Взаперти

      — Послушай, как можно связаться с тем дилером?       Его встретило недоуменное лицо мужчины, лежавшего на неудобном и жестком подобии кровати. Кажется, не такого начала разговора он ожидал. Но в следующий миг тот широко улыбнулся, обнажая слегка подгнившие зубы, словно только и ждал этого вопроса от новичка. Похоже, он давно был при делах и частенько консультировал таких, как Рейген. А может, он действовал и не один.       — Неужто химии захотелось? — в хрипловатом голосе грабителя не проскочило ни намека на осуждение новых предпочтений мошенника — он как никто другой понимал, как эта дрянь затягивает, — больше едкая усмешка или даже обыкновенная шутка. Хотя небритое лицо оставалось нечитаемым для Рейгена, пускай тот и за столько лет работы уже приноровился умело рассматривать саму человеческую сущность, едва бросив взгляд в сторону собеседника.        — Ни капли, просто… нужно кое-что, — не хватало блондину еще и на дурь подсесть в этом убогом месте, именуемом тюрьмой. Есть вещи гораздо важнее белого порошка, забивающего ноздри синтетическим счастьем.        — Как знаешь, — мужчина устроился как можно удобнее на своей койке и, взяв свежий журнал, продолжил: — Ну, с ним не очень-то и легко связаться, особенно после изменений в охранной системе. Я и сам недавно узнал.       — В смысле? Что ты имеешь в виду под изменениями? — такой поворот совершенно не был в планах Аратаки, поскольку нужная ему вещь была запретным удовольствием внутри этих стен.       — Хм, ну, как он мне сказал, теперь он не сможет передавать определенный товар через подачки и свидания.       — Это… хреново. А какой именно товар, ты не знаешь?       — А сам-то не догадываешься? Мне кажется, это весьма очевидно.       — А… Кажется, понял, — Аратака почесал затылок в раздумьях, пытаясь понять, не ошибается ли он в своих догадках. Хотя ответ, на первый взгляд, прост. Он боялся, что под эту категорию попадают и сотовые телефоны, столь нужные ему в данный момент.       — Вот и отлично. Так вот, связаться с ним можно через его помощника, но в таком случае тебе придется изрядно побегать. Он, знаешь ли, человек крайне непростой, — мужчина лениво перелистнул страницу, на которой красовались модели с приятными глазу формами.       — В смысле?       — В коромысле. Я же говорю, это хоть и сложно, но возможно. Его помощник — здешний охранник, такой белобрысый мужик. Ты, наверное, уже встречал его, если он был тут на смене во время твоего приезда.       — Ага, вроде встречал… У него еще глаза серые, верно?       — Да-да, он. Значит, все же видел. Скажи ему, что ищешь Ника. Так зовут того дилера. Я дал тебе инструкции, дальше разбирайся сам. У меня есть дела поважнее, — с этими словами арестант закинул ногу на ногу и полностью погрузился в чтение журнала. Хотя это было скорее разглядывание. Блондин также краем глаза заприметил прозрачный пакетик, торчащий из-под его подушки.       Рейген решил оставить своего приятеля наедине с собой, поэтому, узнав всю необходимую информацию, отправился на поиски того самого охранника, если он еще был здесь. Он — единственная нить, ведущая к его желанной цели.

