Напускная эмпатия

Уэнсдей стояла перед доской с прикрепленными фотографиями, готовыми к просмотру, ее волосы касались подбородка, щекоча его. Она прикрепила в общей сложности двадцать девять фотографий без какой-либо реальной корреляции за пределами объекта фокусировки — то есть ее самой. Она подумывала о том, чтобы покинуть общежитие, чтобы распечатать список предметов, но что-то удерживало ее внутри, возможно, это был тот факт, что ей было стыдно показывать свое лицо после ее выходки, или, может быть, просто ей не хотелось быть общительной. Она все еще была в своей прежней одежде, выяснилось, что прошло всего полтора часа с тех пор, как она переоделась в нее, но ей казалось, что прошли десятилетия. Она не могла заснуть, как ни старалась, к своему стыду, она даже пыталась спать на кровати Инид, но все было безрезультатно. Единственное, что могло бы сделать бодрствование немного более терпимым, — это четверной прыжок на льду, но даже это было последним в ее сознании. Сдерживая зевоту, Уэнсдей потерла глаза, бездумно заглядывая в прикроватный ящик в поисках закуски, она остановилась, когда заметила чипсы, нахмурилась, достала несколько штук из пакета и откусила пару кусочков, жуя излишне долго. Покончив с ними, она поймала себя на том, что снова бросает взгляд на счетчик калорий и хмурится. — И когда я начала беспокоиться о таких глупых вещах, как калории? — Пробормотала она, резко пряча сумку с глаз долой, когда услышала, что к двери приближаются люди, как будто ей было бы стыдно, если бы ее застукали за едой. Она внутренне застонала, когда Ксавье вошел в ее комнату, напустив на нее обеспокоенный взгляд: — Уэнсдей, я пришел, как только Бьянка написала мне сообщение. Уэнсдей нахмурилась. — Прошу прощения? — Спросила она, сбитая с толку тем, о чем говорил более высокий мужчина, и слегка взволнованная его внешностью. — Почему ты не сказала мне, что тебя преследуют? — Спросил он, случайно захлопнув за собой дверь и поморщившись, когда она издала шум: — Я дал тебе телефон, чтобы ты могла связаться со мной, когда случится дерьмо, а не для того, чтобы ты отшила меня. Уэнсдей отвернулась от Ксавье, повернувшись лицом к своей доске: — В прошлый раз, когда я вовлекала людей, они умирали. К тому же я должна была быть в безопасности. — Вау, Уэнсдей, ты действительно думала, что я твой сталкер? — Рявкнул он, делая шаг к ней и сжимая кулаки, когда увидел, что она напряглась. — Я думал, мы оставили обвинения позади. — Как эгоистично. — Она саркастически прокомментировала: — Я не обвиняла тебя, я просто подумала, что на момент моего первого сообщения только у тебя и Инид была моя контактная информация. Очевидно, Инид заблокировала меня, и поэтому я предположила, что сталкер украл его у тебя, насколько я знала, номер мог быть либо у него, либо твой телефон взломали и читали все переписки. — Хорошо, но тогда почему ты ни разу не навестила меня с тех пор, как вернулась в Невермор? — Спросил он, практически молясь, чтобы она повернулась и посмотрела на него: — Я думал, у нас что-то есть. — Ты думал неправильно. — Уэнсдей возразила, поворачиваясь лицом к мальчику: — У меня были свои проблемы, с которыми нужно было разобраться, и мы в этой школе всего несколько дней, уроки еще даже не начались, Торп. Я понятия не имею, откуда берутся эти иллюзии. Ксавье сделал шаг вперед, пытаясь прочесть выражение взгляда Уэнсдей, несмотря на общее отсутствие контакта. — Так ты говоришь, что у меня нет никаких шансов, вот прямо вообще? Уэнсдей неловко пошевелилась, вот почему она избегала Ксавье, она не могла не чувствовать, что обязана ему романтическими отношениями после всего, через что она заставила его пройти, однако, что бы она ни делала, она не могла заставить себя чувствовать к нему то же, что он чувствует к ней. — Да. Ксавье наклонился, целуя Уэнсдей своими слегка потрескавшимися губами, она не ответила на поцелуй, она просто оттолкнула его, глаза блестели. — Ты совсем ничего не почувствовала? Она кивнула: — Ничего. — Она была озадачена и слегка обижена тем, что он не выслушал ее отказа. — Почему? Я думал, что единственная причина, по которой мы не были вместе в прошлом году, заключалась в том, что Тайлер был тут, а теперь его нет. Должна быть причина, по которой ты ничего не чувствуешь ко мне, так что давай, скажи это. Уэнсдей покачала головой, внезапно почувствовав, как к горлу подступает желчь. Она знала причину, по которой не хотела Ксавье, каждое утро в течение последних нескольких месяцев она думала об этом, каждую ночь в течение последнего года она стремилась избавиться от причины, но она ни разу не сказала об этом вслух. Она подавилась, прикрыв рот рукой, прежде чем броситься в ванную, не потрудившись запереть дверь, когда она закашлялась чипсами, она знала, что Ксавье последовал за ней, мудак ничего не мог упустить. Он опустился на колени рядом с ней, убирая волосы с ее лица, насколько мог, озабоченно нахмурив брови — он никогда не видел Уэнсдей такой больной. — Я влюблена в Инид. — Она прошептала над унитазом, предпочитая смотреть прямо на свою блевотину, а не на парня, который любил ее: — Вот почему я не могу любить тебя. Глаза Ксавье расширились: — О. — Его губы были слегка приоткрыты, на щеках появился смущенный оттенок. — Я имею в виду, я никогда не знал, что ты такая, типа, из-за Тайлера я предположил… Уэнсдей резко встала, спустив воду в туалете, прежде чем вымыть руки: — Ты не ошибся, мне нравился Тайлер, неважно, насколько недолгим это было, просто, к сожалению, ничто в этом мире не могло сравниться с тем, что я чувствую к Инид. В воздухе витало напряжение и неловкость, ни один из них не знал, что сказать. — Я чувствую, — начала Уэнсдей, — что мне необходимо извиниться за то, что я не была откровенна в своих намерениях в рамках нашей динамики. Настала очередь Ксавье неловко переступить с ноги на ногу: — Нет, не извиняйся, ты была откровенна, я просто неправильно понял. — Отлично. — Потрясающе… Снова тишина. — Так что насчет того сталкера…

