Risu Satanae: Бесконечно тут и там

— Я из года в год просил тебя повторять то обещание, которое ты мне дал, и когда я услышал его в последний раз, осознал, как сильно ненавижу тебя и твои слова.

— Ты чего трезвонишь? — Новости… живо открой новости, — резко и будто в панике, говорит ему Хосок. Чонгук скинул звонок, и Хосок уставился взглядом в экран ноутбука, на нём открыта новостная страница, жирным шрифтом написано, что Хо Чжун-сок скончался. Мужчина откидывается на спинку стула и закапывается руками в волосах, громко в шоке выдохнув. Со стороны прихожей слышатся звуки, вскоре на пороге останавливается Тэхён вместе с Юнги. Хосок обращает взгляд на Тэхёна, с сожалением опустив уголки губ. Он не закрыл ноутбук, когда те двое прошли на кухню, не стал скрывать новость, позволяя взору Тэхёна ухватиться за крупные слова, которые слишком яркими и едкими кажутся. Тэхён застывает со стаканом в руке, но пальцы расслабляются, и тот падает на пол, с треском разбиваясь и разлетаясь осколками по кафелю. Юнги не успел вовремя его поймать, Тэхён просто сорвался с места и выбежал из квартиры. Хосок отвернулся обратно к экрану и задумался. Его парни снаружи, Тэхёну опасность этой ночью не грозит ещё и потому, что за ним пошёл Юнги. Хосоку можно расслабиться, но он не позволяет себе этого. Мысли путаются, а в груди разрастается подозрительность. В смерти Хо Чжуна что-то было не так. На улицы упала ночь, слышатся голоса мужчин, но их немного, помимо них никто на улицы не сунется. Не ночью, во время, когда риск опасности становится ещё выше, никому бы не хотелось лишний раз ступить и шагу за порог дома. Мужчины из Южной группировки стоят возле круглосуточного магазина, двое ребят пошли купить воды и сигареты, остальные остались ждать их снаружи возле машин. Они громко обсуждают происходящее, матерятся и смеются. Все расслаблены и спокойны, ведь уверены, что в данный момент за оружие хвататься не придётся. Хосок, их лидер, назначил ночное дежурство по всей территории группировки, помимо них ещё человек десять дежурят в другом районе. С теми ребятами находятся ближайшие помощники лидера Юн Гюн-сан и Чжи Чан Ук, за новенькими нужен глаз, так что заместители всего лишь рассказывают новым членам, что делать, как себя вести, и когда нужно докладывать о ситуации. — Слышал, Сатана снова нашего лидера под себя подминает, — меж разговоров проговорил один из мужчин. Он массивный, стоит с бутылкой пива и сигаретой в зубах. В прошлом, когда дело Хо Чжуна было закрыто, и все группировки принялись изменять правила своего существования, этот мужчина, будучи молодым парнем, только присоединился к Хосоку, вот проблем от него было-то. Мужчина бойкий, он таил мысль захватить власть над группировкой, свергнув Хосока, и поменять правила. Но Хосок его быстро унял. Для того, чтобы стать новым лидером, желающий должен сразиться один на один с нынешним боссом. Это было ещё то зрелище. Юн Гюн и Чжи Чан всего лишь пожали новичку-храбрецу ладонь и пожелали ему не умереть. Чон Хосок не любит выскочек. Но ему нравится, когда бросают вызов вот такие молодые парни. Это храбрый поступок. Но ещё важнее то, что этот мужчина принял поражение с высоко поднятой головой. С того дня мужчина признал Хосока своим лидером и с гордостью последовал за ним. — Я бы не зарекался насчёт Чон Чонгука, — в ответ сказал мужчина, стоявший рядом. Тот вопросительно поднял бровь, на что он продолжил: — Сатана его близкий человек, наш лидер знает его с детства. Думаешь, Хосок бы стал держать возле себя урода, который захотел его подмять под себя? — Нет, просто Чон Чонгук слишком уж усердствует… — Тебя не было в то время, когда наш лидер вместе с ним устроили Хо Чжун-соку взбучку. Это была схватка не на жизнь, а на смерть. Они столько всего сделали вместе, — влез в разговор третий человек. Тот мужчина, что начал этот разговор, кинул на третьего собеседника острый взгляд и глубоко затянулся никотином. — И если ты вдруг подумал, что Сатана подверг Хосока риску, то не стоит так убеждаться в этом. По словам Юн Гюн-сана Хосок сам сделал этот выбор… — Ну наконец-то вы вернулись, — перебил молодой парень, который слушал чужой диалог, боясь, что говорящие решат подраться из-за разногласий. Те мужчины, что уходили в магазин, идут вальяжной походкой и над чем-то смеются. Они оба уже наполовину высосали воду, смеясь громко и как-то ненормально. Парень напрягся и спросил: — Что-то смешное произошло, из-за чего вы так ржёте? — со старшими такой тон непозволителен, но тем двоим даже не показалось это странным и вызывающим, они лишь сильнее залились смехом, согнувшись пополам. — Плевать, погнали уже на патруль. Каждый расселся по машинам и завёл мотор, после чего раздался громкий звук движков и свист шин. Двое мужчин, которые ходили в магазин, ехали в машине с тем парнем, который их ожидал больше всех. Они трое довольно дружны, парень в группировке состоит чуть больше полугода, и именно эти двое мужчин стали его старшими. Ёнсу — ведёт сейчас машину, ему за тридцать, он состоит в группировке с момента её создания. Он знает Чон Хосока не хуже Юн Гюна и Чжи Чана, но в своё время отказался от просьбы стать левой рукой лидера, он взял на себя обязанность следить и обучать новичков. А второй мужчина, Дыксин, стал хорошим напарником Ёнсу. Оба они очень сплочённая команда, на заданиях всегда вместе были и выполнение задач всегда было на высшем уровне. Но если эти двое ссорились, то все вокруг становилось полем для битвы. Этим мужчинам ну никак нельзя ссориться, даже спорить им запрещено. Гу Хи, парень, сидящий на заднем сидении, внимательно приглядывается к мужчинам, его напрягает их смех. Прибыв в район, за который их команда этой ночью отвечает, Гу Хи выхватывает бутылку с водой из рук Дыксина и делает несколько больших глотков, тем самым допив всю воду. Все трое выходят из машины и двигаются к уже прибывшим пятерым сокомандникам. Когда парень начал выпускать первые смешки без причины на то, все ребята уже ушли вперёд, каждый вооружён, все внимательно оглядываются, дабы не упустить потенциального врага. Какое-то время спустя Дыксин и Ёнсу резко упали на асфальт и начали громко выть. Они больше не смеялись. Из их ртов вылетали лишь устрашающие вопли, перемешанные с рыком. Гу Хи остановился на месте и обратил мутный взгляд на мужчин, к тем подбежали трое человек, тот, что ранее говорил о Чон Чонгуке с недовольством, принялся осматривать товарищей, но ничего не заметив, он сделал шаг назад и с непониманием начал озираться на оставшихся мужчин. Ситуация вышла из-под контроля, валяющиеся на асфальте Дыксина и Ёнсу, пока их товарищи не понимали происходящего, схватились за оружие и открыли огонь. Гу Хи, продолжающий смеяться, смотрел на убегающих и обороняющихся товарищей с забавой, в его голове не было мысли спасаться, как у всех остальных, перед его взглядом, словно в игре, открылось меню с выбором оружия. Парень с широкой улыбкой начал в воздухе махать руками, будто взяв оружие и перезарядив то, Гу Хи начал стрельбу. Время потеряло счёт. По улицам были слышны истошные крики и выстрелы. Когда его тело начало разрывать от боли, Гу Хи заорал, ползал на коленях, не прекращая стрелять. Перед его взглядом были монстры и непонятные с тёмно-зелёной кожей, худющие, но мерзкие на вид существа, он по ним и стрелял, пытался грохотом от выстрелов перебить громкий звук чужих криков. Под ногами лужи вязкой слизи, что вытекала из тел им убитых существ, но боль в голове и в теле совсем не прекращалась. Выкинув оружие в сторону, он схватился за голову и упал на асфальт, согнувшись пополам, он начал молить собственное тело прекратить болеть. Через минут пятнадцать всё прекратилось. Крики стихли. Грохот выстрелов закончился. В узком проходе между жилым двором и проезжей частью раскиданы мужские и женские тела, из-под каждого густо показываются лужи крови, их тела прострелены множество раз, некоторых даже не узнать, рядом валяются пистолеты и не опустошённые магазины тех, кто даже не смог оборониться должным образом. Под светом фонаря содрогается от ужаса и страха выживший в этом безумии мужчина. Он смотрит на своих товарищей, с болью в груди борется, и всё же обращает взгляд на троих мужчин, которые без единой царапины, у которых ни одной пулевой дыры в теле. Они не дали никому шанса. Они открыли огонь без причины и предупреждения. Он видел их лица, их взгляды были наполнены жаждой защититься, они все трое будто посходили с ума и начали кричать. Сейчас, сидя тут, выжив в этой ситуации, он понимает, что не его это были товарищи. Они явно были под чем-то. Достав трясущимися пальцами телефон, он набирает номер и прикладывает мобильник динамиком к уху. — Да, Вон Иль, — раздался задумчивый голос Хосока. Вон Иль, мужчина, который ещё полчаса назад говорил со своими товарищами о Сатане, отнял руку с мобильником от уха и взглянул на экран. На часах начало второго ночи. — Ты почему звонишь? У вас проблемы? — Лидер… — с дрожью в голосе позвал мужчина. — Они мертвы… Все мертвы…

♠️♠️♠️

— Как это возможно?.. — выдыхает в изумлении Ён-хун, стоя перед вверх дном перевёрнутой камерой. Он смотрит на весь ужас, что разукрасил стены и мебель: на койке смяты простыни и одеяло сползло на пол, поверхность которого залита кровью, по-своему украсив разводами, стол и стул валяются, стул полностью сломан, стены приобрели больше тёмных тонов от высохших капель алого. В одиночной камере не иначе произошла буря. И самое главное, что заставляет сердце сжаться от ужаса, это тот факт, что Хо Чжун-сока не могли убить сокамерники, потому как камера не просто так называется одиночной. — О каких сокамерниках писали в СМИ, если он все пятнадцать лет был один тут? — совсем тихо себе под нос выговорил вопросительное полковник, отрешённо смотря на весь ужас, что написал ему: «Ложь». — Полковник Ким, проследуйте за мной, — просит один из надзирателей, что стоят возле него. — Начальник хочет с вами побеседовать, — продолжил тот чрезмерно спокойным и ровным тоном. Будто не у них накануне убили заключённого. Ён-хун цыкает от злости, разворачивается и уходит от камеры за надзирателем. Они с надзирателем останавливаются возле двери в кабинет начальника, Ён-хун быстро пробегает взглядом по табличке с именем, с недоверием хмыкнув. Пак Дон Соль встречает их спиной, потому что заинтересованно смотрел куда-то вдаль за окном. А там лишь площадка и забор с колючей проволокой. Надзиратель уходит, оставляя Ён-хуна с Дон Солем наедине, как и полагается давним знакомым. Полковник осматривает кабинет, а Дон всё смотрит на пейзаж, и только Ким хотел подать голос, как его тут же перебивают: — Как давно это было? — спрашивает мужчина, оглянувшись на полковника и подарив добродушный взгляд. Тот замирает, сжав руки в кулаки. — Мы давно с тобой вот так не встречались, Ким Ён-хун, — улыбнулся начальник Дон Соль и развернулся корпусом к давнему знакомому. У него в волосах седина прядями проявилась, волосы редкие, лицо чуть осунулось, но всё такое же плотное, телом он совсем не изменился, оно слегка полноватое, но по-прежнему подтянутое от частых тренировок. Совсем не изменился, а вот полковник прибавил в весе, но он в хорошей форме. — Что скажешь? Посидишь со мной немного? — Какое посидишь, Пак? У тебя заключённый погиб, а ты предлагаешь за беседой чай попить? — быстро оспаривает Ким, оскал показав. Но начальника тюрьмы его выражение, да и слова, совсем не задевают, потому он коротко посмеялся и показал на диванчик. — Не поделишься, кстати, кто и за что? — садится он на кожаный диван и вонзает строгий взгляд на собеседника. — Видео с камер есть? И где тело? — Он мёртв, этого хотел чуть ли не каждый в этом месте, ты же не станешь подозревать такое большое количество людей, Ким, — отмахивается Дон и откидывается на спинку кресла. — Не начинай этот цирк, он без надобности, не в этих стенах, — уточняет он, понизив голос на последнем слове, и быстро обводит взглядом кабинет. Полковник снова хмыкает, сильнее нахмурив брови. — Ты его посадил сюда, и он умер тут, Ким, но сейчас, когда он испустил последний вздох, ты этому не рад? Или ты что-то скрываешь? — Допросить меня решил, с ума сошёл? — вскакивает на ноги Ён-хун и подходит к столу начальника, а тот сощуривается и ухмылку давит. — Он должен был умереть не от чьей-нибудь руки, а собственной смертью, — отрицает все выше сказанные слова мужчина, склонившись к Паку. Он видит всё: хитрецу во взгляде, довольную улыбку на лице. За этой маской прячется страшная тайна, Ён-хун уверен. — Ваши совершили огромную ошибку, Пак Дон Соль, — позволяет он себе власть в голосе, выказывая железную стойкость. — Пятнадцать лет он был заперт в одиночке, но тут резко появляются сокамерники? За эту ошибку все причастные понесут достойное наказание, — выпрямившись в спине, Ён-хун поправляет свой пиджак и разворачивается к двери. — И ты первый лишишься головы… — Эти журналисты совсем не умеют слушать, — рыкнул зло Дон, опустив голову. Ён-хун останавливается возле двери, схватившись за ручку и обернувшись на хозяина кабинета, от которого повеяло морозом. — Никаких сокамерников не было, в этом ты прав, но позволь мне в свою защиту кое-что высказать, — поднимается тот с кресла и снова становится спиной к полковнику, — мы столько раз наблюдали чужие смерти, и большинство из тех были невинными жертвами, так вот вопрос, — он поворачивается к Ён-хуну вполоборота и вонзает острый взгляд, — неужели ты забыл, кто правит всеми нами? — О чём ты говоришь?.. — Я советую тебе не копать, иначе будешь похоронен в собственноручно вырытой яме, — заканчивает Дон. Он провожает потемневшим взглядом знакомого и вновь отворачивается к окну, глубоко уйдя в думы. Ён-хун обязательно узнает правду, не зря его повысили до полковника однажды. Только вот Дон Соль должен постараться остановить, прекратить чужие расследования, ради себя и него. Мужчина вытаскивает телефон из кармана, на секунду прикрывает глаза, после выдыхает ровно и набирает номер. Как только на том конце берут трубку, он быстро говорит: — Ким Ён-хун будет расследовать это дело, но нам нельзя позволить ему узнать правду, для этого мне нужно, чтобы вы отстранили его от этого дела. — Я всё устрою, — коротко ответили ему. Дон хмыкает и скидывает звонок. — Твоя чуйка поистине сильна, Ким, но когда это помогало кому-то? — выговаривает он себе под нос, следя за тем, как заключённые потихоньку начали собираться внизу на площадке. — Полиция не всегда выступает за справедливость, ты должен об этом помнить, друг.

♠️♠️♠️

Чонгук сжимает руль, ступнёй упирается в педаль газа, в зеркала смотреть отказывается, как и придерживаться правил вождения. Хосок ему не раз звонил и говорил, чтобы тот скорее прибыл в Сеул, в новостях трындят о массовом отравлении и смерти Хо Чжун-сока. Чонгук уверен, что у обоих случаев есть связь, и тот, кто всё это устроил, явно хотел привлечь чьё-то внимание. И он уверен, что Пек Су, Чонгук решил звать его так, потому что привык, причастен к одному из случаев, что произошли чуть ли не одновременно. Отравление стало громким делом с утра сегодняшнего дня, о смерти Хо Чжуна стало известно вчера вечером. После разговора с Пек Су Чонгук задался вопросом: а точно ли Пек работает один? Ведь агент не может позволить себе теракт, но со знакомства с ним не прошло и несколько месяцев, как Чонгук заметил, что теракты в Сеуле не прекращаются. Теперь помимо солдат случилось отравление. Пока, к сожалению, не выяснилось, чем именно люди отравились, но их симптомы напоминают нарушение работы всех внутренних органов, вместе с этим у отравившихся начались галлюцинации и безумное поведение. Смерть у каждого наступала через несколько часов, после того, как пациенты попадали в больницу. В репортаже показали больных: люди с серой кожей, с густой слюной у рта, с выпученными глазами кричали и пытались напасть на ближайших врачей и пациентов; репортёру пришлось кратко дать описание происходящему в больницах с поступившими людьми, после чего закончить свой репортаж. Причина такого поведения неясна. И Чонгук уверен, что это не простое отравление. Сейчас происходит что-то поистине хреновое. Чонгук совсем не понимает, кто это делает, не понимает мотивов и взаимосвязи. Возможно, ему стоит самому выстроить цепочку событий, чтобы понимание к нему пришло, но если он этим займётся, то всё равно тот человек не прекратит убивать граждан. Быстро въехав во двор и припарковавшись, Чонгук выходит из салона авто и идёт к парадному входу. Открыв дверь в квартиру, Чонгука сразу же встречает Хосок, тот уже приготовил оборудование на столе в кухне, стоит, прислонившись к косяку двери в комнату со сложенными руками на груди, задумчиво всматриваясь в пустоту. Чонгук похлопал его по плечу и пошёл в кухню. При взгляде на мониторы двух ноутбуков, он понимает, что Хосок не спал этой ночью, занимаясь сбором информации. — Совсем недавно было собрание в министерстве, там говорили о смерти Хо Чжуна, — заговорил Хосок, пройдя за другом в комнату. Возле раковины стоит кружка с недопитым чёрным кофе, Чонгук огляделся, промолчав на высказывание того. — Было вскрытие, Чонгук, — Хосок хватается взглядом за пачку сигарет Юнги, хмыкает чему-то своему, после потирает уставшие глаза и договаривает: — Он мёртв. — Почему же тогда выглядишь так? — показывает он на вид друга, бесцветно задав вопрос. Хосок не спал ночью не просто так. Что-то ещё заставило его не сомкнуть глаз и перерыть все возможные сайты и программы для взлома. — Где Юнги? — С Тэхёном, — ответил устало Хосок. Он присаживается за стол, отодвигает гаджеты и откидывается на спинку стула, снова принявшись за питьё кофе. Чонгук садится рядом на стул и внимательно смотрит на открытые программы с информацией. Что Хосок пытался узнать? Чонгук ничего не понимает. — После новости о смерти Хо Чжуна, Тэхён куда-то убежал, — продолжил говорить Хосок. — Юнги пошёл за ним, но они так и не вернулись. — Эта новость обескуражила даже меня, — заметил Чонгук. — Но что ты делал этой ночью? Юнги где-то с Тэхёном, а ты тут что-то выискивал, — Хосок выглядит слишком плохо, чтобы Чонгук закрыл на это глаза. Тот хмыкает и запрокидывает голову, отставив пустую кружку в сторону. — Хосок, что ещё произошло? — Трое моих ребят сегодня ночью были отравлены, — начал мужчина рассказывать причину своей бессонной ночи. Чонгук вскидывает брови, смотрит на друга внимательно, готовясь к ужасной новости. — По рассказам одного выжившего в том аду, я понял, что те пили простую воду, после чего с ними начали происходить заметные изменения, — Хосок закапывается руками в волосах, выдыхает и обращает взгляд в пустоту. — Они напали на моих ребят, перестреляли их как каких-то крыс, понимаешь? Никто из тех троих не дожил до утра. Их буквально разорвало изнутри… Вода на такую дичь не способна… Чонгук хмурится, припомнив утренний репортаж. Неужели уже вечером были жертвы? Но почему же об этом сообщили только с утра? И… вода? Что, если в воду было что-то подмешано? Какой токсин вызывает безумство и смерть? Да ещё и действие такое мгновенное. Это не совпадение, вода явно была первопричиной. — Скольких они забрали с собой? — интересуется Чонгук. Хосок мотает головой, с ужасом вспоминая место происшествия. Таких трупов он уже давненько не наблюдал… — Хосок-а, мне это очень важно. — Там было слишком невыносимо находиться. Я не помню, сколько тел в общей сумме успел насчитать, их не было много, — пытается он говорить ровно, чтобы не нагрубить. Чонгук понимает его чувства, ведь для лидера терять своих товарищей всегда непросто. Тем более Южная группировка самая старшая, а Хосок единственный её лидер. Но сейчас, чтобы глубже понять, чтобы хоть чуть быть в теме происходящего, Чонгуку нужно знать все детали. В новостях же об убийствах ни слова не было, чтоб их чёрт побрал… — Что за мразь подмешивает в воду настолько сильное вещество?.. Как вообще ему это в голову пришло? — не без злости зарычал обиженным зверем Хосок, сжав кулак на столе. — Сначала смерть Хо Чжун-сока, теперь массовое отравление и смерти граждан… — выдыхает Чонгук, задумчиво устремив взгляд в окно балкона. Хосок на него обращает внимание, чуть нахмурившись. Чонгук цокает языком, добавив очевидное: — Это не совпадение. Только дурак бы не заметил связи, — Хосок вздёргивает брови, вдруг поймав ухмылку. Чонгука переполняет интерес, всё его нутро требует разгадки данной загадки, но что потом? Когда он узнает всю подноготную этих двух происшествий, что он предпримет? Хосок уже видел такое выражение лица друга, видел этот блеск и оскал… Значит, и ответ ему тоже уже известен. — Мы имеем дело с лаборантом, — говорит Чонгук, переведя взгляд на Хосока. — Я бы хотел ошибаться, но мне знаком этот почерк. Такое чувство, будто кто-то решил восстановить былую власть, кто-то хочет за всем хаосом в городе объявить нам, лидерам центральных группировок, войну. — Это даже звучит безумно, — подхватывает интонацию Хосок. Но Чонгук точно в этом уверен. Правда, пока он не догадывается, кому пришло это в голову. Пек Су что-то такое упоминал. Как же он там сказал… Кто-то завербовал его в мафию. Что же такого случилось с агентом, чтобы он стал мафиози, да ещё и на территории врага, с которым боролся? Чонгук уверен, что этот «кто-то» и является тем, кто всё это устроил. — Если это так, нам стоит былой командой снова взяться за борьбу, — будучи готовым к брошенному вызову, сказал мужчина, а Чонгук лишь задумчиво кивнул головой. Былой командой… значит. — Конца не наступало. Шоу продолжается. Раз так, тогда нам в первую очередь нужно понять, кого мы считаем врагом, а уже потом приступим к подготовке и прочему.