***

      В последний раз он видел его возле столовой, не так ли? Стоило вновь проверить это место до обеда, ведь потом у него не останется времени на подобного рода занятия. Кто знает, когда у этого помощника будут еще смены? Торопливо двигаясь по направлению к столовой, Аратака раздумывал о том, как ему незаметно расспросить свою цель о передатчике, при этом не выглядя подозрительно. Это могло быть опасно для него еще и потому, что не только остальные надзиратели насторожатся — свои тоже не одобрят. Когда это он стал называть других заключенных «своими»?       Он все еще жаждал позвонить матери — его единственной опоре в этом кровожадном мире, — но вовремя подумал о том, что даже не представляет, что ей сказать. По крайней мере, он сможет обдумать это во время приема пищи. А если заполучит личный телефон внутри этих стен, то будет иметь возможность связаться с ней в любое время, не томясь в бесконечной очереди. С другой стороны, было непонятно, чего именно он хочет: возможности поговорить с матерью или, наоборот, возможности не связываться с нею.       В конечном итоге, возле столовой нужного охранника не оказалось. Ожидаемо. Не будет же он стоять там всю жизнь, верно? Осталось понять, где он на этот раз. Возможно, придется расспросить кого-нибудь из других заключенных или охранников. Но это казалось гораздо более рискованным — почему-то Аратаку совсем не радовала мысль о беседах с другими заключенными.       На воле он умело чесал языком перед людьми — преимущественно доверчивыми клиентами — и мог разговорить кого угодно для собственной выгоды, но здесь правила игры совсем другие. Вероятно, он справится и сам. В конце концов, не под землю же этот надзиратель провалился? В его блоке было не так уж много помещений, и он может спокойно исследовать его за пару часов, выискивая свою цель.       Первым делом Рейген решил осмотреть самое посещаемое в юните место — зону отдыха. Если заключенные не спали или работали, то они были здесь. К книжным полкам он в этот раз не приближался, утратив всякий интерес. Его взгляд быстро остановился на одной из дальних стен. Он оказался прав. Надзиратель, которого блондин так усердно искал, действительно находился на посту возле зоны отдыха — ведь никогда не знаешь, что здесь могут устроить безнадзорные заключенные, особенно те, что имеют разногласия между собой. Но Рейген не мог в открытую подойти к нему, не сейчас. Здесь было слишком людно, чтобы проворачивать подобную авантюру.       Может, стоит подождать до обеда, когда все сбегутся в столовую, оставив это место абсолютно пустым? Тогда он сможет приблизиться к охраннику незаметно, притворившись, что куда-то бредет. Достаточно будет встать на пару метров дальше от него, чтобы не глядя тому в лицо расспросить о желаемом. Это должно сработать, Аратака был уверен. Как только они останутся наедине, все получится само собой. Тогда можно будет поговорить с тюремщиком начистоту.       Идея так увлекла его, захватив врасплох, и он так погрузился в нее, что не сразу осознал, как, собственно, настал час обеда. Оно и к лучшему, ведь за эти несколько минут он успел многое обдумать и взвесить. Внутренний голос подсказывал, на что обратить внимание. Да, наверное, он уже придумал, каким образом ему говорить с охранником. Жаль будет, если этот идеальный, по мнению самого экстрасенса, план сорвется. Придется все-таки идти к грабителю и начинать разрабатывать новую стратегию. А сейчас он пойдет и заговорит с ним.       Медленно приближаясь к дверям зоны отдыха, Аратака остановился в нескольких метрах от надзирателя, понимая, однако, насколько велик риск. Ведь если охранник в открытую посмотрит на него, возникнут сложности. Но отступать было уже поздно, а вдруг удача улыбнется ему? Охранник стоял поодаль от небольших книжных полок, облокотившись о стену. Он увиливал от скучного нахождения на посту и, повернувшись к камере спиной, читал книгу с монохромными иллюстрациями, принесенную кем-то из заключенных с воли, даже не поднимая глаз на приближающегося блондина.       Видимо, прожигания взглядом оказалось недостаточно, чтобы заставить того оторваться от тонких страниц, потому что охранник настолько углубился в чтение, что и вовсе забыл обо всем на свете, даже о работе. Неужели здесь все настолько плохо с руководством? Иначе и быть не могло, ведь в противном случае столь вопиющих инцидентов передачи наркотиков и прочих атрибутов тюремной жизни здесь бы не случалось. А арестантам, что интенсивно взмахивали руками перед галдящим телевизором и поедали картофельные чипсы, купленные где-то здесь, это было лишь на руку.       План должен сработать. Конечно, не с первого раза, но он в любом случае осуществим. Приблизившись к пыльной книжной полке, возле которой стоял искомый человек, Рейген для виду взял в руки книгу, даже не взглянув на название, и открыл на середине. Книга отлично скрывала мимику и движения рта заключенного, поэтому он достаточно смело произнес:        — Ты знаешь парня по имени Ник? — ни один мускул на лице охранника не дрогнул, но взгляд перестал бегать по многочисленным строкам, а уставился сквозь пухлые пожелтевшие страницы.       Помолчав с полминуты, мужчина всё же решает ответить в такой же интонации:       — Поставка приостановлена, — эта фраза вылетела из уст надзирателя так резко, что Аратака даже не сразу понял смысл сказанного. — Разве твой сокамерник не тот щетинистый урод? Не сомневаюсь, что именно он направил тебя ко мне.       Блондин успел лишь раскрыть рот, после чего вновь захлопнуть его с комичным стуком, образовавшимся от столкновения зубов друг о друга. От неожиданности он вздрогнул и даже повернул голову в сторону собеседника, на мгновение забыв, что они, по идее, должны скрывать это. Очухавшись, он немедленно опустил глаза обратно на предмет, который держал в руках для прикрытия. Догадливый же черт.       — Все верно, но в каком смысле «поставка приостановлена»? — Рейген не смел и думать, что его план провалится на начальном этапе. Мысль о том, чтобы стоять в очереди к желанной трубке среди десятка потных тел, так и жаждущих убить тебя за само твое существование, совсем его не радовала. Может, это не конец? — Есть ли обходные пути или что-то вроде того?       — Что бы тебе там ни понадобилось, это невозможно получить сейчас. Ни наркоту, ни сигареты, ни что-либо еще, — мошенник затылком ощущал презрительный взгляд, сковывающий его голосовые связки. Не стоит забывать, что и охранники ему не друзья, какими бы коррумпированными они ни являлись.       — Нет, ты меня неверно понял. Мне нужна связь. Я не могу стоять неделями в очереди ради нескольких минут звонка домой, — он не смог сдержать усталый вздох, заставивший местами смятую чужими неаккуратными руками страницу вспорхнуть на мгновение и упасть вновь, подобно подбитой птице. Рейген и сам таковой себя ощущал, если учесть, где он находится и за что.       — Я говорю о всех товарах. Поставка средств связи тоже приостановлена, но кратковременно, — глаза собеседника снова начали медленно бегать по тексту потрепанной временем книги, потеряв интерес к заключенному. Ему действительно было плевать на все происходящее, и он выражал это через скупые эмоции. — По понятным причинам поставка не может быть возобновлена сразу, поэтому я предлагаю тебе некоторое время потерпеть, пока поставщик не восстановит контракты.       «Некоторое время»? Сколько это — «некоторое время»? Несколько дней? Недель? Месяцев? Но ведь связаться с матерью Аратаке нужно именно сейчас. Как долго будет тянуться это «некоторое время»? Он не согласен на подобное.       — Послушай, ты точно не можешь ничего с этим сделать? Я готов выложить любую сумму, только свяжи меня со своим поставщиком. Я сумею его убедить, — он едва удерживался от того, чтобы сложить руки вместе наподобие молитвы, ведь это моментально бы их раскрыло. Поэтому он лишь крепче сжал материал, из которого был сделан все еще находящийся у него том.       Очевидно, устав от надоедливого арестанта, охранник судорожно вздохнул и захлопнул свою книгу, после чего одними губами прошептал:       — Идет. Я потолкую с ним.