***

Бьянка и Инид зашаркали к крошечному пчелиному сараю Юджина, в то время как сирена предпочла бы поговорить с самой Уэнсдей, она уступила и согласилась с Инид, что, возможно, было не самой эффективной идеей после всей этой драмы. Так что вместо этого они обращаются к ее правой руке, мальчику-пчелке. — Это место вызывает у меня дрожь. — Бьянка застонала, поморщившись, когда услышала впереди жужжание. Инид слегка скривила лицо: — Я согласна, но Юджин все равно контролирует пчел, верно? Так что я уверена, что у нас не будет слишком больших неприятностей, верно? -Это если он не злится на тебя за то, что ты расстроила Уэнсдей. Если это так, то тебе лучше приготовиться к тому, что тебя ужалят. — Бьянка! — Инид захныкала: — Не говори так! — Не говорить что? — Юджин открыл дверь своего сарая, выйдя в своем классическом пчеловодческом наряде, глаза сузились, когда он увидел, кто появился на его пороге: — Чего ты хочешь? Бьянка закатила глаза от напряжения. — Нам нужно поговорить, — начала она. — Это серьезно, правда. Юджин помолчал секунду или две, прежде чем сорвать перчатки и маску и поправить очки: — Давай пройдемся и поговорим, с ульем все будет в порядке. Бьянка кивнула, схватила Инид за руку и потащила ее за собой. — Хорошо, прежде чем я перейду к этому, я не знаю, кто, как и почему. Так что выбрось эти вопросы в окно. — Она подождала его одобрения, прежде чем продолжить, схватив свой телефон: — Вот фотографии, которые я нашла в комнате Уэнсдей. Мы думаем, что фотографию сделал кто-то из наших одноклассников или, по крайней мере, кто-то, имеющий круглосуточный доступ на территорию школы и способ выяснить, куда Уэнсдей планировала пойти в течение дня. — Так ты говоришь мне, что Уэнсдей преследуют? — Юджин нахмурился, гадая, суждено ли его телу снова превратиться в фарш в этом году. — Не только Уэнсдей, — осторожно добавила Инид, — на большинстве фотографий она, конечно, в центре внимания, но я нашла фотку, на которой я делаю покупки в Иерихоне, и мне прислали фотографию, на которой мы с Бьянкой обсуждаем упомянутого сталкера в кафе, пока мы еще были там. — Это странно. Глаза Бьянки расширились: — Я знаю! Какой смысл преследовать, если ты просто собираешься сказать, что ты это делаешь? — Чтобы напугать? — Инид предложила: — Подожди, нет, с Уэнсдей это не сработало бы… — Никогда не знаешь наверняка. — Юджин промычал: — Ты вообще разговаривала с Уэнсдей? — Она не хочет со мной разговаривать… — Ну, я ее не виню, — огрызнулся Юджин. — Ты ее проигнорировала, не так ли? Она убила кого-то ради школы, а этого было недостаточно даже для тебя. Если бы ты смирилась с этим и доказала ей, что тебе не все равно, тогда, возможно, ты получала бы информацию из источника, а не получала подачки от старого придурка Юджина. Инид провела пальцами по своей руке: — Я собиралась извиниться, вот почему я ходила по магазинам в Иерихоне, клянусь! Я просто подумала, что сталкерские штучки были очевидным приоритетом. — Ну, похоже, что Уэнсдей, очевидно, главная жертва, так что, может быть, просто, может быть, тебе стоит начать расставлять приоритеты для нее? Как ты собираешься помочь поймать сталкера, когда главная жертва пробивает дыры в стенах и сжигает себе волосы во время психического срыва? Но нет, держу пари, ты никогда об этом не думала. Для того, у кого должны быть обостренные чувства, тебе действительно трудно почувствовать, когда люди, о которых ты «заботишься», причиняют боль себе, Иисус, блядь, Христос. — Ребята! — закричала Бьянка. — В данный момент важно дать Уэнсдей понять, что мы хотим помочь, и чем больше времени мы тратим на споры, тем больше фотографий сталкер успеет сделать! — Наверное, ты права, — вздохнул Юджин, снова поворачиваясь к Инид и протягивая руку с сжатым кулаком. — Хотя я не согласен с твоими действиями, я могу согласиться на временное перемирие. Однако! Ты должна помнить, что до тех пор, пока Уэнсдей не перестанет злиться на тебя, я ненавижу тебя, и ты один из моих злейших врагов. Инид закатила глаза: — Хорошо, перемирие. — Она подошла, чтобы пожать Юджину руку, однако мальчик отдернул ее и ударил ее кулаком в челюсть. — Ой! Ты осел! Юджин снова поправил очки, когда Бьянка не сдержала смешок: — Извини, я должен был покончить с этим, — он пожал ей руку, — Теперь это перемирие. Бьянка улыбнулась: — Интересно, как долго это продлится, — сказала она. — Теперь, Инид, Юджин, я думаю, нам пора поговорить с нашей подругой, верно? — Да! — Мг!

