопится поднять дуло на него, он лениво заглядывает в магазин, пересчитывая патроны, наглаживая указательным тёплый металлический корпус. — Мне нужно от тебя всего две вещи, первое, оставь группировки в покое, а второе, ответь, кто был убийцей моей сестры? — на последней фразе его голос дрогнул, а по спине пробежался разряд тока. — Раз уж вы нашли информацию обо мне, значит, знаете, что я агент. Но ты не задумывался, почему агент стал лидером мафии? — интересуется совсем беззлобно Пек Су. Чонгук обращает на него взгляд, отмалчиваясь. — Помнишь, кто тебе помогал в Пекине? Помнишь информацию, которую тебе подкидывал помощник? Я отвечу тебе не на твои просьбы, а на тот вопрос, которым ты задавался в Китае. Твоя сестра была тем, кто давал тебе всю ту информацию. — Щин-хе?.. — раскрыв широко глаза, выдал Чонгук, а в груди обдало болью. О чём Пек Су говорит? Как Щин-хе могла знать? Как та информация вообще попадала ей в руки? — Зачем?.. — Моя задача, как агента, состояла в уничтожении северокорейских шпионов, их было много в Китае, так же многие входили в Алый лотос. Но после одного случая я стал лидером настолько огромной мафии, и в то же время мне было поручено новое задание. — Что за задание? — Чонгук зло стискивает челюсти, готовясь услышать правду. Но Пек Су не торопится раскрывать все карты, он оглядывает мужчину, зацепившись взглядом за сжатый в руке заряженный пистолет. — Кого тебе заказали? — Однажды вы с Бингвеном выстраивали связь между событиями и участниками тех событий, но на самое важное ты лично закрыл глаза. Ты не обращал внимания на себя. Ведь и ты тоже — зацепка, — выговаривает твёрдое, но в то же время ни о чём неговорящее Чонгуку Пек. — Будет вернее, если я скажу, что важное звено во всей цепочке ты, Чонгук, — и эти слова имеют больше смысла, чем выше сказанные. Чонгук чувствует привкус чего-то ему неизвестного, он сплетён из вкуса грусти и чего-то острого, обжигающего слизистую, это что-то проникает внутрь и всасывается в стенки органов, смешивается с кровью, отравляя всё живое. Ведь не хочет же сказать Пек Су, что именно из-за него убили Щин-хе? Пока Чонгук пребывал в своих мыслях, Пек Су подался назад, решил, что с них на сегодня хватит. Но Чонгуком обуревает интерес, потому он поднимает руку с пистолетом и стреляет мимо мужчины, что отошёл от него уже на приличное расстояние. — Разговор не окончен, куда направился? — шипит злостно Чонгук, въедаясь чёрными глазами в спину того. Пек Су хмыкает и разворачивается к разгневанному. — Теперь так просто тебе от меня не отделаться… — Не советую этого делать, — указывает Пек на пистолет. — В том здании, — вытягивает он руку вперёд, показывая Чонгуку, в каком именно, — сидит мой стрелок, — говорит миролюбиво он, снова попытавшись направиться к двери с крыши. Но Чонгук, вконец потерявший самообладание, вновь выстреливает, но уже в ноги, останавливая, и плевать на киллера, сейчас ему нужно услышать ответ. Лишь один ответ. — Чонгук, не выводи меня, — предупреждающе твердит Пек. Сколько же в нём однако терпения. — Кто убил её? — рычит Чонгук, подняв горящий взгляд на спокойного мужчину, которого он даже не знает, как теперь называть. — Кто сделал выстрел? Ответь, кто это был? — вопреки всем ожиданиям Чонгука, Пек Су меняется в лице, становясь безразличным, он поднимает ладонь, как будто данным жестом отдаёт приказ тому, кто засел в засаде. И конечно же, этот жест отрезвляет разум. Потому Чонгук нехотя, крепко сцепив челюсти, опускает руку с оружием, поумерив свой пыл. — Прекращай принимать то лекарство, Чонгук. Знаю, что будет трудно, но так ты узнаешь ответ на свой вопрос. Перед тем, как Пек Су покинул крышу, Чонгук вдогонку бросил предупреждение: — Что касается моего плана: я бы очень не хотел проливать кровь попусту, но если ты не отзовёшь солдат, улицы зальёт их кровью. Для Пек Су эти слова совсем ничего не значат, ведь он так и не сказал, что солдаты подчиняются не его приказам. Но для Чонгука эти слова имеют огромный вес. Если к ним не прислушаться, Сеул начнёт гореть. Но вот что хорошо: ему с парнями больше пока не придётся торопиться приниматься за план со взрывом.

