The Fighter

      В квартире Денки было тихо. Такая тишина казалась Эйджиро непривычной. Трое взрослых парней всё равно издавали какие-то звуки, шумы и шорохи почти постоянно. Это создавало такую особенную атмосферу, которую не можешь собрать руками сам.       Эйджиро был тут один. Денки не было слышно. А ведь это был такой человек, которого даже с большой натяжкой тихим назвать было нельзя. Эйджиро подтянул к себе ноги и прижался к подушке спиной.       Комната, которую ему выделили, была гостевой. И это было по-настоящему невозможно, не разбудить его, собираясь куда-то. Особенно учитывая то, каким чутким сном он обладал. Тревожность сделала его очень уязвимым. Он фиксировал буквально каждый звук.       Что у Изуку дома, что здесь, в квартире, где не было слышно ворчания ИВЛ или подсаженного рядом с ним Кацуки, ему было не по себе. В абсолютной тишине, где кроме него никого больше не было, места для него, казалось, не было тоже.       Мысли наполняли голову, будто только этого и ждали. Он постоянно суетился, лишь бы чем-то отвлечься. И сам разводил шум.       Молчащий телефон казался издёвкой. Его оказалось так легко заменить, да?       Несколько дней назад, когда они с Изуку решили, что лучше ему побыть отдельно немного, никто не предполагал, что Денки предложит помощь. И что Хитоши с ним согласится.       Они вообще не рассматривали вариант с помощью от друзей, хотя имели самых лучших. Привыкли справляться со всем своими силами. У них был свой маленький мир, и они крутились в нём самостоятельно. Но, едва узнав обо всём, Денки без всяких сомнений забрал Эйджиро к себе. Как собачку, ей-богу.       — За ним нужно присматривать. — Что бы он там ни говорил, но они знали: он был прав. Правда, физиономия у его была ну прям сильно излишне умная.       Эйджиро всё равно проворчал:       — Я не маленький ребёнок, чтобы за мной присматривать.       Изуку качнул головой и обвил его плечи руками. Он был в пушистой тёмно-серой кофте с капюшоном поверх спальной футболки. От него, такого тёплого, пахло печеньем и молоком.       — Нам будет так спокойнее, — с мягкой улыбкой, он посмотрел Эйджи в глаза. — Если у тебя случится ещё одна паническая атака, я бы хотел, чтобы ты не был один. Денки знает, что делать.       — Если тебе не понравится, — Денки облокотился о машину локтями и дёрнул бровью — ни капли игривости, — ты всегда сможешь уйти. Я не буду удерживать тебя у себя насильно, ага? Захочешь уехать к Изуку — мешать не буду.       "Но подумай о нём", — осталось не сказанное-хорошо слышное. Сам Изуку рядом переступил с ноги на ногу. Может, был согласен. А может, просто неудобно надел зимние ботинки на босые ноги. Он не протестовал.       Эйджиро кивнул. Закинул рюкзак на заднее сидение автомобиля Денки и поцеловал своего парня на прощание. В этот час Кацуки спал. Наверняка будет очень зол по пробуждении за то, что никто не разбудил, хотя они договаривались. Так ему и надо.       — Не нежничай с ним, — Эйджиро хмыкнул. — Он не заслужил. И беги домой, пока не заболел.       Изуку открыто улыбнулся. Рассветное солнце засверкало в его глазах.       Он писал Эйджиро стабильно каждый час. Вряд ли засекал, просто волновался и скучал. И ещё отчитывался за Кацуки. По словам Изуку, тот с ним не разговаривал. Более того, снова вернулся к работе, и сейчас потихоньку заканчивал какой-то очередной проект. Прерывался только на дневной сон из-за слабости. Новые таблетки... да.       Находясь далеко от них и не видясь с ними, Эйджиро ощущал себя предателем. Ему казалось, будто он сбежал подальше от ответственности, пусть даже, по ощущениям, она давно уже стала как удавка на горле.       