***

      Время обеда протекло незаметно. Сразу после короткого диалога с тем белобрысым охранником Рейген поторопился в столовую, поскольку оставаться без еды он сегодня не планировал. Его захватила радость от осознания того факта, что первый пункт своего плана он выполнил. Хоть и оставалось еще много работы. Сегодня им подали жареную рыбу, помятый хот-дог, чизбургер с сомнительного вида котлетой и в котором от сыра была лишь приставка к названию, растворимый сок и шоколадный пудинг. Все это было в духе американцев, и Рейген не то чтобы возражал против подобного питания.       В этот раз он обедал один, без своего «друга». Тот по какой-то неведомой Рейгену причине не объявился в столовой, либо же блондин попросту не мог отыскать его среди многочисленных оранжевых комбинезонов, небрежно рассыпанных по всему помещению. Может, он забыл или зачитался тем журналом? Нет, точно нет, ведь он не первый раз здесь, в отличие от самого японца. Впрочем, неважно. Тот человек, с которым Рейген собирался совсем скоро поговорить, должен был уже узнать от охранника про него. И теперь дело было лишь за временем. Ему остается лишь покорно ждать.       Его отношения с окружающими по-прежнему были сдержанными — в школе ему часто говорили, чтобы он не слишком открыто выказывал свое отношение к людям, и он по-настоящему усвоил этот урок лишь здесь. И теперь научился скрывать свои чувства, коими изобиловал прежде, когда у него еще была дружная семья и офисная работа, что еще не успела к тому времени приесться. Теперь его близкие друзья — грабители-рецидивисты и лишенные моральных принципов охранники, а единственная работа — не сойти с ума, за которую ему никто не стал бы платить, к сожалению.       Внимание Рейгена привлек шум со стороны, почти в центре. Несколько заключенных столпились вокруг одного-единственного столика, разговаривая на повышенных тонах, перебивая друг друга и заливисто смеясь. Такие маленькие столики просто физически не смогли бы вместить столько взрослых мужчин. Ему стало интересно, и он стал внимательно их рассматривать. В основном это были молодые люди, татуированные с ног до головы — у некоторых из них даже сохранились длинные рыжеватые усы и бородки. Рейген сторонился этой шайки из-за своей этнической принадлежности, и не понимал, что так притягивало их к тому месту, ведь оно ничем не отличалось от прочих. Стадный инстинкт?       А затем понял. В самом центре, облокотившись спиной об стол, стоял тот черноволосый мужчина с татуировками якудза, с которым он столкнулся в коридоре. Комбинезон был расстегнут, обнажая белую майку, обтягивающую литые мышцы живота. Для них он был, безусловно, чем-то вроде законной власти — они, как по команде, начинали смеяться над тем, что он говорил, а затем вмиг замолкали. Впрочем, вся эта торжественная картина действовала на Рейгена только первые пять минут. Ему быстро наскучило, поэтому он поднялся с насиженного места и направился к месту сдачи подносов. Только вот путь к нему пролегал как раз через тот стол, где и столпились мужчины. Проходя мимо, Аратака максимально сжал поднос в руках до легкого покраснения, готовый в случае чего атаковать.       Однако произошло неожиданное — кто-то поставил ему подножку. Подлый прием. Заключенный запутался в своих ногах и начал стремительно падать. Ему не удалось удержать поднос, и тот отлетел прямиком в лицо одного из козлобородых, измазывая его в остатках еды, после чего покатился на пол и издал отвратительный звонкий звук, всполошивший работников столовой. Он поднялся на локтях и задержал дыхание, осознав, что только что произошло.       На него уставились несколько пар глаз, источающих жажду крови. Он чувствовал это своей кожей даже тогда, когда поднялся, не поднимая взгляда с пола, чтобы избежать прямого зрительного контакта. Внезапно тот же рослый брюнет свистнул и привлек его внимание, заставив содрогнуться. Есть ли у него еще шанс сбежать? Метнув короткий взгляд в сторону выхода, он лишь повернулся обратно к нему, не имея понятия, что делать. При ближнем рассмотрении Аратака подметил, что главарь и сам являлся азиатом, да и татуировки те ему не привиделись. И как якудза вообще связан с неонацистами? Лик изумления явственно отразился на его лице. И в этот миг лидер заговорил с ним:       — Эй, блондинчик, ты ничего не хочешь сказать? — судя по самодовольной улыбке, эта ситуация ему очень понравилась. Рейген ощутил, как по лбу медленно стекает капелька пота, выдавая его волнение с потрохами. — Ты еще не понял, как сильно провинился?       Ему ничего не оставалось, кроме как подчиниться воле их лидера и сказать то, чего они так желают услышать. Это намного лучше, чем если бы его кишки повесили на всеобщее обозрение следующим утром.       — Извините. Я не специально, — натянув самую добродушную из имеющихся улыбок и неловко почесав шею, он надеялся избежать скоропостижной смерти за счет своего дара убеждения, которым и жил последние несколько лет. Тот, что пал жертвой подноса, не особенно был удовлетворен таким ответом, и схватил Рейгена за грудки, встряхнув, как самодельную куклу.       — И это все? Ты либо слишком смелый, либо тупой, раз не понимаешь, чем тебе это грозит. Но я могу помочь тебе понять, — и уже занес кулак, чтобы преподать ему урок, но быстро остановился, когда главарь поднял руку, давая понять, что спор окончен. Цыкнув, он отпустил парня и стал вычищать бородку от остатков пудинга.       Рейген пришел в себя не сразу, но почти благодарно смотрел на своего спасителя, без которого он бы точно лишился как минимум глаза, а то и вовсе провел месяц-другой в медпункте. Пока Рейген поправлял смятую робу, брюнет заговорил с ним:       — Ты ведь Рейген Аратака, не так ли? Можешь звать меня Экубо, — и с фальшивой вежливостью протянул ему ладонь, намекая на рукопожатие. Все это время с его лица не сползала омерзительная ухмылка, что становилась только шире с каждой секундой. Погодите-ка, откуда он знает, как его зовут? — Можешь считать, что я простил твою маленькую оплошность.       Вся эта сцена казалась вырезанной из какой-нибудь неизвестной трагикомедии, где ему уготована роль пушечного мяса, о чьей смерти забудут через пару минут. Честно, ему совсем не хотелось здороваться с этим человеком, но угрожающие взгляды крепких на вид парней быстро переменили его мнение, и Рейген, на мгновение замешкавшись, натянул свое фирменное дружелюбное лицо и все же пожал тому руку. Блондин совершенно не желал знать, на что были способны эти руки.       — Откуда тебе известно мое имя? — Рейген недоверчиво выгнул бровь, не прерывая зрительный контакт с этим человеком.       — У меня есть свои источники, не беспокойся об этом.       Рукопожатие было чрезвычайно крепким, а чужая ладонь давила с нереальной силой, грозясь сломать все кости. Странным было то, что его руку до сих пор не отпускали, хотя они стояли так гораздо дольше положенного. Краем глаза он заметил, как Экубо совершил мимолетное движение свободной рукой у себя за спиной. Стоило ему дернуть кисть на себя, как её тут же перехватили за запястье и, прижав к холодной поверхности стола, проткнули острой вилкой.       Руку пронзила вспышка острой боли. Зрачки Рейгена сузились, и он прокусил себе губу, не давая волю крику, жаждущему вырваться из глотки. Это было последнее, чего он ожидал от него, но все же ожидал. Парни вновь разразились смехом, но Экубо приказал им молчать, сразу же сменив выражение лица на более умиротворенное — словно бы эта шутка вдоволь насытила его, — а затем направился к выходу из столовой. Его приспешники поспешили за ним.       — До встречи, Рейген.       Он остался совершенно один. Не считая вилки, глубоко вонзенной в его многострадальную руку.

