Холод осени с Лизой

      — Какую Кока-Колу любишь? — эта белобрысая девчонка скакала лицом назад, прямо передо мной.       — Никакую, — скудно сказала я.       Она уже достала! Постоянно пытается выпытать какую-либо информацию обо мне. Как ей еще объяснить, что я не хочу? Напрямую пыталась сказать, и всё тщетно! Она какая-то тупая.       Или прикидывается.       — Да ну! Не может такого быть! Все любят колу, — она в припрыжку идёт, действуя мне на нервы.       Вот будет умора, если она навернётся.       — Ну, а я не люблю! — закатываю глаза и складываю руки в карман.        Захарова будто не от мира всего. Настырная, везде сующая свой нос, девчонка.       — А я.. — я же говорила? Крис перецепилась через бордюр и полетела прямо на траву, хватая меня за рукав пайты, потащила за собой.       Гадство.       Мы обе лежим на газоне и вроде хуже быть не может. Из специального распрыскивателя, который поливает газон, пошла новая порция воды.        Прямо на меня.       Этой то повезло, она то подо мной. Перекатываюсь на спину, отползая в безопасное место.       — Бляха! Вот это лошара! — на её лице появилась улыбка, Захарова поползла за мной.       — Слушай! Ты вообще под ноги смотреть умеешь? — поднимаюсь на ноги, отряхивая джинсы. Говорю грубо и громко.       — Да ладно тебе! Ну подумаешь, немного полежали. — хочет положить руку на предплечье, но отдергиваю свою руку.       — О, да! Знаешь, мы сейчас примерно как обезьяны в зоопарке. — окатываю взглядом людей, что таращились пару секунд назад.       — И? Тебя должно ебать их мнение? Так же, как и им должно быть до жопы ракушки на нас, — прыскаю с ее высказывания. У неё точно родители учёные?       Действительно, я сильно вспылила, но она реально кривоногая и слепая.       — Ладно, погнали в магазин. Надо салфеток купить — вылазием наконец с этого газона. Блондинка поправляет свою кепку. Кажется, за неё она переживала больше, чем за себя.       Смотрю на джинсы.       Твою мать!        Всё колено зеленое. М-да, это были мои любимые.       — Где ты там плетёшься? — оборачиваюсь, ищу глазами эту так называемую ношу. Стоит у пруда с рыбками.       Серьезно?        Сдаю назад и возвращаюсь за ней.       — Зырь, какие милахи, — тычет пальцем на двух уток, которые плавали и можно сказать, заигрывали друг с другом.       — И что тут милого? — о, да! Моя кислая мина сейчас прямо в тему. Реально? Мы будем стоять и пялится на двух уток?       — Ну, по ним видно, что они любят друг друга. — дёргает плечом. Скрещивает ноги и облокачивается о перила.       — И давно ты спец в любовных делах у уток? — отряхиваю шапку.       — Пошли-и-и.— оттягиваю за рукав её пайты, и она перебирает своими ногами, следуя за мной.       — Блин! Чёт у меня зуб болеть начал, — Захарова остановилась и я последовала её примеру.       — Покажи, — подхожу ближе и беру её за щёки обеими руками. Кристина раскрывает рот, а я щурюсь и заглядываю.       — Какой именно? — верчу её голову так, как удобно мне.       Она что-то пытается сказать, но из-за того, что я держу её за челюсть, не выходит. Показывает пальцем куда-то в горло и я вообще ничего не понимаю.       — Блять, какой из? — она жутко раздражает.       За что мне такое счастье в жизнь привалило? Надеюсь эта наша последняя встреча. Заблокирую её нахрен.       — Да, вот этот— наконец объяснила. Лезу большим пальцем и раскачиваю его.       — Э-э! Ты чё творишь? Больно же! — её хриплый голос доносится до ушей и мне хочется заткнутся берушами, лишь бы не слышать её.       — Тем более, у тебя руки грязные! Я могу заработать столбняк или кишечную инфекцию, — её возмущения меня раздражают. Она вся меня раздражает.       — Да ёпт! Ну мне надо проверить. А то проглотишь его ещё. — снова запрокидываю её голову и прям заглядываю.       — Он откололся немного. Неверное, когда мы упали, ты стукнулась..Чего не сказала? — убираю руки и отступаю. Она своими пальцами нащупывает зуб, глядя в асфальт.       — Ага, ты и так рычала на меня. Сказала бы, так вообще съела. — отталкивается носками и перекачивается на пятки, а потом обратно.       — Ты прям настолько считаешь меня тираном? — сгибаю бровь.       — Не то, что бы — кривится, неловко уходит от ответа.       — Короче! Сегодня, с нас хватит гулянок. Пошли в магазин и домой — веду её в ближайший магазин, где можно купить влажных салфеток.       — Да ну, не-е-ет.— скулит и присидает в коленях.       — Давай ещё погуляем. Так же круто время проводили. Я и так неделю дома тухла. — подходит ко мне. Стою вкопанная.       Мне то, что? Это твои проблемы. Закатываю глаза.       — Ладно, ещё на один атракцион и я ухожу. — идем дальше. Проходим всякие ларьки с сладкой ватой.       — Фрикуш, ну расскажи о себе хоть чуть-чуть — сгибает большой и указательный падец, оставляя между ними промежуток.       Выдыхаю.       — Нет! — продолжаю идти.       — Ну друзья должны знать о друг друге хотя бы элементарные вещи — пожимает плечами. Останавливаемся у магазина       — Жди меня, — собираюсь заходить, но оглядываюсь — и, мы не друзья! — указываю пальцем.       Вхожу внутрь, вижу очередь из семи человек и выдыхаю. Ради пачки салфеток, буду стоять тут сорок минут.       — Извините, можно мне, мне только салфетки взять?! Это очень срочно, пожалуйста! — и как странно, меня пропускают. Да, прокатило.       Быстро оплачиваю и забираю пачку. Выхожу на улицу и не вижу эту занозу.       И где тебя носит?       Оглядываюсь по сторонам и не вижу ни одного человека, похожую на эту девчонку.       Захожу за магазин и в мой зор попадает фигура, сидящая на корточках, а рядом собака. Делаю вдох и иду к ней.       — Я уж думала, бог услышал мои молитвы и ты бросила меня — подхожу со спины.       — Серьёзно? — голубоглазая не поворачивается, гладит пса по шее.       — Нет! Я атеист, — тяну руку в карман.       Думаю.       Стоит ли это делать сейчас?       Очевидно, стоит.       Кристина поднимается, а я быстро сую таблетку под язык.       — Купила? — разворачивается и снова поправляет свою бейсболку.       — Ага, — рассасываю колёсико. Неприятно горчит и хочется запить чем-то сладким. Пёс понял, что про него забыли, пошёл к какой-то оградке.       Мокрой салфеткой пытаюсь исправить конфуз, но всё тчетно. Пятно не уходит.       — Что ты жуешь? — сузила глаза и всматривается. Думает, что так сквозь губы увидит?       — Ничего, просто языком двигаю. Пошли на колесо обозрения. — начинаю отходить от неё, отбегая вперед.       Чувствую, как приятная слабость окутывает меня. Я поняла, что если её рассасывать, наркотик действует горазда быстрее, нежели, пока её выпьешь, пока она растворится. Слышу, как она плетётся за мной, шоркая по земле обувью.       Уже не раздражает. Мне больше не хочется стукнуть её чем-то тяжелым.       Заиграла музыка и я даже не поворачиваюсь.       — Да, мам? — ее голос стал таким мягким, что я поднимаю брови.       — Я скоро приду домой. Гуляю. Да, нашла подругу. Ден сегодня к скольки? — от услышанного аж глаза чуть из орбит не вылезли. Возможно, она просто это сказала, специально, для мамы.       — Волнуется? — прохожусь языком по нижнему ряду зубов.       — Угу.. Думает, что я всё ещё маленькая девочка, — она наконец идёт наравне со мной. Подходим к нужному месту.       Девчуля протягивает билеты, и залазием в кабинку.       — У тебя сейчас взгляд ...такой..— она сидит напротив, всматриваясь в моё лицо.       — Какой? — поворачиваюсь от окна, лицом к ней.       — Такой, как в вечер нашей первой встречи. Ты под наркотиком! — утверждает.       И я пытаюсь фокусировать свой взгляд на её лице. Высота действует и голова немного кружится.       — Угу, догадалась. — пожимаю плечами. Ставлю рюкзак на место рядом.       — У тебя есть там.. типа.. парень? — скривила губы и поиграла бровью.       — Не-а, хотя..один парень просил мои интимки, пытался мне условия ставить, — прыснула — а я даже не целовалась ни разу — пожимает плечами и смотрит на город с высоты.       — Чего так? — делаю вид, будто мне реально интересно это знать.       — Не знаю. Папа и мама говорили, что сначала учёба и карьера, а потом уже потрахушки, — хрипит немного, утирает нос рукавом.       — Хуйня, это всё — рублю, как обычно. Манерам меня учить и учить.       — Согласна! — и выдыхает.       Мы на середине высоты и Кристина встает со своего места. Поднимает мой рюкзак и садится рядом.       — Че припёрлась? — не грубо, как хотелось бы.       — Да не гони ты! Может рядом хочу посидеть, — затягивает свой низкий хвост туже и отодвигает козырёк назад.       — А у тебя есть кто-то? — этот вопрос заставляет меня замереть.       По коже прошёлся мороз, хотя на улице плюс тридцать.       — Нет.. Нет! — долго молчала, а потом Захарова снова начала любопытничать       — А как тебе мама разрешила татухи в пятнадцать набить? — хотела провести рукой по шее, но я резко хватаю её за запястье.        Она видимо вообще не знает, что такое «зона комфорта».       Отбрасываю её руку.       — Сорки, не хотела тебя стеснять. — поднимает руки, мол, я сдаюсь.       — Поверь, тату, это малая часть того, что ей пришлось принять. — я и не помню, как вообще набивала первое тату. Но мама тогда опешила. Она тогда еще не знала о наркотиках. И сейчас, возможно бы разрешила забится татухами по всему телу, лишь бы я бросила эту дрянь.       — Это ты сейчас про то, что ты торчишь? — ее прямолинейность её погубит когда-нибудь.       — Да, про это. — нам открывают дверцу и мы вылазием из кабинки.       — Всё, а теперь, домой! — выхватываю свой портфель и цепляюсь за лямку.       — Да, пошли. — она становится рядом.       — Нам в разные.. — меня перебивает звонок собственного телефона.       — Да, мам? — идём нога о ногу.       — Лизка, я решила, что заеду к бабушке, в общем, останусь тут на ночь. — нежный голос мамы сейчас разбил меня.        Это самые тяжелые слова, что я слышала.       — Да.. — сглатываю ком — хорошо, я поняла. Бросаю трубку на середине её предложения.       В носу засвербило, а глаза зачесались.       — Все окей? — проводит по предплечью       — Ага, пошли проведу тебя к остановке. — кладу телефон в карман.       До остановки доходим быстро и мне впервые хочется, чтобы эта заноза в моей жизни, побыла ещё чуть-чуть.       И представить не могу, что меня ждет сегодня.       — Спасибо за вечер. Реально круто провели время, ну.. Лично я, круто, — снова улыбается, оголяя зубы.       — Тип, мне торчать в этом районе месяца два, и от тебя я точно не отвяжусь. — она бьет кулачком по плечу.       В какой-то степени, я её поняла. Пусть она и навязчивая заноза, которая суёт везде свой нос, а ещё очень раздражает меня, но она правда одинока сейчас.        Настолько одинока, что готова тусить с наркошей.       — Ага, некоторые части вечера были не очень весёлыми, но запоминающиеся, — оглядываюсь на свою коленку и её припухшую щёку, где болел зуб.       — А вот твой автобус, — даю ей купюру на проезд.       Хватает и сжимает в кулаке, а потом убирает прядь, что выпала из хвоста, за ухо.       — Покеда! — машет и запрыгивает по ступенькам.