♠️♠️♠️

Как Чонгук и думал, все эти отравления будто чей-то неудачный эксперимент, и теперь, потеряв контроль, врачи и власти стараются предотвратить несчастные случаи и нападения со стороны обезумевших людей, которыми управляет нечто. В новостях сообщают неутешительные цифры погибших, и сторон несколько: либо жертва нападения, либо жертва отравления, и то и другое совсем не вселяет спокойствия, ведь на улицу снова не выйти, довериться страх не позволяет, а думать о чём-то помимо происходящего просто невозможно. Со всех сторон только одна сплошная кровь и смерть. Лидеры со своими ближайшими помощниками собрались в баре Ким Намджуна в северной части Сеула. Тут спокойно, но голоса членов банд давят на и так больную голову Чонгука. Он позвал всех лидеров в кабинет Намджуна. Однажды ему уже пришлось тут побывать. Тогда он в одиночку встретился с боссом Северной группировки, они общались в этом кабинете. Наверное, поэтому сейчас, решившись поддаться ностальгии, дабы напомнить себе былые времена, Чонгук оглядывает стены, снова замечая множество книг на полках, и на самом нижнем ярусе стеллажа бутылку бурбона и два стакана. Намджун хмур лицом, Чонгуку он запомнился серьёзным и суровым, собственно, сейчас, стоя перед ним, Намджун особо и не отличается от себя двадцатисемилетнего. Просто нынешний он чуть возмужал, черты слегка заострились, наверняка не от лёгкой работы, и под глазами залегли синяки. Чонгуку он всё также приятен. Юнги сидит на диванчике, он внаглую задрал одну ногу и качает ступнёй, на его лице явное недовольство, но язык держит за зубами. Ему пришлось всю ночь провести дома у Тэхёна, который после новости о смерти Хо Чжуна не смог сдержать эмоций и поддался не лучшим воспоминаниям, так что Юнги с бодуна, не выспавшийся и раздражённый. А Чжи Сопу только дай повод вытащить пистолет из-за пазухи да пострелять в кого-нибудь, но и этот его настрой по нраву Чонгуку. Все лидеры готовы к обсуждению дальнейших действий. — Нам нужна информация, — говорит Чонгук. И именно этого все внутри ждали. Чонгук хороший стратег, об этом никто не смел забыть, потому сейчас на него мужчины и надеются. Не то чтобы они бездарные балбесы, нет, просто Чонгук будто бы видит ситуацию, сразу зная её исход, потому он храбро заходит со всех сторон, будто хищник во время охоты, рассуждая, как же поступить лучше. Из всех тех планов, которые мужчина простраивал, ни один не провалился. Дай Бог не сглазить. — Но перед этим я бы хотел каждому из вас кое о чём напомнить. Помните, мы однажды у Хо Чжуна выкрали товар в аэропорту? — в ответ четыре кивка. Чонгук мычит и продолжает: — Кто-то из вас помнит, что было в кейсе? — он кинул острый взгляд на мужчин, отчего-то надеясь на положительный ответ. Почему «отчего-то»? Ему нужно чёткое и уверенное: да. Но видит лишь вопрос на лицах тех. Он сам-то вспомнил с трудом, и то, если бы не вся эта неразбериха с отравлением, то и не стал бы заморачиваться. — Я напомню. Там было два предмета. Колба с препаратом и флешка, могу предположить, с данными о колбе, — он снова смотрит на лица присутствующих, замечая, что выражения Юнги и Намджуна исказились. — Я точно делал записи по тем документам, и сейчас, услышав о симптомах отравившихся, я уверен, что препарат был вновь произведён. Ведь ту колбу мы уничтожили. — Хочешь сказать, что то, от чего мы избавились, думая, что это было в единственном экземпляре, смогли произвести по новой? Или ты имеешь в виду, что тот, кто произвёл тот химикат, наш враг? — спрашивает Чжи Соп. Чонгук закатывает глаза от столь глупого вопроса, но не рычит, а выговаривает спокойным тоном: — Я имею в виду, Чжи Соп, что этот химикат и вызвал отравления с изменением сознания у людей, что сейчас гибнут, будто тараканы, — Чжи Соп опускает взгляд, не находит, чем возразить. Замечание было сделано ради того, чтобы и Чжи Соп тоже стал думать серьёзнее и глубже. Чонгук же подходит к столу Намджуна и присаживается на его край, складывает в замок ладони и опускает те на колени, выдыхая тяжело. — Мы имеем дело со слишком опасным веществом, это первое, что каждый из нас должен вбить себе в голову и быть аккуратным, а второе, что мы должны запомнить, так это то, что человек, который затеял эту муть, лаборант Aurora… — Но разве не все они сидят? Кому вообще хватит храбрости продолжить заниматься такими делами? — снова возражает Чжи Соп. — Я всё понимаю, долг и всё такое, но разве те крысы не были подручными Хо Чжуна? Разве у них был ещё начальник? — Чонгук, а ведь он здравые вещи говорит, — подтверждает Намджун. — Хо Чжун мёртв, и без него Aurora просто не может существовать, ведь он её и создал… — Хо Чжун всего лишь был создателем и главным лицом, это верно. Но он там не работал. Он не управлял людьми. Там, как и в любой другой больнице, были медсёстры, врачи разных специальностей, лаборанты различных научных сфер, а также там были замы и главврач. Aurora по сути своей была простой больницей, — собирая по кусочкам из воспоминаний цельную картину внутренней структуры больницы, Чонгук оспаривает все выше сказанные слова. Ведь он эту больницу изучил в своё время вдоль и поперёк. Уж ему-то не знать, что и как там устроено, было бы стыдно. — Тогда что мы должны ещё знать об этой чёртовой лаборатории и её крысах? Неужели кто-то и вправду решил, что уничтожение людей — выход?! Уму непостижимо! — Эмоции в сторону, Чжи, — быстрое высказал Чонгук. — Потому я и сказал, что нам нужна информация. У каждого из нас будет своя задача. И раз уж Чжи Соп яро всем интересуется, тогда тебе я первому скажу, что делать, — улыбнулся Чонгук, посмотрев на мужчину. — Твои ребята всё это время вели слежку за людьми из правительства и их ближайшими помощниками, соберите больше информации о мэре и министре юстиции, и не забудь про их секретарей, они очень важны, — Чжи кивает согласно, и Чонгук переходит к другим. — Намджун, на тебе журналисты и телевидение, у меня есть одна знакомая, попрошу её нам подсобить, — дал он быстрые указания Намджуну, который сильнее нахмурился. — Хосок, возьми больницы, узнай обо всех случаях, поподробнее выясни про симптомы, и что важно, нам всё же нужен первоисточник, отчего пошли отравления. И, Юнги, на тебе полиция, псы должно быть сейчас в центре всех событий, у них точно можно откопать что-нибудь стоящее. Полковник Ким Ён-хун тебе поможет с информацией. — А ты что возьмёшь? — интересуется Намджун, не спуская хмурого взгляда с усталого лица Чонгука. Тот хмыкает, устремляет глаза в пол и говорит: — А я возьму на себя исследовательский центр Aurora и информацию про смерть Хо Чжун-сока.

♠️♠️♠️

Каждый занялся своим делом. Хосок ходит под прикрытием по больницам и узнаёт новые данные по делу об отравлении, Чжи Соп усиленно ведёт слежку за высокопоставленными в правительстве, его ребята в то же время узнают сведения о каждой цели слежения, Юнги пока лазает по сайтам полиции с секретными документами, связанными с Хо Чжун-соком и исследовательским центром Aurora, с Ким Ён-хуном он ещё не назначил встречу, но как только найдёт что-нибудь стоящее, сразу же свяжется с полковником. Намджун же внедрил своих нескольких ребят в юридические компании в отделы новостных каналов. А Чонгук подготавливается ко встрече. Для того, чтобы поподробнее узнать о внутренней структуре и работниках Aurora, ему нужно встретиться с отцом, который сейчас отбывает срок в той же колонии строгого режима, где умер Хо Чжун. Подготовка не моральная, по эмоциям он не очень загружен, встреча с Чон Ун-ином, его отцом, в нём не вызывает бурю или панику, да даже ожидания он не испытывает. Подготовиться надо скорее не ко встрече, а к проникновению на территорию, кишащую полицейскими. Так как он находится в розыске, он не может заявиться в тюрьму налегке со спокойным лицом. Так что ему предстоит огромная работа над планом безопасного свидания с отцом под присмотром многочисленных псов. День за днём каждый лидер узнаёт всё больше нового и полезного. По вечерам они собираются в баре Намджуна и делятся новостями. С хосоковой стороны они выяснили, что в симптомы отравления входят сразу несколько противоречивых фактов. К сожалению, все жертвы умирали быстрее, чем врачи могли провести полное обследование и выявить точную причину, но из увиденного было ясно, что никакое отравление не вызовет агрессию, дикость или же деструктивное поведение, помимо выше перечисленного у жертв отравления были расширенные зрачки и слуховые галлюцинации, что опять же подтверждает догадку Чонгука. До смерти жертву обуревает безумие, вследствие чего она агрессивно пытается отчего-то защититься, безумие не длится долго, пока зафиксировали два часа, после чего жертва в полностью обессиленном состоянии умирает. С пустым взглядом, с пеной на губах, с посеревшей кожей. Такая смерть даже для крысы слишком жестокая, но даже так кому-то совсем плевать. Вскрытие нескольких трупов с одинаковыми симптомами показало, что организм жертвы полностью обезвожен, а в слюне нашли остаточные следы ЛСД. Данным веществом органы не были тронуты, но вот мозг жертвы был повреждён непоправимо. Чонгук от услышанного снова припомнил уже знакомый почерк. Контроль разума можно осуществить и через наркотики, правда это куда рискованнее, нежели психологические практики или… Те чипы, что вживляли детям в мозг в Aurora, работали так же критично и необратимо для изменений. Но лишь ЛСД не мог вызвать настолько сильный эффект, Чонгук уверен, что препарат был создан не только из химиката. Что-то иное повлияло на такую мгновенную дисфункцию мозга. Но что это? Врачам не узнать этого, если они взглянут лишь на анализ токсинов в слюне или организме. Нужен полный образец препарата. По слежке за мэром и министром юстиции они узнали, что те оба зачастую собираются в министерстве внутренних дел. Правда, вот что странно, обычно на таких собраниях говорят о нормативном регулировании с сотрудниками органов внутренних дел, но никак не с предпринимателями и боссами крупных фирм. На кадрах, которые удалось сделать ребятам Западной группировки, видны лица боссов, но ещё на нескольких фотографиях был запечатлён мужчина, только его спина попала в объектив, но так стало понятно, что в правительстве есть тот, кто дёргает за ниточки. Правда, сейчас мужская спина ничто не доказывает, да и поспешные выводы лишь в тупик заведут, так что Чонгук решил сделать акцент лишь на боссах фирм и собраниях в министерстве не по делу. Он попросил Чжи Сопа узнать личности боссов и предпринимателей, а также дал указания, чтобы тот разузнал, о чём те беседуют. От Намджуна новостей не последовало. Журналисты и репортёры играют во всём происходящем лишь свои истинные роли. У них есть сценарий, кем написанный — неизвестно, но понятно, что все новости несут в себе скрытый смысл, в котором говорится: «Обманываем вас, не рассказывая всей правды, затем, чтобы не было паники». Так это видит Чонгук. Опять же, все его выводы из услышанного могут быть всего лишь догадкой, ничем более, но это лишь пока, ведь на этом никто из них не остановится. У них ещё много дел. Так что вся эта информация всего лишь капля, океан наполнится, когда Чонгук поймёт и свяжет воедино все нити, что ведут к определённому человеку, а может, к целой организации и её или их замыслу. В полиции, как выяснил Юнги, сейчас полная неразбериха из-за смерти заключённого. Ким Ён-хуна отстранили от расследования, так как он считает, что Хо Чжун не мог умереть от рук сокамерников, ведь был заперт в одиночке. Но эта новость Чонгуку лишь на руку. Полковник Ким Ён-хун очень ему важен. Так как мужчина содействовал поимке Хо Чжуна, с того времени Ён-хун навряд ли откажется от затеи поймать настоящих преступников и раскрыть заговор. — Ты пока не придумал, как встретиться с отцом? — спросил одним вечером Хосок, выйдя к Чонгуку на балкон с кружкой излюбленного кофе. Мужчины оба обратили взгляды в небо, той ночью тёмное полотно было усыпано яркими звёздами, их было тысячи, если не больше, и каждая сияла ярче другой. — Я могу помочь? Мы можем продумать всё вместе… — Дело не в том, что я не справляюсь со своей задачей, Хосок-а. Я знаю способ, и даже уже задумываюсь воплотить свой план в реальность, — сказал Чонгук, а взглядом всё был прикован к небу. — Но? — В Пекине я встретил одного парня. Он мне показался сильным волей, но слабым телом. Я думал, что обознался, но было ошибочно предположить, что он согласится с моими словами. Он предпочёл быть убитым, нежели жить. Прямо как Хёнджин когда-то… — Он опасен? Почему говоришь только сейчас о нём? — Нет, он не опасен, Хосок. Не говорил, потому что моя новая с ним встреча не ответила мне на вопрос, как стоит поступить на его счёт. Он присоединился к китайской группировке, — Чонгук опёрся о перила балкона и опустил голову, вглядываясь куда-то вдаль. А Хосок сильнее сжал руку на ручке кружки. Чонгук тем вечером был таким спокойным, что это заставило засомневаться его самого близкого товарища. — Они похожи своей жаждой бороться. Понимаешь? В прошлом я не успел потушить пламя, что сожрало Хёнджина, но в этот раз я хочу успеть спасти. Феликс не виноват, что желает свободы, виноваты те, кто когда-то отняли её у него. И мы, центральные группировки, научились правильному ведению борьбы. Может, и Феликс сможет сражаться наравне с нами?.. — Я понял твоё желание, но, Чонгук, я не понимаю, почему ты от плана отошёл? Разве нам не нужно узнать информацию? — Хосок правильно поставил вопрос. Чонгук отвлёкся на Феликса, с которым столкнулся неделю назад в районе китайской группировки. С его стороны сейчас неправильно думать о постороннем. Всё же время не воротишь. — С ним и мы можем связаться, у нас-то получилось выполнить часть поставленной тобой задачи… — Я всё понимаю. Но Феликс мне нужен до того, как я пойду к отцу. Ведь моя задумка может быть воплощена в реальность только через другого человека. Вы все засветились в базе псов, а он никем не увиденный, о нём никто не знает. Иными словами, я хочу, чтобы Феликс стал сыном Чон Ун-ина. Услышав это в тот вечер, Хосок в изумлении застыл, взгляда не отрывая от профиля друга, который был серьёзен как никогда. Чонгук выбрал самый лучший и безупречный вариант для встречи с отцом. Хосоку трудно это признать, но он навряд ли додумался бы до такого. Что у Чонгука в голове, что он принимает настолько опасные, но явно эффективные решения? После их разговора Чонгук, как и говорил, начал искать встречи с Феликсом. Парень только вступил в китайскую группировку, его ещё проверяют на преданность и выносливость, лидер группировки известен тем, что держит своих в строгости и крепкой узде, пожалуй, китайская группировка, пусть и молодая и не такая большая, но всё же ребята в ней серьёзные и дельные, они знают, как отстоять свою территорию, не принимаются за жестокость без надобности, разумный лидер способен направить и наказать по правилам банды. Чонгук их изучил. Он, по привычке никого не втягивать в свои личные дела, приехал на чужую территорию в гордом одиночестве. Китайский квартал вмещает в себя пять районов, на каждом есть база для встреч или общих сборов. Тут тихо, люди не запуганные, жилых домов много, почти в каждой подворотне есть кафе и рестораны, в которых работают члены банды. Чонгук решил пойти сразу в главное место, там больше всего участников группировки, и именно там обитает их лидер. Чонгуку подумалось, что представиться лично тоже не помешало бы. Зайдя в помещение, мужчина застаёт комфортную обстановку, обеденный зал широкий и светлый, дизайн простой, но со своей изюминкой: декоративные растения украшают стены и углы, вместо обычных, привычных глазу ламп, горят китайские фонари, на картинах, что висят на стенах, изображены мифические драконы. Ничто не намекает в этом заведении на опасную зону, на которой руководителями выступают опасные ребята. Чонгук присаживается за столик, к нему сразу же подходит стройный официант и предлагает меню, но Чонгук игнорирует то и заказывает латте, а после просит позвать администратора. Официант меню оставляет, не выказав волнения или намёка, что узнал лидера Несущей Хаос, развернулся и так же уверенно ушёл в сторону кухни. Чонгук хмыкнул и откинулся на спинку удобного кресла. Напиток ему приносят спустя некоторое время, а вот администратор выйти к нему как будто не планирует вовсе. Мужчина латте пьёт безэмоционально и бесстрастно, когда на дне чашки остаётся лишь пенка, Чонгук с грохотом поднимается и подходит к барной стойке. Он заметил, что за ним следят, чужой пристальный взгляд морозил кожу с самого его тут появления. Так что догадаться о том, что администратор не просто не подойдёт к нему, а будет наблюдать издалека и делать выводы, не получилось. Сейчас же, присев рядом с мужчиной, он заказывает безалкогольный коктейль и начинает безмятежную беседу: — Хоть бы подали знак, что ли, — он не недоволен таким поведением заведующего. Но был бы рад, если бы к нему сразу же подошли. — Я для вас всех не враг, и даже не угроза… — Это я сам решу, не делай выводов один за всех, Сатана, — грозно перебил мужчина, подняв сверкнувший взгляд на Чонгука, что ухмыльнулся в ответ. — Зачем пожаловал? Да ещё и один… Храбрости, как я погляжу, тебе не занимать, — позволяет он себе улыбнуться на долю секунды и вновь принять каменную физиономию. — Раз понял это, значит, догадываешься, что речь пойдёт не о солнце и цветочках, — предположил Чонгук, ухватившись губами за кончик трубочки и втянув через неё чуть напитка, который быстро охлаждает слизистую и глотку от остаточного тепла латте. — С тобой ничего нормального не связано, так что ожидать могу чего угодно, — смиренно выдохнул мужчина, устало потерев глаза. Чонгук снова хмыкает. — Может, оно и так. Но сегодня я пришёл аж сюда лишь за одним. Несколько недель назад к тебе присоединился новенький. Мне он нужен. — Да ты и правда без стыда был рождён, — коротко посмеялся мужчина. Он поднимает взгляд на бармена, за их спинами полукругом встают вооружённые сотрудники, в их числе Чонгук замечает и того официанта. Бармен прекращает натирать посуду и наводит на Чонгука остриё ножа. — Феликс, значит, тебе успел перейти дорогу? — спокойно продолжает главный, сев вполоборота к Чонгуку. — Что именно ты с ним хочешь сделать? Не забывай правила: хочешь расправы, сразись с членами группировки… — Я же сказал, что не враг твоей группировке. В чём твоя проблема? Сам велел не решать всё за всех, что же ты сейчас, по-твоему, делаешь? — примирительно возразил Чонгук. Он даже не дрогнул, когда в его сторону обратили оружие. — Феликс мой знакомый. Позволь нам увидеться. Или ты правда хочешь боя, Бэй? — чуть нахмурился он, наконец назвав того по имени. Бэй — тридцатитрёхлетний основатель китайской группировки, которой дал название Гнев Биань. Биань — один из девяти сыновей дракона Лун. Биань могучий и обладает врождённым чувством справедливости, в Китае зачастую этот дракон изображён над тюремными дверями. Чонгук изучал группировку, и пока он не нашёл информации о том, что группировка Бэя буйная шайка, которая расхищает и убивает всех, на кого падёт выбор. Выбранный символ полностью оправдывает чистую историю группировки, да и лидер у них взаправду честный и справедливый. — Я бы этого не хотел, — говорит Чонгук искренне. Бэй хмыкает и жестом приказывает опустить оружие. — В городе и без этого проблем хватает. Никому бы не хотелось к происходящему ещё и нашу войну приплетать. — Я тебя услышал, Чон Чонгук, — соглашается Бэй. Здравый рассудок говорит ему не связываться с Чонгуком. — Феликс сейчас проходит у меня проверку, приходи сюда вечером, часов в десять. Чонгук удовлетворённо кивает и кладёт на стойку купюры за кофе и коктейль, который он не допивает. Поднимается и покидает заведение. А Бэй и его ребята выдыхают расслабленно, благодаря всевышнего за подаренный шанс выжить. Чонгуково появление тут заставило каждого напрячься и задуматься о худшем. И даже Бэй испугался, пусть и пытался казаться крепким орешком, поджилки его всё равно потрясывались весь их диалог. — Думаешь, он и правда не собирается нас уничтожить? — подаёт голос бармен, по совместительству правая рука Бэя — Зиан. Бэй мотнул головой, не зная ответа на вопрос. Как он раннее сказал, от лидера Несущей Хаос стоит ожидать чего угодно. — Ты собирался с ним сцепиться? Серьёзно был готов к этому? — Я же знаю, что даже если бы меня убили, ты бы смог продолжить мой путь, — мягко улыбнулся Бэй. Зиан хмурится и поджимает губы, он резко притягивает к себе лидера и заглядывает в глаза тому. — Ну что? Хочешь оспорить мои слова? — Ты же знаешь, либо вместе, либо никак.

♠️♠️♠️

Пек Су стоит, склонившись над раковиной в туалете. Только закончилось собрание с департаментом, вопрос, который они так тщательно пытались решить, был связан с назначением в городе режима локдауна, в итоге проголосовавших «за» было больше, и режим введут уже через час. Сейчас, покинув конференц-зал в спешке, Пек Су скрылся за дверью уборной, ему нужно подумать, остудить разум, взглянуть на правду свежим взглядом. И что же он видит? Что он понимает на данный момент? Ему было приказано договориться с фабриками по производству питьевой и минеральной воды, он выполнил приказ, дальше дело было уже за людьми того человека, который, собственно, и отдаёт приказ за приказом. Как же сейчас ему омерзительно стоять тут, в министерстве управления, зная, кто выступает той самой причиной смерти уже больше десятка граждан. Но что он может? Ему не добиться ответов, не добиться понимания причины, ему неведомы такие способы добиваться своих целей. Тот мужчина давно потерял рассудок, раз устроил всё это. И Пек Су неприятно признавать, но он не хочет продолжать слепо выполнять приказы, он пусть и агент, но и у него есть свои принципы, а на него наплевали ещё семь лет назад, может, сейчас тот самый переломный момент, когда стоит начать сопротивляться? Ведь у него есть Чонгук, тот способен любым способом победить, может, Пек Су сможет дёрнуть за ту самую ниточку, чтобы Чонгук нацелился на верного человека? Ведь его враг явно не он, Пек Су, и даже не Хюн Шик, которого так старательно отыгрывает Пек в правительстве и перед членами мафии. Чонгук должен понять, что за спинами Хюн Шика и Пек Су есть тот, кто нацелен именно на него. Пек Су постарается ему помочь с этим, но это уже будет игра в русскую рулетку, ведь если Чонгук не поймёт его, то для Пек Су наступит конец. А для того, чтобы не провалить эту миссию, перед Чонгуком должен предстать тот, кто сможет рассказать всю правду. Что произошло в Пекине, что случилось в тот день с Щин-хе, как так вышло, что именно себя Чонгук вспомнил в тот момент. Рассказать всё это для Пек Су означает — снять с себя маски своих товарищей и наконец вспомнить своё собственное имя. — Глава, — возле уборной стоит Хэ Вон, он встаёт вровень с Пек Су и направляется в кабинет, дверь в который Пек просит закрыть и опустить жалюзи с обеих сторон от входа. — Солдаты больше мне не подчиняются, те люди полностью взяли над ними контроль. Из услышанного я понял, что солдаты начнут наступление на центр этой ночью. Цель их Сатана, — доложил мужчина, прослеживая за тем, как Пек усаживается в кресло и откидывается на спинку. — В наших планах таких задач не было, что изменилось? — Они исполняют приказ не мой, а того, кто решил затопить Сеул в смертях невинных граждан, — монотонно отвечает Пек Су, подняв на Хэ Вона озадаченный взгляд. — Правительство и министерство обороны не дадут группировки в обиду, я в этом уверен, — продолжил он, а Хэ Вон вдруг хмыкает, но расслабиться себе не позволяет. От Пек Су веет чем-то неизвестным. — Им Сатана не по зубам, я уже об этом говорил ему, но он решил меня не слушать, что ж… не мне ему приказы отдавать. — О ком вы говорите, глава? Кто он такой? И когда именно он стал серым кардиналом Алого лотоса? — ничего не понимает Хэ Вон. До сего момента лидер никогда никого не упоминал, а сейчас с лёгкостью сообщил, что за его спиной прячется кто-то безмозглый и самоуверенный. Удивительно. — Солдаты не наши, это я знал с самого начала, но я всё же думал, что начальником их являетесь вы, глава… — Хэ Вон, ты со мной с самого начала моего управления Алым лотосом, и я никогда не давал повода тебе и моим людям во мне сомневаться, поэтому сейчас я хочу попросить тебя продолжить быть мне преданным. Я решу проблему с солдатами, будь в этом уверен. Как лидер нашей группировки, я продолжу своё дело. Что касается Чонгука и всех группировок в центре, у них есть сила, я уверен, что Чонгук с этим нашествием справится. На этом их диалог заканчивается, Хэ Вон склоняет преданно голову, после чего разворачивается и покидает кабинет, а Пек Су закидывает голову на спинку кресла и обращает потемневший взгляд в потолок. Для Чонгука не впервой быть целью, и в этот раз он не проиграет. Если он хочет знать правду, то на проигрыш солдатам у него просто нет ни права, ни желания. И когда он справится с врагом, то обязательно кое-что да поймёт.

♠️♠️♠️

Чонгук таки смог встретиться с Феликсом. Их встреча была сухой, вокруг было тихо, заведение Бэй закрыл специально ради их разговора. Никто из китайцев не мешал, потому Чонгук уселся за столик в центре зала, Феликс же пытался совладать со своим каменным телом, он же точно помнил, что сказал в ту ночь Чонгук. Он же сам приказал исчезнуть, а сейчас сидит перед ним, уговорив Бэя на эту встречу. Чонгук переменчив в своём настроении, Феликс это за ним заметил ещё в Китае, но чтобы мужчина отказался от своих же слов об убийстве, если увидит на своём пути — вот что привело парня в замешательство. И всё же первым, кто нарушил уговор, стал именно Феликс. Ведь он ступил на землю Чон Чонгука. Но проигнорировав этот момент, Чонгук решился сразу объяснить парню ситуацию. Феликс его слушал внимательно, чуть сжимая кулаки на столешнице, качая ногой под столом. План лёгкий в реализации. Феликсу всего лишь нужно прийти на свидание к отцу Чонгука и передать тому его слова. И даже разжевав все детали, Чонгук заметил неуверенность на лице напротив, потому ему пришлось признаться, что, пусть он и решил использовать для этого лицо и тело парня, а согласие всё равно остаётся за Феликсом. Он изначально не собирался уговаривать или угрозами заставлять. Не такими способами он собрался бороться. И Феликс это понимает, он же уже работал с Чонгуком, так что его методы ему известны. Но что-то всё равно заставляет его сомневаться. Неужели зерно его сомнений заключается в том, что Чонгук говорит об отце? Его собственном отце, который почему-то сидит в тюрьме. В Пекине парень как-то спросил у мужчины о его родных, но тот лишь оскалился и потребовал больше никогда не поднимать эту тему. Но что же изменилось с тех пор? Неужели для Чонгука это дело настолько важно, что он готов сделать малознакомого ему человека подставным лицом и отправить прямиком к собственному родителю за информацией? Чонгук дал ему день для принятия решения. Сам же он встал и молча покинул заведение. Феликс ещё с минуту сидел, повернувшись корпусом к двери в заведение, задумавшись над словами старшего. Чонгук и его затеи — безумные. И Феликсу страшно лишь от мысли, что Чонгук ему дал фору сбежать, а сейчас сам пришёл на встречу, уговорив перед этим лидера Бэя, который вышел из кабинета сразу, как только Чонгук покинул кафе. Бэй подошёл к парню и обратил на него хмурый взгляд. Феликс слегка улыбнулся, видно, что с натяжкой и наигранно, он задал лишь один вопрос: — Чон Чонгук, кто он такой? Бэй сильнее нахмурился, сложил руки на груди и поднял голову к выходу. Он дал краткий ответ: — Лидер Несущей Хаос. Его второе имя Сатана, — он развернулся, кинув взгляд на задумчивого парня, который, оказывается, даже не знал, что городом руководит Хаос. — Он сказал, что вы знакомы, но сейчас я понял, что ему без разницы, знаешь ты о нём что-то или нет, раз имел дело с ним, значит, по жизни теперь у него на крючке, — он собрался уйти, но его прервал голос, тот тихий, пропитанный чем-то безумным. — Как ты и вся твоя группировка. Бэй обернулся на парня и застыл. Феликс — лишь на вид он тихий и смирный, но внутри у него с каждым новым днём просыпается кое-что опасное, кое-что, что каждый в группировке уже давно познал и принял, как своё родное. Бэй чуть оскалился на того, мысленно подметив, что Феликс совсем скоро станет пострашнее пламени.