***

      В медпункте на него посмотрели с толикой жалости, хотя то было довольно громкое слово. Это был уже зрелый мужчина с поистине детским взглядом. Накинутый на плечи белый халат казался чересчур маленьким из-за его габаритов, но он не казался недовольным этим обстоятельством. На чужом лице читалось лишь беспокойство, стоило ему перевести взгляд с лица пациента на его кисть. Рейген пришел сюда, не вынимая злополучного столового прибора из плоти. Умирать раньше времени, еще и от кровопотери, он не собирался. Теперь же окровавленная вилка лежала на салфетке на рабочем столе врача, словно улика, способная переменить весь ход следствия.       — Какой монстр мог сотворить такое?.. — бормотал он себе под нос, пока обрабатывал и перевязывал рану приятно пахнущим марлевым бинтом. Рейген хмыкнул, поскольку иначе, как «монстром», этого типа и впрямь не назвать. Боль все еще не унялась, но теперь ему было гораздо лучше. Он волновался лишь о том, сможет ли рука нормально функционировать после этого.       — Лучше тебе не знать, — Рейген осмотрел свою руку, надежно обмотанную белой тканью, — поверь мне на слово. И разве ты не сталкивался с подобным прежде? Мне казалось, в тюрьмах такие случаи не редкость, — он поднял глаза на собеседника, и тот поежился, тут же отворачиваясь.       — Н-нет, господин Рейген. Не сталкивался. Ко мне приходили лишь те, кто жаловался на боли в животе или мигрень. Я здесь совсем недавно, стажировку прохожу… — собеседник заговорил несколько испуганно, видно, ситуация была ему непривычна. Впрочем, Рейгена это не смутило, все же этот человек показался ему удивительно добрым и решительным, раз он работает в таком месте, как это.       — Похвально, что ты помогаешь тем, кто опустился на самое дно и попал сюда. Как твое имя? — Рейген хотел было опустить руку ему на плечо, как по обыкновению поступал с клиентами в конторе, но, хорошенько подумав, остановился и оставил ее свисать вдоль тела. Ему не хотелось заработать наказание за нелепые движения, тем более направленные на сотрудника тюрьмы.       — Серидзава. Серидзава Кацуя, — мужчина казался завороженным речью блондина, и не сразу ответил на вопрос, будто бы вспоминая, как его зовут.       — В любом случае, Серидзава, будь осторожен с татуированными заключенными, особенно если у них есть красные круги на щеках, — и вышел из кабинета, направляясь в свой блок, дабы наконец отдохнуть без лишнего шума.