***

Тайлер бежал через лес, царапая босые ноги о ветки и осколки стекла, оставленные отдыхающими, когда он спасался от своего ареста. Он наконец-то избавился от Торнхилл, так почему он должен позволять снова загонять себя в клетку? Его каштановые волосы были спутаны, они не позволили ему вымыть их или распутать, так что они были в таком состоянии и почти такими же грязными, как и его сознание. У него даже не было дома, куда он мог бы вернуться, и не было коррумпированного хозяина, которому можно было бы по праву подчиняться, так что все его усилия частично казались бессмысленными, как будто у него больше не было цели. Он слышал крики вооруженных людей позади себя, как будто они дышали ему в затылок, но все же он шел вперед, вперед к своей цели, потому что реально знал, что он намного дальше впереди. Они чипировали его, вставили маленький кусочек проводки в его мозг, и теперь он был только половиной целого, он был слаб, с хайдом, которого он не знал, как активировать, не было никакого способа защититься, он снова был почти нормальным. Только он не был нормальным, он был убийцей, и ему нужно было где-то спрятаться, быстро. Он остановился, когда наткнулся на пустынную дорогу, вдоль которой стояли заброшенные дома, и задался бы вопросом, откуда это взялось, если бы его не привлекла витрина магазина. Он медленно пробрался внутрь и чуть не застыл, когда увидел компас, черный, красивый и металлический. Он поискал глазами кассу, но не смог ее найти, поэтому решил попробовать прочитать надписи на ней. «Специальное предложение по средам, получи его бесплатно! Путь в академию воронов» — Что за хрень? — Пробормотал он, сразу же смутившись, прежде чем расплыться в улыбке. Это было идеально, если кто-то и мог исправить то, что было не так, так это она. Он был уверен в этом. Конечно, сначала ему придется найти способ заставить ее захотеть помочь ему, но Т. Г. может беспокоиться об этом в будущем. Прямо сейчас он должен был добраться до Невермор, а затем выяснить, куда делось здание, в котором он только что стоял. Он побежал в том направлении, куда его вели, не заметив единственную фотографию, которую растоптал по дороге.