♠️♠️♠️

Мэр объявил локдаун, это означает для всех, что теперь остаётся ждать лишь одного. Смерти от отравления всё никак не прекращаются. Магазины проверяют на наличие токсинов, теперь по всему городу работает лишь доставка из определённой сети магазинов, в которой есть всё необходимое, так что теперь у каждого гражданина не только ограничения по передвижению, но и с выбором продуктов. Но для Чонгука эта новость стала хорошей только потому, что теперь он может со всеми группировками быстро найти причину происходящего. Пока Феликс думает о его предложении, он решил съездить к Тэхёну, который весь день пробыл у себя в старой квартире. Когда ему открыли дверь, он смело ступил на порог и прошёл в кухню. Тэхён не ожидал гостей, потому был в замешательстве. После того, как в новостях объявили о смерти Хо Чжуна, Тэхёна вдруг накрыла паника. Она была связана с тем, как несправедливо мужчина умер. Тэхён надеялся, что тот будет страдать, ведь ненависть к нему никуда не делась даже спустя пятнадцать лет. Хо Чжун-сок должен был гнить, должен был быть истерзанным от мыслей и страха, вспоминать лица убитых им, а главное Хо Чжун-сок должен был всегда знать, что где-то в Сеуле есть Ким Тэхён, у которого так несправедливо отняли воздух. Тэхён искренне хотел этого. Но вместо желаемых страданий, Хо Чжуна просто убили. Он не смог совладать со своими эмоциями в тот вечер. Потому что начал задыхаться, как только увидел лицо. А в голове ожили воспоминания и нещадно завладели его разумом и телом. Чимин снова преследовал его и во сне, и наяву. Юнги пусть и был рядом в ту ночь, но Тэхён чувствовал себя одиноко запертым на холодном ринге для боёв, вокруг которого была растянута по забору колючая проволока, а за забором не стихали ликующие голоса мразей. Тэхён в ту ночь снова пережил смерть. И Чимина, и свою. Сейчас же он встретил Чонгука каменной гримасой и пустой душой. Налив чай в кружки, он поставил те на стол, сам уселся на стул напротив мужчины, который не спускал с него своих проницательных глаз. Чонгук его видел насквозь. Трудно проигнорировать чужую печаль, от которой так и исходит чёрная поволока. Тэхён ею полностью сожран. Она его обняла и отпускать не желает. Он взялся за ушко кружки и поднёс кипяток к губам. Тэхён проследил за его действиями, расширил глаза, когда мужчина обжёгся, но пить не перестал, и взгляда он с испуганного лица парня не отводил. Что он пытается продемонстрировать? Тэхён вскакивает с места и отнимает руку с кружкой от чужого рта, смотрит на покрасневшие губы и кожу возле, после идёт к раковине и, намочив уголок вафельного полотенца под холодной водой, возвращается к Чонгуку, который никак не реагирует на поспешные действия того. Он перехватывает трясущиеся запястья Тэхёна и спрашивает: — Почему ты это делаешь? — его вопрос настолько глупым показался Тэхёну, что от удивления он не удержался. — Зачем обращаешь внимание на мой ожог, когда сам чувствуешь себя хуже? — ах вот что он пытается сделать. Спровоцировал на действия, а теперь требует закрыть глаза? Что у Чонгука в голове? Зачем он приехал к нему и пытается вывести на эмоции? Снова он поступает жестоко. — Разве ты не хочешь пострадать, не замечая окружающего мира? — чонгуков голос становится тише, а его руки ослабляют хватку на запястьях парня, который смотрит на него с грустью и осуждением. — Давай, Тэхён-а, страдай, а я стану свидетелем твоей боли. — Что ты говоришь? Если решил поиздеваться, то делай это в другом месте с другим человеком, Чонгук, — расстроенно высказал он и отошёл к раковине. Чонгук нахмурился сильнее, он схватил кружку и пульнул её рядом с Тэхёном в дверцу шкафчика. Её осколки разлетелись по полу и столешнице. Благо парня они не задели. Тэхён вздрагивает испуганно и оборачивается на мужчину, который поднялся с места и подошёл к нему. — Да что ты творишь?! — повысил он голос, почувствовав гнев. — Я не хочу сейчас выяснять отношения, если решил вынести мне мозг, то лучше просто уйди! — Нет, ты меня не понял. Я сказал, что хочу стать свидетелем твоей боли. Он останавливается вплотную к парню и склоняется к его застывшему в злости лицу. Чонгук упирается руками на столешницу по обе стороны от талии того и заглядывает тёмными глазами в его. Там плещутся тревога и ярость. Чонгук не смеётся над ним. Ему вообще сейчас не до шуток. В памяти всплывает период жизни, когда Тэхён страдал в одиночестве. Тогда он жил тут, спал много, вообще никуда не выходил, плакал днями напролёт и говорил с пустотой. Чонгук каждую слезу помнит, в ушах фантомом слышится его голос, который трясётся в плаче, он тогда часто звал его, просил остаться и не уходить. Сейчас Тэхён ничем не отличается от себя пятью годами раннее. Но если раньше Чонгука не было рядом, то сейчас он не отступит ни на шаг, примет ругательства, сочащиеся гневом, впитает в себя слёзы, которые каждый раз вызывают холодок и мурашки. Он не оставит Тэхёна в таком состоянии. Он готов сделать ещё больнее, главное, чтобы Тэхён излил все эмоции. — Хо Чжун-сок умер, не заплатив ту цену, которую должен был, — начал шёпотом он, завладев вниманием Тэхёна, у которого лицо начинает сменяться разными выражениями. — Он убил твою семью и умер, особо не пострадав, — говорит он, следя за тем, как тэхёновы глаза наполняются влагой. Его потряхивает от подступающей истерики, но Чонгук рядом, он сможет успокоить, сможет согреть и стать слушателем. — Умер, не попросив прощения у тебя за отнятую жизнь братика, — шёпот проникает в мозг змеёй, которая отравляет изнутри незажившие раны. Тот яд всасывается глубоко в особо слабые места, выявляя наружу самую ужасную истину. Тэхён начинает топить себя в воспоминаниях. Снова лицо Чимина, родителей, а после их смерть и много крови на его собственных ладонях. — А помнишь, как этот ублюдок заставил твоего отца сойти с ума? Помнишь ту ночь, когда ты обнаружил улики? И ведь Чимин пытался тебе сказать о смерти мамы, — голос Чонгука путается с голосом дьявола. Тэхён пытается его оттолкнуть от себя, уже вовсю рыдая. В его груди сердце сходит с ума. Душа сжимается и осколками раздирает внутренности, выуживая из глубины больше боли. Чонгук никуда не девается, он продолжает ядом сыпать на воспоминания, всё глубже погружая в те события. И Тэхён не чувствует его горячих рук на своём теле, он смотрит в пустоту, которая рисует ему ужасное и колючее. Он бьёт его по груди, кричит что-то, плачет громко, задыхаясь от нехватки воздуха. А Чонгук всё в себя впитывает, делится теплом собственным, давая понять, что рядом, пусть и стал причиной тэхёновой истерики. Порой только таким способом можно спастись от удушающих чувств. Пока ты полностью не прочувствуешь, не вспомнишь даже самые гнилые события, пока не сорвёшь голос в истошном крике, пока не начнёшь захлёбываться в собственных слезах и соплях — ты не избавишься от боли, что бутоном распускается каждый раз, когда триггером в голове спускается курок. Чонгук выбрал самый ужасный способ спровоцировать Тэхёна избавиться от этой боли. Чонгук жёстким способом решил вырвать каждый сорняк, что пустил корни во внутренности парня. Лучше пусть Тэхён на него позлится какое-то время, чем Чонгук ещё хоть раз увидит эту безэмоциональную с одной стороны, но с другой стороны переполненную чувствами гримасу. Он присаживается с Тэхёном в объятиях на пол и обнимает ещё крепче, когда тот начал пинаться. Чонгук утыкает его лицо в свою грудь, поглаживает по мокрым от пота прядям волос, шепчет на ухо, накрепко зажмурившись. Сколько времени они вот так просидели, Чонгук точно не знает, но когда он почувствовал, что тот расслабился телом, мужчина взглянул в лицо парня и заметил, что Тэхён уснул. Подняв его на руки, Чонгук понёс Тэхёна в комнату, включив свет, он подошёл к кровати и аккуратно уложил обессиленное тело на простынь. Он накрыл его одеялом по грудь, сам же присел на край матраца и закопался ладонями в волосах, согнувшись пополам. Хосок как-то сказал, что больше не вытерпит боли Тэхёна, Чонгук тогда ему ничего не ответил, он даже и не отреагировал на высказывание друга, лишь задумался: а какая она, боль Ким Тэхёна? Сколько бы он ни думал над ответом, а действительность оказалась ужасной. Сейчас он в полной мере прочувствовал чужую боль. Когда-то улыбчивый, верный своей справедливости парень познал тёмную сторону этой справедливости, которая предала его, отняв всё самое дорогое. Правду говорят: тот, кто улыбается ярче солнца, страдает самым ужасным способом. Боль Ким Тэхёна невозможно вынести потому, что она рождена была его же собственными чувствами, на которых поставили крест, запятнав чистое кровью. И Чонгук теперь точно не сомневается в правдивости слов Хосока. Он, Чон Чонгук, стоит на первом месте в списке провинившихся перед Ким Тэхёном. Пока Тэхён спал, Чонгук решил прибраться за собой на кухне. Он выкинул осколки, вытер чай с пола и поверхности кухни, а после уселся за стол и набрал Хосока. Они говорили про ближайшие планы. Бездействовать больше нельзя. Пусть все лидеры и заняты своими миссиями, но Чонгуку нужно ещё кое-что предпринять. Это никак не связанно с отравлениями. Пек Су не выходил на связь с того дня, и Чонгуку подумалось, что нужно как можно скорее разобраться с ним. Потому он отдал поручение Юнги, чтобы кто-нибудь из парней установил слежку за агентом. Он уверен, что Пек заметит преследователя, потому попросил быть очень аккуратным. После звонка Чонгук вспомнил про Сокджина, который ждёт от него новостей за городом. Когда он попрощался с Хосоком и Юнги, набрал мужчину, тот как будто ждал звонка, ответил сразу, как только пошли гудки. — Что нового? — спросил с ухмылкой на губах Чонгук. С Сокджином он не умеет говорить хмуро. Почем-то Сокджин вызывает у него тепло в груди. Чонгук знает причину, но признавать не желает. — Есть, что сказать? — Если ты про информацию на Пек Су, то пока не могу дать положительный ответ, — говорит Сокджин. Чонгук выдохнул расстроенно, после откинулся на спинку стула и поднял голову к потолку, закрыв глаза. Голос Сокджина успокаивает. — Но знаешь, я тут всё с каждым новым днём начинаю сожалеть, что пообещал тебе сидеть тихо, — признался мужчина, а Чонгук в ответ хмыкнул и быстро пролепетал: — О чём ты говоришь, Сокджин-а? Разве, я тебя заставлял сидеть тихо? — он хмыкнул, а ему в ответ послышался громкий выдох. Чонгук ясно может представить, с каким выражением сейчас сидит Сокджин. Он наверняка даже и глаза закатил. — Но можешь быть спокоен, скоро я к тебе привезу одного человечка, будешь его учителем, — сообщил он, больше не ухмыляясь, но его тон всё такой же с ноткой веселья. — Что за человек? — интересуется серьёзно тот, и Чонгук снова представляет подозрительное выражение. — Я готов выполнять твои поручения, но если этот человек будет необучаемым, то я просто откажусь, — заявил мужчина. Чонгук в замешательстве повернул голову в сторону прихожей, он открыл глаза и наткнулся на застывшего Тэхёна, который стоял возле дверного проёма в комнату и внимательно слушал чужой разговор. Чонгук снова натягивает ухмылку и кидает на прощание Сокджину: — Можешь не переживать на этот счёт. Ты ещё удивишься, насколько он смышлён. Он скидывает звонок и кладёт телефон на стол экраном вниз. Тэхён только после этих действий проходит в собственную кухню, опухших и покрасневших глаз не спуская с изучающего его Чонгука. Тэхён осматривается, не замечая осколков и подтёков чая, он даже успевает допустить мысль, что произошедшего несколькими часами ранее и вовсе не было. Но присутствие тут Чонгука, у которого до сих пор кожа у губ чуть красная — доказывает обратное. Тэхён плакал и бился в истерике, пока Чонгук держал его в своих крепких тисках и специально распарывал старые раны. — Почему ты… — В этой квартире давно не было кого-то постороннего. Поэтому, когда я услышал твой голос, то не поверил ушам и решил проверить, точно ли это не галлюцинации, — сорванным и хриплым голосом сказал Тэхён, после болезненно сглотнул слюну и поморщился от жжения. — Когда ты исчез, я часто видел тебя во снах. В какой-то момент я перестал отличать сны и реальность, поэтому общался с вами обоими, как ненормальный цеплялся за каждого и умолял не бросать, — он садится на стул, поставив перед собой стакан с прохладной водой. Чонгук его слушает молча, не излучая эмоций. — Но в какой-то момент я понял, что никого из вас нет, тогда мне снился сон, в котором меня разбудил братик, мы провели целый день вместе, но когда я уснул снова, то проснулся уже наяву. И тогда я встретил тебя, ты всегда молчал, лишь смотрел и стирал с моих щёк слёзы. Я ненавидел эти касания, — признаётся он, с грустью отпив воду. Чонгук смотрит на него с пониманием, а в груди разрастается чувство вины. Как же он облажался перед этим невинным человеком… — Я из года в год просил тебя повторять то обещание, которое ты мне дал, и когда я услышал его в последний раз, осознал, как сильно ненавижу тебя и твои слова. Он помнит каждый день своих мучений, в которые сам себя загнал, ради той малой крупицы надежды. Когда он проснулся в больнице после операции, рядом был только Сын-хо, мужчина сидел на стуле возле койки и держал его за руку, из которой тянулась змейка капельницы. Через несколько дней в новостях объявили о заключении Хо Чжун-сока и всех его подельников под стражу. Тэхён помнил то тепло, когда он осознал, что Чонгук победил. Но то тепло согревало его недолго, совсем чуть-чуть, ведь когда он выписался из больницы, он так и не смог найти Чонгука. После той ночи, когда он в заброшенном здании сжёг все воспоминания о братике и семье, он навсегда потерял ещё и Чонгука, которого нашли истекающим кровью на полу аллеи аэропорта. Ему ни за что не забыть ту новость, что труп Чонгука исчез перед вскрытием. Тогда в городе стояла полная неразбериха. Многим было важно узнать правду исчезновения лидера Несущей Хаос. Но Тэхён не хотел знать правду. Он уже тогда погрузил себя в клетку из снов и иллюзий. — Но когда я увидел тебя тем вечером в библиотеке, я не смог убедить себя в своей ненависти к тебе, — выдохнул он, снова отпив воду. — Я всё задавался вопросами, почему ты оставил меня, почему солгал и исчез, но так и не нашёл ответа, — он ставит стакан на столешницу и поднимает избитый взгляд на Чонгука, который уже предчувствует, что собирается сказать парень. — Ответь мне на мои вопросы, Чонгук. Я же помню, что ты не хотел меня оставлять, тогда почему? — его голос перешёл на умоляющий шёпот. Чонгук смотрит на него пустыми чёрными глазами. В горле с начала монолога стоит ком, а в груди буря проснулась. Он знал, что именно такие эмоции испытывал Тэхён, предчувствовал на инстинктивном уровне, что Тэхён спросит и потребует ответов. Сейчас им обоим хочется разобраться с этими многоточиями, навсегда закрыть вопрос, поставив точки там, где им место. Наконец признаться в истинном и едином правильном. — Я испугался, Тэхён. Один ответ, который отвечает на все вопросы. Больше нет ответов. Чонгук признался в том, что его преследовало долгое время. Он наконец сказал об этом вслух тому, кто должен был узнать сразу, как только задумался о причине. Тэхён в шоке раскрывает покрасневшие глаза и открывает рот, вонзив неверящий взгляд в мужчину, который расслабленно ему улыбается краешками губ. — Что?.. — выдохнул Тэхён. — Я испугался своих чувств и мыслей. То, что я не признавал и избегал, пытаясь думать только о делах и планах, всё равно въелось в мозг, да так глубоко, что даже сны показывали мне правду. Перед тем, как исчезнуть окончательно, я дал себе обещание больше никогда не думать, но подсознание решило всё же поступить иначе. Я вспоминал, думал и представлял. Мне от этого было очень плохо. Но потом я вспомнил про сестру. Тогда я и решил всего себя посвятить ей. Я все те чувства дарил ей, потому что не смел осквернять ими тебя. — Постой, что ты… — Тэхён. Я рад твоей ненависти. Настолько сильно рад, что чувствую себя счастливым. Ещё никогда и никто не говорил о счастье, вызванном чужой ненавистью. А Чонгук заявил о нём с яркой улыбкой. Тэхён вконец теряется от услышанного, он даже не понимает, что чувствует, не понимает мыслей в своей голове, но с точностью ловит себя на одной эмоции. Ему грустно слышать о счастье. Ему неприятно видеть на лице напротив улыбку от искренней радости. С чего вдруг Чонгук решил, что Тэхён его ненавидит? Он же сказал, что не смог убедить себя в этом чувстве, так почему же мужчина счастлив? Это злит. Тэхён поднимается и уходит в комнату. Думать о том, что поведение Чонгука до сих пор было таким только потому, что он специально хотел, чтобы его возненавидели — ужасно раздражает и злит Тэхёна. Чонгук эгоистичен и ужасен по отношению к нему. Но когда Тэхён уже хотел скрыться за дверью в комнату, он вдруг разворачивается и спрашивает: — Кого ты собрался предоставить в ученики Ким Сокджину? — его голос всё также хриплый и тихий, но Чонгук ясно услышал ещё и ярость. Потому он не удержался от лёгкой усмешки и ответил: — Тебя. Ты же хочешь сражаться с нами? И какие бы сейчас Тэхён ни испытывал эмоции от услышанного, Чонгук всё решил. Снова принял решение за всех. Проигнорировал и то, что в прошлом Сокджин был телохранителем Хо Чжун-сока, который отнял у Тэхёна всё и всех. — Ты же продолжишь вызывать у меня только ненависть к себе, так? — вдруг спросил Тэхён, опустив взгляд. Чонгук от него отвернулся, взял телефон со стола и поднялся со стула. Он подошёл к парню и поднял его лицо за подбородок, взглянув в глаза. — Зачем? Сейчас же ты рядом… — Зачем? — переспросил мужчина, коротко хмыкнув. — Потому что я приношу смерть, Тэхён, — высказал он, отойдя от него. Тэхён вскинул брови, как будто не хочет соглашаться со словами Чонгука. А тот продолжает: — Какой бы я тварью ни был в твоих глазах, я продолжу поступать жестоко, и не считаясь с твоим мнением. — Почему нельзя по-другому? Неужели только так ты будешь чувствовать себя счастливым? — не понимает Тэхён. Чонгук говорит странные вещи, которые лишены смысла. Почему Чонгук продолжает отталкивать? Зачем держится в стороне, когда его зовут ближе? Неужели дело в том, что он многих потерял? — Если я позволю себе больше, тогда всему настанет конец, Тэхён. Я не могу так рисковать. Не могу доставить тебе ещё больше неприятностей.

♠️♠️♠️

С началом локдауна в городе начались ужесточённые проверки производственных компаний и фабрик. Президент сам лично распорядился, чтобы проверки коснулись каждого производства, которое занимается приготовлением и упаковкой пищевых продуктов. Магазины также были подвергнуты проверкам, потому что есть подозрение, что на полках санэпидемстанция может найти тот товар, который и был отравлен на фабрике. В то же время Чонгук готовил Феликса морально и физически ко встрече со своим отцом в тюрьме. Парень дал своё согласие раньше назначенного срока, но это лишь на руку Чонгуку, который думал поскорее расправиться с этим. Информация не была объёмной, всё что нужно было знать Феликсу, это имя, должность и несколько фактов о Чонгуке и самом Ун-ине, чтобы не возникло проблем при встрече. Ун-ин наверняка будет задавать вопросы, но если он узнает, что парень к нему пожаловал от Чон Чонгука, то вопросов станет ещё больше, и на эти вопросы Чонгук как раз готовил Феликсу ответы. Отчего-то он уверен, что отец не забывал их последний разговор в квартире мужчины, тогда он спросил сына, ради чего он борется, и сейчас Чонгук готов дать ему ответ. И неважно, что ответ прозвучит из уст Феликса, совсем незнакомого Чон Ун-ину человека. Разъезжая по пустому Сеулу, парни из Несущей Хаос без устали следуют за Пек Су, который зачастую бывает либо в мэрии, либо в своей квартире. Они каждый докладывают Юнги о новых передвижениях, о прослушанных телефонных разговорах и о встречах, которые Пек устраивает не менее трёх раз в неделю. Мужчина ведёт себя совсем тихо, он как будто специально игнорирует слежку за собой, показывая им, с кем пожимает руку, кому отдаёт указания, показывает и свои связи с людьми из правительства. Когда Чонгук узнал об этом, он сразу понял, что тот снова пытается ему дать какой-то ответ. Он будто специально показывает Чонгуку, кем является, кто с ним находится рядом по многу времени, какое место занимает в правительстве, но даже так Пек не даёт понять ему, с кем говорит по ночам. Их темы разговоров всегда одинаковые. И Чонгук был бы наивным дураком, если бы решил заострить на разговорах своё внимание. Вместо этого он дал указание Намджуну узнать несколько личностей, с которыми Пек Су встречался не один раз. Все действия Пек Су говорили Чонгуку о том, что он ему не враг. Ведь не стал бы враг давать информацию на владельцев фабрик по производству питьевой и минеральной воды. И Пек раскрыл личности не просто директоров фабрик, а тех самых людей, что дали согласие на эксперимент. В тот же день Чонгук отправил органам власти доказательства и всю информацию, что он смог найти с друзьями. И в тот же день были арестованы все причастные к отравлению. Фабрики были закрыты, все бутылки с водой нужных марок были вывезены из магазинов в исследовательские лаборатории. Для того, чтобы узнать отравляющее вещество, понадобилось не так уж много времени, эксперименты уже были поставлены, так что проверять никто не стал, тот ли это токсин, или нет. Владельцев фабрик и производств посадили, а по городу был снят локдаун. Только вот… на этом смерти не заканчивались. Феликс прибыл к тюрьме. Его встретили на посту и проводили ко входу в административное здание. Там его проверили на наличие запрещённых предметов, после чего проверили личность, и уже только после всех процедур его повели к помещению для гостей. Он, когда шёл за человеком в униформе, оглядывался и ловил на себе заинтересованные взгляды солдат, которые встречались несколько раз, пока он и мужчина переходили из одного здания в другое. Когда же он оказался в просторной комнате со стулом и столом, по центру которого стояло прозрачное стекло, парень смог расслабиться и пройти дальше. По ту сторону его уже ждал заключённый. Мужчина выглядел запуганным, его широко раскрытые глаза были наполнены шоком, шею и подбородок покрыла щетина, кожа посеревшая, лицо исхудавшее, из-за чего морщинки не обтягивали кости, а свисали. Феликс изучил мужчину напротив, пытаясь отыскать что-нибудь знакомое на чужом лице, но кроме взгляда Феликс больше ничего общего не заметил. Чон Ун-ин со своим сыном совсем не похожи. И это огорчило парня. — Здравствуй, папа, — открыл рот Феликс и произнёс не своим голосом приветствие. Ун-ин испуганно дёрнулся на стуле, вперив взгляд в молодое лицо. Перед ним точно сидит незнакомец. Глаза его не обманывают. Но вот слух подводит. И не потому, что он стар, а потому, что Феликс явно перенял манеру речи Чонгука, который потребовал от парня схожести. Мужчина поджимает губы, трясясь. Феликсу остаётся лишь гадать, что именно заставило мужчину так испугаться, но он уверен, что Чон Ун-ин боится своего сына. — Выглядишь потрёпанным, — продолжил монотонным тоном парень. — В тот день ты не был таким напуганным, что же произошло сейчас? — весь текст Чонгук заранее подготовил для него. Потому сейчас Феликсу нужно лишь повторить все заученные фразу перед отцом. — Ин-ги так сильно тебя достал? — Он давно мёртв… — тихо пролепетал мужчина, сложив руки в замок на коленках. Феликс никак не отреагировал на его слова, он и не знает, кто такой этот Ин-ги. Но вот что странно, при его упоминании в глазах старика загорелся на секунду огонёк. Неужели это была вспышка ненависти? — Зачем ты пришёл ко мне? — Ты уже догадался, к чему вопросы, — выговорил Феликс. Когда он заучивал диалоги вместе с Чонгуком, ему было слегка скучновато. Наверное, это связано с тем, что он не понимал смысла всех этих слов. Но сейчас, видя чужую реакцию и отдачу, Феликсу начинает нравиться происходящее. Чонгук зол. Раз он пошёл на такое, наплевав, что напротив сидит отец, он должно быть очень зол на него. — Помнишь, как в прошлом я и мои ребята украли у Хо Чжун-сока посылку из аэропорта? Мне нужна вся информация по тому веществу. И тебе лучше мне рассказать, с какими целями ваши лаборанты его создали. Чонгук ждёт парня в машине, припаркованной чуть дальше от тюрьмы. Когда тот вышел с территории, Чонгук завёл мотор и обратил взгляд вперёд. Всё услышанное испортило ему настроение, но он должен похвалить Феликса, парень справился со своей задачей на ура, и даже лучше, чем мог представить себе Чонгук. Феликс усаживается рядом и снимает с себя аппаратуру, камера была спрятана в серёжке, ради которой Чонгук проколол парню ухо, а микрофон прятался в браслете. Чонгук посмотрел на украшения, после чего вывернул руль и тронулся с места. Феликс выдохнул и откинулся головой на подголовник, взглядом застыл на лобовом, игнорируя тишину, которая вот-вот должна прекратиться, потому что слишком громкая и напряжённая. Но Чонгук не торопился говорить что-то, он достал таблетницу и быстрым движением выудил две капсулы, проглотив те, он молча следил за движением машин, так и не решаясь прерывать молчание. — Твой отец был сотрудником той больницы? — первым сдаётся Феликс. Сегодня он услышал то, что не должен был. И вопросов слишком много, чтобы их игнорировать. Раз Чонгук позволил ему узнать запретное, тогда он должен ответить хотя бы на малую долю его вопросов. — Верно, — бесстрастный ответ сорвался с губ мужчины. Чонгук глянул на парня лишь на секунду, но и её хватило, чтобы увидеть, о чём думает паренёк. — Думаешь, я должен быть к нему добрее? — интересуется как бы невзначай мужчина. — Нет. Я так не думаю. Твой отец тоже приложил руку к созданию этого яда, так что я считаю твой поступок правильным, — ответил Феликс. Он отвернулся к боковому стеклу, рассматривая пейзаж. — Ты узнал его создателей, что планируешь теперь делать? — Ничего такого. Я планирую найти руководителя новой Aurora, уверен, он меня заждался, — в его голосе проскользнули ледяные нотки злости и раздражения, Феликс посмотрел на профиль мужчины, слегка нахмурившись. Он сегодня узнал чуть больше о Чонгуке. Но всё, что он узнал — это лишь его личные выводы, которые он сделал, пока говорил с отцом того. — Мой отец специалист в другой области науки, но… — Именно он придумал формулу этого вещества, — договорил за Чонгука Феликс. Чонгук кинул тёмный взгляд на парня, их глаза встретились, и, казалось, их гляделки длились слишком долго, но на самом деле всего несколько секунд. — Я могу представить твою злость. Ведь ты сын человека, который создал убийственное оружие, — о чём этот парень говорит? Чонгук ухмыльнулся, отвёл взгляд и сжал непроизвольно руль. Смешно вдруг стало. Феликс, который никакого отношения не имеет к миру преступности, говорит преступнику, что понимает его злость. Удивительно, и, чёрт, так знакомо. — То, что ты назвал формулой, является смешиванием наркотика и психоделического пролекарственного соединения, — решил поправить Чонгук. Феликс всё равно ничего в этом не смыслит, ему трудно оспаривать или доказывать. — Всё, что сделал мой отец — это лишь усилил всеми известный препарат ЛСД, — решил объяснить Чонгук. Он снова обратил взгляд на Феликса, заметив, как тот изучал его. — В чём различие? Разве действие не будет одинаковым? — Нет. Различие есть. Если припомнишь, все те жертвы, которые пострадали от действия нового препарата, все они были неуправляемыми, дикими, что ни один зверь с ними не сравнится. ЛСД такого не вызовет. Этот препарат действует на мозг, полностью стирает границы, вызывает галлюцинации, но его гибрид вызвал бешенство, агрессию, бесчувственность и в конце концов смерть. ЛСД наркотик, но то, что создал мой отец, намного опаснее любого другого наркотика, — Чонгук заезжает в район китайской группировки, останавливается возле ресторана, в котором встретился с лидером, и, повернув лицо к парню, он горько усмехнулся и потёр переносицу. Феликс смотрит на него с ужасом. До него только сейчас начал доходить весь масштаб происходящего из-за нового препарата. — Как бы мой отец ни отмазывался, он заслуживает смерти. Хотя бы за то, что оправдывает создание оружия, — выплюнул Чонгук. — Не говори мне больше, что что-то там понимаешь. Тебе никогда не понять даже малой доли того, что творится в моей голове, моих чувств, моего поведения в те или иные моменты.