***

      Как ни странно, в камере его соседа тоже не оказалось. И куда только запропастился? Он в любом случае не мог уйти дальше пределов их юнита, так в чем же дело? В медпункте его не было, а это значит, что он ни с кем не подрался. У Рейгена был один вариант, но ему не хотелось думать об этом поспешно. Вместо этого он залез на верхнюю койку и чиркнул пластиковой зажигалкой, подпаливая кончик тонкой сигареты, что ему удалось купить у местных барыг.       Это была первая затяжка с тех пор, как он попал под следствие и не имел возможности свободно перемещаться, не говоря уже о походе в магазин за желанным никотином, от которого каждый раз бурлила кровь. Нервы мгновенно обратились прахом, более не стягивая его кожу и притупляя боль — как физическую, так и эмоциональную. Выдыхая мысли вместе с дымом в серый потолок, он думал о том, что же с ним будет дальше. Но вот послышалась возня снаружи — это охранники собирали всех арестантов вместе.       Возможно, его сокамерник объявится в душевой, куда их всех сейчас загнали под конвоем. Рейген успел соскучиться по элементарному душу, поэтому даже не противился, насколько бы измотанным он ни был. Впереди замаячила знакомая макушка, которая была едва ли не выше остальных присутствующих. Ну конечно, он ведь тоже здесь. Стараясь не попадаться на глаза Экубо и его шайке, Аратака незаметно скользнул в самый конец строя, за одно мгновение потеряв весь запал. Рука напомнила о себе внезапным покалыванием в области раны, и мошенник успокаивал себя тем, что скоро все пройдет.       Сейчас главное не злить других заключенных и не ввязываться в драки, но особенно ему стоило избегать прямого столкновения с борекуданом, который мог натравить на него козлобородых или просто устроить очередную жестокую шутку. Аратака искренне ненавидел всех тех обритых дурней, смиренно склонявшихся перед Экубо. Они доводили его до бешенства. Почему они вообще избрали себе в лидеры кого-то вроде него? Это абсолютно противоречило их убеждениям, и Рейген уже начал думать, что Экубо использовал гипноз, чтобы заставить их идти за собой. Но для этого ему потребуется хотя бы диплом психотерапевта или, что еще лучше, сверхспособности.       Блондин был неприятно изумлен тем фактом, что здесь не имелось даже шторок. Шланги для душа были попросту воткнуты во всю длину трубы, свисающей с потолка. Этого он не предвидел. Успокаивало лишь то, что большинство заключенных благоразумно накинули полотенца на бедра, обнажая лишь торс. Никому здесь не хотелось видеть друг друга больше необходимого. Напор воды был весьма мощным, хотя сам шланг не доставал до пола футов пяти.       Видимо, шланги от потолка шли к какой-то ручке, возле которой сидел охранник, следивший одновременно и за тем, чтобы вода поступала бесперебойно, и за тем, чтобы никто из арестантов не поубивал друг друга запрятанными в зубных щетках заточками. С другими опасными предметами, которые заключенные успели спрятать в своих телах и заранее подготовленных тайниках, о которых охранники еще не догадывались, все оказалось строже, и было удивительно, как зубные щетки вообще не изымались. Что бы ни двигало охранниками, им все равно не пришла бы в голову мысль совать руки в трубу для смыва, дабы достать очередной зип-лок или самодельный нож.       Пока Рейген намыливал голову, ему было трудно уследить за окружающей обстановкой, но он то и дело поворачивал голову в поисках знакомой грузной фигуры с вечно небритым лицом. Увы, но даже здесь он не показался. Рейген искал его лишь за тем, чтобы не быть здесь одному, ведь даже компания наркозависимого преступника была куда приятнее одиночества. Не то чтобы он привязался к нему или считал авторитетом, не имея иных вариантов. Он в любой момент мог бы завести себе здесь какого-никакого товарища, но для начала ему стоит прощупать почву, дабы инцидент в столовой больше не повторился.       На плечо легла чья-то рука. На миг обрадовавшись, полагая, что это тот, кого он так усердно искал, он повернулся всем телом и обнаружил, что это был… Экубо. Без унизительной оранжевой робы он выглядел даже крупнее, чем казалось на первый взгляд. Темные волосы небрежно лежали на голове, а на щеках багровели уже знакомые кричаще красные круги, так и приковывающие чужие взгляды. Рейген сдержал порыв сбросить чужую горячую ладонь и отшатнуться, как от огня.       Его вниманием завладели татуировки на чужом теле, наконец освобожденные от оков одежды. Приглядевшись, он обнаружил, что на груди были изображены характерные для якудза чернильные лепестки, которые обрамляли багряные и золотые пионы, больше напоминающие раскрытую пасть зверя. Рисунок тянулся до самой спины, но Рейген не имел возможности взглянуть, что находилось там.       — Не меня ли ищешь? — заискивающе вопросил мужчина, зализывая назад мокрые пряди, упавшие на глаза. — Смотрю, ты уже залатал свою рану. Больно было, наверное?       — Нет, тебя-то я как раз таки хотел бы не видеть. Обязательно донимать именно меня? — Аратаке хотелось выяснить все здесь и сейчас, ибо терпеть дальнейшие его выходки он будет просто не в состоянии. Хотя о своих словах он уже сильно жалел, скрывая мелкую дрожь нарочито уверенным голосом. — Откуда такая настойчивость? Что тебе от меня нужно? Может, расскажешь?       — Ты меня заинтересовал еще при нашей первой встрече, — в этой фразе была скрыта насмешка, и Рейген ее отчетливо прощупал и недоверчиво скосился, анализируя только что сказанное своим собеседником. — Ты… необычный. На этом все. Я навел о тебе справки и сразу узнал, что ты из Японии. Разве мы не должны держаться друг за друга в столь жестоком месте?       — Поэтому ты воткнул вилку мне в руку в столовой?       — А как иначе я мог бы привлечь твое внимание к своей персоне? Я рассчитывал на куда более теплый прием, если уж говорить начистоту. Как я могу общаться с человеком, который меня ни капли не уважает? А ведь страх — прекрасный катализатор уважения. Вот я и применил это качество к твоему физическому обличью, — на этом моменте он коснулся правой рукой своего подбородка, будто бы пребывая в раздумиях. — Неужели я перестарался?       Время мытья почти закончилось, и Рейген хотел как можно скорее высушиться и отправиться спать, пока не настанет ужин, но он уже начал сомневаться, что доживет до этого момента. Не пока он находится рядом с этим человеком.       — Если это все, то я пойду. Мне нечего тебе сказать, — встретившись взглядами с Экубо, он уже развернулся и направился прочь, как его тут же схватили прямо за раненую руку, вызвав шипение и возобновившуюся боль. — Ты не мог бы отпустить меня?       — Знаешь, а ведь я могу помочь тебе. У меня в этих стенах гораздо больше авторитета, нежели у тебя. Неужели ты не боишься за свою жалкую жизнь? — вместо того, чтобы разжать ладонь, он, напротив, лишь сжал ее сильнее, отчего промокший бинт стал стремительно пропитываться кровью.       — О чем ты говоришь? — все, что сейчас волновало блондина, так это нарастающая пульсирующая боль, вызванная внешней стимуляцией. На него давит чужая рука или чертов гидравлический пресс?       — Я предлагаю тебе присоединиться ко мне в целях безопасности. Разве это не выгодное предложение? — лицо Экубо приобрело неожиданную серьезность, словно бы отказ был для него сродни смертельному оскорблению. — Не рекомендую отказываться.       Рейген не знал, что в нем так зацепило этого маргинала, но связываться с якудза — и уж тем более с неонацистами! — он не собирался, поэтому стоило преподать ему урок. Причем его собственный. Страх — лучший катализатор уважения, так он говорил? Сейчас Рейген это и проверит. Блондин сжал свободную руку в кулак и изо всех сил врезал настырному мужчине, попав тому в область скулы. Экубо, кажется, не ожидал столь ярого сопротивления и ослабил хватку. Рейген воспользовался этим и с силой оттолкнул его от себя. Это сработало, как он и рассчитывал. Гримаса секундного изумления — а после и злости — отразилась на его лице, не суля ничего хорошего.       — Прости, но я не заинтересован в присоединении к твоей банде, — ставя точку в их споре, он не преминул возможностью тут же уйти, даже не прощаясь со своим назойливым собеседником. Теперь ему предстоит вновь посетить медпункт, чтобы заменить бинт.

