Окрась вечер ноября зимними хризантемами.

            На утро я проснулась с головной болью, потому что ночью заснуть долго не получалось. Из темноты то и дело выпрыгивали подкинутые воображением образы Хозяина леса. После ухода мальчишек я задумалась об этом существе, а мрачный лес и старый дом за окном только увеличивали шкалу жутковатости.                    Жизнь не обделила меня хорошей фантазией, но вместе с ней появился страх темноты. Головой я, может, и понимала всю абсурдность ситуации: сама корила мальчишек за наивность, а по итогу боюсь этого же существа, но все равно не получалось откинуть в сторону подброшенные образы.                    В комнату постучались, прерывая поток мысленной брани – я материла парней, рассказавших мне об этой дурацкой легенде, из–за которой я потеряла драгоценные часы сна!              —Сонечка, спишь? – в дверном проеме появилась голова Карины. Убедившись, что я бодрствую, она произнесла: – спускайся, позавтракаешь, а потом в участок.       —Угу, – в животе заурчало при упоминании еды.             Спускаясь на первый этаж, я поймала себя на мысли, что здесь, если отбросить в сторону момент с Хозяином леса, довольно неплохо. Несмотря на то, что ночью старый дом пугал, в дневное время он создавал ощущение уюта.             Внутрь проникал холод с улицы, захотелось укутаться в теплющий плед и почитать книжку, изредка поедая конфеты, да запивая чаем.             На завтрак была каша. Манная, как мне показалось издалека. Антон и его милая сестренка о чем–то увлеченно болтали, Оля периодически ела поданное на стол, а вот ее брат явно с отвращением поглядывал на еду.       —Антон, – грозно произнесла мать, – ты сейчас либо уплетаешь кашу как миленький, либо до обеда останешься без еды, и сегодня я не пущу тебя гулять с твоими друзьями!             Скривившись, светловолосый все же проглотил пару ложек манки, после чего Карина удовлетворительно кивнула головой и поманила меня за стол. Передо мной поставили такую же тарелку с едой.             Быстро доев свою порцию, я встала и хотела было помыть руки, как взгляд зацепился за календарь. Все тот же 1997 год. А что, он должен был изменится за одну ночь? Ха… 9 февраля, воскресенье. Вчера, выходит, суббота была, а чего тогда Антон говорил, что в школу идет? Соврал? Или они по субботам учатся? Ужас, хорошо, что у в школе нас была пятидневка.             Школа… А я ведь пропустила 1 сентября в своей школе… Не познакомилась с новенькими, не встретилась со старыми друзьями, не обнялась с любимыми учителями. Не могу сказать, что я очень активна в школьной жизни, но первые и последние дни года, причем, как учебного, так и того, что отмечают ночью 31 декабря, были прекрасны. В эти моменты я и вправду чувствовала, что вливаюсь в атмосферу школы, а не остаюсь очередным изгоем, над которым не издевались – и на том спасибо.             Сейчас я говорю, как хотела бы попасть в школу 1 сентября, а ведь за недолго него я была готова отдать все, лишь бы не топать туда…             Горько усмехнувшись, я прервала поток мыслей. Не хотелось грустить. А вдруг меня услышал Бог и подарил этот шанс? Забавно, ведь я атеистка.       —Сонь, через минут десять потопаем, готовься, – промывая посуду под струей воды, сообщила мать Антона.             Тихонько угукнув, я, дойдя до лестницы, резво вскочила на нее. На стуле около диванчика лежала моя сложенная одежда – когда я пришла сюда, меня решили отогреть, а для этого нужно было сменить одежду, моя была мокрой. Я была благодарна этим людям за помощь. Да и наверняка обязана жизнью. Если бы не они, я бы там от холода сдохла!             Сейчас же я быстро переоделась в эту, хоть не особо теплую, но все же мою одежду, и спустилась. Карина одолжила мне свою запасную куртку, и мы вышли из хрупкого дома, готового обвалиться при следующей же непогодице – именно такое впечатление у меня сложилось, когда я еще раз увидела дом с улицы. Ладно, я слегка преувеличила, все не настолько плохо, но и в хорошем состоянии дом не был.             Мать Антона недовольно цокнула, я повернулась к ней. Она смотрела на своего мужа. Через окно первого этажа было видно, что тот читает книгу, отмахиваясь от Оли.       —Хоть бы предложил довезти нас!       —Ну я думаю, что и пройтись неплохо было бы, хотя мороз такой… - тихо проговорила я.       —Да, холод собачий. Пойдем скорее. Чем быстрее будем идти, тем быстрее доберемся до участка, – согласно кивнув, я ускорила шаг.             Мы быстро добрались до участка. Ввалившись в помещение, тут же попросили по чашке горячего чая. Как только служащие услышали, что пропавшая девочка найдена, сразу же позвали участкового – Тихонова.       —Соня Кириенкинова, значит, – Тихонов сравнивал меня с фотографией в руках, после чего слабо улыбнулся. В глазах мелькнул огонек надежды: – значит, еще не все потеряно. Дети еще могут найтись... Замечательно. Твоим родным уже сообщили, скоро они придут, – если последняя фраза была сказана мне, то предыдущее… скорее самому себе, мысли вслух, так сказать.