♠️♠️♠️

Чонгук снова погряз в мыслях. Раздумья его не отпускали с того разговора, что произошёл четыре дня назад. Он как вернулся в родительскую квартиру, так больше и не выходил. Запер себя изнутри как физически, так и морально. Он уже несчитанное количество раз прокрутил мысленно их разговор, всё пытался уцепиться за что-нибудь, что поможет ему понять: что не так? А не так буквально всё: то, как Пек Су спокойно принял слова о прочитанной информации про него, то, как он легко рассказал, что и вправду был агентом, да ещё и про миссию заикнулся. Пек Су был слишком спокоен, слишком уверен, слишком отчаян. Либо он устал от скрытности, либо, наоборот, ему есть, что оставить в тайне, и это что-то намного значимее и важнее, чем всё то, что он сказал тогда на крыше. Но не только слова заставляют сейчас Чонгука ломать голову. Пек Су был дружелюбен, в то время, как лидер Алого лотоса известен своей жестокостью. А, да будет каждому известно, такие люди не станут любезничать с тем, кто раскрыл их замысел. Либо, опять же, Чонгук попал не в цель, а всего лишь рядом мазнул, черпнул с поверхности, не познав глубину. В любом случае процесс познания уже начался. — Прекращай принимать то лекарство, Чонгук. Знаю, что будет трудно, но так ты узнаешь ответ на свой вопрос, — эти слова преследуют даже во сне, Чонгук каждый раз вскакивал, глубоко дыша, он держался за грудь и смотрел в черноту, а в ней он наблюдал картину, на которой он сидит на перекрёстке в обнимку с умершим, но ещё не остывшим телом Щин-хе, рядом валяется пистолет, со всех сторон ослепительный свет фар, и уши забиты его же душераздирающим воплем. Этот кошмар не желает отпускать его, по кругу повторяется, а события совсем не меняются. — …Мне было поручено новое задание, — эти слова очень страшные, когда не знаешь их смысла. Чонгуку мало этих объяснений. Ему нужны чёткие ответы, но Пек Су в своей манере совсем немногословен. Он таит не только о себе правду, но и о том, что касается Чонгука, так как же тогда Пек Су может молчать? Почему он не расскажет, раз сам начал тот монолог? — Не подозревай своих же, — почему он так уверен, что свой? Почему он каждый раз говорил, что не враг? Чонгук совсем не понимает связи между его действиями и словами. Пек Су никогда не был к нему враждебен, ещё неделю назад Чонгук бы подумал, что это связано с его задачей, но сейчас… Чонгук не знает, кто такой Пек Су, какую роль играет, кем по-настоящему является. Может ли его дружелюбность быть связана с подменой имени?.. Почему он взял имя Пек Су? Чонгук резко вскидывает голову, рыская уставшим взглядом по всем поверхностям, отыскивая телефон. Он только что понял, в какую сторону ему нужно двигаться. До сего момента он даже не задумывался об этом, а сейчас будто головой ударился и осознал важное. Найдя мобильник, он быстро идёт в прихожую, набирает номер Сокджина, одновременно с этим нацепляет обувь, на талию портупею с пистолетом и запасными магазинами, сверху надевает бомбер, хватает ключи от машины и квартиры, а после, когда услышал, что гудки прекратились, и послышался голос, он запер входную дверь, проговорив: — Буду у тебя через час, может, чуть раньше, если пробок не будет, а за это время, будь добр, подготовь себя к моему визиту. Он садится в салон автомобиля и быстро срывается с места, покидая Сеул. Прибыв в провинцию Кёнгидо, он оставил машину на парковке у магазинчика и пошёл пешком по давно изученному маршруту до дома, в котором его ждёт Сокджин. Пока он шёл, за ним всё-таки увязался хвост, от людей Пек Су Чонгук избавился быстро, потому стоял на пороге уже через каких-то пятнадцать минут после прибытия в посёлок. Сокджин встретил его, всего серого и явно не выспавшегося, с тёплым кофе и лёгким завтраком. На часах начало десятого утра, потому, наверное, сокджинов вид такой сонный. Но, откинув все мысли о внешнем виде, Чонгук принялся за важное. — Мне нужно, чтобы