До этого момента он не осознавал всей её тяжести. Но здесь, сидя на диване с откинутой на спинку головой, также понимал, что для Кацуки всё было едва ли легче. Разница была лишь в том, что теперь у Эйджиро было время об этом хорошенько поразмышлять. И, может, найти, в чём он был не прав. Они все.       Короткий писк прервал вереницу мыслей. Эйджиро увидел Денки. Тот суетливо смахивал снежинки с плеч и шапки. Их взгляды пересеклись, и Эйджиро увидел по изгибу нижних век, как Денки улыбнулся.       — Ты проснулся!       Эйджиро помахал рукой в ответ. Молча, он проводил быстро ускользнувшего на кухню друга взглядом. Так же молча встретил его уже на диване, куда Денки рухнул почти с разбега. Он сиял.       — Как себя чувствуешь?       — В порядке, — ответная улыбка получилась вполне естественной. — Куда ходил?       — В пекарню. Там сегодня пекут очень вкусный батон с шоколадом. Подумал, что поесть его с молоком будет неплохо, особенно когда еды в доме нет, а готовить лень.       Эйджиро фыркнул.       — Ты так и не научился, а?       Денки обиженно надулся.       — Вообще-то, Эри нравится, как я готовлю.       — Она тебя и учит.       Денки откинул голову назад и рассмеялся.       — Ве-е-ерно. Все любят Эри. Золотой ребёнок!       Затем лениво растянулся по дивану. Такой забавный. Свесился с подлокотника, вытянул ноги и раскинул руки. Наблюдая за ним, Эйджиро не мог не вспоминать того дурака, с которым учился. Денки не изменился совершенно, только внешне. Стал выше, шире в плечах. Был теперь намного более уверенным в себе и спокойным. Взрослым.       Их взгляды пересеклись. Денки медленно сел нормально, положил руку на спинку дивана, вторую на бедро. Поджал губы. Что-то в его взгляде поменялось. Но прежде, чем Эйджиро мог бы что-то сказать, заговорил сам:       — Ты очень мало спишь. Я заметил.       И-и-и это было то, чего Эйджиро избегал. Говорить на тему сна совершенно не хотелось. Вообще.       — Всё хорошо, Денки, я…       — Я слышал, как ты вздыхал ночью, — от непривычно проницательного взгляда янтарных глаз стало не по себе. Эйджиро мог рассмотреть зелёные прожилки в его радужках. — Можешь говорить мне, что ты выспался, и что тебе этого хватает. Но я вижу, что ты уставший и измотанный, мало ешь и плохо спишь. Посмотри, — Денки кивнул на Эйджиро, куда-то вниз, — у тебя руки дрожат. А если поздороваешься с зеркалом, увидишь синяки под глазами. Хочешь сказать, это "хорошо"? Как тогда будет "плохо", а? Эйджибро. Поговори со мной.       Эйджиро опустил взгляд и начал теребить пальцами складки пододеяльника. Под лёгким одеялом не было видно, какими угловатыми стали его колени из-за недоедания. Не было видно, как сильно похудели и прочие места, где раньше было прилично так мяса. Эйджиро обожал спортивные залы в юношестве, а сейчас от этой страсти остались только воспоминания. У него не было времени на то, чтобы заниматься. И голова другим была забита до самого отказа.       Чертёныш Денки всегда был очень наблюдательным и умным — стоило ему просто присмотреться, он уже понимал. Играть в дурака было его защитой, ведь с дураков спросу нет. Сейчас ему этого было не надо.       Эйджиро знал, что отпираться было бесполезно. Он мог молчать, но сам прекрасно был осведомлён, как легко и играючи удавалось Денки вытягивать из лгунов правду. За последние годы он и вовсе отточил навык.       Было даже немного обидно. Скорее всего, тут был причастен ещё и Изуку. Его аватарка довольно часто мелькала у Денки в телефоне, когда они смотрели что-то вместе или играли в игры. А это значило, что отходных путей у Эйджиро не оставалось.       Не то чтобы он собирался обманывать кого-то из них. Но ему было спокойнее, когда они были чуть-чуть подальше.       Эйджиро устало пожал плечами. Хрен бы с ним, да?       — У меня есть некоторые проблемы с тем, чтобы засыпать. Я думаю.       