***

      Как и обещал, тот беловолосый охранник — чье имя, как он узнал, Ян — устроил ему встречу с дилером в комнате для свиданий. Рейген надеялся, что сумеет решить свою проблему настолько быстро, насколько это возможно.       Когда Ян ввел его в узкое помещение, отдающее могильным холодом, он заметил чужое лицо на противоположной стороне разделительного стекла. Обрадовавшись, он поспешил сесть на железный стул, возмущенно заскрипевший оттого, что его сдвинули с законного места. Как только Рейген уселся, лицо за стеклом заинтересованно приблизилось, а в помещении загудела люминесцентная лампа.       Ее свет падал на прядь окрашенных в яркий синий цвет волос, ниспадающих на бледное скуластое лицо юноши. На нем был мешковатый черный комбинезон, на бедрах — черный пояс, перехваченный блестящей пряжкой. Просторные рукава были закатаны, обнажая тонкую кожу рук. Мошеннику с трудом верилось, что кто-то столь молодой снабжал наркотиками целую тюрьму. Юноша выглядел самым настоящим хулиганом — так, во всяком случае, показалось Аратаке, когда его глаза поймали в отражении пыльного стекла.       Чужие брови слегка свелись ближе к переносице — как показалось Аратаке — в легком непонимании, но тут же вернулись в свое «обычное» положение, а сам молодой человек скучающе подпер скулу кистью руки. Сощурив глаза, юноша оценивающе разглядывал блондина, как бы мысленно пытаясь выяснить причину прихода к нему столь обычного мужчины.       Видя, как парень оглядывает его ярко-рыжий комбинезон, Аратака невольно поежился. Но любопытство юноши было только внешним, отдаленным. Под ним скрывалось сложное переплетение тщательно скрываемых эмоций. И все они, несомненно, были довольно едкими. Они напоминали густую пыль, которая была насыщена множеством острых, бьющих прямо в душу тонких лезвий.       В воздухе воцарилось гнетущее, физически ощутимое напряжение, молчание сильно сгущалось. Рейген решил не затягивать гляделки дольше необходимого — он чувствовал, что чем дольше он будет молчать, тем сложнее будет в итоге открыть рот. Голосовые связки заключенного уже приготовились нарушить устоявшуюся хрустальную тишину, но его опередил парень, с ходу задав вопрос в лоб:       — Ты ведь пришел не за тем же, за чем все остальные? — произнеся это с невесомой хрипотцой, тот откинулся на спинке стула и лениво потянулся, словно бы его это даже расстроило.       — Что ты имеешь в виду? — вопрос поставщика застал Рейгена врасплох, поэтому он не сразу понял, что тот хотел донести до него.       — Ты не выглядишь как тот, кому нужна ваниль, — юноша резко выпрямился, скрестив руки на груди, после чего продолжил смотреть на своего собеседника. — Из этого стоит сделать вывод, что ты здесь все же по другому делу. Может, расскажешь наконец? У меня все-таки не так много времени, чтобы играть в гляделки.       — О чем это ты? Какая еще ваниль? — Рейген не совсем понимал, как ароматизатор для выпечки относится ко всему происходящему. Все ли у парня в порядке с головой? — И, э-э…       — Неужели тебя не просветили? — задав с какой-то стороны риторический вопрос, дилер с невидимой тенью удивления смотрел на заключенного, а после короткого молчания продолжил: — Впервые тут? Ну что ж, это даже к лучшему. Тебе лучше не задавать такие вопросы, если хочешь остаться целкой в этом Богом забытом месте, — Это угроза или предостережение? А может, и вовсе насмешка? Рейген не понимал, потому что на последнем предложении в лице его собеседника не проскочило ни намека на эмоции, но — как подумалось аферисту — это было весьма неожиданно со стороны того, кто самостоятельно снабжает наркотиками тюрьму, кишащую опасными и весьма агрессивными преступниками. — Так что ты хотел? — интонация парня сменилась на более энергичную, отличавшуюся от той мрачной атмосферы, что кружилась вокруг него пару секунд назад, прямо как стая жадных стервятников над соблазняющей их медленно гибнущей пищей.       Теперь он был отдаленно похож на психопата рослого подростка, что до сих пор не отпустил своего внутреннего ребенка, и черный комбинезон, что был на нем сейчас, это как-то по-особому подчеркивал. Такая резкая перемена удивила Аратаку даже больше, чем внезапное предупреждение. И пугала. Неужто человеческие эмоции могут сменять друг друга настолько быстро? Это застало Рейгена, долго работавшего тет-а-тет с людьми, врасплох.       — А… — единственный звук, который смог издать шарлатан.

***

      — Значит, у тебя к нему просьба? — мужчина, почесав щетину, пустым взглядом смотрел на свой поднос с сегодняшним завтраком, обдумывая сказанное мошенником.       — Да, — Рейген упорно стоял на своем, пытаясь вымолить у своего нелюдимого сокамерника хоть чуточку сведений о дилере, даже бессмысленных.       — Хм. Хорошо, но хочу предупредить тебя об одном, — отчеканил грабитель, наконец приступив к своей трапезе.       — Что такое?       — Лучше не провоцируй его, веди себя максимально нейтрально и не совершай поспешных действий, — произнес мужчина, параллельно прожевывая завтрак.       — Почему? — Аратака недоуменно посмотрел на своего сокамерника, даже отставил вилку с кусочком еды, которую уже был готов заглотить.       — Как бы так сказать… — рецидивист снова задумался, пытаясь понять, как же донести до афериста информацию так, чтобы это было максимально понятно. — Просто знай, что его легко вывести из себя. Если ему покажется, что ты настроен агрессивно, то считай, что ваши деловые отношения уже срублены под корень. Этот парень не дает второго шанса тем, кого наименовал своим конкурентом или врагом, — промолвив это максимально спокойно, мужчина, сощурив глаза, указал на Аратаку своей вилкой — вызвав у того секундное замешательство и испуг, — тем самым подчеркивая, что вполне серьезен в своих словах, и не станет врать просто так. Правда ведь?       Осталось понять, как это может помочь со связью с дилером. Впрочем, мошенник все равно был рад хотя бы этой крупице информации. Поэтому после завтрака он попытается выудить у соседа информацию и про свидание тоже.

