You Look the Way I Feel

Последний день рождественских каникул застал Драко и Гарри бредущими по тропинке к озеру. Драко продолжал вглядываться в небо — Дафна была в Дублине на прослушивании, и он ожидал письма от нее в любой момент. Гарри, тем временем, уже получил письма от своих друзей ранее этим утром. Он читал их вслух Драко, пока они шли, объясняя содержание и вставляя междометия там, где это было необходимо. — Ксенофилиус Лавгуд… отец Луны, он живет рядом с Норой… похоже, они его навещали несколько раз, это мило… Драко спокойно слушал. После всего, что произошло за последний семестр, казалось странным беспокоиться о друзьях Гарри. Но он не мог избавиться от страха, терзавшего его всякий раз, когда Гарри поднимал эту тему. Гарри был непреклонен в том, чтобы они перестали прятаться, и в принципе Драко согласился. Он только что бросил вызов своему отцу и половине Визенгамота; конечно, он мог выдержать праздный шепот и взгляды своих сверстников. Но глубокой ночью, прислушиваясь к ритмичному дыханию Гарри и глядя в потолок, Драко не мог не задаться вопросом, как он справится. Его приступы начали уменьшаться, как и ночные кошмары, хотя большую часть дней он все еще был подавлен тупой, тяжелой волной тревоги, которая пульсировала в нем. Он часто беспокоился, что эпизоды начнутся снова, если другие ученики доставят им неприятности. С какой-то мрачной решимостью он решил, что это его удел — терпеть страх, дурные предчувствия, тревогу, что так часто охватывали его. И было почти так, как если бы это чувство принятия облегчило груз. Теперь он знал, что пронзительный голос, кричавший на него в панике, был лжецом — он не в опасности, он не обречен, все будет хорошо. В этом мире все еще можно было найти что-то хорошее. Даже в мире, где умирали такие люди, как Колин Криви, и где крестник Гарри, Тедди Люпин, рос без своих родителей, и где Джордж Уизли теперь был вынужден жить без своего брата-близнеца, все еще было что-то хорошее. Было что-то хорошее в звуке мягко рокочущего голоса Гарри, когда он читал письма своих друзей. Что-то хорошее было в мозолистых руках Гарри, когда они потирали ему спину всякий раз, когда он просыпался от кошмара. В глазах Гарри было добро, они следовали за ним, защищая, куда бы он ни пошел. И в других вещах тоже было много хорошего: если бы он не пережил войну, Драко никогда бы не смог наслаждаться этим свежим январским утром, нетронутым снегом вокруг них, поглощающим все звуки и сверкающим под солнцем. Он бы не узнал ощущение простыней Гарри, обернутых вокруг него, согревающих и побуждающих оставаться в постели. Ему бы не хватало предвкушения, которое он испытывал, когда они подходили к концу своего последнего года в Хогвартсе. И хотя он на самом деле не знал, что его ждет на другом конце, в том, что у него была возможность это выяснить, тоже было что-то хорошее. — Гляди, — сказал Гарри, легонько толкая его локтем. — Посмотри, что Гермиона сказала о твоей палочке. — Моей палочке? — спросил Драко, хмуро глядя на него. — Твоя старая палочка, проблемы, которые у тебя были с ней. Я сказал тебе, что спрошу Гермиону, помнишь? — Гарри зажал пачку пергаментов в кулаке — там должно было быть не менее пяти страниц. Как он мог выносить чтение таких длинных писем? Изумленно покачав головой, Драко повернулся к абзацу, на который указывал Гарри. Насчет палочки Драко — это очень интересно. Я провела кое-какие исследования. Ты помнишь, когда мистер Олливандер сказал, что в палочке Драко была сердцевина из волоса единорога? Палочки, сделанные из волос единорога, самые верные. И он сказал нам, что волшебные палочки и волшебники учатся вместе через опыт. Я думаю, что старая палочка Драко отвергла его, потому что она его не узнает. Я не думаю, что старая палочка знает, кто он такой, и поэтому она не лояльна к нему, потому что думает, что он кто-то другой. Он сильно изменился с тех пор, как впервые получил её. Бьюсь об заклад, его старая палочка просто отказывается работать, потому что ждет возвращения своего старого хозяина. Далее она описала несколько книг, к которым обращалась, чтобы прийти к такому выводу. Драко посмотрел на Гарри, чьи брови были сосредоточенно нахмурены, пока он читал. Наконец, пробормотав последние несколько слов, Гарри взглянул на Драко. — А ты что думаешь? — спросил он тихим голосом. — Полагаю… — Драко поправил сумку на плече; его старая палочка все еще была надежно спрятана внутри. — Я думаю, в этом есть смысл. — Действительно имеет смысл, — взволнованно сказал Гарри. — Я думаю, Гермиона права. Твоя палочка ждет возвращения старого Драко, и она упрямится и отказывается слушать кого-то другого. — Может быть, — вернув Гарри письмо, Драко