♠️♠️♠️

Пек Су сидит на веранде рядом с кафе, в котором заказал себе лёгкий завтрак. Сегодня он решил не надевать костюм, оттого и выглядит совсем неузнаваемо: тёмно-синяя с коротким рукавом рубашка, белые укороченные брюки и мокасины в тон рубашке, на лице солнцезащитные очки в тонкой оправе и на левом запястье серебристые Ролекс. Он расслабленно попивает американо, смотрит вперёд с лёгкой улыбкой. Сегодня поистине хорошее утро. Впервые за долгое время он спал без задних ног, во снах к нему не приходили мёртвые, а утром разбудил будильник, а не мелодия от входящего звонка. В мэрии и без него хватает дел, так что переживать о мэре или других людях ему не приходится. Там есть Хэ Вон, он точно справится с возникшими вопросами. На прошлой неделе ему удалось вывести из игры ненужных людей, отдать информацию следящим за ним парням из группировки Чонгука и сейчас наслаждаться спокойствием. Его взгляд привлекает резко остановившийся байк. Пек поднимает взгляд на водителя, который без спешки снимает шлем и поправляет волосы, но вскоре тот быстро убирает их в хвост. Чонгук вешает шлем на руль и движется в сторону мужчины, что перестал улыбаться и даже поменял позу. Из кобуры, выглядывающей из-за полов чёрной рубашки, виднеется ствол, на лице лидера Несущей Хаос ни намёка на доброжелательность, в его глазах снова чернота застыла, брови на переносице, а походка резкая и несдержанная. Чонгук бесцеремонно усаживается на свободный стул за столиком Пек Су и заглядывает в лицо напротив. — И как долго ты собрался играть в кошки-мышки? — грубый голос сразу же заполняет собой атмосферу между ними. Чонгук осмотрел весь образ мужчины, чуть скривив губы. — Какие ты преследуешь цели? Зачем дал нам накрыть производственные фабрики? Неужели таким способом ты решил снова мне напомнить, что не враг? — Что опять за предъявы? Сколько ты ещё будешь во мне сомневаться? — отпив кофе, Пек снимает очки и вонзает взгляд в лицо недовольного мужчины. Чонгук хмыкает. — У тебя есть начальник. Кто он? — Пек Су больше не сдерживает эмоций. Он не думал, что Чонгук додумается до такого. У него и вправду есть начальник, но тот не играет большой роли в принятых им решениях. — Ты агент, которого однажды завербовали в мафию, но я ни за что не поверю, что ты сдался без сопротивления. Был шантаж, ситуация, в которой кто-то угрожал тебе жизнями твоих знакомых. Могу предположить, что кого-то из них звали одним из имён, что ты используешь теперь для сокрытия своей настоящей личности, — Чонгук следит за ним внимательно, и та реакция, которую Пек неконтролируемо показывает, очень приятна второму. Чонгук очень близок к правде, но чего-то не достаёт. Пек Су скрывает что-то намного серьёзнее. И Чонгук должен это выяснить, чтобы картина была собрана полностью. — Какое у тебя настоящее имя? — Твой друг это скоро выяснит, не торопись, оставь и ему работу, — перебил мужчина. Чонгук откидывается на спинку стула и складывает руки на груди. — Видел тебя недавно возле тюрьмы с тем парнем из Пекина, — говорит Пек, улыбнувшись. Чонгук мотнул головой, оспорив: — Ты не мог нас видеть. — Верно. Но ты забываешь, что есть глаза и уши. По всему городу ходят мои люди. — Не парь мне мозги и ответь на вопрос, — перешёл на рычание Чонгук. Пек Су на него смотрит добродушно, совсем не злится на тон. Чонгук так близок к истине, что любое оттягивание заставляет беситься и злиться, Пек Су знает это чувство. — Кто он? — Вместо ответа на твой вопрос, я бы хотел сказать кое-что не менее важное, — сухо ответил Пек Су, перейдя на серьёзный тон. Чонгук напрягается, сжав руки в кулаки. — Ты же знаешь, что люди погибали не просто от отравления, как это говорили в новостях. Я уверен, что ты пока не догадался, кто стоит за этими событиями, так вот, я могу подсказать тебе правильное направление, — его взгляд устремлен в лицо мужчины, который снова сильно нахмурился. Чонгук знает, что кто-то решил возобновить работу лабораторного центра, но слова Пек Су наводят его на ещё одну догадку. Неужели Пек пытается ему сказать, что тот человек, который решил Сеул сделать зоной для экспериментов, хорошо знаком Чонгуку? Но кто это может быть? Кого пятнадцать лет назад не закрыли вместе со всеми в тюрьме? — Ты думал о смерти Хо Чжун-сока? — прилетает оглушающий вопрос от Пек Су. Чонгук застывает с каменной гримасой, затаив и дыхание. — Разве его тело не вскрыли?.. — не своим голосом интересуется Чонгук, чётко помня, как Хосок говорил о вскрытии тела и объявлении в новостях: ведущая точно подтвердила смерть Хо Чжуна. Пек Су позволяет себе улыбку, и Чонгук ясно прочитал по его выражению насмешку. — Нет… — Я знаю, что это шокирует, но вспомни, раньше ты уже один труп ходячий повстречал, а теперь ты знаешь и ещё об одном, — его тон стал тише, он проникает под кожу опешившего Чонгука, у которого на лице застыл страх. — Но это не самое важное. Есть тот, кому понадобился Хо Чжун-сок. Теперь предлагаю думать об этом некто, которому понадобилось вытащить Хо Чжун-сока, и напомнить стране об ужасе, с которым уже каждый из нас столкнулся, после воссоздания некогда уничтоженного вами, ребятки, оружия, — заканчивает он свой монолог, подкинув Чонгуку ой какую загадку. Пек Су играет на несколько сторон. И это должно бесить, ведь он явно не является союзником кого-то конкретно, но при этом он хорошо исполняет желания. Чонгук с расширенными глазами мотает головой, в шоке несколько раз повторяя слова мужчины. Этого просто не может быть. Чтобы Хо Чжун был кому-то нужен… Что он может? Всё услышанное кажется бредом сумасшедшего, но только так до него доходит смысл некоторых событий. Резкая смерть Щин-хе, тюрьма и знакомство с Пек Су, наводки на лидера мафии, терроризм от лица правительства, смерть Хо Чжуна, в которой слишком много недосказанности, и появление новой версии препарата. Чонгук поднимает взгляд на Пек Су, тот приступил к еде, которая всё это время стояла и стыла. Пек Су пьёт американо и ест омлет, смотрит в ответ на Чонгука. У них немой разговор происходит, на все вопросы, которыми сейчас Чонгук задаётся, Пек Су даёт ответы. Но самый главный остаётся без ответа. — На кого ты работаешь? Чонгук поднимается со стула и идёт к байку. Надевает шлем и заводит мотор, быстро выруливает на дорогу и с громким рычанием турбины срывается с места. Пек Су же, как только Чонгук исчез, резко поменялся в лице и откинул вилку. Когда Чонгук узнает всю правду, начнётся настоящая война. И Пек Су, уже представ в своём настоящем обличии, будет его главным врагом. Это осознание наводит его на грустную улыбку. Чонгук лучший враг, лучший приятель, и что ближе Пек Су, непонятно. Он лишь знает, что Чонгук не позволит ему дышать, и в итоге кто-то из них обязательно канет в холодную черноту. Чонгук, не контролируя эмоции, покидает Сеул и едет в провинцию к Сокджину. Тэхёна он уже перевёз, так что навестить двоих мужчин было бы хорошей идеей. Не оставляя байк, как прежде машину возле уже давно привычного ему магазина, он поехал через лес к одинокому шаткому сооружению, возле которого он замечает двух спрятавшихся от чужих глаз персон. Заглушив мотор и встав на ноги, Чонгук снял шлем и оставил тот на сидении, направившись к полю для тренировок. Сокджин начал тренировать Тэхёна с силовых упражнений, борьба очень важна в ближнем бою, стрельба также важна, но к ней Тэхён должен прийти чуть погодя. Он должен осознать всю серьёзность принятого Чонгуком решения о его участии в общих делах. Пока Чонгук приближался к полю для тренировок, Сокджин продолжал валить с ног изрядно намучившегося Тэхёна. И только когда мужчина остановился рядом, Сокджин решил дать передохнуть парню, оставив его лежать на истоптанной траве. Сам же Сокджин обратил взгляд на Чонгука, который не отрывался от потного Тэхёна. Сокджин своей футболкой, которую давно снял с тела, вытер пот с лица и шеи, и начал приближаться к застывшему на месте Чонгуку. — Он новичок, не будь с ним строг, Сокджин-а, — попросил предупреждающе Чонгук, встретившись взором с сокджиновым. Тот закатил глаза и выдохнул. — Не ломай его, — более серьёзно высказал мужчина. Сокджин метнул взгляд к Тэхёну, который всё также валяется на траве и глубоко дышит, после чего обратился к Чонгуку: — На кой чёрт тогда ты его ко мне привёз? Неужто я должен пылинки с него сдувать? — его тон слегка груб, но оно понятно, Сокджину есть из-за чего возмущаться. — Нежным быть я с ним не собираюсь, и если ты подзабыл, то наша с ним вражда объяснима, — напоминает мужчина, снова обтерев себя футболкой. Чонгук хмыкнул и пошёл к Тэхёну, он присел рядом на корточки и протянул одну руку к мокрым прядям на лице того. — Мог и сам заняться его подготовкой… — себе под нос буркнул Сокджин, наблюдая за действиями того. — Вставай, — приказным тоном сказал Чонгук, на что Тэхён распахнул глаза и вонзился ими в непринуждённое лицо младшего. Он чуть нахмурился, но начал предпринимать попытки встать. Чонгук же не сводил с него своего чёрного взгляда. — Если хочешь быть в нашей команде, тогда тебе придётся забыть о комфорте, — продолжил наставлять тот. — Я и не ною, — выплюнул Тэхён. Чонгук ухмыльнулся и встал напротив него. Он принял боевую стойку, чем и поверг Тэхёна в шок, который не ожидал спарринга. Сокджин тоже заинтересовался происходящим, он закинул футболку на плечо и сложил руки на груди, наблюдая за теми. — Ты это имел в виду, когда говорил, что будешь жёстким со мной? — решил поинтересоваться Тэхён. Чонгук на секунду задумался, но вновь улыбнулся и в призывном жесте поманил ладонью парня. — Поговорим позже, сейчас бы я хотел посмотреть на твои навыки, — ответил Чонгук. Тэхён смахнул чёлку с глаз и сделал шаг в наступлении, но остановился сразу же, как заметил, что Чонгук не собирается на него нападать. Тэхён в эту секунду начал прокручивать все наставления, которые ему давал Сокджин, он смотрит на стойку мужчины, после задумался о вариантах нападения и нанесения первого удара, и как только он принял решение, Чонгук сделал выпад вперёд и занёс руку над головой. Тэхён инстинктивно слегка согнулся в спине и прикрыл голову, но Чонгук нанёс удар в живот, выбив воздух из лёгких парня, тот оступился, и мужчина, воспользовавшись смятением, схватил Тэхёна за плечо, а ногой сделал подножку. Когда Тэхён потерял равновесие, Чонгук его быстро через плечо повалил на спину, он не рассчитал силы и тоже был сбит с ног, из-за чего он уселся поверх Тэхёна, расставив руки по обе стороны от его головы. Чон склонился к тому, дыша глубоко и смотря в лицо с крепко зажмуренными глазами. Водя взглядом по чужому лицу, Чонгук начал вновь ощущать колющее чувство в груди. Сбоку стоит Сокджин, который смотрит на них с внимательностью, Чонгук понимает, что на данный момент выдаёт себя с потрохами, но встать с парня сил не находит. Он одной рукой обводит тэхёнову линию челюсти, мягко касается впалой щеки, вытирая капельки пота, что сползали по коже. Тэхён раскрывает глаза и застывает взором на мужском лице, на котором вроде целый рой из эмоций, но одновременно с тем ни одна эмоция ему непонятна. — Ты проверил? — первый заговаривает Тэхён. Чонгук на секунду вскидывает брови, но как только вспомнил свои же слова, кивнул и поднялся на ноги, подавая руку Тэхёну. — Не делай так больше, — просит он, отряхиваясь от травинок и земли. Сокджин двинулся к ним, но Чонгук его останавливает жестом, сам же берётся за руку Тэхёна и притягивает его к себе ближе, прошептав на ухо: — Тебе не интересно узнать, что я увидел? — спрашивает он, глянув на лицо того. Тэхён смотрит на него, слегка отведя голову в сторону. — Ты специально не постарался защититься? Или мне это показалось? — Я защитил себя так, как считал нужным, — ответил непоколебимо Тэхён. Чонгук ему кивает согласно, но быстро находит другой ответ: — Ты знал, куда прилетит кулак, и всё равно закрыл лицо. Не поддавайся в следующий раз. Он его отпускает и делает несколько шагов назад. Тэхён остаётся стоять на месте с опущенной головой, тем временем Чонгук зовёт Сокджина в дом. Сокджину есть, о чём рассказать ему, да и Чонгуку, оказалось, тоже нужно поделиться новостями. Он садится за стол, а Сокджин скрывается в ванной. Пока мужчина смывал с себя пот после тренировки, Чонгук решил написать Хосоку, он попросил ещё раз связаться с Ён-хуном и поинтересоваться насчёт ситуации в тюрьме. Сокджин входит в кухню и ставит чайник, он предложил Чонгуку позавтракать, но сейчас совсем не хочется что-либо в рот класть, поэтому чая вполне достаточно. — Насчёт того, о чём ты меня просил, я узнал, что Пек Су был одним из агентов, которого отправили в Китай несколько лет назад на задание. Вместе с ним было ещё двое человек, — сообщил Сокджин. Чонгук его внимательно слушает, Сокджин открыл крышку ноутбука и запустил устройство. Пока гаджет загружал нужную информацию, мужчина разливал кипяток по чашкам. — Фотографии есть? — поинтересовался Чонгук. — А на Хюн Шика что-нибудь искал? — Сокджин глянул на экран ноутбука, который до сих пор загружает сайт: интернет тут ни к чёрту, как вообще Чонгуку пришло в голову спрятаться здесь, если знал, что придётся работать с данными? — Я сегодня с ним виделся, у меня неутешительные новости, — Чонгук посмотрел в сторону прихожей, вспомнив, что за дверью они оставили Тэхёна. Сокджин тоже посмотрел в ту сторону, вопросительно вскинув брови. — Он жив, — не стал специально говорить, кто именно, Сокджин и так поймёт. Чонгук поднял на него голову и встретился со взглядом. Ему хочется смеяться от этих слов, но не позволяет себя даже улыбнуться. Эта новость даже для Сокджина безумна. — Его вытащил кто-то, кто устроил хаос в городе несколько недель назад. События в Китае, солдаты и отравления — всё контролирует этот человек. — Ты знаешь, кто он? — с надеждой поинтересовался Сокджин, но заметив реакцию, понял, что надеяться пока не на что. Чонгук не знает. Для него этот вопрос теперь по важности один из первых. — Что будешь делать, когда узнаешь? — переспрашивает мужчина, он присел за стол, как только загрузка завершилась. — Для начала поздороваюсь, — ответил монотонно Чонгук, не испытав никаких эмоций. Сокджин снова встаёт и берёт две кружки со столешницы, ставит на стол, Чонгук в это время сидел, задумавшись над словами, которые сказал ему Пек Су. Он понимает каждое предложение. Пек Су ему сказал, что настоящий виновник находится рядом с Хо Чжуном. И осознание того, что для поиска понадобится именно Хо Чжун, по-своему пугает Чонгука. Возможно, это связанно с тем, что он пока вообще не представляет эту встречу. Хо Чжун должен был остаться в прошлом, но тот урод решил прошлое вмешать в настоящее, действуя грубым и жестоким методом. Безумие какое-то. Сокджин опускается обратно на стул, в этот же момент в дом заходит Тэхён. Чонгук реагирует на шаги, поворачивает голову к вошедшему, а в голове неутешительная мысль всплывает: на одной кухне собрались три жертвы одного ублюдка, которого каждый похоронил ещё три недели назад. Интересно, как Тэхён отреагирует, когда узнает, что убийца его брата жив и на свободе? — Так что там насчёт Пек Су? — прочистив горло, вновь спросил Чонгук. Сокджин должен понимать, что упоминать Хо Чжуна в их разговоре, когда рядом Тэхён — нельзя. — И кто те двое, что были с ним на задании? — начав разговор о не менее важном, Чонгук сделал короткий глоток чёрного чая и склонился над столом, чтобы видеть экран ноутбука. Сокджин чуть подвинул свою кружку и повернул корпус ноутбука к мужчине, чтобы было удобнее. Он показывает на текст, внизу есть пара кадров с агентом, вся информация про него расписана очень точно и понятно. Чонгуку уже было известно, в какой организации Пек Су состоял, какую должность занимал, в каких заданиях участвовал. Так что он пролистал ниже, застывая на фотографии молодого лица. Водя глазами по экрану, Чонгук внимательно изучает каждую черту на незнакомом ранее ему лице. Этот молодой человек выглядит совсем юно, у него довольно короткая причёска, черты мягкие, глаза безжизненные, но оно и понятно, он стольких поубивал, что жизнь давно от него отказалась, но самое важное, что понял Чонгук — перед его взором настоящий Чон Пек Су. В самом низу написано, что этот молодой человек мёртв. Чонгук молча откидывается на стул и вонзает взгляд в поверхность стола. Если настоящий Пек Су мёртв, значит, кто-то из оставшихся двоих агентов, что участвовали вместе с ним в последнем задании, жив, и именно он взял имена своих товарищей. Если это не Пек Су, то либо Хюн Шик, либо тот, кого Чонгук ещё не видел. Хюн Шик… Он ли один из агентов, что тоже участвовал в той миссии? Если так предположить, тогда не придётся искать долго. Ведь если настоящий Пек Су мёртв, значит, и Хюн Шик может тоже уже быть на том свете… И круг поисков сузится до одного человека. Чонгук массирует переносицу, глубоко уйдя в раздумья. Если подумать хорошенько, то он знает его, как Пек Су и Хюн Шика, может ли быть так, что он и есть тот самый выживший третий участник миссии? Это логично. Остаётся только узнать, кто был в команде Пек Су. Обратив взгляд на Сокджина, он просит того заняться поиском информации об оставшихся двух агентах, мужчина кивнул и принялся за дело. Пока Чонгук сидел ровно и думал над всем узнанным этим утром, а Сокджин, стуча по клавишам, собирал информацию, из душа доносился звук воды, там Тэхён намывается после тренировки. Идиллию, сотканную из концентрации и ненапряжённого молчания, нарушает резко стихнувшая вода. Вскоре на кухне показался Тэхён, который решил наконец-то перекусить. Сокджин нервно посмотрел на Чонгука, который всё также прибывал в своих думах, не заметив протеста, Сокджин опустил глаза на экран. — Мне Хосок чуть-чуть рассказал про события в Пекине, — раздался в идеальной тишине голос Тэхёна, который разогревал в микроволновке порцию вчерашнего обеда. Чонгук раскрыл глаза и обратил взор на спину того, молча слушая тон его голоса. — Мне жаль, что так произошло, — продолжил он. Сокджин замер, он ещё не знает всех подробностей, поэтому ему неизвестно, почему Тэхён говорит о жалости. Но взглянув на лицо мужчины, он начал понимать, что события, о которых упомянул Тэхён, играют большую роль для Чонгука. — Но мне интересно, почему Ксиан и Бингвен рядом с тобой, — Тэхён чувствует взгляд на себе, догадывается с какими эмоциями на него смотрят, потому он и решил не заострять внимание на ситуации, а перешёл к вопросу о двух личностях, которые ему показались неприятными. — Ксиан совсем юн, но уже успел искупаться в чужих смертях, а Бингвен водил тебя за нос, скрывая истину. Неужели ты себя совсем не ценишь, раз решил держать их рядом? Чонгук хмыкнул громко, привлекая этим внимание двух людей. Он уже не раз слышал, что его решение насчёт тех двоих — странное; но сейчас услышать это же от самого Тэхёна — ещё страннее. Чонгуку непривычно слышать такие слова от Тэхёна, которого он специально не посвящает в конкретные моменты. Ему бы не хотелось, чтобы Тэхён уходил в него с головой и много знал. Но это его желание невыполнимо, так как Тэхён изволил сам находиться рядом, решил принять участие, решил оставаться в курсе событий. Как бы сильно Чонгуку ни было неприятно от желаний Тэхёна, он всё же не имеет права решать за него. Тэхён давно уже не тот парень-стажёр, который мягок характером, Тэхён взрослый мужчина, который пережил не меньше Чонгука и любого, кто окружает их обоих. Тэхён волен выбирать, волен делать ставки, волен решать. А Чонгуку, которому хочется лишь спрятать и уберечь, закрыть глаза и уши, чтобы ничто не проникло в его жизнь, надо смириться с тем, что Тэхён именно таков, каков есть: упрямый, жадный и новый. Таким потакать нелегко. Чонгук бы постарался, да вот боль причинять совсем не в его стиле. Однако он может сказать заветное «Стоп» прямо сейчас, и Тэхён не посмеет ему сопротивляться, ведь уговор дороже денег. Может, поэтому Чонгук пока не действует? Тэхён лишь прощупывает почву, для него это ново — быть в центре событий. Но как только риск возрастёт, Чонгук быстро его спрячет, оборвёт любую связь с происходящим и оставит в темноте до лучшего времени. Пусть Тэхён спрашивает и узнаёт подноготную — сейчас это совсем нестрашно. — Они мне нужны, — ответил Чонгук. Тэхён на него обернулся, а на лице его застыл вопрос. Чонгук снова хмыкнул и пояснил: — Ксиан — брат ближайшего к Хюн Шику человека, а Бингвен… Он хороший собеседник, — с улыбкой закончил он. — Тебе поговорить не с кем? — довольно резко прозвучало в ответ от Тэхёна, который присаживается за стол между Чонгуком и Сокджином. — Я думал, что Хосок хорошо справляется с ролью слушателя, — закинув ложку с рисом в рот, высказал Тэхён. Чонгуку хочется посмеяться от его реплики, ну правда, что это вдруг на Тэхёна нашло? — Есть ещё Юнги и… — он глянул с осторожностью на улыбающееся лицо младшего, на секунду замявшись, — И я, — договорил он и быстро набил рот рисом с овощами и кусочками свинины. — Ты переживаешь или ревнуешь? — не понимает Чонгук, искренне интересуясь. Тэхён покраснел от его вопроса, чуть было даже не подавился. Сокджин беззвучно усмехнулся, но ничего не сказал. А Чонгук глаз не спускает с пунцового лица Тэхёна. Милая картина. — Если вдруг переживаешь, тогда могу заверить тебя, что повода нет, так что будь спокоен. Но если решил приревновать, тогда, — Чонгук чуть наклонился к нему и с широкой ухмылкой продолжил тихое: — Не своди с меня глаз, — Тэхён разразился громким кашлем, всё-таки подавился. Чонгук рассмеялся и начал стучать того по спине. Но смех стих почти мгновенно, а с его губ слетело: — Если мы закончили, прошу, ешь отныне молча, а то ещё помрёшь ненароком, — прозвучало довольно серьёзно, с ноткой волнения. — А ты не говори тогда глупостей, — буркнул обиженно Тэхён. Он, наверное, никогда не привыкнет к смене чужого настроения и этой грубости в голосе на словах о смерти. Он спрятал глаза в тарелку с едой, так и не заметив, с какими эмоциями на него смотрят.