С тихим вздохом, Денки откинулся назад. Под потолком извивалась тонкая струя дыма, но Эйджиро не чувствовал какого-то неестественного запаха благовоний. Приятно и слабо пахло чем-то травяным и пряным, что, наверное, укрепляло сон и нервную систему. Или ещё что-то в таком духе.       Это Денки любил.       — Я понимаю, что ты думаешь. Пожалуй, слишком много, знаешь ли, — голос его звучал ровно и спокойно, ощущался прохладной рукой. — Ты испытываешь тревогу из-за этого вонючки Каччана и его сложного состояния, когда находишься с ним рядом. При этом тоскуешь, когда вы далеко. Но. То, что он… — глубокие морщинки рассыпались по спинке носа Денки, — умирает, не означает, что ты должен лечь рядом с ним в могилу.       Эйджиро был с ним согласен и не согласен одновременно. Потому что —       Здравой частью рассудка понимал: жизнь продолжится в любом случае, даже если поначалу будет очень трудной. Он не мог знать наверняка — может, Изуку заполнит всё свободное место собой. Может, они будут держаться друг за друга крепче. Может, они справятся с потерей быстрее. Может, разойдутся, не выдержат боли, ведь будут помнить и неосознанно напоминать друг другу.       Но другая часть, панически трясущаяся, очень измотанная, судорожно шептала в самое ухо: "Я не смогу без него; лучше умереть, чем жить дальше, но не иметь возможности даже просто прикоснуться к нему".       Эйджиро было страшно, но не было стыдно в этом признаться. Все — и Изуку, и Кацуки, и друзья — знали об этом, но он сам с ними говорить не хотел. Ему хватало их понимания. И при этом он был убеждён, что будет лучше, если он своими силами придёт к этому пониманию. Что, может, он утратит что-то очень важное, но сможет обрести другое, важное не меньше.       — Я не знаю, что с этим делать, — признался он. Ему было неловко, уголок губ дёрнулся, когда он попытался улыбнуться, но улыбка так и не сложилась. Денки подался ближе. Слушал так внимательно, а взгляд был острый. Цепкий. — То, что ты говоришь… Я понимаю это, но не могу пока справиться.       — Это сложно для тебя, — Денки коротко кивнул. Больше не казался таким весёлым. Сейчас чётче, чем когда-либо, Эйджиро чувствовал, что был с другом. — Но тебе нужно успокоиться. Эйджи, нет ничего стыдного в том, чтобы признаться, что ты не справляешься сам.       Что было правдой.       Эйджиро стало противно от себя за то, что он такой слабый. Что страх сделал с ним вот это. Что он настолько погряз в этой мысли, что Кацуки умирал, будто заранее похоронил их обоих.       Ему было трудно представить, что будет после того, как всё произойдёт, когда могила Кацуки порастет цветами. Но помимо этой, было так много всяких разных мыслей, которые он упускал.       Эйджиро качнул головой и улыбнулся намного более естественно. Глаза Денки всё ещё были прикованы к нему, и прямо сейчас Эйджи предпочёл бы, чтобы он смотрел куда угодно, только бы не на него. На окно, за которым горел тихий январский день, например.       От Денки до сих пор веяло морозом. Какой кошмар.       Неожиданно для себя Эйджиро слабо рассмеялся. Ему было так стыдно. Он был так смущён.       — Ладно, давай… — весь залившись краской, он потёр заднюю сторону шеи и прикусил губу. — Давай займёмся чем-нибудь? Я очень устал просто сидеть у тебя.       Денки выразительно выгнул брови.       — Как насчёт того, чтобы ты поспал? — его глаза (совсем не)знакомо сверкнули. — Я включу тебе музыку, под которую хорошо спится. Мне помогает, когда я не могу уснуть.       — На самом деле, — Эйджиро нерешительно поморщился. Он чувствовал усталость, но не готовность лечь, — не думаю, что это хорошая идея.       Ему совсем не хотелось говорить о том, что, когда он видел сны, Кацуки в них умирал. А ещё часто представал таким молодым, совсем юным. Таким, когда ещё не было никаких намёков на то, что он был не в порядке.       