***

      Выйдя из мимолетного транса, Аратака все же решил сказать настоящую причину, по которой пришел к поставщику:       — Мне нужно связаться с одним человеком.       — Ага. А я тут при чем? — зевнув и сделав воистину «заинтересованное» выражение лица, юноша слегка сгорбился и облокотился локтем руки о холодную поверхность стола, снова подперев скулу и смотря на Рейгена взглядом, полным погасшего внимания и скуки после сказанного.       Неужели у него были настолько большие ожидания насчет мошенника? И что теперь делать? Рейгена и вправду изумляла эта резкая перемена в настроении дилера, смена эмоций происходила чуть ли не каждые две секунды, тут же заменяя одну на другую, более мрачную — или наоборот, более энергичную. Неужто это побочный эффект от его собственного наркотика?       — В-в смысле? — человек напротив только что морально уничтожил все его намерения одной фразой, и Аратака действительно опасался, что ничего не выйдет.       — Серьезно, это все, что тебе нужно?       — Ну, да, но…       — Какой ты скучный.       — Так ты сможешь это сделать?       — Хм-м-м… — театрально постучав пальцем по скуле, парень устремил лисий взгляд на Аратаку. — Знаешь, нет.       — Почему?       — Я тебе не доверяю, — такой простой ответ окончательно выбил арестанта из колеи, потому что этот фактор перечеркивал буквально все его планы на корню.       — И это… все? — Рейген настороженно вытянул густые брови, неверяще вглядываясь в чужое бледное лицо.       Похоже, что молодой человек начал раздражаться от глупых вопросов мошенника, это было видно по его выражению лица. Томно вздохнув, юноша, сделав максимально незаметный жест для камер, указал пальцем в правый верхний угол от него. Теперь, аферист, кажется, понял, почему парень так странно себя ведет касаемо тем с товарами. Это и есть причина по которой он многое недосказывает?       — Потому что ты сидишь за мошенничество. Знаешь ли, таких тут не очень-то и жалуют, потому что хер знает, что у вас в башке происходит, — прозвучало как приговор.       — Нет же, послушай. Я…       Как только Аратака приготовился уговаривать дилера, так сразу послышался звук открытия замка в проржавевшей двери. Тут же настигла и паника, ведь время свидания пролетело незаметно, и как он умудрился его упустить так безответственно? На лбу афериста выступили еле заметные капельки пота, что чуть поблескивали на свету единственной лампы в этой комнате. Юноша тоже обратил на это внимание, и, посмотрев на вошедшего охранника, а после переведя взгляд на многострадального Рейгена, молча показал первому четыре пальца, тем самым обозначив, что хочет продлить свидание на указанные минуты.       — Уверен?       — Да, я доплачу позже, — проводив уходящего мужчину взглядом, парень вернул свое внимание на мошенника, ожидая, пока тот отойдет от легкой паники и возобновит диалог. — Ну так, что ты хотел сказать?       — Я готов выложить любую сумму, какую попросишь, — поникший взгляд выдавал его искреннее волнение, и Ник невольно прислушался, хотя чужие проблемы его ничуть не волновали. Уж слишком они были мелки и ничтожны.       — Что, прямо-таки любую? — спросил он, краем глаза следя за переменой в лице собеседника. Рейген тоже напряженно всматривался в него, не собираясь отводить взгляд и проигрывать в этой маленькой игре. Наконец Ник сдался и расслабленно откинулся, заведя руки за голову и с хрустом потягиваясь. — Уговорил.       Аратака наконец позволил себе улыбнуться. Криво, дергано, но улыбнуться.