ты нашёл полную информацию на человека под именем Чон Пек Су, — наслаждаясь кофе и бутербродом, попросил он. А Сокджин будто бы его совсем не слушает, он всё не перестаёт разглядывать, вновь замечая новые возрастные изменения. — Ты слушаешь меня? — настойчиво интересуется Чонгук, вскинув брови. — Это очень важно, — продолжил он, будучи уверенным, что мужчина его не воспринимает всерьёз. Но Сокджин был бы дураком, если позволил бы себе такое. Перед ним в первую очередь сидит умный человек, а после уже знакомый, который желал убить. — Что с тобой приключилось? Почему выглядишь так, будто подвергся пыткам? — в ответ спрашивает он, сложив руки на груди и откинувшись на спинку стула. Чонгук вдруг натягивает ухмылку, показывает на себя пальцем, переспрашивая: — По-твоему, так выглядит человек после пыток? — Да, ты прав, но ты всё равно выглядишь ужасно, — соглашается Сокджин. Чонгук отводит глаза в сторону, не желает продолжать данную тему. Он и без лишнего мнения может обойтись. Нечего ему указывать на хреновый вид. — Кто такой Пек Су? — по делу спрашивает Сокджин, поднявшись со стула и отойдя к раковине. Он быстро моет руки и уходит в комнату, но возвращается вскоре с ноутбуком. — Тебе о нём что-нибудь известно? — усаживается он обратно и открывает крышку гаджета. — Возраст, черты лица, род деятельности? Подойдёт что угодно… — Я не уверен. Но могу предположить, что ему за сорок, ростом не выше нас с тобой, даже ниже, между ста семьюдесятью и ста семьюдесятью пятью, род деятельности не знаю, поскольку я его плохо изучил, но есть предположение, что он был агентом разведки, а вот по внешности… самое запоминающееся на его лице шрам под правым глазом, — перечислил быстро Чонгук и принялся доедать завтрак. Бутерброды у Сокджина получились вкуснее, чем когда-то приготовленная каша. Ему есть куда расти. Сокджин с лёгкой улыбкой прослеживает за тем, как Чонгук суёт кусок хлеба в рот. Давненько он не наблюдал такой картины. Но также он невольно задумывается, что Чонгук не доедает, потому как при его росте видно, что вес ниже нормы. — Ты во мне дыру прожжёшь, если продолжишь в том же духе, — с набитым ртом промямлил Чонгук, глянув на мужчину исподлобья, но совсем не зло. — Я настолько красив? — запив и проглотив еду, с ухмылкой интересуется он, сощурив хитро глаза. Ну совсем не изменился. — Ты хочешь меня отблагодарить? — в ответ быстро поинтересовался Сокджин монотонным голосом, вперившись взглядом в монитор ноутбука. Не то чтобы Сокджин напрашивается, просто интересно вдруг стало, Чонгук помнит, как именно проявил свою благодарность в прошлом? И по увиденной реакции на лице второго Сокджину думается, что тот всё помнит, от этого-то, наверное, и неловкостью повеяло. Чонгук складывает руки за головой, откинувшись на стул и вонзив острый взгляд напротив. — Тебе та ситуация покоя не даёт? — совсем не раздражённо спрашивает он, глаз не отрывая от пунцового лица мужчины. Ну точно младшеклассница при виде школьного красавчика. Аж льстит. — Сокджин-а, — тянет с улыбкой Чонгук, — ты никого не повстречал в Италии? — Нет, мне было не до этого, — отчеканил он. Чонгук мычит согласно, что-то припомнив. — Я работал… — Да? А может, просто твоё сердечко уже занято кем-то определённым? — издевательски посмеивается Чонгук, вдруг вспомнив свои подростковые забавы. Он любил что-то вот такое, допытаться, пристать, почувствовать неопределённость и сомнения, а после посмеяться и сказать: «Расслабься, я шучу». Игры не для слабонервных, коим Сокджин не является. Собственно, только с ним-то Чонгук так и забавлялся, пока не увяз в своей же игре. — Ты играешь на моих чувствах с тринадцати лет, думаешь, я способен на притворство? — встречается Сокджин взглядом с чонгуковым, но ответа в нём не находит. — Ничего не изменилось, лишь наш возраст и ситуация, так что… — он сглатывает слюну, на секунду отведя глаза в сторону, тем самым подтверждая