♠️♠️♠️

Так как Сокджин не может мгновенно найти всю нужную для Чонгука информацию, второй попросил его позвонить или скинуть на почту, когда найти получится, а сам он вернулся в город, ему тоже пора заняться поисками. Вновь встретившись с Феликсом, Чонгук попросил его о ещё одном одолжении. Для того, чтобы понять, кого из работников Aurora не посадили, Чонгуку нужно встретиться с отцом и спросить про список сотрудников. Феликс отказывать не стал. Ведь Чонгук им так же пользуется, как воспользовался мужчиной парень в Пекине. В то время, как Феликс готовился к новой встрече с Ун-ином, Чонгук связался с Ким Ён-хуном и договорился о встрече в кафе, им есть, что обсудить. Группировки больше не выполняют задания, так что каждый из лидеров занимается внутренними делами. Солдаты и подростки не желают отступать, всё пытаются уменьшить число участников в бандах, но если солдаты устраняют лишь участников, то подросткам взбрело в голову устроить мятеж, поэтому эти полоумные всё продолжают запугивать народ, замахиваясь на всех и каждого, больше привлекая к себе внимание. Чонгук разберётся с этим. Но не сейчас, возможно, и не через неделю, но обязательно даст понять руководителям подростковых сборищ, что они творят дичь. Сейчас же его голова забита лишь поиском двух людей. Хо Чжун-сок не давал о себе знать с момента его «гибели», есть вероятность, что не показывается он по приказу того, кто вытащил его из тюрьмы, но вспоминая его темперамент, в это с трудом верится — чтобы кто-то смел приказать сидеть тихо, и Хо Чжун того послушался. Однако, Чонгук в это может поверить, только если тот человек стоит выше самого Хо Чжуна. Но кто может быть выше? Разве в прошлом был такой человек? Задумавшись об этом, Чонгук не заметил, как за столик подсаживается уставший и замученный бумажной работой Ён-хун. Мужчина с громким и протяжным выдохом откидывается на спинку кресла, оперевшись локтями на подлокотники. — Ты снова не пытаешься прятаться, — говорит мужчина. Чонгук на него смотрит с заинтересованностью, как будто ему нравится, как выглядит полковник. Усталый взгляд чуть подсвечен злостью, брови сползли на переносицу, желваки подрагивают. Ён-хун сильно негодует. — Давно за решёткой не оказывался? Могу упечь. Может, так меня пощадят и допустят к расследованиям, — последнее он проговорил совсем тихо. Чонгук усмехнулся. — Что, если я скажу, что тебе не понадобится одобрение начальства для расследования? — многообещающе спрашивает Чонгук. Полковник приободряется за мгновение, вся усталость сошла на нет, взгляд заблестел, губы растянулись в лёгкой улыбке. Что же надежда творит с людьми?.. — Макулатура поди уже во снах снится, — в ответ улыбнулся Чонгук. — Да что тебе вообще об этом известно? Ты же сам ни черта не делаешь, всё достаётся твоим товарищам, — недовольно высказал Ён-хун. Чонгук посмеялся на его замечания, отрицать не стал. Он и вправду не любит возиться с бумагами. Так-то он и думать не особо любит, да вот только приходится. Потому что рождён был таким: слишком умным. — Ну так что ты там придумал? — Ты же был отстранён, потому что заявил, якобы Хо Чжуна не могли убить в одиночной камере? — Конечно не могли, — шикнул полковник и потёр переносицу. — Это же очевидно. Но мне всё равно закрыли рот, ублюдки… — Не горячись ты так. Ты был прав. Но есть ещё кое-что, что в тюрьме попытались спрятать. Как думаешь, почему тебе запретили расследовать это «убийство»? — с мягкой улыбкой, но с чернотой во взгляде интересуется Чонгук. Пока Ён-хун упорно думал над его вопросом, Чонгук подозвал официанта и заказал два прохладных напитка. — Потому что кто-то является свидетелем? Или сообщником? — неуверенно предполагает мужчина. Чонгук утвердительно кивает головой, снова с ухмылкой заговорив: — Ты прав. Сообщник не один, а целая тюрьма. Начальник тюрьмы Пак Дон Соль и есть тот самый человек, что распорядился о твоём отстранении. Я уверен, что именно он помог упрятать Хо Чжун-сока, — пока это всё, что известно Чонгуку по этому делу. Полковник Ким в шоке расширил глаза, но в эту же минуту к ним подошёл официант и поставил напитки. Чонгук взялся за трубочку и чуть втянул прохладную жидкость, проследив за тем, как эмоции на лице мужчины напротив сменялись от разочарования и шока до ярости и негодования. Понятно, так значит, эти двое знакомы. Вот ведь совпадение… — Твой дружбан подстроил смерть заключённого, отдав того некто, кому Хо Чжун позарез понадобился. Ты же понял уже, что Хо Чжун жив? — потягивая напиток, продолжил Чонгук. И ведь он знает, что Ён-хун был не в курсе всех подробностей, он лишь предполагал этот вариант, но сейчас Чонгук будто окатил полковника ледяной водой, рассказав детали. — Начальник и все его подчинённые — все они сообщники, полковник Ким, — будто вишенка на торте, дополнил и тем самым закончил говорить Чонгук. Ён-хун в гневе от услышанного схватился за стеклянный стакан с напитком и сделал большой глоток. Чонгук смотрит на него с довольным лицом, как бы это ни звучало, а следить за чужим проявлением эмоций очень увлекательно. Полковник вообще сейчас в раздрае, и Чонгуку это очень по душе. Так мужчина точно примет правильное решение. Для Чонгука его решение будет правильным, но для Ён-хуна оно может быть либо справедливым, но он будет после чувствовать вину, либо предательством во имя правды, и принять такое куда легче. Для Ён-хуна уже всё решено. Чонгук постарался над этим прямо сейчас. Полковник, будто поняв, чего добивается Чонгук, обратил на него шокированный взор, спросив: — Так ты поэтому сказал, что мне не понадобится разрешение начальства? Потому что, чтобы правда вскрылась, мне всего лишь нужно найти доказательства их преступления и представить на всеобщее обозрение, и только так Пак Дон Соль сможет ответить за своё деяние? — чонгукова улыбка стала ещё шире, ещё безумнее. Ён-хун инстинктивно отстраняется от стола, заворожённо смотря на лицо перед собой. Чёрт возьми, когда этот монстр залез ему в голову? — Почему ты выбрал меня для этого дела? Ни за что не поверю, что ради помощи мне… — И ты снова прав, полковник, — подтверждает Чонгук. Холодок от напитка остужает стенки глотки и пищевода, но он всё равно затяжным глотком втягивает в себя остатки напитка. И вот, отставив пустой стакан в сторону, Чонгук поднимается на ноги и поправляет бомбер. Ён-хун прослеживает за всеми его действиями с ужасом и страхом, все его чувства вызвал Чонгук своей речью. — Я добился своего, Ким. Не думай о Хо Чжуне, он остаётся за мной, как и тот, кто его вызволил из тюрьмы живым, твоя задача заключается только в раскрытии правды о начальнике тюрьмы, — вытащив купюры из кармана, он кладёт их на столик возле пустого стакана из-под напитка, после отсалютовал полковнику и пошёл к выходу из заведения. Ён-хун в смятении водит взглядом по столу, в ушах всё никак не стихает голос Чонгука, а в груди сердце сходит с ума от страха и злости. Усмехнувшись, он прикрывает глаза, откинув голову назад. Чонгук дал ему указания, как следует поступить. Полковник бы возразил, но слова того звучат здраво. Ён-хун ничего не может. Разве что обнародовать информацию о преступлении давнего знакомого. И Ён-хун начал понимать, почему именно он должен это сделать, и зачем Чонгук попросил поступить только так. Пак Дон Соль говорил ему, чтобы не копал себе могилу, но он сам даже не представляет, что по его душу уже ведётся охота. Полковник ясно услышал в тоне Чонгука желание допросить того лично. Вот зачем он попросил Ён-хуна закрыть начальника тюрьмы, ведь Пак Дон Соль единственный сейчас, кто может дать наводку на того человека, который вытащил Хо Чжун-сока.

♠️♠️♠️

За городом, среди низких домов, вокруг которых территория, обустроенная детскими площадками, школами и детскими садами, магазинами и дорогами, по которым ездят машины в небольшом количестве, стоит серое, давно никем не используемое здание в три этажа, стены его обшарпанные и снаружи, и внутри, там витает запах пыли и отчуждённости, стёкла в оконных рамах тонкие, но до сих пор никем не разбитые. Это заброшенное здание подошло для личного использования. По первому этажу периодически гуляет ветер, он эхом разносится по стенам, в пугающем звуке прячется шорох шагов, когда он, мужчина преклонного возраста, со своим гостем проходят по холлу к одинокой двери в самом конце, за той дверью находится ещё одна лестница, она ведёт только вниз, на стенах установлены лампы, которые реагируют на движения, освещая мрачный спуск, оба мужчины спускаются вниз и проходят внутрь ещё одной двери, которая открывается только по отпечатку ладони заведующего. Оказавшись за дверью, уже не приходится щуриться, чтобы ненароком не упасть из-за темноты перед глазами, тут свет включён круглосуточно, так как работа тут проходит без остановки. Коридор не особо длинный, вдоль него с правой стороны располагаются три кабинета, внутри которых проводятся медицинские эксперименты. Когда Хо Чжун-сок, являясь гостем своего давнего преданного знакомого, тут оказался впервые, он не мог поверить своим глазам. Перед ним предстала устрашающая, но одновременно с тем шикарная картина. В прошлом он загорелся идеей завладеть мозгом человека и начать им управлять с помощью прибора, который он разработал с самыми квалифицированными сотрудниками Auora. Но его задумка так и не смогла достичь своего красивого финала. Однако тот провал не помешал его знакомому продолжить изучать и пробовать. Сейчас все эксперименты не настолько масштабные, но эффект такой, каким он не был даже под руководством Хо Чжуна. Его знакомый и нынешний руководитель лабораторных исследований начал разработку нового препарата, который так же эффективен, как и тот чип, на который полагался Хо Чжун в своё время, но препарат работает иначе, и более продуктивно, нежели чип, что мог в любой момент подвести. В прошлом его знакомый был всего лишь заведующим, он не прикладывал никаких усилий к разработке чипов, он лишь следил и давал указания, под его началом пребывала вся Aurora, и Хо Чжун не смел забывать про его искреннею преданность как работе, так и самому Хо Чжуну. И сейчас, когда он вытащил его из тюрьмы, чтобы предложить продолжить начатое, Хо Чжун вдруг понял, каково иметь приятеля, каково положиться на близкого. Его не предали. О нём не забыли. Его даже спустя столько лет уважают и признают. Он готовился, он не спускал глаз с обидчиков, он создал лучший план, в который вложил не один день, месяц и год. Это безумие в первородном виде. Самое настоящее. Больше никак поступок его знакомого не назвать. — Мы добились успеха, — войдя в светлое помещение с медицинским и исследовательским оборудованием и кушетками, на которых лежат взрослые испытуемые, а рядом стоят исследователи в халатах с бланками в руках, обтянутых перчатками, каждый что-то записывает, регулирует подачу лекарства капельницы. Он проходит дальше, а за его спиной останавливается Хо Чжун, он слегка прихрамывает, а взгляд блестит и бегает от одной кушетки к другой. — Эти трое пациентов начали нам подчиняться, будто мы держим пульт управления от их мозга в своей ладони. Понимаешь, что это значит? — Хо Чжун посмотрел на знакомого, губы того растянулись в безумной улыбке, а яркий блеск в глазах говорит о давно покинувшем здравомыслии. Но Хо Чжуну его безумство нравится, оно его самого подзаряжает и придаёт новых сил. — Что мы победили, — ответил он хриплым тоном. Тот кивает и снова отворачивается к пациентам. — Ты уже придумал для них тест? Проверка очень важна, показатели умеют врать. Нам же нужно убедиться в работе их мозга. — Ты прав. Для него задание уже готово, — мужчина смотрит на юношу крепкого телосложения, у того закрыты глаза, мышцы лица расслаблены, кожа чуть бледноватая, но это не беда, несколько приёмов пищи, и пациент будет в силах самостоятельно передвигаться. — За её смерть он заплатит своей жизнью, — пугающе холодно произнёс мужчина. Хо Чжун почувствовал на себе этот холод от чужого голоса, но ничего не сказал в ответ, лишь застыл потемневшим взором на том человеке, которому суждено расправиться с Ким Сокджином. — Сучоныша я бы хотел сам лично повергнуть в страдания… — Нет уж. Сатана сейчас опаснее, нежели когда он был под твоей властью. Я бы хотел расправиться с ним своими методами, — перебил он Хо Чжуна, заявив о личной расправе. Если припомнить, он ещё двадцать один год назад, когда впервые встретил Чонгука в Aurora, положил глаз на парня. С тех пор он не спускал с Чонгука взгляда, изучал его со всех сторон, находил слабости и уязвимые места, он проник в Чонгука полноценно, даже сейчас тот думает о нём. Так что упускать такой трофей он не планирует. Чонгук наилучший вариант для личных целей маньяка. И Чонгуку уготовано стать марионеткой в игре не на жизнь, а на смерть. — Я исполню твою задумку, и Сатана станет главнокомандующим отряда, который я уже начал собирать. Такая ждёт его судьба, но для начала я хочу отнять у него всех, кого он защищает и прячет от моих глаз. Хо Чжун, услышав истинную цель всех этих экспериментов, нахмурился сильнее, а из груди уже чуть было не вылетел грозный рык, но он себя вовремя остановил, гнев ничего не решит, если он собрался отнять Чонгука у этого преданного ему сумасшедшего человека, тогда уж стоит мыслить рационально, более трезво и вдумчиво. Чонгук — находка для ненормальных, отбитых на голову, Хо Чжун это всегда знал, ведь он в прошлом так же хотел завербовать парня в свои ряды, но Чонгук оказался свободолюбивым, дерзким и настойчивым, с ним Хо Чжун не смог совладать. Может, тогда стоит посмотреть на чужую попытку запрячь дикого мустанга? Вдруг, что дельное получится?.. — Ох, чувствую, друг, ты пошёл по минному полю, — выдохнул Хо Чжун, больше не настаивая на своём. Ему сейчас не нужно что-либо предпринимать, ведь за него уже сделали огромную работу. — Я в любой момент смогу дать совет, но, как ты и попросил, пока вмешиваться не буду. — Мне советы без надобности. Не забывай, теперь начальник я, а не ты. На эти слова Хо Чжун лишь усмехнулся, искоса посмотрев на спину старика, что до сих пор стоял лицом к пациенту, которому скоро поручат первое дело. Пока Хо Чжун лишь зритель, но в каждом театре свои правила и установки, любой зритель может стать неотъемлемой частью спектакля, заменив режиссёра. В театре, в котором в первом ряду сидит Хо Чжун, пока за спектакль отвечает этот сумасшедший хитрый лис, но даже так Хо Чжун уверен, что и его звёздный час скоро настанет. Обязательно. Ведь в этой постановке главную роль играет сам Чон Чонгук.

♠️♠️♠️

Ксиан стоит, оперевшись на корпус чонгуковой машины, смотрит себе в ноги, ожидая появления двоих людей. Первым из подъезда показывается парень, Феликс, его Ксиан помнит ещё с совместного задания в Чанпине, тот тогда какую-то дичь сотворил, из-за чего Чонгук с ним распрощался. Но сейчас Ксиан приглядывается к лицу Феликса, задумавшись, по какой причине Чонгуку этот мелкий снова понадобился. Феликс его замечает и идёт к машине, они с Чонгуком должны в скором времени выдвигаться в сторону тюрьмы. Что Ксиан забыл тут, Феликс не знает, его не предупреждали, что их будет трое. — Тебя, я смотрю, всё устраивает? — интересуется Ксиан, когда Феликс остановился с другой стороны машины. Тот глянул на него с вопросом, не очень понимая, о чём говорит Ксиан. — Что изменилось? Почему он снова выбрал тебя? — ах, вот оно что. Феликс не сдерживается и улыбается уголками губ, приободряется и встаёт более уверенно. Ксиан неосознанно нахмурился. — Я слышал про тебя. Говорят, твой брат правая рука врага Чонгука, — утвердительно парирует Феликс, ухмыльнувшись. Ксиан чуть скривил губы от упоминания Хэ Вона, их прошлая встреча была неудачной, но слышать о нём из уст этого наглого парня неприятно. — Думаешь, ты ему нужен? Ты же тоже враг, — если бы сейчас рядом стоял Чонгук, то мгновенно заткнул бы им рты. Но так как старший задерживается, разговаривая с Юнги и Хосоком, Феликс позволяет себе вольность и говорит без доли сомнения и уважения. — Я отвечу на твой вопрос. Я знаю, что меня используют. И я не против этого. Так что всё нормально. — Почему ты не против того, чтобы тобой пользовались? Неужели привык подставляться? — последний вопрос заставил Феликса оскалить зубы и зло сверкнуть взглядом. Ксиан, возможно, не понял, что сказал, но его интерес обусловлен не тем, что он знает о парне постыдные вещи, а тем, с какими эмоциями Феликс произнёс «не против». Парень явно против, чтобы им пользовались, но само слово «пользоваться» вызвало этот протест, ведь у него есть несколько значений. А Чонгук явно не собирается его трахать, поэтому Ксиан не понял контекст фразы. — Прости, не хотел оскорбить… — Просто замолчи, — оборвал на полуслове Феликс, больше не улыбаясь. — Ты всё верно понял. Но я верю ему. Он действует не так, как те сволочи, так что да, я не против, чтобы Чонгук использовал меня в своих целях. Только он договорил, как парадная дверь в подъезд открылась, и наружу вышел мужчина, которого они обсуждали. Феликс сразу же меняется в лице и приветствует Чонгука мягкой улыбкой, а Ксиан взгляда не отрывает от парня, в его груди только начало подниматься что-то ранее неизвестное, но с приходом Чонгука его интерес спадает, и он становится обычным собой. Чонгук жмёт на кнопку ключа, и двери машины открылись, усевшись за руль, он обращает взгляд на парней. — Кого ждём? — спрашивает он. Феликс забирается в салон на задние сидения, а Ксиан садится на переднее пассажирское. Чонгук заводит мотор и плавно выруливает с парковки, покидая двор. — Ксиан, мы сейчас едем в тюрьму на свидание, — сообщает мужчина. Парень кивнул головой, промолчав. — Ты со своим братом больше не связывался? — Нет, — краткий и холодный ответ заставил Чонгука ухмыльнуться, а Феликса вздрогнуть. Он чувствует угрызения совести за свои ранее сказанные слова о чужом родственнике. Ксиан бросил на парня взгляд через зеркало, но он ничего больше не сказал. — Чего ты ждёшь от меня? — вдруг спрашивает Чонгук, сворачивая на близлежащую улицу. Ксиан посмотрел на него с вопросом во взгляде и пожал плечами. Ранее Чонгук не интересовался его мнением, просто принимал решение на своё усмотрение, не переживая о мнении другого человека. — Я спрашиваю на всякий случай. У меня уже есть идея, как вывести твоего брата из игры. Но если ты пожелаешь оставить его в живых, а он окажет мне сопротивление, тогда ты сам знаешь, как я поведу себя, — решил уточнить старший. Ксиан опустил голову, больше не выражая никаких эмоций. От слов Чонгука в груди закололо. Он не желает смерти ни брату, ни своему лидеру. Но он понимает, что Чонгук думает иначе. Для него Хэ Вон всего лишь цель, которую нужно либо переманить на свою сторону, либо убить. — Так что ответь мне, чего ты от меня ждёшь? Хэ Вон его вырастил вместо родителей-наркоманов, которые хотели продать своего сына ради дозы. Хэ Вон заменил родителей и вложился в обучение и воспитание. Хэ Вон стал главным человеком в жизни Ксиана. Хэ Вон вовлёк его в приступный мир, познакомил с оружием и техникой убийства, после чего устроил в мафиозную группировку, уговорив лидера. Хэ Вон его брат, который что бы ни говорил и как бы ни действовал, всё равно дорог Ксиану. Хэ Вон единственный, кто так нужен Ксиану. И сейчас он задумался над вопросом Чонгука, который прямым текстом заявил, что убить Хэ Вона ему ничего не стоит. Но, чёрт возьми, что значит его вопрос? Разве он уже не определился с выбором пути решения проблемы? Зачем он заставляет Ксиана думать и вспоминать? Неужели Чонгук ожидает от него определённого ответа? Но зачем? Ведь, как и сказал Феликс, Ксиан такой же враг для Чонгука. — Почему ты меня спрашиваешь? — не своим голосом проговорил Ксиан, подняв глаза на профиль сосредоточенного на дороге мужчины. — Разве ты не сказал, что уже выбрал способ?.. — Я всего лишь хочу, чтобы ты сам это произнёс, Ксиан, — прервал Чонгук твёрдым тоном. Он Ксиана толкает к краю обрыва. Если парень хоть на секунду задумается, то слетит вниз и встретит свою смерть, а если скажет истинное желание, то спасёт и себя, и брата от падения. — Я хочу, чтобы он остался в живых. Плевать, каким способом, но сделай так, чтобы он выжил. — Даже если он тебя убьёт? — прилетает вопрос от мужчины. — Верно. Если меня уже не будет в живых, я хочу, чтобы он жил. Чонгук удовлетворённо промычал, больше никаких вопросов задавать не стал. Феликс на заднем сидении смотрит на них с шоком, а в голове всё продолжает прокручивать вопрос мужчины и ответ парня. Он за Чонгуком ещё в Китае заметил, что тот далеко не эгоист и любит убеждаться в своих решениях, расспрашивая людей рядом. Он и с ним так же говорил о желаниях, ему как будто важно знать, что убивать не придётся. Только вот Феликс дал в Чанпине другой ответ. Он хотел, чтобы Чонгук убил Генгиса, чтобы убил каждого на той вечеринке. И его желание объяснимо причинённой болью, но брат Ксиана навряд ли вредил ему, может, поэтому Ксиан не желает ему смерти? Парень выдыхает и отворачивается к окну, наблюдая за машинами, которых становится всё меньше и меньше по мере приближения к тюрьме. Но напрячься и вновь обратить взгляд на говорящих Феликса заставляет последующий диалог. Слушая их, Феликс приходит к мысли, что ошибся с суждением. Чонгуку был важен ответ не потому, что он не желает убивать. А просто потому, что таким образом он получил разрешение на действия. — Я хочу выйти с ним на связь, — раздался в тишине голос Чонгука, который ведёт машину одной рукой, второй облокотившись на дверцу. — И мне нужно, чтобы ты был звеном нашего общения, — кинул он взгляд на Ксиана, будто бы захотел убедиться, что тот его слушает. — Совсем скоро я пойму, кто такой этот ваш лидер, а до этого момента мне нужно убедиться кое в чём. — Мой брат ему предан, как никто другой, — решил вставить своё слово Ксиан. Чонгук кивнул, он знает насколько сильно Хэ Вон предан Пек Су. И именно поэтому Чонгуку надо всё устроить так, чтобы эти двое действовали по отдельности. Ксиан нахмурился, заметив чужую улыбку. — Он ни за что не согласится его предать, — догадался-таки. Чонгук кинул на него тёмный взор, будто убеждает в обратном. — Для этого есть ты и ваша родственная связь. Я уверен, что раз ты не желаешь ему смерти, то и он ответит аналогично. Так что не переживай, у меня всё схвачено. В салоне после слов мужчины повисает напряжённое молчание. Ксиан в шоке смотрит на профиль Чонгука, который чётко объяснил план действий. Он готов для достижения цели пожертвовать Ксианом. Так понял его слова парень. Потому и ухмылка на губах расцветает, а в груди дыра из пустоты заполняется пламенем злости. Вот почему чонгуков вопрос показался странным, теперь, когда карты раскрыты, всё встало на свои места. — Убьёшь меня на его глазах? — пропитанным яростью голосом интересуется Ксиан. Ему нужно убедиться в своих суждениях. Чонгук точно не мог сказать всё это просто так. Он точно обозначил свою цель. — Таким способом ты решил его лишить всего?.. — Что ты несёшь, парень? — со смешком вылетело из уст мужчины. — Я всего лишь хочу, чтобы ты стал его слабым местом для манипуляций. Убивать тебя мне нет никакого смысла, после того вашего разговора я понял, что ваша связь не крепкая, и я хочу это исправить. — Чтобы потом держать его за яйца… — Верно. Чтобы он понимал, что если сделает один шаг в сторону, я без жалости спущу курок. Оставшиеся пятнадцать минут до места прибытия они ехали в тишине. Когда Феликс в смятении вышел из машины и скрылся за дверью на территорию тюрьмы, Чонгук принялся готовиться к записи чужого разговора. Ксиан всё ещё сидит рядом с ним, но он глубоко задумался, опустив взгляд себе в ноги. Он знал, что Чонгук не милосердный, всё, что связанно с добротой — вообще не про Сатану, поэтому Ксиана не задела его грубость и слова о возможном убийстве Хэ Вона. Но что-то всё же заставляет его грызть губу и сжимать кулаки. Чонгук уже предупреждал, что на его поле Ксиану не стать важной фигурой, но парень ему благодарен. Ведь мужчина не стал утаивать истинный замысел. За это, правда, стоит сказать спасибо. Феликс усаживается на стул перед стеклянной перегородкой с дырками по центру. Он укладывает руки на столе и смотрит на мужчину перед собой. Тот сидит с опущенной головой, сутулый и поникший. Сейчас парень желает разглядеть отца Чонгука, хочет увидеть на лице напротив что-нибудь новое, чего он не смог разглядеть в прошлую встречу. Молчание удручающее, но никто из них не желает нарушать тишину, они оба испытывают интерес, один хочет спросить, как он там, а второму хочется поинтересоваться, как так получилось, что родитель не уберёг сына от преступления. И всё же они сидят молча. Ун-ин поднимает голову и смотрит на мальчика перед собой, а в памяти рисуется совсем другое лицо, с улыбкой и счастьем во взгляде. Интересно, Чонгук сможет когда-нибудь ещё раз улыбнуться так же, как в детстве? Если да, то кому он подарит такую улыбку? — Что привело тебя сюда на этот раз? — разомкнув сухие губы, спрашивает Ун-ин. Феликс быстро метнул глаза за спину пожилого человека, заметив, что охранник внимательно наблюдает за ними. — Что хочет знать сын? — он не обращается к Феликсу. Он прямым текстом спросил о Чонгуке. — Сыну нужно узнать о твоих коллегах с работы, — подыгрывает парень, меняясь во взгляде. Охранник тоже слегка нахмурился. Неужели он подозревает его? — Расскажи о начальстве, — перешёл к сути парень, не желая тут долго оставаться. — Кто-то из начальства, кто был в тесных отношениях с Хо Чжуном и имел власть над каждым из вас, — уточнил он. Ун-ин задумчиво промычал, пытаясь припомнить имена главных людей из Aurora. Пока он вспоминал, Феликс всё метал взгляды к охраннику, что-то с ним не так. — Были главврач и заведующий, — наконец подал голос мужчина, вперив взор в парня. Отчего-то его взгляд стал предупреждающим, Феликс кивнул головой, прося тем самым продолжить. — Но их обоих арестовали вместе со мной, — расстроенно выдохнул он. Чонгуку нужны имена, если его отец говорит, что те сидят, значит, имена этих двоих ему не помогут, но Феликс всё же интересуется: — Как их зовут? — Главврача зовут Пён Хи-бон, а заведующего Чан Гван. Первый раз, когда ты был у меня на работе, ты видел заведующего, — тихо напомнил он, на что Феликс неосознанно нахмурился и с секунду просидел с раскрытым ртом. — Он тебя тогда сильно напугал, я помню его интерес в твою сторону… — Что ты имеешь в виду, говоря про интерес в мою сторону? Разве я с ним не случайно столкнулся? — Всё верно. Но этот мужчина после не спускал с тебя глаз, он интересовался тобой, будто одержимый. А когда ты взорвал исследовательский центр, он улыбался. Сын, этот мужчина опасен. Не знаю, что с ним сейчас, но я помню, как он сказал, что обязательно вернётся. И будет не один, — его взгляд забегал от переживания, а брови сползли на переносицу. Феликс встаёт со стула, он уже был готов развернуться в сторону двери, как за спиной Ун-ин резко заговорил: — Они с Хо Чжуном были одной командой. Хо Чжун для него был будто кумиром, но также он зачастую принимал важные решения в исследованиях, и тот препарат был создан по финальной версии его формулы. Гук-и, если ты решил найти его, то, прошу, будь с ним осторожен. Феликс развернулся к нему вполоборота и застыл. Ун-ин смотрит на него с теплотой во взгляде и лёгкой улыбкой на лице. Он как будто вёл разговор не с ним, а со своим сыном, которого так нежно позвал. Интересно, что сейчас испытывает Чонгук, услышав мягкое обращение? Феликс мужчине поклонился и вышел из комнаты для свиданий. Охранник, который вошёл к мужчине, до последнего не сводил глаз с парня.