***

      Через все того же бессменного охранника Рейгену сообщили, где и когда ждать посылку. Заветная вещица должна была быть запрятана в небольшой дыре ограды во внутреннем дворе тюрьмы, целиком окруженным колючей проволокой без возможности сбежать. Оно ему было и не нужно. Он уже добился своего, и ему оставалось лишь выполнить последний пункт своего гениального плана, чтобы... чтобы что?       Рейген все еще не представлял, что стоит сказать матери. Возьмет ли она вообще трубку? И захочет ли слышать своего непутевого сына? Но пути назад не было. Правила игры уже вступили в силу, он победил и заслужил право на положенное вознаграждение, пусть и весьма скромное, но такое долгожданное. Он как никогда радовался и тому факту, что наконец выбрался наружу. Хоть и все еще находился в гребаной клетке, из которой выход обеспечен лишь в мешке для трупов. А помирать сейчас в его планы совершенно не входило, хоть многие из его действий и могут в конечном счете обернуться против него. Не стоило забывать про новоявленную проблему в лице одного конкретного заключенного, который совсем недавно едва не оставил его без руки.       На «выгул» их выводили под строгим надзором, и Аратака был неимоверно счастлив обыкновенному прохладному ветерку, кардинально отличавшемуся от того затхлого, перемешанного с прочим смрадом — в частности, по́том, — воздуха, разлитого в тесном помещении. Внутренний двор тюрьмы представлял из себя полукруглый сектор, где арестанты могли тягать железо и просто наслаждаться погожим деньком, если таковой выдался. Именно ко вторым Рейген относил себя, поскольку у него начинала развиваться клаустрофобия от одного лишь вида решеток и приколоченных к стене шконок.       Проходя мимо обшарпанных, но твердо держащихся на месте турникетов, он ненароком заприметил нескольких крупных заключенных, все были заняты своим делом: кто тягал гири, кто качал пресс, а кто просто лежал под громадными штангами; их лица выражали болезненное удовольствие и усталость, после чего Рейген поспешил покинуть данную зону и пройти к отдаленной части площадки, где должен был быть зазор с искомым предметом. С собой у него была лишь заранее приготовленная пустая упаковку из-под сигарет, в которую он запрятал необходимую сумму, хоть это и обошлось ему в копеечку. Отчасти он опасался, что иной проныра мог первым обнаружить находку и прикарманить ее себе. Надо было спешить. Как только он приблизился к искомому месту, то тут же увидел, как в небольшой дыре мелькнуло нечто матовое, заботливо упакованное в зип-пакет. Это точно был телефон.       Едва он потянулся за ним, как что-то пронеслось мимо него и ухватило безделушку первее. А затем его плечо и шею бесцеремонно обвила тяжелая рука, вынудив согнуться пополам. Он мгновенно обернулся в негодовании, собираясь вернуть беспардонно украденное, как вдруг Рейгена чуть не хватил удар — в поле его зрения показалось знакомое вытянутое лицо с броскими бордовыми кругами. Он замер. Прошло около секунды, показавшейся ему невыносимо бесконечной. Напряжение достигло предела. Он осмелился скинуть чужую конечность, лишний раз напоминая себе, что у него не зря есть зеленый пояс по кунг-фу:       — Проворачиваешь здесь грязные делишки?       — А тебе какое дело? — с угрозой спросил Рейген, и улыбка, что прежде обрамляла красочную ссадину на скуле, мгновенно исчезла с лица Экубо. — Мало того, еще и мобилу спер.       — Я ее верну и сделаю вид, что не застал тебя за пронесением контрабанды, — мужчина поднял указательный палец свободной руки вверх, привлекая к нему внимание. — Но если ты по-прежнему будешь выебываться, это дело быстро вскроется. Скажи спасибо, если отделаешься лишь одиночкой и сломанными конечностями.       Рейгена прошиб ледяной пот, так невовремя заструившийся по виску. Все его планы могли рухнуть, словно домино, причем в самом конце, когда до заветной цели оставалось рукой подать. Вероятно, в данной ситуации наилучшим вариантом будет спасовать, чтобы не потерять больше, чем уже есть. Вздохнув, он вперил взгляд в собеседника и протянул ладонь, намекая на возврат. Вещица с приятной тяжестью послушно легла в руку, и заключенный сжал ее с характерным шелестом и хрустом, в тот же миг пряча его в рукав робы. На пустующее место в отверстии он положил ту пачку сигарет, что взял с собой. Дальше его поставщики разберутся сами, кому какая доля достанется. Про надзирателей он и вовсе едва не забыл, отвлекшись на не менее проблемного человека перед собой, который сулил вещи похуже избиения дубинкой и помещения в карцер на несколько недель.       — Идет, — на большее сил попросту не осталось.       — Вот видишь, как все просто! Мы ведь можем стать лучшими друзьями, не думаешь? — Экубо вновь предпринял попытку сжать его шею руками-петлями, создавая тесный контакт и будто давая демонстрацией силы понять, насколько он серьезен, и в этот раз Аратака смиренно позволил этому случиться, ненароком размышляя, не придушат ли его на месте без суда и следствия.       Он даже не успел осознать, каким образом он умудрился «прищемить хвост» или что-то там еще именно этому мужчине, но именно данный факт определил его дальнейшую судьбу здесь. Следующие семь лет он, по всей видимости, будет вынужден каждый день сталкиваться с ситуациями, подобными нынешней, а со все нарастающим авторитетом Экубо это становилось чрезвычайно опасным для него. Однако же конечная цель всех манипуляций оставалась ему до конца не ясна, и их дискуссия в душевой не дала никаких подсказок, кроме того, что он на голову больной. Поэтому Рейген смирился, как мирятся с сумасшествием близких, оставил свою точку зрения при себе, будучи меньшинством, дабы та разъедала его органы изнутри, обратившись ядом. Фактически, он перестал быть человеком с этого момента. Ему оставалось надеяться лишь на то, что все это когда-нибудь закончится.       На выходе со двора их тщательно обыскивали, точно служебные собаки, приуроченные вынюхивать наркотики и прочую запрещенную бурду. По счастливому стечению обстоятельств Аратаке в качестве надсмотрщика попался Ян, который максимально правдоподобно изобразил равнодушие, стоило ему нащупать под чужой одеждой прямоугольный предмет, после чего пропустил того внутрь.

***

      Миссия выполнена. Теперь ничто — и самое главное, никто! — не мешало ему совершить долгожданный звонок. Рейген помнил номер матери наизусть еще с детства, когда он чаще пользовался общественными телефонами на прогулке, нежели собственным кнопочным, на котором было крайне мало развлечений для школьника, кроме простеньких игр мезозойской эры.       Ему удалось уединиться в камере перед самым отбоем, когда все надзиратели теряли бдительность из-за нежданно настигшей их мировой усталости. Рейген сделал глубокий вдох, насыщая легкие жгучим кислородом, и начал вдумчиво, но торопливо набирать незамысловатые циферки, думая при этом только о том, как бы не ошибиться в бессмысленном наборе чисел.       Примерную речь он также заготовил, хотя больше планировал импровизировать в зависимости от реакции его матери на звонок. Наконец последняя цифра заняла свое законное место и они сложились в до боли знакомый и родной номер, чей голос по ту сторону всегда был готов выслушать и поддержать.       Пошли долгие гудки.       Очень долгие.       Рейгену казалось, что эти десять секунд были самыми долгими в его короткой жизни, а нервы успели отяжелеть, как если бы на его голову повесили грузный ржавый якорь, и заставить сжать несчастный пластмассовый корпус своей ладонью в попытке унять дрожь.       Неожиданно кто-то снял трубку, а затем прозвучал приятный женский голос:       — Алло?