догадку Чонгука, — давай оставим всё, как есть, — предложение очень выгодное для них обоих, и каждый даёт согласие. — Ты искусный лжец, не забывай об этом, — напомнил Чонгук, скорее из забавы, нежели в укор мужчине. Сокджин понимает его слова, понимает, с чем и кем связано чонгуково недоверие, которое он прячет под слоем шутки, потому лишь улыбается уголком губ, кивая согласно головой. — Раз мы определились с отношениями, давай-ка и делом займёмся. Чонгук остаётся в провинции на две недели, он снял номер в отеле, но всё время проводит с Сокджином. Они тренируются, Сокджин ищет информацию, правда, пока без результата, но поиск не прекращает. Их силовые тренировки совсем не похожи на те, которые проводил Сокджин тринадцатилетнему парню, потому что тогда их занятия были принудительными, Чонгук не мог сплоховать или филонить, он даже не мог позволить себе пожаловаться на физическую усталость, настолько Сокджин его загонял, но сейчас Чонгук совсем не старается, либо же просто вкладывает мало сил. Сокджину непривычно видеть того настолько ослабшим. Может, поэтому пытается давить наставлениями, но Чонгук не слушает, он вообще ссылается на своё хочу-не хочу, но так себя он ведёт лишь на физических занятиях, в стрельбе он стал намного точнее и быстрее, профессиональная стойка, хватка на оружие и реакция. Сокджину такого давненько не хватало, настолько красивых действий он не видел даже у обученных специалистами. Как Чонгук и предполагал, выстрелы в посёлке не слышны, что лишь к лучшему. Он вкладывает всего себя именно в стрельбу, и он понимает, что надо бы и тело потренировать, но руки не поднимаются, скорости не хватает, все идеи для нападения исчерпаны. Ему совсем не хочется двигаться. С чем это связанно, он не знает, даже не догадывается, но в то же время в груди отчего-то тянет уже несколько дней подряд. Он не думает о больном, совсем. Его не преследуют кошмары по ночам, но сна явно мало, поскольку каждое утро он просыпается неохотно и уставшим. Порой в голову закрадываются догадки, но он отталкивает каждую в дальний уголок и пытается забыть, не гадать. Если что-то должно произойти, пусть случится, а уже потом он будет думать над этим. Сокджин рядом с ним слишком не напирает, он как будто чувствует его усталость и поэтому не просит напрячься в полной мере, пусть эти тренировки нужны именно Чонгуку, Сокджин всё равно не давит. А раньше повысил бы голос и пендель прописал. Сокджин полон выдержки, Чонгук об этом помнит. Даже интересно, на чём его спокойствие и смиренное ожидание могут закончиться. Где тот самый предел? — Хочешь, подскажу тебе одну важную деталь для поиска? — сейчас они оба запыхавшиеся, продолжают тренировку, сцепившись в бою. Сокджину удаётся вновь завалить Чонгука на спину, удержав того в захвате. — Раз она важная, почему не сказал сразу? — интересуется он, поднимаясь с мужчины и подавая руку для помощи. Чонгук хватается за ладонь и рывком встаёт на ноги, отряхивается от мелкого сора, хмыкнув. — Слушай, информация на него нужна тебе, а не мне, так что решай сам, — говорит Сокджин, чуть нахмурив брови. Он встаёт в боевую стойку, решается продолжить тренировку. Чонгук нападает первым, он ухватывается одной рукой за сокджинову шею, пытается выполнить захват, но Сокджин умело выпутывается из хватки и отходит, внимательно прослеживает за стойкой того, замечая, что Чонгук приободрился. Значит, он точно что-то задумал. — У него есть ещё одно имя, но какое из них настоящее, я не знаю, — говорит Чонгук, снова приблизившись и вновь ухватившись за шею одной рукой, он заводит правую ногу промеж разведённых бёдер Сокджина и пытается повалить мужчину, но попытка проваливается. Чонгук быстро стирает со лба выступающий пот, выдыхая. Сокджин принялся по-настоящему защищаться. — Хван Хюн Шик, — выдал он и снова приблизился вплотную, но уже не стал делать захват, вместо этого он обхватывает его