***

      Захожу в квартиру, открыто.       Значит дома.       Пытаюсь как можно тише разбуться и дойти до своей комнаты.       — Лиза, ты пришла! — из кухни выглядывает отчим.       — Сука! — слишком тихо.       — Ты задержалась, где была? — облокачивается о косяк и смотрит, сложив руки. Меня начинает воротить от его гонора и темпа речи.       — Гуляла, — отрезаю.       — Ты постоянно гуляешь, нет бы поучиться, чтобы пойти готовой в десятый класс, — ставлю рюкзак и снимаю обувь.       — Я готова, ты мои оценки видел?! — да, пусть я и сторчалась, но мозги не прокуришь.       — Лиз, перестань грубить! — он позволяет так говорить, а потом наказывает.       Очень жёстко.       — А ты по-другому не заслужил. — стою напротив.       Подходит ближе, проводит рукой по волосам.       Сука. Закрываю глаза, жмурюсь будто это как-то поможет. Проходится по небольшой длине.       Я сука, из-за тебя ублюдок отрезала эти волосы.       Как вспомню, что ты любил их наматывать на кулак, так сразу хочется вырвать всё, до единого волоска.       Чувствую его дыхание около шеи.       — Мама рассказала, что ты снова начала шнырять. Лиз, что за дела? — этот мерзкий, ебучий голос.       Хочу отрезать себе уши.        Не хочу тебя слышать, поганый урод!       — Это мое дело! — ёжусь, чувствую его напор.       — Я бы так не сказал, — ощущаю мерзкие мазки губами по шее. Ощущаю тяжелую руку на бедре.       Это конец.       Нужно было закидаться таблетками. Может тогда бы я не ощущала всё это?       Толкает в гостиную.       Давит на плечи, чтобы я приняла нужное для него положения. И я блять, все это делаю.       Не открываю глаза, глотаю слюну, а вместе с ней и ком, который оказался прям у горла.       Коленки давит, и я хочу провалиться куда-нибудь на этаж ниже. Слышу звук молнии. По телу бьёт дрожь и меня трусит. Внутри органы поменялись три раза местами.        Блядь.        Ну когда это закончится?       Берёт за подбородок и я чувствую рвотный рефлекс, который спустя даже столько времени не пропал.       Давлюсь собственной слюной, пытаюсь хоть как-то дышать носом. Тело колит, и я больше не могу. Не могу слышать его вдохи и вздохи.       Слышу как он удовлетворён.       Не открываю глаза.       Не могу.       Уголки рта разрывает и больно трескается губа. Откидывает мою голову и я кашляю, выплёвывая всю свою слюну.       Глотаю слёзы, пытаюсь не издать ни звука. Давлюсь всхлипами, в груди болит настолько, что хочется выть.       Выть от всей безысходности.       — Я люблю тебя, Лизонька. — погладил по щеке. И я клянусь, что когда-нибудь поменяю имя. Если доживу. Я просто не смогу перенести это всё.       Он ушел. Я одна в комнате, лежу на полу, поджимая ноги. Кусаю за кисть руки.       Больно. Больно до жути, но даже это не помогает. Просто жжёт всё внутри. Боюсь пошевелиться, будет ещё больнее. Пытаюсь дышать. Делаю вдох и меня накрывает. Вытераю рот рукавом пайты, прохожусь по шее, где он оставлял свои поцелуи.       Места горят, а я хочу срезать кожу, чтобы не вспоминать об этом никогда.       Пытаюсь встать, хватаюсь за журнальный, стеклянный столик. Оступаюсь и валюсь на живот, больно ударяясь подбородком.       Блять!       Блять!       Блять!       Какое гадство. Во рту чувствую кровь. Прикусила язык.       Ебучее дерьмо.       Я будто в аду.       В своём персональном аду