засунул руки в карманы и продолжил спускаться по тропинке. — Драко? Ты в порядке? — Да, я просто… — он вздохнул. — Я не знаю. Иногда мне кажется, что я отличаюсь от того, кем я был, но порой я думаю, что я точно такой же. — Ты и тот, и другой, — сказал Гарри, догоняя его. — Ты сочетаешь в себе обоих. И мне это в тебе нравится. — Ммм. — Итак, что ты тогда сделаешь со своей старой палочкой? Сломаешь? Драко подумал о том, какое удовлетворение он мог бы получить, переломив свою старую палочку пополам — возможно, полный разрыв с прошлым, — но затем покачал головой. — Нет… думаю, я оставлю её себе, — сказал он. — Это будет хорошим напоминанием. Пока они прогуливались по тропинке, Драко то и дело поглядывал на небо. — Каллидус должен быть здесь с минуты на минуту. Гарри рассмеялся. — Дафна сказала, что напишет, когда сможет. — Сколько времени это может занять? — пожаловался Драко. — Дублин не так уж далеко. Каллидус должен совершить путешествие в кратчайшие сроки. — Держу пари, на такие вещи уходят часы. На прослушивание приходит множество других людей. И она сказала, что, возможно, какое-то время не сможет уехать, помнишь? Там ужин для всех, кого приняли. Драко застонал, устало потирая лицо. — Я просто хочу знать, вот и все. Гарри внезапно притянул его в свои объятия. — Все будет хорошо, — пробормотал он. — Пожалуйста, не волнуйся. В последнее время тебе стало лучше. Ты ешь и спишь. Давай так и оставим. Остро осознавая, что они были на открытом месте, где любой мог их увидеть, Драко напрягся. Затем, собрав все свое мужество, сказав себе, что он только что сразился с дементором, он наклонился вперед и поцеловал Гарри. Это был всего лишь краткий, целомудренный поцелуй, но лицо Гарри просияло, когда он отстранился. — Я в порядке, — сказал Драко. Он наклонился и взял Гарри за руку, когда они продолжили путь к озеру.

***

Хотя им обоим не терпелось начать свой последний семестр в Хогвартсе, когда они заканчивали ужин, между ними возникло горько-сладкое чувство печали. Завтра утром все вернутся. Они больше не смогут засыпать вместе в постели Гарри, свернувшись калачиком под простынями, пока голод не заставит их спуститься на завтрак. Им пришлось бы вернуться к сидению за своими столами, а плотное расписание занятий означало, что они не будут видеть друг друга так часто. — Что будем делать в нашу последнюю ночь вместе? — спросил Драко, дуя на горячую ложку картофельного супа. — Все, что тебе нравится, — Гарри сидел так близко к Драко, что практически нависал над ним, но обнаружил, что тот не возражает. Постепенно он привык к пристальным взглядам окружающих. — Ты же знаешь, что нам придется действовать намного хитрее, верно? Гарри что-то промурлыкал себе под нос, скребя ложкой по тарелке. — А что насчет Грейнджер и Уизли? — С Гермионой все будет в порядке, ты видел ее письмо, — сказал Гарри. — Рон, э-э… Я надеюсь, что Гермиона поработала над этим на Рождество. Я подумал, что мы могли бы все вместе сыграть в квиддич, как только они вернутся. Может быть, ты смог бы убедить слизеринцев позволить Рону заблокировать несколько голов. Драко усмехнулся. — Если Забини и Нотт когда-нибудь намеренно позволят Уизли победить, я пробегу голым по Большому залу. — Нет, не пробежишь, — сразу же сказал Гарри. Драко одарил его маленькой хитрой улыбкой. — Как всегда защищаешь, да? Что ж… — Драко вздохнул, роняя ложку и отодвигая тарелку с едой. — Я надеюсь, ты будешь присматривать за мной, как только все вернутся, потому что люди не будут счастливы, когда узнают. — Что узнают? — Что мы вместе, — раздраженно сказал Драко. Теперь он знал, что Гарри просто нравилось заставлять его произносить это вслух. — Ах, точно, — Гарри потянулся вперед и взял его за руку. — Знаешь, мне все равно. Меня это совсем не волнует. Я бы взял тебя прямо здесь, на столе, если бы ты мне позволил. Сердце Драко болезненно сжалось при этих словах. — Я знаю, — пробормотал он. — Но ты же Гарри Поттер. Никто не собирается тебя беспокоить. Это со мной у них будут проблемы. — И я буду рядом, — настаивал Гарри. Он провел большим пальцем по тыльной стороне ладони Драко. — И я попрошу Рона и Гермиону тоже быть начеку. — О, да, я уверен, что именно так Уизли хочет провести свои последние месяцы в Хогвартсе, — криво усмехнулся Драко. — Вы двое преследовали меня достаточно, чтобы хватило на всю жизнь. — Драко, — сказал Гарри. — Все правда будет хорошо. Я обещаю. Чувствуя себя неловко, Драко поерзал на месте. — Если ты так говоришь, — пытаясь сменить тему, он сказал: — Итак. Это наша последняя ночь вместе, прежде чем замок снова наполнится идиотами. Какие-нибудь особые планы? — У меня есть идея, — сказал Гарри, и улыбка тронула его губы.