талию и делает подножку, чуть подняв над землёй, он запросто опрокидывает Сокджина на землю, воспользовавшись сменой позиции того. Сокджин шикнул от еле уловимой боли в спине, чуть сощурил один глаз и оскалился. Чонгук же усаживается на него сверху, заламывая руки за спиной, и склоняется к уху, опалив то дыханием, он говорит: — Попробуй связать эти два имени, уверен, что-то да найдётся, — он понижает голос до шёпота, из-за чего по коже Сокджина побежали предательские мурашки. — И ты забыл про центр тяжести, не допускайте впредь такую ошибку, учитель Ким. Тренировка на этой ноте и заканчивается, Чонгук поднимается с чужой спины и направляется в дом. Он подолом футболки вытирает пот с шеи и, не оглядываясь на Сокджина, скрывается за входной дверью. Сокджин же садится и поднимает голову к небу, то пасмурное и совсем неспокойное, грядёт буря, страшная буря. Он выдыхает и прикрывает глаза, закусив губу. Когда Чонгук настроен победить, Сокджин становится для него лишь объектом для достижения цели. И именно этому сам Сокджин его обучил. Сокджин ошибся. Чонгук ни разу не стал слабее. Чонгук всего лишь не вкладывал силы. Он тоже возвращается домой, из душевой доносится звук воды, поэтому, пока Чонгук моется, Сокджин идёт в кухню и ставит чайник. Он заглядывает в монитор ноутбука, в эту же секунду телефон Чонгука разносится вибрацией от входящего звонка. Сокджин невольно кидает взгляд на дисплей, ухватившись за имя звонившего. Тот не перестаёт звонить, Сокджин открывает новую вкладку в интернете, хочет почитать последние новости, так и застывает. Из душевой выходит расслабленный Чонгук, он вытирает длинные волосы полотенцем, на нём из одежды лишь боксеры, он останавливается в проёме кухни и обращает взгляд на замершего Сокджина, который, заметив его, медленно поворачивается к нему лицом, даря взгляд, что говорит ни о чём и одновременно с этим о многом. Его телефон снова разносится в звонке, Чонгук, не понимая заминку, подходит к столу и снимает трубку, быстро отвечая: — Ты чего трезвонишь? — Новости… живо открой новости, — резко и будто в панике, говорит ему Хосок. Чонгук подходит к Сокджину, что отошёл от стола, оставив открытую вкладку на мониторе, так что Чонгуку не придётся долго искать. Он отнимает руку с телефоном, смотря на фото, над тем крупными иероглифами написано: «Хо Чжун-сок, которому пятнадцать лет назад вынесли приговор пожизненного заключения в тюрьме строгого режима, сегодня в пятнадцать часов двадцать восемь минут был убит сокамерниками…» Чонгук скидывает звонок, теряя дар речи. А в голове мелькает: «…Был убит сокамерниками». Он ничего не чувствует. Все слова застряли в глотке, силы покинули тело, оставляя лишь режущее чувство. Сердце заходится в бешеном ритме. Взгляд вдруг помутнел, а разум затуманился. Неужели это всё и есть то самое облегчение? Он поворачивается лицом к монитору, а оттуда смотрят на него чёрные властные глаза, эти черты лица не давали спокойно жить долгие годы, этот человек измучил его полностью, издевался, как только заблагорассудится, пользовался и продавал, унизил, как мужчину, и сейчас, спустя столько лет, он умер? Чонгук заходится в ненормальном смехе, чем и привлекает внимание Сокджина, который до сего момента стоял спиной, раздумывая над увиденным. Он смотрит на Чонгука с жалостью, представляя, что тот сейчас чувствует. Он смеётся громко и надрывно, неестественно и поломано. Такой смех вызывает отчаяние, а не радость. Чонгуку жаль, но почему? Ведь новость о смерти того, кто не отпускал даже во снах — это повод разве что для радости. И только Сокджин хотел спросить, как Чонгук выпрямляется и поднимается на ноги, пустым, лишённым каких-либо эмоций голосом, он выговаривает: — Удивительно просто. Почему прошлого больше, чем настоящего? Я уже устал от тех, кто так сильно мне мешал когда-то. Ещё и Хо Чжуна решили вспомнить? Кому-то явно не терпится со мной встретиться.