♠️♠️♠️

— Что делаем? — Хосок стоит напротив Чонгука и Юнги. Они снова приехали на заброшенный участок, который заминировали месяц назад. Поскольку солдаты оккупировали их районы и не прекращают стрельбу, а полицейские начали эвакуировать мирный народ из-за большого количества погибших, Чонгуку ничего не оставалось, кроме как воплотить задуманное. — По твоему плану мы должны заманить сюда ублюдков и взорвать. Но как нам это провернуть? — Их много. Всех разом завести сюда будет невозможно, — решил поддержать сомнения Хосока Юнги. Чонгук поочерёдно посмотрел на них, хмыкнул и произнёс: — Всех и не нужно. Хватит и той группы, которая отвечает за наше с вами уничтожение… — Чонгук, они все нацелены на нас, — оспорил Хосок. — Все. — Да, все, но есть та группа, которая должна убить именно нас троих, — твёрдо определил Чонгук, заставив Хосока вскинуть брови. — Я веду за ними слежку. Их немного. Всего десять человек. Но каждый из солдат — спец. Весь отряд действует совсем не так, как другие, — сообщил он, когда не услышал больше шокового отрицания. — В нашем районе этот отряд появился не так давно, но уже смог уничтожить половину наших ребят. Их сила очевидна. И цель тоже. — Раз они так хороши, что же нам тогда остаётся делать? — поинтересовался Юнги. Чонгук ухмыльнулся широко, а его взгляд заблестел игривым пламенем. Юнги больше ничего не говорит. Намерения Чонгука понятны. — Юнги-я, что же ты такой глупый вопрос-то задал? Разве нас могут спугнуть какие-то десять новобранцев на нашей земле? Это был ответ. Ответ, который определил все задуманные действия. Который оголил желание убивать. Чонгук отстранился от оконной рамы и двинулся к выходу. Хосок переглянулся с Юнги, закопался пятерней в волосах и пошёл за другом. Он не хотел бы жести. Не хотел бы снова проливать кровь. Но во взгляде Чонгука не нашлось милости. Чонгук всем своим видом дал понять, что собирается начать резню. Не просто так, конечно. Но чёрт, как же удручает мысль, что им, как зверям в дикой природе, приходится через оружие и грубую силу давать понять, кто хозяин, чей район, кто настоящий страх этих улиц. Они рассаживаются по машинам и покидают заброшенный участок. Юнги сидит в салоне с Хосоком, тот ведёт машину молча, никуда не торопясь, тихо и мирно. Чонгук же угнал вперёд. Этой ночью он не вернётся в Сеул. — О чём задумался? — мрачным тоном поинтересовался Юнги. Хосок промычал вопросительно, мотнул головой, ничего не сказав. Парень и так в курсе, о ком думы мужчины. — Я не увидел того, о чём говорил Чонгук. Считаешь, он прав насчёт того отряда? — Он прав лишь в одном, — сказал Хосок и быстро кинул взгляд в зеркало заднего вида. Он стискивает челюсти и жмёт в педаль газа до упора. Юнги хватается за поручень над головой и оборачивается назад. За ними охотятся. — В этом он был прав, Юнги-я, — прорычал Хосок и рывком вывернул руль. Крутым поворотом они съезжают с главной дороги и направляются по мосту куда-то вперёд. — Этот чёртов сукин сын всегда прав, когда совсем не к месту! — Хосок злится. За ними гонятся дикие псы, если он допустит хоть одну ошибку, то им это будет стоить жизней. Рядом Юнги берётся за его ладонь и крепко сжимает. Хосок выравнивает дыхание и смотрит на него, на его губах медленно показывается улыбка, но гнев никуда не девается, он лишь чуть утихомиривается, будто буря, что способна в любой момент разразиться в катастрофу. — Тут ты не один, так что не смей думать о преждевременном, для начала мы их уничтожим, — высказал Юнги, отпустив руку. Он достаёт пистолет, проверяет магазин на наличие патронов, после щёлкает затвором, урвав короткий поцелуй у Хосока, он вылезает из окна на половину своего тела и вытягивает руки с оружием. Прищурившись, парень натягивает улыбку, высунув язык, после прицеливается и открывает огонь. Смех вперемешку с грохотом выстрелов разносится по ветру над проезжей частью. Позади остаются в огне машины противника, водители которых быстро вылезли из салонов и начали стрелять наугад. Юнги стреляет уже просто из веселья, Хосок посматривает на него, сбавив скорость, ведь больше за ними никто не гонится. Когда они возвращались в Сеул, Юнги всё так же восседал на окне, высунувшись из машины, а Хосок с облегчением думал, какой же он дурак, раз так просто поддался панике. Чонгук был прав. Цель отряда, состоящего из десяти спец-бойцов, они: Мин Юнги, Чон Хосок и Чон Чонгук. И раз Юнги не попал по водителям тех машин, значит, за ними ещё не раз придут. Остановившись во дворе, Хосок несколько раз похлопал парня по бедру, призывая наконец сесть на сидение нормально. Юнги прячет пистолет и усаживается вполоборота к мужчине, который глаз не может от него оторвать, в памяти вдруг всплыл момент, когда Юнги припёрся в бар с дробовиком и расстрелял неугодных ему барыг. Юнги такого шуму наделал, там столько крови было, что даже страшно стало, но Хосоку это не помешало взять парня на бильярдном столе на виду у нескольких не сразу умерших наркоторговцев и других людей, у которых тела были забиты чёрными рисунками, которые веселились с проститутками и проститутами, которые на его территории устроили свою грязную игру. А всё потому, что Юнги смеялся. Со стороны это, наверное, выглядело безумно и ужасно. Ведь Юнги был в чужой крови, на его одежде красовались ошмётки плоти, но Хосоку сорвало крышу, он был взбудоражен от вида парня, а желание поцеловать и скорее сжать руки на бледной коже затмило здравый рассудок. Трахаясь до рассвета, они игнорировали запах плоти и крови, игнорировали страх, что застыл во взглядах умерших, и саму обстановку. Им было плевать, что во время секса припадали телами к кровавым поверхностям. Юнги смеялся. Искренне и чисто. Это самое важное. — Пойдём домой, — шёпотом позвал Хосок, смягчившись. Юнги притянул его и впился в губы жадным поцелуем. Мужчина нежно огладил щеку парня, промычал в поцелуй и отстранился. — Дома… — В таком состоянии мы даже вылезти из салона не сможем, — заметил Юнги серьёзным тоном. Он забрался на колени старшего и, оттянув волосы на макушке, снова впился в хосоковы губы. Протестовать нет сил. Хосока хватило лишь на выдох, после чего он принялся за ублажение. С Юнги он обычно не сдерживается. Если они оба и хотят, то только жёсткого и нещадного секса. Но сегодня Хосоку не хочется грубости с ним. Сегодня он хочет быть нежным и медленным. В машине неудобно даже просто целоваться, но он намерен преодолеть все неудобства и доставить им обоим удовольствие. Опустив сидение, он оказался в лежачем положении, на бёдрах сидел Юнги, который ни на секунду не выпускал его губы. Почему-то парень впился в него, будто для него это было единственной возможностью показать истину своих чувств. Хосок же, пока Юнги не выпускал его, принялся снимать штаны с худых ног младшего. Когда джинсы были спущены на икры, рукой он забрался под ткань боксеров и начал неторопливо ласкать эрегированный член. Дыхание обоих становится тяжёлым, Юнги постанывает ему в губы и напрягается всем телом от нарастающего приятного ощущения в животе и внизу, которое дарит ему хосокова ладонь. Трясь об пах старшего, Юнги раскрывает глаза и натыкается на тёмный, под поволокой возбуждения взгляд Хосока, что внимательно смотрит на него и будто запечатлевает каждую эмоцию у себя в памяти. Когда Юнги стало уже невыносимо ждать, он хватается трясущимися пальцами за ширинку на штанах Хосока и расстёгивает ту. Хосок, усевшись, припадает губами к шее парня, сжав в кулаке член того. Юнги закидывает назад голову и выпускает стон, который медленно превращается в утробный рык. Больно. Такова плата за спешку. Хосок целует каждый миллиметр на шее Юнги, продолжая ласкать возбуждённую плоть. — Хосок-а… Прекращай… — через плотно стиснутые зубы, кое-как проговорил Юнги. Хосок смотрит на него снизу, проводит языком по кадыку, что подёргивается при каждой попытке проглотить слюну, ведёт языком мокрую дорожку от кадыка к линии челюсти и всасывает кожу, с громким причмоком оставляя на коже бордовые следы. — Чёртов ублюдок… — Не торопись, малыш. Я хочу всё сделать в лучшем виде, — со смешком признался старший. Он ускоряет движения ладонью, и вскоре Юнги изливается ему в руку с громким и протяжным стоном. — Приподними бёдра, — мягко просит Хосок, он одну руку укладывает парню на талию, придерживая его трясущееся от оргазма тело, а вторую руку, ту, в которую кончил парень, заводит ему за спину. Пальцами, обильно измазанными спермой, он принялся растягивать нутро Юнги. Пока парень привыкал к ощущениям, Хосок неспешно целовал его, и когда он убедился в готовности младшего, расстегнул пуговицу на своих штанах, после спустил бельё и на пробу приставил головку члена ко входу парня. — Привстань, — сорвался с его губ приказ, которому Юнги быстро подчинился. Хосок снял полностью с них бельё. Юнги с затуманенным взглядом уставился в его лицо, ожидая когда старший наконец войдёт в него и займётся с ним сексом. А Хосок с ухмылкой, понимая чего от него ждёт младший, принялся медленно входить, будто издеваясь. Как только он оказался в парне до конца, Юнги судорожно выдохнул и сжался. Машину заполнили терпкий запах пота и звук сбившегося дыхание двух мужчин, вперемешку с тем звуком добавились стоны наслаждения младшего и утробное рычание старшего. Через несколько минут салон погрузился в звук громких шлепков двух тел. Из-за интенсивных толчков машину начало трясти, из-за чего она покачивалась и слегка скрипела. Вся нежность исчезла сразу же, как только Юнги начал самовольно двигать бёдрами навстречу толчкам Хосока. В итоге они отдались друг другу в машине во дворе под деревом, небо застелило тёмным полотном ночи, рядом ни души. Они предоставлены друг другу с искренними эмоциями и чувствами, в каждом действии прослеживаются только настоящее обожание и удовольствие. Перед тем, как они оба излились, Юнги крепче схватился за волосы Хосока и утянул мужчину в поцелуй. По его щеке скатывается одинокая слезинка, её Хосок мягким движением пальца стирает и гладит кожу. Когда они оба восстановили дыхание и отошли от оргазма, Юнги улыбнулся и вдруг сказал: — И всё же в таком сексе есть свой вайб, ты так не считаешь? — слетело с губ радостного парня, Хосок ему в ответ усмехнулся и снова поцеловал. — И какой же? В фильмах в машине трахаются женатые мужики с любовницами. Либо же проститутка берёт в рот. Если ты о такой атмосфере говоришь, то я предпочту отмолчаться. Потому что ты не подходишь ни под какую из категорий.

♠️♠️♠️

Чонгук заходит в двухэтажный дом, на первом этаже из кухни доносится звук стука клавиш ноутбука. Сокджин наверняка сидит там и пытается найти как можно больше информации для него, но мужчина его игнорирует и поднимается на второй этаж, заходит в комнату Сокджина. Ему хватило воли не заглянуть к Тэхёну, который, возможно, уже видит не первый сон. Он садится на стул, сняв и повесив на спинку бомбер. Его думы заняты словами отца. Конечно же, он вспомнил тот день, когда столкнулся с одним из работников Aurora, также он вспомнил тот страх, который испытал, встретив мальчика в закрытой от чужих глаз комнате без окон. Чимину тогда было совсем мало лет. Чонгук помнит его тихий, наполненный надеждой голос, которым он задал вопрос. Чимин звал брата. Вытащив таблетницу из кармана куртки, он уставился на неё, открыть крышку и высыпать две капсулы не решается. Пек Су уже не раз просил его прекратить принимать это лекарство. Пек Су не раз говорил, что таким способом Чонгук сможет вспомнить нечто важное. Но что именно? Неужели он всё же видел убийцу его сестры? Тогда почему воспоминания рисовали его самого в тот вечер? Почему он чётко помнит, что сам сделал выстрел? Неужто эти воспоминания — больная игра разума, который спрятал нечто такое, что могло бы ответить ему на вопрос: кто? Пек Су… этот мужчина заставляет Чонгука сильнее нервничать. Что-то с ним всё же не так. Если он враг, тогда не должен так себя вести. Но Пек Су поступает с ним как-то совсем не по-вражески. Он как будто не меньше Чонгука хочет, чтобы тот вспомнил события. Чтобы Чонгук уже наконец нашёл разгадку. Но что потом? Пек встанет перед ним и объявит о начале боя? Глупо. И смешно. — Чонгук? — доносится удивлённый вопрос Сокджина, который приводит в себя мужчину, что держит в ладони таблетницу, глубоко задумавшись. Сокджин настороженно смотрит на его раскрытую руку, скривив губы. — Ты чего тут делаешь? — Чонгуку бы тоже знать ответ… Он убирает таблетки обратно в карман и закрывает молнию, обращая взор на мужчину, натягивает ухмылку и откидывается на спинку стула. — Ты в прошлом часто помогал мне справиться с атаками паники, оставаясь со мной на ночь, — тихим голосом выговорил Чонгук, стерев ухмылку. Отчего-то на душе так дурно, что та острая боль раздирает мягкие стенки лёгких. Сокджин замирает, он внимательно следит за исказившимся лицом напротив, сглотнув слюну. — Знаю, звучит бредово, да и я уже давно не тот маленький мальчик, но ты мне правда нужен, Сокджин. — Я понял, — кратко ответил мужчина и подошёл к столу, на котором лежала стопка вещей. Чонгук проследил за ним, почувствовав лёгкое облегчение. Сокджин достал из стопки футболку и штаны, протянул те Чонгуку и указал на дверь. — Сходи первым в душ, я тебя тут подожду, — Чонгук прячет взгляд на вещах, от которых исходил спокойный запах стирального порошка. Удивительно, он-то думал, что Сокджин не вылезает из костюма даже ночью, но нет, оказывается, у него в гардеробе имеются и простые футболки со штанами. После того, как он вымылся и привёл свой вид в более нормальное состояние, он вернулся к Сокджину в комнату. Тот застыл возле постели и уставился на образ Чонгука. Мужчина натянул на себя выцветшую бледно-розовую безразмерную футболку и клетчатые из тонкой ткани штаны. Он выглядел совсем неузнаваемо в таких простых вещах. Для Чон Чонгука надеть на себя что-то такое означало бы конец преступной деятельности. Но сейчас, будучи в центре всех событий и главным преступником, он стоит в обычных вещах, которые придали ему невинный вид, совсем нельзя сказать, что перед Сокджином стоит лидер Несущей Хаос. Эта мысль заставила Сокджина по-доброму улыбнуться и подозвать мужчину к постели. — Садись, я вытру твои космы, — Чонгук нахмурился, но противиться не стал. Сокджин ведёт себя с ним странным образом, но именно Чонгук был тем, кто раскрыл такую сторону строгого, иногда не в меру жестокого телохранителя и агента Ким Сокджина. — Может, расскажешь, что случилось? — послышался умиротворённый тон старшего, пока он полотенцем, что висело на шее Чонгука, начал медленно массировать кожу головы и вытирать волосы. Его действия снова напомнили о прошлом. Тогда, в подвале у Хо Чжуна, Сокджин приходил к нему и отмывал израненное тело от крови и разных жидкостей, после чего принимался за волосы, которые были испачканы чужими спермой и потом. — У тебя всегда есть причина приходить именно ко мне, Чонгук, — продолжил старший, пока Чон концентрировался на движениях его рук. — Мне нужно было почувствовать кого-то близкого, — ответил Чонгук, раскрыв глаза и уставившись в еле освещённый участок потолка. — Ты пока единственный, к кому я могу вот так завалиться и попросить о тепле, — признание вышло искренним, Чонгук всегда предпочтёт Сокджина, когда состояние его на волоске от срыва. В прошлом был только он, к кому Чонгук мог бы прильнуть и расплакаться. Сейчас, думая об этом, Чонгук хмыкнул своим мыслям и тихо заметил: — А ведь после того раза я больше не плакал из-за грусти… — руки, что массировали кожу головы, остановились. Чонгук не придал этому значения, но Сокджин замер над ним, взглянув в лицо с закрытыми глазами. Сейчас Чонгук больше всего похож на того одинокого мальчика, у которого отняли всё и всех. Пройдясь ещё раз по всей длине волос, Сокджин отложил полотенце и подвинулся на постели, проговорив: — Ложись спать, — он уже хотел встать, но Чонгук ухватился за его лодыжку и поднял взгляд. — Что такое? — Не уходи, пока я не усну, — слетела просьба слабым голосом. Чонгук наверняка не понимает, что Сокджину трудно смотреть на него вот такого: полностью расслабленного, поддавшегося усталости. Почему-то хочется заключить его в объятия и не выпускать из хватки долгое время, нашёптывать слова извинения, потому что того требует внутренний голос. — Пожалуйста. — Чонгук… — запнувшись, Сокджин выдыхает и снова смотрит в глаза напротив, — я схожу в душ и вернусь, — как бы уверяя, он чуть нахмурился. Но Чонгуку не важны его слова, он встал и повалил мужчину на спину, усевшись на него верхом, он чуть склонился и ещё раз сказал: — Не уходи, пока я не усну, — на этот раз его тон не был просящим. Чонгук отдал приказ. Сокджин сдаётся, он поднимает руки над головой и кивает. Чонгукова взяла. Он никуда не уйдёт, пока этот демон не провалится в самый глубокий сон. Выключив свет, Сокджин укладывается под одеяло рядом с Чонгуком, который улёгся на другой бок. Они оба уснули не быстро. Оба были заняты мыслями. Сокджин ждал, пока Чонгук уснёт, чтобы сходить вниз, но тот даже носом не клевал. В какой-то момент, когда в одном положении лежать уже было совсем неудобно, Чонгук перевернулся на спину и взглядом уставился в потолок. Он не принимал таблетки, но темнота всё равно рисовала ему картинки, он будто маленький ребёнок, который сам себе придумал чудовищ и начал тех бояться, только если маленький ребёнок заплачет и попросит маму побыть с ним, то с Чонгуком всё сработало не так. Пока он безотрывно смотрел в потолок, чётко различая иллюзию, он сжимал в кулаках одеяло и скрипел зубами. Когда сердце в груди совсем сошло с ума, а его дыхание сбилось, будто он пробежал марафон, Чонгук резко раскрыл глаза, чувствуя настойчивое похлопывание по плечу. Он всё же уснул. Сокджин приподнялся на локтях и навис над мужчиной, у которого кожа возле глаз влажная, который дышит глубоко и часто, который даже через пять минут пробуждения не разжал пальцы на одеяле. Взглянув в окно, Чонгук заметил, что небо начало светать, он поджал губы и сглотнул слюну. Глаза Сокджина внимательно смотрели за ним, рукой он поглаживал кожу плеча, будто успокаивающе. — Сколько времени? — сухо поинтересовался Чонгук. Сокджин взял телефон с тумбы и взглянул на экран. — Начало четвёртого утра, — ответил мужчина, вернув взор на Чонгука. — Как давно тебе снятся кошмары? — решил спросить мужчина. Он ложится обратно на подушку, Чонгука к себе притягивает и запускает пальцы в его смоляные пряди, что раскиданы по подушке. Сокджин смотрит в окно, концентрируется на небе, которое еле-еле освещается восходящим солнцем. Чонгук прильнул к нему на грудь и обвил одной рукой талию старшего, второй ладонью он вырисовывает разные фигуры на груди того. — Что тебе снилось? — раздался тихий, умиротворённый голос Сокджина. — Прошлое, перемешанное с настоящим, — ответил Чонгук, прикрыв глаза. Из темноты на него смотрят множество пар глаз. Ему уже и не понять, кто их обладатели. Но несколько глаз он узнаёт. — Я убийца, не лишённый чувств и эмоций, так что для таких, как я, положено после стольких смертей видеть ужасы во снах, — с тихим смешком вылетело из уст сонного. Сокджин неосознанно нахмурился, если бы чонгуково лицо было ему сейчас видно, то он ни за что бы не упустил возможность увидеть те эмоции, которые промелькнули на нём. — Тебя никогда не посещало сожаление о сделанном выстреле? — он приподнялся и уставился на Сокджина, который оказался очень близко. — Не было мысли, что ты ошибся? Хотелось ли хоть раз извиниться перед родственниками?.. — Чонгук, мы не в том положении, чтобы жалеть и просить прощения, — мягко прошептал мужчина. Чон промычал понимающе, а той ладонью, пальцы которой вырисовывали кружочки на чужом торсе, он начал подниматься выше. Касаясь плеч, он пальцами трогает открытые участки кожи, цепляясь указательным за ямку у ключицы. — Так тебе снится ненависть к себе за содеянное? — с выдохом спросил Сокджин. Его взгляд чуть заблестел, Чонгук хмыкнул и поднял ладонь к шее, очерчивая кадык и жилки, что потрясываются от каждой попытки проглотить слюну. Вторую руку он чуть спустил к торсу, чем заставил Сокджина вздрогнуть и выдохнуть. — Ты выспался, я так погляжу… — Честно, мне с головой хватило, — заявил он серьёзным тоном. Заглянув в лицо напротив, он привстаёт и садится на мужчину. Руки уместил на груди его, выпрямившись в спине. Сокджин смотрит на него с изумлением, такого от Чонгука он вообще не ожидал. — Я не ненавижу себя. Это слишком сильное чувство. Мне хватает и злости на себя, так что нет, во снах я вижу кое-что иное. Но то не менее пугающее. Порой это просто силуэт человека, который не желает отпускать меня, следуя по пятам, напоминая тем самым обо всех моих делах, — медленно проговаривая слово за словом, Чонгук сопровождает их касаниями по телу. Сокджину хочется его остановить, ведь понимание того, что может произойти дальше, его слегка пугает, но Чонгук не позволяет ему даже шевельнуться. — Бывает и так, что снится определённый фрагмент из жизни, он повторяется бешеное количество раз, но каждый конец разный, непредсказуемый, оттого и ужасный. Наверное, всё это последствия мук совести, — добавил он более тихое и стеклянное. В комнате повисла тишина, в ней растворились глубокое дыхание Сокджина и слегка сбившиеся чонгуково. Он продолжает ладонями касаться груди и торса мужчины, в какой-то момент ему захотелось почувствовать жар кожи, потому он задрал чужую майку и прильнул ладонями к подтянутому телу. Сокджин резко выпустил весь воздух и сосредоточился на лице, на котором отчего-то пропали эмоции. Мужчина водит взглядом по белым шрамам на чужом животе, их много, каждый разный, но все они оставлены на память им обоим. Чонгук выглядит так, будто о чём-то глубоко задумался. И эта его манера зависать приводит Сокджина в замешательство. Ему хочется знать, о чём именно думает Чонгук в такой момент. — Ты сказал, что нам не до сострадания и сожаления, — подал голос Чонгук. — Скажи, а любить нам позволено? — его взгляд наполнился искренним любопытством, но Сокджин всё равно криво улыбнулся. Он знает, что с Чонгуком так нельзя, но ничего не может с собой поделать. Смех сам рвётся наружу. Это защитный механизм. Но, чёрт возьми, что хочет он услышать? Неужто Чонгук забыл, что если проникнуться, в их-то положении, чувствами к кому-то, означает, навсегда стать обязанным защищать и оберегать от ужасного? Неужели Чонгуку позабылись все его прошлые попытки спасти любимых? Может ли быть так, что человек, который был изломлен на части, позабыл, какова та боль от потери? — Давай же, скажи мне, Сокджин-а, — его голос наполнился мольбой. Теперь мужчина понимает, почему взгляд его такой печальный. — В кого ты… — Ответь, могу ли я позволить себе такие чувства?! — повысил голос Чонгук, сжав кулаки на оголённой груди мужчины, который поджал губы и прикусил кончик языка. — Могу ли я представлять нас счастливыми, улыбающимися и не думающими об ужасном и мрачном? Могу или нет?.. Вот он, чонгуков личный обрыв. У каждого в их мире есть такая лестница, по которой они забираются, но в какой-то момент им каждому приходится остановиться и задуматься: стоит ли то, что ждёт их внизу, этого шага? А что, если там в темноте лишь смерть, холодная до ужаса, но тихая и безболезненная? Стоит ли делать этот шаг и сорваться вниз, когда за спиной есть кто-то, кем ты начал дорожить сильнее своей собственной жизни? Или, может, нужно остановиться на достигнутом? Может, риск и вовсе не нужен? Каждый из них об этом думает, как только открывает глаза на следующее утро. И эта мысль настолько ужасна, настолько страшна. Каждый из них наполовину увяз в чёрной смоле, из которой всегда есть шанс выбраться, но пока никто не сделал шаг назад. Кто-то всё же рискнул и сорвался вниз, обретя вечный покой с улыбкой на губах. Но стоит ли тот покой жизни? Если чувства — это прыжок в воздух, то что же тогда пуля, способная лишить этого выбора? Этот вопрос как палке о двух концах. Но оба варианта приведут лишь к одному. К смерти. Только вот… если человек в их мире выберет быть счастливым, он и умрёт таким. И теперь Чонгук хочет тоже сделать выбор. Сокджин не вправе ему лгать. Не вправе мешать с решением. Наверное, осознавая это, он и улыбается краешком губ. Чонгук смотрит ему в самые глаза, забирается даже дальше, куда-то в пучину из личного и тонкого. Чонгук даже в этом оказался храбрее Сокджина. Ведь он так и не сделал выбор… — Если тот человек залатает твою дыру, — он касается чонгуковой груди, мягко продолжив: — то плевать на всё, что тебя гложет. Если ты чувствуешь, что именно он тебе нужен, что дышать без него не в силах, что думаешь о нём, если смотришь на него только с искренними эмоциями, ничего не утаивая, то, да, любовь для тебя постижима, Чонгук. Самое важное в этом вопросе: как ты чувствуешь и что думаешь. А со всем остальным ты и так справишься. Сокджин его притягивает к себе и обнимает за плечи. Через секунду тело Чонгука затряслось. Он, как и сказал ранее, чувствует тепло и может позволить себе слёзы. Сокджин ему дарует их. Всегда так было. В прошлом мужчина был не в силах оставить парня, пока тот мучился от панической атаки в темноте ночи, и сейчас не может. Это не привязанность и не долг. Просто он так чувствует. Он знает Чонгука со многих сторон, но, пожалуй, с такой его ещё никто не видел. Сокджин становился свидетелем его срывов, его игр, его паник, Сокджин в прямом смысле спасал его от смерти. Любовь в их мире — самый долгоиграющий и опасный наркотик, или самый что ни на есть опасный из ядов, который отравляет пожизненно и мучает до конца дней. Сокджин давно отравлен. Он и до сих пор мучается от его действия. Но даже так сейчас самое важное то, что Чонгук плачет на его плече. Чонгук пришёл к нему. У Сокджина есть ядовитое сейчас — только это важно. Им постижима любовь, конечно, но только как чувство и ощущение. Однако им никогда не прочувствовать всю боль от неё. Может, это единственный плюс их дрянного существования?

