Окрась вечер ноября зимними хризантемами.

      Мы просидели в участке не более пятнадцати минут. За это время ко мне успел подойти седой мужчина и немного осмотреть меня. Это длилось всего пару минут, после чего он с умным видом записал что-то на бумаге и продефилировал к выходу, сказав что все в порядке. Дверь распахнулась, впуская в небольшое помещение порыв холодного ветра. Двое людей – высокий темноволосый паренек в черной куртке и пожилая женщина.       — Сонечка! Внученька, ты тут! — подскочила ко мне незнакомка, как только заметила. — Я так волновалась, но Боженька услышал меня, — тепло улыбнувшись, она мягко обвила меня руками.       — Вот уж дура… я то думал, что все, кердык, — парень, оставшийся позади прыткой бабули, ошарашено оглядел меня.       Как я и предполагала, эти родственники — никакие мне не родственники. Однако решив, что, раз меня принимают за родную — крыша над головой точно будет, как и еда. Такой расклад меня устраивал. Хотя бы временно.       Собственно, что тут происходит? Смею предположить, что здесь пропадают дети. По крайней мере, это единственное разумное объяснение поведения людей по отношению ко мне, и целый список пропавших, между прочим, только двенадцатилетних, висящий неподалеку от стола, за которым мы с Кариной сидели.       — Дорогая, пойдем! Тебе надо отдохнуть, — обеспокоено произнесла, по-видимому, моя бабушка и тут же обратилась к участковому, — А вам спасибо. Огромное человеческое спасибо.       — И вам спасибо! – поспешил поблагодарить рядом стоящий парень Антона.       Бабушка спешила увести меня. Краем глаза я заметила, что Карине вручили ручку и какие-то бумаги. Видимо, заполнить. Может, что-то о том, где они меня нашли, что произошло и все подобные вещи? Ну раз уж я «пропавшая», которую резко «нашли».       — Ой, Сонечка-Сонечка! Дорогая, в школу тебя отправить надо, — от упоминания учебного заведения, по спине пробежали мурашки. Да ну, и тут мучатся? — А то вдруг за тобой снова придут! Так хотя бы друзья будут, — в ожидании моего ответа, бабушка уставилась на меня.       — Ба, да ну. Ты ж знаешь, ей домашнее обучение больше нравится, — вступились за меня.       — Ванечка, пожалей сестренку, она же одна стухнет дома! Прямо как мать ваша, — я мысленно пометила, что парня зовут Ваней, и что он — мой брат.       Все это время я хранила молчание, надеясь, что со мной не будут много контактировать. Иначе могут понять, что я вовсе не их родственница.       План рассказать о случившемся участковому провалился с треском. Рассказывать при Карине мне не хотелось, неуютно было, что ли, история-то странная. Была у себя дома, упала, и вдруг в лесу. Думаю, в ближайшее время зайду и поговорю с ним наедине.       От скуки я начала считать шаги, но на шестьдесят восьмой шаг мне надоело. В общей сложности мы топали примерно столько же, сколько мы с Кариной ждали их в участке. Логично, не правда ли? Приближаясь к невысокому деревянному дому, выглядевшему еще старше, чем дом Антона, я забеспокоилась: а точно ли хорошая идея скрывать от этих людей правду? Что мне мешает рассказать им все? Я же знаю, что не вру, смогу как-нибудь доказать им правду…       «Или же тебя посчитают сумасшедшей и упекут в больничку,» — прозвучало в моей голове. Нет, это не было моей мыслью, то есть… буквально прозвучало…       Что?… Невольно вздрогнув от неожиданности, я потрясла головой. Нет, мне показалось. Просто показалось.       Родственники, казалось, не заметили моей небольшой заминки. Что ж, это к лучшему, не хочу объясняться перед ними лишний раз. Вдруг и правда в больницу упекут… Ну там, знаете, голос в голове, шиза, все дела.       Переступив порог старого деревенского домика, я обнаружила, что хоть он и был небольшим и невысоким, два этажа все же имелось, просто потолки низкие.

***

      Понедельник. О Боги, как я ненавижу начало недели. Меня все же отправили в школу. И уж не знаю, как они так быстро с документами разобрались, но вчера меня привели домой, и вот, сегодня я по морозу топаю в школу. Надо сказать, что иду я не одна. Со своим братом. Он учится в девятом классе, в то время как я, оказывается, в шестом. Удивительно, ничего не скажешь. Придется два года заново проучиться… Несправедливо!       Я со скептизмом отнеслась к идее бабушки отправить меня в школу, но не протестовала. Я ожидала, что процедура сильно затянется, а я к тому времени уже разберусь, где мои настоящие родные и уеду отсюда.       В голове закладывалась неприятная мысль, что моих родных здесь может и не быть вовсе, ведь… год совсем другой… Однако я старалась отбросить плохие мысли в сторону и попытаться насладиться беззаботной жизнью шестиклашки, живущей с бабушкой и братом.       Школа встретила неприятным табачным дымом. Крупный мужчина стоял у ворот и беззастенчиво оглядывал входящих, покуривая сигарету. Слегка поморщившись, я прошла мимо него и направилась ко входу. Брат остался около ворот — встретил одноклассников.       Я мысленно прокручивала в голове номер кабинета, стараясь не забыть, и не оплошать в первый же день: «204, 204, 204, 204».       Я поднялась на второй этаж и почти сразу обнаружила нужный кабинет. До урока оставалось совсем ничего — три минуты, поэтому я поспешила зайти в класс и, когда я была готова сесть на ближайшее свободное место, меня окликнула чопорная женщина у доски:       — А ты кто, позволь спросить? — все взгляды тут же обратились ко мне. Среди учеников я сразу же выловила Антона. А неподалеку от него его дружков — Бяшу и Рому.       — Соня Кириенкинова, — слегка опешив, произнесла я.       Учительница прошлась глазами по списку учащихся, но не нашла меня. Всплеснув руками, она недовольно забормотала себе под нос что-то вроде «Опять не выполняют своих обязанностей, а мне за них работать надо!», и вышла из класса.       Удивленно проведя учителя взглядом, я снова вернулась к выбору места. На последней парте третьего ряда сидел Антон, а перед ним красовалась пустая парта. Я тут же поспешила сесть на второй вариант, чтобы меня было видно как можно хуже. Решив заранее уточнить одну деталь, я развернулась и произнесла:       — Тош, а как учителя зовут?       — Лилия Павловна, — удивительно, преподавателя называют не «извините»…       — Спасибо, — кивнув, я вновь вернулась в обычное положение.

***

      Уроки, ожидаемо, проходили скучно. Большую часть программы я знала. Кроме биологии, правда. Вот ее я в школе не учила от слова «совсем».       На перемене, перед последним уроком, ко мне подошла девочка с русой косой. На первый взгляд она показалась милой. Ключевое слово «показалось». Взглянув в ее по-лисьему хитрые глаза, я сразу поняла, что хорошего от нее ожидать точно не стоит.