***

С конца шестого курса Драко отказывался переступать порог Астрономической башни. В большинстве случаев ему удавалось не смотреть на неё. И поэтому, когда Гарри предложил им подняться на вершину башни, чтобы посмотреть на ночное небо, он побледнел. Ужас и чувство вины угрожали поглотить его, пока Гарри, наконец, не обхватил его лицо руками, глядя прямо ему в глаза. — Тебе нужно, Драко, — твердо сказал он. — Тебе нужно начать исцеляться. Дамблдор не хотел бы, чтобы ты так страдал. В конце концов, Драко позволил затащить себя наверх по винтовой лестнице. Они поднимались все выше и выше, их шаги эхом отдавались от каменных стен. Когда они, наконец, толкнули дверь и вышли в холодную ночь, Драко глубоко вздохнул. Прохладный ветер бодрил. Схватив Гарри за руку, как будто боялся, что тот может уйти, Драко огляделся. Зубчатые валы были отремонтированы после битвы; над головами мерцали сотни звезд. Драко ожидал, что утонет в панике, но вместо этого он почувствовал странное оцепенение. Где-то глубоко в его груди была отчаянная печаль — он взглянул туда, где Дамблдор почти упал на колени до того, как Северус успел… — Все хорошо, — шептал Гарри, потирая спину сквозь толстую мантию. — Все хорошо. Смотри, отсюда ты можешь увидеть Малую Медведицу, — он указал на небо, обводя пальцем созвездие. — Хоть что-то узнал на Астрономии? — слабо сказал Драко, расхаживая по каменному полу. — Немного. У меня «Удовлетворительно» по СОВ, — внезапно Гарри рассмеялся. — Эй, видишь вон то созвездие? — когда Драко молча уставился на него, Гарри взял его за руку и поднял ее к небу. Он осторожно провел рукой Драко по ряду звезд. Поняв, на что они смотрят, Драко не смог удержаться — он улыбнулся. — Мой тезка. — Верно! — энтузиазм Гарри был заразителен. Далее они определили Цефея, Персея и Большую Медведицу. Почувствовав себя храбрее, Драко направился к крепостному валу, засунув руки в карманы. — Это был самый печальный момент в моей жизни, — сказал он. Ветер дул так сильно, что он засомневался, слышит ли его Гарри. — Наблюдать, как Дамблдор… падает. Я не мог в это поверить. Несколько недель я не мог в это поверить. И это из-за меня Северусу пришлось это сделать, знаешь… — Это неправда. — строго сказал Гарри. — Я видел воспоминания Снейпа. Дамблдор попросил его об этом задолго до того, как это случилось. Он не хотел, чтобы убийство было на твоей совести. Он попросил Снейпа сделать это быстро, покончить с этим, сделать безболезненно. Это не имело к тебе никакого отношения. Драко выдохнул, сам не осознавая, что задерживал дыхание. Он слышал кое-что из этого раньше, от своей матери, но они с Гарри старались избегать обсуждения Северуса любой ценой. Было слишком больно. И теперь, здесь, на Астрономической башне, мысль о том, что Северус убил Дамблдора, была настолько мучительной, что его душа угрожала разорваться надвое. — Тогда он все равно сделал это из-за меня, — горько сказал Драко. — Чтобы пощадить меня. — Нет, — настаивал Гарри, сжимая руку Драко. — Из-за Дамблдора. И чтобы убедиться, что Волдеморт ничего не заподозрил… как только Снейп убил Дамблдора, он полностью ему доверился. И таким образом, Снейп мог бы защитить Хогвартс, защитить студентов… — О, да, все прошло очень хорошо, не так ли? — Драко фыркнул. — Интересно, что сказал бы Дамблдор, если бы узнал, что у тебя в постели каждую ночь бывший Пожиратель Смерти, — его переполняло такое сильное отвращение к самому себе, что дрожали руки. Гарри сразу же подошел к нему. Обхватив