♠️♠️♠️

— Мы устроим бунт в Каннамгу, — открыв на мониторе карту центра Сеула, Чонгук приблизил район и указал на него пальцем, обернувшись к четверым лидерам. Намджун, Чжи Соп, Хосок и Юнги стоят с серьёзными минами, Намджун сложил руки на груди, Чжи Соп наглаживает корпус ствола, Юнги и Хосок смотрят в глаза Чонгука, который принялся объяснять план действий по ликвидации солдат. — Плевать на жертвы, главное всем нам не забывать про цель. После ночи с Сокджином прошла неделя. Чонгук себе места не находил, он вечно что-то делал, куда-то ездил, о чём-то узнавал и кого-то убивал. Хосок не лез к нему, потому что друг явно был не в духе, а лезть к такому мужчине себе дороже. Юнги же выполнял мелкие поручения, которые между делом отдавал Чонгук. За эту неделю Чонгук также смог разузнать про зама в Aurora. Чан Гван не сидел в тюрьме. Вместо него был посажен совсем другой человек. Как так вышло, Чонгук не стал узнавать, так как ему это было без надобности, самым важным было то, что Чан Гван на свободе. Эта информация ответила на один из важнейших вопросов. Также на этой неделе Чонгук принялся употреблять лекарство больше положенного. Может, его дикая энергия зависит ещё и от этого факта. — Чонгук, мы не станем убивать мирных, — прозвучал грубым тоном голос Хосока, который всё же решился оспорить слова друга впервые за прошедшую неделю. Чонгук на него посмотрел со строгостью, но между ними встал Юнги. — Какой бы ущерб ни был, мирные пострадать не должны. Ты наверняка имел в виду это, — уточнил всё тем же тоном Хосок. — Верно подмечено. Именно это я и хотел до вас донести. Мирные… их эвакуацией займётся полиция, — согласился миролюбиво младший и снова уставился в монитор ноутбука. Он быстро набрал на клавиатуре текст и в поиске открылась новая страница. Все мужчины обратили взгляды на повёрнутый к ним экран ноутбука. — Тут изложены все инструкции к нашей миссии. Изучите и раздайте указания своим людям, — то, что Чонгук не стал проговаривать обязанности каждого, говорило о его бешенстве. Он встал и вышел на балкон, достал таблетницу и высыпал на ладонь три капсулы, быстро заглотив те, он развернулся к Хосоку, который с осуждением уставился на него, выйдя на балкон. — С чем на этот раз ты не согласен? — Я тебя не могу понять, Чонгук. Ты же уже давно не в том возрасте, чтобы быть таким ублюдком. Пубертатный возраст пройден, тогда что ты, чёрт возьми, творишь? — тоном строгого родителя заявил Хосок. — Свой пубертат я толком-то и не прожил, — усмехнулся мужчина. — Отлично. Значит, сейчас ты решил нам всем продемонстрировать его? — не понимает старший. Чонгук на секунду нахмурился, но после натянул загадочную усмешку, ничего не ответив. Ему в голову ударило, мысли путаются, ясный ум давно уже неясный. — Я тебя уважаю, Чонгук, но порой мне правда хочется тебя прикончить… — Сейчас тоже этого хочется? Я под кайфом, так что даже не обижусь, скажи, — заявил Чонгук, стерев с лица улыбку. Он чувствует себя очень странно. Всю неделю так себя чувствовал. Ошибку допустил. Не просёк тот момент, когда всё стало так ужасно. И тот ужас, сплетённый из разных чувств, он решил подавить большей дозой седативного препарата. Он обратил взгляд на Хосока, тот выглядит очень серьёзным, но в какой-то момент его взор приобретает иные нотки, а на губах появляется понимающая полуулыбка. — Тебе хреново. Не поделишься, по какому поводу? — Чонгук выпустил смешок и закопался пятерней в прядях, откинув те на затылок. Надо бы постричься. Хосок подходит к нему и встаёт рядом, свешивая руки с перил балкона и обращая взгляд вперёд. — Ты вернулся от Сокджина сам не свой. Что у вас там случилось? — на его вопрос послышался протяжный выдох от Чонгука, и Хосок решил уточнить: — Ты впервые за наше знакомство решился заткнуть свои эмоции каким-то веществом. И перед тем, как ты решишься на убийство самого себя, я бы хотел узнать причину такого поступка. — О Юнги бы так заботился, — отшутился мужчина и опустил голову. Хосок улыбнулся ему мягко, встав полубоком к другу и обратив взор на Юнги, который что-то говорил Намджуну, сидя за ноутбуком. — Этот демон способен на вещи и похуже смерти, — заявил Чонгук. Хосок вскинул брови и посмотрел на него, спросив: — Что может быть хуже смерти? — какой, однако, глупый и наивный вопрос. Чонгук устремляет взгляд на дома напротив и проговаривает: — Безумие, — его ответ был сказан без излишка эмоций. Само это слово лишает его всех чувств. Да, безумие ещё та вещь… Чонгуку ничего на ум не приходит опаснее самого безумия. Наверное, это связано с тем, что он уже на грани того самого безумия. Только если его безумие будет вызвано схождением с ума, то у Юнги оно будет связано с безнаказанностью и его природой. Он с малых лет был безбашенным и диким. Юнги в какой-то степени аморальное животное, которому порой не нужен повод, чтобы устроить хаос в честь парада смерти. — Даже боюсь представить, что он учинит, если с тобой вдруг случится что-то поистине страшное и непоправимое, — он косо посмотрел на Хосока, который от его слов помрачнел и задумался. Чонгук прав: от Юнги стоит ожидать намного больше простой смерти. — Не наговаривай, — попросил мирно мужчина. Чонгук кивнул и снова отвёл взгляд к домам. — Лучше ответь на мой вопрос, Чонгук. Что у вас с Сокджином случилось, из-за чего ты сейчас в таком состоянии, — повторил он. Чонгук не станет молчать. Не теперь, когда они разговорились. — Трудно изо дня в день думать, как бы чего не случилось с мелким? — интересуется Чонгук совсем тихо. Хосок снова смотрит на Юнги, поджав губы. Парень смотрит на него в ответ, в его взгляде плещутся смятение и переживание. — Трудно знать, что на каждом углу ожидает опасность не для тебя, а именно для него, для вас, как единого целого? Трудно мириться с мыслью, что хочется спрятать против его желания, дабы уберечь? — трудно ли?.. Хосок задумался. Чонгук же выдыхает и закрывает глаза, что-то его занесло куда-то… — Прости, я не должен об этом спрашивать… — Трудно. До невозможного тяжело. Но знаешь, что спасает от таких мыслей? — с улыбкой проговорил старший и обратил взгляд на друга. Чонгук кивает, на что тот продолжил: — Время, проведённое вместе. Осознание, что он рядом, в твоих руках, что ты чувствуешь его тепло на своей коже, что видишь его глаза и улыбку — всё это затмевает страх и заставляет жить этими моментами. — Но разве… — Чонгук-а, страх и ужас отнимают радость момента. Я лучше буду радоваться ему сейчас, не думая про завтра, чем уйду в себя и продолжу накручивать себя на мысли о трагедии. Мне оно не нужно. Чонгук поджал губы и отвернулся от друга. Его взгляд ухватился за розовое небо, солнце уже начало заходить, скоро улицы погрязнут в черноте ночи. Хосок его похлопывает по плечу, заставляет вновь взглянуть на него, от строгости и серьёзности ничего не осталось, теперь они оба смягчились и расслабились. — Знаешь, порой даже страх не может повлиять на истинность, — говорит старший, — думаешь, я с лёгкостью принял это решение? Думаешь, не боялся ответственности за свой выбор? Боялся, и до сих пор боюсь. Но, чёрт, находиться рядом с ним становилось так трудно, что я сходил с ума от мыслей о нём, — он слегка посмеялся, чем и Чонгука повеселил. Хосок тоже, оказывается, сходил с ума. От мыслей, от чувств, от всего, что ранее было неизведанным. Это подбадривает. — В итоге я отказался от шанса отступить и сделал шаг вперёд, — Хосок один из тех, кто выбрал быть счастливым. Храбрый поступок. В их-то мире уж точно. — Я не хочу повлиять на твой выбор, дружище. Но скажу это: он всегда выбирал тебя. Что тогда, что сейчас. Когда ты исчез, он так не страдал от видений младшего брата, как от мыслей о тебе. Если ты хоть чуть-чуть чувствуешь, что хочешь его, — Хосок заглянул в тёмные глаза, которые точно были под поволокой опьянения лекарством, мужчина договорил: — не мешкай и обними его. Когда Хосок оставил его одного, Чонгук не смог спрятать ухмылку. Значит, ему не показалось это. Ким Тэхён… этот парень… К вопросу о безумии, Чонгук нашёл ещё один неутешительный ответ. Безумие и любовь — вот, что страшнее смерти. Чонгук обязательно выберет правильный вариант. Он и так знал ответ, просто старался спрятать его за множеством вопросов и догадок. Для таких решений нужно время, очень много времени. И сейчас пришло время сделать выбор. Либо шаг назад, либо кинуться в бездну.

♠️♠️♠️

— Хосок и Чжи Соп, на вас восточные улицы Каннама, — Чонгук выделил на карте точные координаты, показывая их двум мужчинам. — Чжи, твоя задача такова, ты со своими ребятами берёшь на себя два отряда, мне неважно как, но ты обязан их уничтожить. Хосок, ты вместе с отрядом полицейских так же займёшься несколькими солдатами. Общая ваша задача разделить и расправиться с солдатами до того, как они возьмутся за нас. Стоит прохладный осенний выходной день. В центре даже в будни всегда много народу, но в выходные людей, как муравьёв в муравейнике, тьма. Чонгук специально выбрал выходной, так проще для всех: спасательные службы уже заняты эвакуацией, полиция перекрыла большую часть дорог, все бизнес и торговые центры закрыты, магазины и игровые помещения перекрыты. Люди, которые были внутри зданий, заперты там, а те, кто прогуливался по улицам, грубо были доставлены за пределы района. По перекрытым дорогам разносятся многочисленные звуки моторов машин двух группировок. Чжи со своими разделился, он с половиной ребят уже ведёт борьбу с людьми в чёрных одеждах. Ситуация вызвала ажиотаж, зеваки за пределами Каннамгу снимают чужую борьбу на видео, кто-то звонит родственникам и прощается. На уличных рекламных экранах показывают новости, каждые полчаса репортёры докладывают общую обстановку с места происшествия. Мужчины и молодые парни из группировок Хосока и Чжи Сопа отстреливаются, солдаты надвигаются на них, будто стихийное бедствие, пусть они и были изначальной целью, ситуация в корне поменялась, когда им отдали чёткий приказ: уничтожить. Для солдат это правда хороший шанс расправиться с лидерами, наверное, именно поэтому каждый, не жалея патронов, выпускает автоматную очередь, как только завидит цель. Для них это работа, а для парней с их лидерами — долг. На дорогах творится не менее ужасающая борьба, машины сталкиваются, из-за чего происходит возгорание, некоторые взрываются, сотрясая улицы громкими звуками. Полицейские работают сообща с парнями из группировок, Хосок заранее отдал инструкции отряду, потому те действуют слаженно, будто в игре находятся или проходят самый трудный тест от начальства. Их враг определён, осталось только истребить каждого. Хладнокровно и без промедлений нажать на курок или кинуть гранату, чтобы зацепило побольше противников. — Теперь перейдём к вам, Юнги и Намджун, — после отданных указаний, Чонгук посмотрел на оставшихся двоих мужчин. Юнги выпрямился и нахмурил густые брови, а Намджун лишь поджал губы, готовый внимательно слушать. — Ты, Намджун, с нашей территории уведёшь солдат к месту, на котором тебя будут ожидать Юнги и мои ребята, — он показывает на карту, а именно на пустой кусок за Каннамгу. — Тут расположены производственные фабрики. Юнги заминирует всю территорию, и когда ты, Намджун, приведёшь солдат туда, сразу же покиньте территорию, — Чонгук поднял сосредоточенный взгляд на мужчин, дожидаясь кивков. Намджун посмотрел на него с минуту молча, будто раздумывая над чем-то важным, после он прячет руки в карманах штанов и спрашивает: — Что это за фабрики? Почему ты выбрал их для взрыва? — Намджун… — Чонгук потёр лоб, не ожидав такого вопроса. Он был уверен, что каждый давно для себя понял, что раз он выбрал что-то, значит, не просто так. Не смеха ради. — Это неважно… — Важно, Чонгук, — настаивает мужчина. — Что там производится? — Ну, по документам там производятся мучные изделия, — кратко ответил Чонгук, отвернувшись от мужчины, вновь глянув на карту с тремя вытянутыми зданиями. — Но на самом деле в одном здании занимаются производством наркотических веществ, во втором здании держат людей, на которых пробуют наркотики, в третьем здании производятся продажи и заключение договоров с покупателями и партнёрами, — рассказал он, вонзив острый взгляд в лицо Намджуна, который не ожидал такого ответа. Чонгук слегка ухмыльнулся и поинтересовался: — Больше ничего спросить не хочешь? — тот помотал головой и стыдливо опустил взгляд. Чонгук же принял серьёзное выражение и продолжил: — Так вот, Юнги и ребята из Несущей Хаос заминируют территорию, ты туда заманишь оставшихся в городе солдат, а дальше будет большой «бум». Договорил он и отвернулся. Он специально не стал говорить о причине выбора именно этого места. По всей стране таких фабрик целая куча. Но конкретно эти три он выбрал, потому что они принадлежат Алому лотосу. Этот задуманный взрыв будет вызовом для Пек Су. Чонгук таким способом объявит ему войну. Наблюдая в прямом эфире за ситуацией в центре Сеула, Намджун, сложив руки в замок и уперевшись в них подбородком, задумался над будущими своими действиями. Ему нужно встать с кресла, спуститься к своим ребятам и отдать им приказ. Всех брать с собой он не собирается, возьмёт самых лучших, Да-рым точно пойдёт с ним и без всяких там приказов, а за тем пойдут и его товарищи. У Юнги и его ребят есть ещё примерно два часа, чтобы закончить с укладкой детонатора и взрывчатки. У Намджуна время неограниченно. Всех солдат ему всё равно за собой не вывести, некоторые захотят с ним покончить, потому Намджун раздумывает, как ему лучше поступить. Он не сомневается в безупречном плане Чонгука, никогда бы не позволил себе такого, но он сомневается в своих силах. Ему отчего-то кажется невозможным лишь со своими парнями заставить солдат последовать за ним. В таком смешанном состоянии он всё же выходит из кабинета и спускается вниз. — Пойдёмте, — всего лишь сказал он и двинулся к дверям из бара. За его спиной послышался гул и звуки затворов. Его ребята готовы ко всему, что бы ни случилось. Может, его сомнения напрасные, и им удастся без проблем справиться с задачей?.. Выйдя наружу, каждый пошёл к машинам, Намджун же остановился и взглянул в небо, на котором собрались мутные облака. Когда моторы джипов и иномарок были заведены, и по округе раздался их грозный рёв, Намджун с Нам Да-рымом пошёл к внедорожнику, усевшись за руль, он нажал на кнопку старта, мотор заурчал, а он крепче схватился за руль пальцами, сжимая кожаную обвивку. Но не успел он тронуться с места, как к ним вышли несколько парней. Те все нахмуренные и серьёзные, к ним выходит явный главарь, он рукой призывает Намджуна. Да-рым крепче хватается за широкую рукоять пистолета, наглаживая указательным металл. Намджун коротким взглядом дал мужчине понять, что обороняться не придётся, ведь узнал, кто перед ним остановился. — Что тут делает Китайская группировка? — спросил он, выйдя из салона. Зиан настороженно завёл руку за пояс, но голос Бэя заставил его остановиться. — Сатана тебя не предупредил, — сказал он очевидное с серьёзным видом. Намджун нахмурился, ничего не понимая. Что ему должен был сказать Чонгук? Бэй прочёл вопрос на чужом лице и заявил: — Мои ребята работают с твоими, а я работаю с тобой, Ким Намджун. Нам придётся подружиться. Чонгук заходит в кафе, в котором однажды ждал Феликса. Его встречают без радости, персонал, состоящий из членов Китайской группировки, в напряжении переглядывается между собой, один официант побежал на кухню, там, по мнению Чонгука, должен располагаться кабинет директора. Присев за один из свободных столиков, Чонгук обращает взгляд на дверь, за которой скрылся паренёк, вскоре та открылась, и наружу вышел Бэй. Мужчина сразу же направился к Чонгуку, попутно он махнул головой нескольким своим товарищам, одному отдал знак рукой. Огонь не стоит открывать. Не тогда, когда в кафе находятся мирные граждане. — Твои внезапные визиты заставляют нервничать моих ребят, — усевшись напротив, сказал Бэй. Чонгук никак не отреагировал на его слова, он и так знает, что лишь своим присутствием способен вселить страх, и это его напрягает. — Что на этот раз? Феликс не говорил, что вы повздорили, — его голос наполнен спокойствием, он вообще не переживает. Бэй нравится Чонгуку. Потому что Бэй пока единственный, кто открыто не проявил испуг. — Я пришёл к тебе. На этот раз мне нужен ты и все твои ребята, — он окинул взглядом пространство, давая понять лидеру напротив, что настроен серьёзно. — Я сейчас со всеми лидерами других группировок обговариваю план по ликвидации солдат, — поставил он в известность. Бэй нахмурился, сложил руки на груди и взглянул на Чонгука исподлобья. — Ваша помощь не будет лишней. Лидер Северной группировки наверняка будет задаваться вопросом, как ему одному вывести солдат из Каннамгу, у меня больше нет людей, чтобы помочь ему, но твоих хватит, — он откинулся на спинку кресла, заметив, что работа в кафе приостановилась. Посетители вопросительно смотрели на официантов, которые встали на месте и смотрели на один столик, Чонгук ухмыльнулся и высказал: — Мне нужен ответ, Бэй. Как можно быстрее. — Мы не те, кто нужен тебе, Сатана. Солдаты хорошие бойцы, моим ребятам с ними не справиться. Лидер Северной группировки правильно поступит, если тоже откажется от этой глупой идеи… — Ты не о том думаешь. Намджун не станет отказываться от шанса, который бы гарантировал освобождение его улицы от натиска. Что касается улиц, солдаты и на твоей территории, разве тебя это устраивает? На твоей земле гибнут люди от их пуль, — уточнил он, поменявшись в лице. Его взгляд заострился и похолодел, скулы напряглись, губы чуть исказились. Бэй невольно сглотнул слюну. — Без потерь не обойдётся. И я уверен, что именно солдаты откроют огонь, но ваша задача останется прежней. Мне всего лишь нужно, чтобы твои ребята вместе с намджуновыми вывели их за пределы района, — он на несколько секунд замолчал и опустил глаза. — Ты сам-то чем будешь заниматься? — поинтересовался Бэй безучастным тоном. Чонгук усмехнулся, не ожидал, что в нём будут подозревать лентяя. — Если ты вдруг клонишь к тому, что я буду где-то отсиживаться и ждать конца передряги, то глубоко ошибаешься. Не так уж ты и хорошо знаешь меня, выяснилось, — с лёгкостью парирует мужчина, заставив Бэя сомкнуть губы и отвести взгляд в сторону. Чонгук прав, он его плохо знает, но слухов наслушался, и по тем россказням одно понятно. Сатана всегда находится в эпицентре ада. — Я люблю принимать участие во всём хаосе, который сам же и создаю. Так что не переживай, я не отправляю вас на каторгу. — Разве ты не сказал, что у тебя нет людей? — Сказал. Но я не говорил, что мне они нужны, — улыбнулся он. Бэй неодобрительно нахмурился, слегка напрягшись в спине. Чонгук прямым текстом заявил, что будет действовать в одиночку. Но зачем? Почему? — Не интересуйся этим. — Я не… — Если вдруг примешь решение участвовать в этом, тогда в воскресенье прибудь к Ким Намджуну до того, как он со своими ребятами примется за дело. Намджун не задаёт больше вопросов. Бэй сказал, почему он тут, и этого достаточно. Они выдвигаются к центру. Устроив засаду солдатам, Намджун выжидает какое-то время, чтобы приняться за борьбу. Его ребята также на машинах ждут приказа, и когда лидер его отдаёт, все мужчины с диким рвением нападают на людей в чёрном. Открывают огонь, маневрируя машинами. Бэй окружает со своими парнями солдат, из-за чего те оказываются в окружении из двух группировок. Как и сказал Чонгук, солдаты предпочтут отбиваться, нежели преследовать, так что Намджун отдал приказ своим, чтобы они не старались уничтожить солдат прямо тут на месте. Нужно думать быстрее, а чтобы придумать план действий, ему надо отвлечься от событий, и когда он уже был готов скрипеть зубами, взглядом он наткнулся на машину Бэя, мужчина помахал ему рукой, как будто что-то хотел сообщить. Все вопросы отпали, как только за машиной лидера Китайской группировки показались несколько внедорожников с солдатами. Вот и решение всех загадок. — Мы их разделим, — высказал Намджун, он схватился за ручник и вырулил в сторону своих парней. — Да-рым, отдай им приказ, чтобы перестали стрелять и ехали на главную дорогу, — быстро набирая скорость, Намджун выехал к району с большим количеством солдат, которые бегали от дома к дому, прикрывая спины товарищей от пуль, что выпускали намджуновы ребята. Некоторые солдаты уже были за рулём. — Мы сымитируем погоню? — уточнил Да-рым, держа рацию в ладони. Намджун оскалился, входя в дрифт, он меняет направление машины, за ними уже сорвался с места чёрный джип, внутри которого пять бойцов. — Именно. На большой скорости машины участников Северной группировки гонят солдат за пределы Каннамгу, ситуация на дороге походит на игру в догонялки, только правила чуть поменялись: если солдат нагоняют, то они не просто выбывают из игры, они умирают, пока пытаются защититься от напавших. Члены Китайской группировки действуют аналогично, у них, правда, догонялки слаженнее проходят, уничтожая не только людей, но и сам транспорт до взрыва доводят. В погоне страдают всё и все, кто попадается на пути. Солдаты не сдаются, втягивая в борьбу за жизнь машины гражданских, потому что та дорога, по которой они все едут, не перекрыта, тут много машин, много невинных людей, которым даже шанса на спасение не дают, наезжают без жалости, всмятку давят своими колёсами, убивают случайными пулями. Лидеры и их товарищи наоборот стараются объезжать, когда открывают огонь, то предусмотрительно стреляют по шинам, капотам или бокам вражеских внедорожников. У них цель всё же иная, нежели солдатская. Солдатам такой приказ отдан: защищаться даже ценой жизни невинного человека. Вот они и следуют тому, чему их не один год учили и как наставляли. — Заставьте их свернуть, — отдал приказ по рации Да-рым парням впереди, которым игра пришлась по вкусу. Мужчина вытащил руку из окна и наглядно показал, в какую сторону съезжать. — Лидер, до места прибытия полчаса, Юнги со своими уже всё закончил? — Наверняка. Он в этом деле мастер. — Кем займёшься ты? — когда Чонгук объяснил каждому свои обязанности на миссии, Хосок наконец-то смог спросить и о нём самом. Он помнил, что друг любил брать на себя самое трудное, но не это заставляет нервничать. Хосок знает про Чонгука, что тот категоричен, ему важно не просто трудную задачу выполнить, ему важно справиться с ней в одиночку и втайне. Вот это знание и заставляет Хосока нервно сжать кулаки. — Мне нужно будет встретиться кое с кем, как поговорю с ним, сразу же присоединюсь к вам, — дал Чонгук ответ, но совсем неясный не только для Хосока, но и для всех остальных. Мужчина чувствует эту удручающую обстановку, понимает, что своими словами лишь укрепил чужие подозрения, но ему больше нечего добавить. Разве что сообщить, что будет не один. — Чонгук… — Ксиан и Бингвен будут со мной, также на связи будет Сокджин. Тебе не о чем переживать, Хосок, — прервал он и отвернулся. Поставил точку. Теперь ему точно нечего больше добавить. — Это будет частью моего плана, и именно эта часть отведена мне и парням, с которыми я буду. На следующий день после распределения всех обязанностей группировки начали подготовку, каждый лидер принялся рассказывать план действий своим людям, после чего они высматривали места для будущих событий, знакомились, так сказать, с плюсами и минусами улиц, высматривали и записывали лучшие варианты для своих манёвров. Чонгук же поехал к Сокджину за город и ознакомил мужчину с планом, в подробностях объяснил тому, что он должен будет делать, с чем понадобится помогать и о чём докладывать. Их слушал Тэхён, он усердно осваивает навыки борьбы и стрельбы из оружия. Когда Чонгук только завёл разговор о предстоящем хаосе, Тэхён отреагировал бурнее, чем даже сам от себя ожидал. Он так и заявил, почему его не берут на это дело. Чонгуку ничего в ответ путного не пришло, кроме слов, что тот ещё не готов. И он отчасти прав. Тэхён учится боевым искусствам всего два месяца, у него был большой перерыв от физической нагрузки, да и без навыков в стрельбе ему не вывезти даже простое нападение. — Это будет ликвидация, Тэхён, зачистка. В этом тебе участвовать не нужно. После этих слов Тэхён больше не стал аргументировать, почему он должен тоже принять участие. Чонгук же продолжил разговор с Сокджином. После всего обговорённого мужчина уехал, ему также нужно отдать распоряжения Ксиану и Бингвену. Если говорить начистоту, то они оба всего лишь предлог, у них не будет серьёзной задачи. Чонгуку они нужны, чтобы заманить куда большую рыбу. План предельно прост, им троим всего лишь нужно прибыть на заброшенный участок в день происшествия, Чонгук сделает один звонок и предоставит выбор абоненту. Успех будет зависеть лишь от решения того, кому Чонгук позвонит. Ксиану с начала миссии было паршиво на душе. Отчего-то по всему его телу пронеслись боль и усталость. Когда Хосок с Чжи Сопом начали действовать в Каннаме, парень почувствовал, что скоро должно произойти что-то поистине страшное. Это осознание не давало ему сосредоточиться, но когда Чонгук позвал его и Бингвена, Ксиан кое-что ещё понял. Им овладел страх. Настолько сильный, почти панический. Ему неясна причина появления страха, но он точно понимал, что пугают его взгляд и настрой Чонгука, у которого на лице застыл дикий оскал. Чонгук всем своим видом говорил, что собирается сделать что-то необратимое, что-то опасное для жизни. Чуть погодя, когда они прибыли к заброшенному шестиэтажному зданию, Ксиан осознал, чья жизнь под угрозой риска. Мужчина их отвёл на самый верхний этаж и остановился по центру коридора напротив дверной рамы в кабинет. На пыльном грунте лежала чёрная дорожная сумка, из неё мужчина вытащил кофту и нацепил на себя, капюшон он не стал надевать, лишь слегка потянул за два шнурка, дальше он достал какой-то прибор и спрятал его в кармане толстовки, следом шли штаны и обувь. — Переодевайтесь, — кинув сумку к ногам стоящих неподалёку Ксиана и Бингвена, приказал Чонгук. — Что это за одежда? — поинтересовался Бингвен, взяв в руки такую же, как на Чонгуке, толстовку и разглядывая её. Чонгук без каких-либо эмоций обернулся на мужчину и проговорил: — Поймёшь, когда придёт время. Когда чёрная сумка осталась полностью пустой, Чонгук собрал в неё всю одежду и пошёл в кабинет, встав возле окна и взглянув вниз, он кинул сумку с одеждой и обувью вниз на матрацы, которые заранее уложил под окнами на относительно безопасном расстоянии от здания. Вернувшись на место, он поочерёдно посмотрел на лица ничего не понимающих мужчин и вытащил телефон, набрал номер, который совсем недавно разузнал, приложил мобильник к уху и, задержав взгляд на Ксиане, ухмыльнулся. — Сатана?.. — прервав гудки, рыкнул вопросительно-удивлённое мужчина по ту сторону. Чонгук шире улыбнулся и быстро отдал приказ: — Лю Хэ Вон, слушай меня внимательно. Сейчас я и твой брат, Лю Ксиан, находимся в заброшенном здании за городом, точную геолокацию отследишь по этому номеру. Итак, моё условие: заставь своего главу и отряд солдат, состоящий из десяти человек, последовать сюда за тобой. Если не уложишься в срок двух часов, мы с Лю Ксианом взорвём себя. Время пошло. Он скинул и поднял глаза на мужчин. Бингвен с шоком приподнял брови и раскрыл рот, но Чонгук перевёл взгляд на парня, который смотрел на него с неподдельной ненавистью. Теперь он в полной мере прочувствовал все те эмоции, о которых раньше говорил с небрежением. Припоминая разговор с Чонгуком в машине, Ксиана пробило понимание всех его слов. Вот как Чонгук решил разделить Хэ Вона и лидера Алого лотоса. И ведь Ксиан помнил те слова: Чонгук ему заявил, что в смерти парня нет надобности. Ложь. Одна сплошная ложь. — Не смотри так на меня, Ксиан. — Как я на тебя смотрю? — Так, будто я был тебе настолько дорог, а сейчас стал предателем. — И что же тебе не нравится? — чуть повысил парень голос. Чонгук смотрит на него безэмоционально, чуть кусая нижнюю губу. — Я думал, что ты не такой, как мой лидер… — А я и не такой. Но дело же совсем не в этом. Какого хрена ты проникся ко мне сочувствием? — не понимает старший, чем и Ксиана сбил с толку. Сочувствием? Ксиан опускает голову, побеждённым садится на пыльный пол и больше ничего не говорит. Если Чонгук решил так действовать из-за чужого сострадания, тогда Ксиану правда нечего сказать в своё оправдание. И всё же Чонгук ещё тот ублюдок. — О чём бы ты сейчас ни думал, на тот свет никто из нас сегодня не попадёт. Так что поднимись на ноги и жди своего брата с лидером с гордо поднятой головой. Или ты боишься? — …Да пошёл ты.

♠️♠️♠️

Пек Су заводит мотор машины, рядом сидит Хэ Вон, мужчины дышат сбито, один злится на выходку Чонгука, а второй остерегается наихудшего. Хэ Вон после звонка сразу же обратился к главе, заявив об условиях Чонгука и упомянув, что там и Ксиан. Мужчина думал, что глава его не послушает, что воспримет его слова как пустой звук, отдаст приказ забыть, как будто такова судьба, значит. Но вместо всего ожидаемого, Пек Су сразу же поднялся с места и направился на парковку, проигнорировав вопросы мэра, с которым глава вёл беседу. Во всём Сеуле стоит хаос, все главы города собрались в зале для проведения конференций и дискутировали о возможных вариантах прекратить акт террора. Но мэр города предпочёл данную ситуацию обсудить с самим Пек Су, так как подозревал во всём именно его. И пока тот спорил и приводил аргументы в доказательство вины мафиози в текущих обстоятельствах, Пек Су задумчиво смотрел в экран ноутбука, он всё понять не мог, зачем Чонгуку понадобилось всё это устраивать, но осознание пришло сразу, как только в новостях показали масштабный взрыв на закрытой территории с тремя зданиями. Чонгук наверняка знал, что в тех зданиях производится, что там за закрытыми дверями вообще делается, знал и ударил. Так точно, в самую цель. Пек Су зол на его выходку. Этот шаг был слишком храбрым и дерзким. До сего момента Чонгук ещё не предпринимал попыток навредить ему, он нападал на его ребят из мафии, убивал их толпами, но даже эти его проделки Пек остановил, тогда, в Пекине. Но сейчас Чонгук направил дуло в голову Пек Су, и он выстрелил. Без колебаний. Без задержки. Но самое страшное из всего случившегося совсем не то, что фабрик больше нет. Чонгук уничтожил зону, за которую отвечал Пек Су не как лидер мафии, а как заложник одного сумасшедшего. И тот сумасшедший не оставит это так просто. Чонгук, как и догадывался Пек Су, безумец, который смог уничтожить две цели. Солдаты перестали быть помехой, их большая часть лежит трупами по улицам Сеула, и теперь Хэ Вон пришёл и доложил, что помимо Пек Су на месте должны оказаться ещё десять человек. Он не позволит своему отряду так просто кинуться в атаку с полоумным. И по словам Хэ Вона, если Пек Су не сделает так, чтобы солдаты всё же последовали за ними, то Чонгук и Ксиан превратятся в пепел, навсегда исчезнут в пустоте, лишив всех шанса. Чонгук важен многим. Как его друзьям и группировке, так и некоторым больным. Пек Су он тоже интересен, не как объект дружбы и не как объект опытов, но для изучения самое то: Чонгук хорошо устроен, его мысли и поступки, его мотивы. Пек Су видит в Чонгуке себе знакомое и хорошо прожитое. В Чонгуке по его мнению собралось всё то, что называют букетом болезней, только в его случае не из болезней тот букет сплетён, а из опыта, чувств, страха и близких отношений. И теперь Чонгук, заявив о самоубийстве, решил отнять даже это. Если Пек Су не стать его врагом, тогда уж быть ему просто наблюдателем — Чонгук наверняка об этом подумал, когда коснулся темы смерти собственной, и именно поэтому Пек Су всё сделает, чтобы не допустить такого исхода. — Мне нужны солдаты, которым был отдан приказ поймать Чон Чонгука, — сорвавшись с места, Пек набрал номер того, кто пока остаётся в тени. — Он сам лично позвал меня, ваш отряд сможет схватить его без каких-либо проблем, это наилучший вариант, — продолжил он, оглянувшись на машины, которые горят на дороге. В Сеуле будто война, столько смертей лишь за такой короткий промежуток времени… Живи они все в прошлом столетии, Чонгуку бы подошла роль революционера, и его идея с большой вероятностью воплотилась бы с успехом, так как властен, умён и бесстрашен. — Они уже почти на месте, — ответил тот довольным тоном, на что Пек лишь стиснул зубы. — Что это вдруг ты попросил их силы? — Условие такое. Если я их не приведу к нему, он умрёт на месте, — нехотя выдал мужчина. На том конце повисла тишина, может, минута прошла, может, чуть больше, Пек отвлёкся на машину, которая увязалась за ними хвостом. — Вы мне не доверяете… — Дело не в доверии, Нам, а в том, что ты слишком уж бурно среагировал, я занервничал, поэтому вместе с тобой и твоим преданным человеком к ним прибудет ещё один мой подчинённый, — грубый голос прервал Пек Су, который замирает взглядом на лобовом стекле, услышав свою фамилию. Точно, тот человек же знает его настоящую личность… — Они послушаются твоего приказа, но будь холоден, я не позволю им умереть зазря. Разговор на этом был закончен. Пек Су кидает телефон в сторону и зло шипит, он и так знает, что эмоции будут ему мешать, но что тот человек вообще понимает? Больной ублюдок, который давно перестал считать людей за людей, принял их за лабораторных мышей и довольствуется властью над ними. — От Ксиана нужно было избавиться, Хэ Вон, — выговорил Пек, быстро метнув взгляд на мужчину с поникшей головой. — Этот мальчишка лишь всё портит. — Глава, если позволите, я бы хотел с ним ещё раз поговорить… — Это уже не от меня зависит. Теперь за ваш разговор отвечает он, — прервал Пек, резко выворачивая руль до упора. — Чонгук не только меня на прицел взял. В первую очередь, он нацелился на тебя, — пояснил он, съезжая с дороги. Дальше они едут по дорогам сельской местности, совсем скоро придётся остановиться и выйти из салона. Хэ Вон на словах главы взглянул на него, не понимая, причём тут он. — Вот зачем ему нужен был Ксиан. Всё это время он охотился за главой Алого лотоса, а ты единственный, кто находится рядом со мной, естественно, что Чонгуку захочется связаться с тобой. — И всё же я не понимаю, почему он выбрал Ксиана… Неужели в смерти парня есть толк? — Хэ Вон-а, ты чего так тупишь-то? Вы братья. Мелкий точно тебя ценит и уважает, и этого для Чонгука достаточно. Он знал, что ты среагируешь. И был прав, — злость в его голосе направлена на ситуацию, Чонгук создал идеальные условия, чтобы повставлять как можно больше палок в колёса. — Вот почему я против привязанности, против любых личных чувств. Вот почему Ксиан должен был умереть ещё в тюрьме, — теперь и Хэ Вону это понятно. Пек Су не терпел ничего тёплого в своих рядах не потому, что жестокий, а потому, что чужими чувствами можно манипулировать и управлять. Хэ Вон склоняет голову и напоминает: — Глава, я ни за что и ни при каких обстоятельствах вас не предам, — его тон уверенный, он точно верит и доверяет своим словам. Но Пек Су охлаждает его последующим монологом, который объясняет все его предостережения: — Хэ Вон, тебе не придётся меня предавать. Предательство может быть и неумышленным. Просто помни об этом, сейчас — это последнее мгновение, когда я нуждаюсь в твоей мне преданности. Прибыв на место, Пек выходит из салона и сразу же натыкается на стоящих в чёрных мундирах и с оружием в руках мужчин, те склонили перед ним головы, как будто он их начальник. Хэ Вон оглянулся и поднял голову к шестиэтажному зданию. Отсюда ему позвонил Чонгук и отдал приказ. Водитель машины, которая следовала за ними, не стал выходить и присоединяться к ним, он остановился чуть дальше от здания. Пек Су не обратил на машину внимания. Они все вместе с солдатами и Хэ Воном идут к зданию. Пока они с Хэ Воном аккуратно, держась за стену, поднимаются этаж за этажом выше, солдаты наоборот проверяли этажи на предмет какой-либо опасности, но ничего подозрительного не найдя, они поднялись за главой Алого лотоса и его человеком. Хэ Вон застывает взором на брате, Ксиан поджимает губы и прячет руки за спиной, парень выглядит виноватым, но старшему плевать, он его окатывает серьёзностью и строгостью, так, будто Ксиан правда виноват перед ним. За спиной Хэ Вона останавливается Пек Су, на которого обращаются шокированные взгляды Бингвена и Ксиана. Чонгук требовал главу, но почему же тогда пришёл Пек Су? Чонгук ухмыльнулся и сделал шаг вперёд. — А ты молодец, успел всё-таки, — его голос в полной тишине звучит слишком весёлым, но, взглянув на него, каждый понимает, что Чонгуку не до смеха. Он серьёзен как никогда. — Пек, скажи мне, трудно было уговорить начальника доверить тебе этих ублюдков? — указал он на мужчин, что выстроились позади и направили дула автоматов вперёд. Пек Су промолчал, его лицо непроницаемое, он даже никак не отреагировал, когда его позвали. Чонгук в ярости. — Давай карты раскроем твоим преданным членам? — Чонгук… — Ксиан и Бингвен, — перебил грубым тоном мужчина, обратившись к двум своим «помощникам», — перед вами ваш дорогой лидер и его верный пёс, — улыбнулся он. Бингвен обращает взгляд на Пек Су, всё разглядеть его пытается, ведь до сего момента даже и не подозревал. Он помнил голос, помнил интонацию, и Пек Су совсем непохоже изъясняется. Но в груди зарождается что-то горячее, из злости сотканное. Если Пек Су является его лидером, значит, именно он мучал его на протяжении нескольких месяцев. — Сомневаетесь? Что ж, оно объяснимо. Ксиан же тебя подозревал в Пекине? Этим он тебя раздражал, и когда мы все оказались тут, в Сеуле, ты сразу же пожелал от него избавиться, — Чонгук обратился к Пек Су, он хочет кое-что прояснить. Не для себя, а для окружающих. — На твоём месте я бы тоже так поступил, но есть одна загвоздка, — он снова коротко улыбнулся и перевёл взгляд на Хэ Вона. Тот дышит глубоко, видно, борется со своим внутренним голосом. Ему не нравится тон мужчины и эта манера речи. — Он брат твоего пса. — Чонгук, что ты пытаешься всем этим сказать? — искренне не понимает Пек Су. — Ты потребовал всех нас тут видеть для этих разговоров? — Не будь таким. Пек, ты же понимаешь, о чём я говорю, — оспорил он и отошёл назад. В его кармане лежит устройство, нажми он кнопку, и всё здание взлетит на воздух. Но не нажимает. Нужно выждать время. Ещё чуть-чуть надо подождать. — Ты наверняка уже отказался от него, отказался от всех, кто когда-то был к тебе хоть как-то близок. Хэ Вон был последним, кому ты мог доверять. Ксиан его ахиллесова пята, — утвердительно продолжил он, поочерёдно посмотрев на лица троих людей. Ксиан снова опустил низко голову и поджал губы, Хэ Вон выдохнул и на секунду прикрыл глаза, и один Пек Су никак не отреагировал. Чонгуку достаточно было и реакции двоих братьев, чтобы убедиться в правоте своих слов. — Ты должен был сам его убить, Пек. Ещё тогда, когда он резко выскочил перед тобой из такси и заявил о том, что ты являешься киллером. — О чём ты?.. — Неверный вопрос. Ты наверняка хотел спросить: как я узнал. Так вот мой ответ: как только я понял, что ты лидер Алого лотоса, я решил прошерстить все камеры видеонаблюдения, все заведения, всех людей, с которыми ты говорил. Я о многом узнал, и о тех трёх фабриках тоже, — он закончил монолог и поднял взгляд исподлобья на мужчину, у которого с ним ведётся немая война. Теперь Пек Су не сомневается, Чонгук правда решил объявить его своим врагом. — Но ответь и мне на вопрос. Как ты прячешься? Голос, шрам, твоя настоящая личность. Кто ты такой? В помещении повисает тяжёлая тишина. Ксиан и Бингвен стоят столбами, пошевелиться не могут, ведь находятся будто меж двух огней, каждое пламя яростное, вот-вот и разразятся в пожаре. Солдаты ожидают приказа схватить, а Хэ Вон начал понимать суть чужого разговора. Он знает, кто его лидер. Знает и то, почему Чонгук называет главу чужим именем. Ситуация накалилась после того, как Чонгук ответил на чей-то звонок. Разговор был коротким, даже минуты не прошло, как он сбросил и, переменившись в лице, накинул на голову капюшон и натянул оскал. До всех дошло лишь одно: Сатана готов действовать. — Бингвен, Лю Ксиан и Лю Хэ Вон, прошу вас на выход, — его голос стал ещё тише, более устрашающим, таким, каким его ещё никто не слышал. Такому тону нельзя сопротивляться. Но даже так никто не сдвинулся с места. Чонгук окинул Ксиана и Бингвена взглядом, повторяя: — На выход. — А ты? — донёсся тихий вопрос от парня. Но его под руку схватил Бингвен и повёл к лестнице, солдаты перекрыли им выход, нацелившись на них. — Вам нужен я, если не ошибаюсь, целым, так вот, если сейчас не уступите им, я выполню свою угрозу, и хрен вы меня отведёте к своему начальнику живым, — рыкнул Чонгук в сторону солдат. Пек Су жестом указал тем отступить, и Бингвен с Ксианом пошли вниз. Хэ Вон остался на месте, на что Чонгук выдохнул и заметил: — Он потребовал оставить тебя в живых. Так что не тупи и иди за ними, — Хэ Вон вскинул брови и посмотрел на своего лидера. Пек и ему кивнул, отпустил. Для Хэ Вона этот жест означает лишь одно, и он бы с удовольствием принял смерть, нежели уход отсюда. Хэ Вон всё же ушёл, оставив за спиной десятерых солдат и Пек Су с Чонгуком. В его взгляде Хэ Вон увидел ненормальный блеск, потому и сомнения в голову закрались. Чонгуку нельзя доверять. Не тогда, когда весь его вид говорит о чём-то страшном и безумном. Солдаты разбрелись по этажу, осмотрелись и снова направили дула на одного-единственного человека. Пек Су же остался стоять на месте, он начинает догадываться о задуманном и почти готов к событиям. Чонгук позволяет ему приготовиться к тому, что он собирается сделать. — На сегодня моя цель не ты, Пек. Ребята выполнили свои миссии, твои фабрики горят синим пламенем, и только моя часть миссии не завершена. Так что давай-ка договоримся кое о чём, — он улыбнулся и быстро кинул взор на солдата, который стоит ближе всех. — Не умри. Пек Су вскинул вопросительно брови, но не успел он и вопрос задать, как снизу донёсся грохот взрыва. Все пошатнулись, солдаты сгруппировались и подняли оружия на Чонгука, который показательно достал прибор из кармана. Пек Су, еле стоя на ногах и избегая падающих обломков, смотрит на спокойного Чонгука, а в голове мысли путаются. Он же знал, что мужчина изначально хотел избавиться от солдат, чёрт возьми. Пока он сокрушался ругательствами, по зданию снова раздался грохот взрыва, и теперь шаткая конструкция накренилась в сторону, наклон косой, несколько солдат слетели вниз, они точно разбились, на некоторых повалились огромные осколки треснувшегося потолка. Чонгук неровной походкой отошёл в сторону, он последний раз взглянул на Пек Су, улыбнулся и скрылся в обваливающихся стенах того кабинета, из окна которого ранее выкинул дорожную сумку. Достав прибор с тремя кнопками, он большим пальцем погладил красную квадратную выпуклую кнопку, после чего незамедлительно нажал на неё. Здание разразилось в громе взрыва детонатора, который Чонгук так старательно спрятал в стену на этаже. Стены разрушились окончательно, лестницы, что соединяли этажи, повалились, и внешние стены здания рухнули с пылью, полыхая кроваво-рыжим пламенем. Чёрный дым поволокой затмил взор, он забрался в лёгкие и начал отравлять, но Чонгук успел сорваться вниз и упасть на матрацы, которые лежали на расстоянии от здания, на него обвалилось несколько обломков перекрытий. Приземление было жёстким, он ударился головой, а от позвоночника по всему телу прошлась острая волна боли. Кряхтя и шипя, он лежал на голом матраце и пытался сфокусировать взгляд на небе, которое было покрыто густым дымом, в ушах гул, из носа чувствовалась струйка крови. Прикрыв на секунду глаза, он больше не смог их открыть обратно, чувствуя, как сознание покидало разум. Его целью были солдаты. Он их всех уничтожил. Перед тем, как к нему подбежал Сокджин, Чонгук снова попытался открыть глаза, но все попытки были тщетными, и он провалился в непроглядную тьму. А оттуда показались фрагменты забытого, больного и холодного. Он видит его. Видит сестру, а позади неё его с пистолетом. На пешеходном переходе, застыв на месте, он смотрит на улыбающуюся Щин-хе, но только он замечает незнакомца, как сестра стирает улыбку, а мужчина достаёт пистолет и направляет дуло вперёд. Раздался выстрел и глухой удар. Чонгук не успел выстрелить. Он был быстрее.