ладонями его лицо, Гарри сказал: — Он был бы счастлив. Потому что я счастлив. Потому что мы счастливы. Боже, ты иногда такой глупый. Разве ты не видишь, как я счастлив? — Ты опять потерял сюжет, — сказал Драко настолько нейтральным голосом, насколько смог. — Я всегда говорил, что ты немного сумасшедший. — Ммм, — Гарри провел большим пальцем по губам Драко, нежно раздвигая его губы, прежде чем провести линию вниз по подбородку и поперек челюсти. — Я весь день хотел прикоснуться к тебе. Я не знаю, как я собираюсь держать руки подальше от тебя до конца года. — Они заключат пари, — сказал Драко, обнимая Гарри за талию. — Как долго ты сможешь продержаться, прежде чем мы поцелуемся на глазах у всех. — Давай сделаем это в последний день занятий, — нетерпеливо предложил Гарри. — Давай. Мы отправим фотографию в «Пророк». Держу пари, мы могли бы попасть на первую полосу. Драко усмехнулся на это. — Но ты ненавидишь попадать в газеты. Или ты просто притворялся все это время? Гарри обвил руками шею Драко и притянул его к себе для нежного поцелуя. — Я действительно ненавижу попадать в газеты. Но ты же знаешь, я воспользуюсь любой возможностью, чтобы показать всем, что ты мой. Ну правда… — Гарри отстранился, критически изучая шею Драко. — Давай уложим тебя в постель. Мне нужно пометить тебя до завтра. — Я не думаю, что теперь тебе придется беспокоиться о Забини, — поддразнил его Драко. — Все еще беспокоюсь. Хорошо бы подать сигнал в начале семестра, ты так не думаешь? Драко усмехнулся, качая головой. — Ты неумолим. Но тебе нужно вести себя прилично. Ты обещал. — Я знаю, знаю, — вздохнул Гарри. — Я буду в порядке до конца года. Но после этого… Я никогда не оставлю тебя одного. — Хорошо, — Драко запустил пальцы в растрепанные волосы Гарри. Другого слова для этого не было — он был прекрасен, ветер развевал его волосы, щеки раскраснелись от холода, в глазах мерцало веселье. Внезапно посерьезнев, Гарри сказал: — Куда бы ты ни пошел, я последую за тобой. Ты ведь знаешь это, верно? — Сомневаюсь, что я далеко уйду, — пробормотал он, и новая волна страха прокатилась по нему. — Не знаю, кто захочет меня. — Ты можешь прекратить это? — Гарри снова взял лицо Драко в ладони. — Ты великолепен. Где бы ты ни работал, им повезет, если ты у них будешь. И в любом случае, я Избранный, не так ли? Мальчик, который выжил дважды? Мы воспользуемся этой ерундой, если понадобится. — Я полагаю, пока у меня за спиной есть Избранный, это может открыть некоторые двери. — О, я буду за спиной, не волнуйся, — лукаво сказал Гарри. Неважно, сколько раз Гарри насмехался над ним подобным образом, Драко не думал, что его желудок когда-нибудь перестанет сворачиваться в узел. Он прижал руки к груди Гарри и поцеловал его, застонав, когда Гарри прижался к нему. — И куда мы пойдем? — задыхаясь, спросил Гарри, когда они оторвались друг от друга. — После Хогвартса? Они оба подняли головы, услышав вдалеке резкое уханье. В темноте они могли разглядеть только летящего к ним Каллидуса. Когда он приблизился, Драко заметил свиток пергамента, зажатый в его когтях. Его сердце слегка подпрыгнуло от волнения. — Не знаю, — сказал Драко, наблюдая, как Каллидус хлопает своими огромными крыльями. — Что ты думаешь об Ирландии? Он протянул руку, чтобы поймать свиток, когда тот упал сверху. Пока Драко пытался развернуть его, Гарри притянул его ближе. Они прижались друг к другу, защищаясь от ветра, и вместе читали письмо Дафны. Да, все-таки в этом мире было что-то хорошее.