Он не произнёс на эту тему ни слова. Денки, казалось, понял и так. Он задумчиво прикусил губу и постучал по подбородку кончиком невозможно длинного пальца.       — У тебя же пока нет работы?       Эйджиро наконец полностью развернулся к нему. Угроза навязанного сна миновала.       — Пока нет. Студенты отдыхают, поэтому я тоже. Иногда тут и там заказывают статьи всякие, но сейчас я абсолютно не занят.       — Хорошо, тогда, — Денки подобрался ближе. По губам у него растянулась улыбка, голос понизился до мягкого баритона, которым он всегда говорил только об одном человеке. — Хитоши попросил меня забрать Эри после обеда. Там будет какая-то ужасно важная встреча, на которую ему нужно будет уехать. Тренинг или что-то такое. Взять Эри с собой, сам понимаешь, не сможет.       Эйджиро чуть прищурился и хитро улыбнулся. В последнее время эти двое общались особенно близко, этого было невозможно не заметить. Эту их передружбу. Денки был весь в Шинсо с самого первого курса. Сейчас между ними не было никаких преград, но они почему-то продолжали только плясать рядом друг с другом.       Но.       Была Эри. Девочка, которую Айзава-сенсей взял под опеку, когда узнал о ней. Сразу же, как только это стало возможным. Она была сложным ребёнком, за которым нужен был особый уход. Особенный. Хитоши раскрыл над ней крыло, а Денки не задумываясь встал по другую сторону и сделал то же самое.       Понимала ли она, что между ними происходило? А понимали ли они сами?       Эйджиро грела мысль о том, сколько всего они друг о друге ещё узнают. Все вместе. И о том, как Айзава-сенсей наверняка подкалывал их, когда становился невольным свидетелем. А ведь наверняка становился.       Эйджиро потянулся всем телом. Хандрить не было никакого желания. Мысли о чужом счастье были заразительными. Особенно когда миллион лет наблюдаешь за тем, как двое придурков не могут никак сделать первый шаг. Он собирался насмехаться (беззлобно, конечно же, он ведь не был Кацуки) над ними, пока им не станет совестно.       На лице Денки, когда они снова столкнулись взглядами, было благоговение настолько очевидное. Эйджиро не смог сдержать тихого смешка, наблюдая за тем, как приятный оттенок красного растекался по щекам его друга.       — Что будете делать?       — Пойдём гулять. Я обещал ей целый легион снежных ангелов. — Денки клыкасто улыбнулся. — А ты пойдёшь с нами.       И Эйджиро пошёл.

* * *

      За столько лет совместной жизни Эйджиро уже, если честно, отвык ходить один. Без них было даже как-то не по себе.       Последний год и пару месяцев он был вынужден подстраиваться под темп Кацуки, который слишком быстро уставал. Ему приходилось двигаться заметно медленнее, чем раньше, чтобы не испытывать дискомфорта. А с Изуку приходилось шагать быстро, будто они куда-то бежали. Вдвоём они выходили крайне редко, максимум на час. Им не нравилось оставлять Кацуки одного (хотя Эйджиро и подозревал, что сам Кацуки наслаждался короткими мгновениями тишины и одиночества).       Идти и не переживать ни о чём было так странно и непривычно. Эйджиро было даже как-то неловко. Конечности будто стали слишком длинными. Тело так и вовсе ему не принадлежало, по ощущениям. И это было так о жизни, которая тоже перестала быть его. Никто не отбирал её, конечно.       Всего его действия и решения были исключительно его действиями и решениями.       Денки шёл неспешно. В каждом движении сквозило его наслаждение каждым мгновением, что он жил. В расслабленной улыбке и прикрытых глазах было много о том, как ему было комфортно.       Рядом с ним Эйджиро чувствовал лишним. Как будто его насильно пихнули в эту картину.       Эри дёрнула его за рукав. Эйджиро склонил голову, чтобы посмотреть на неё. Два изображения наложились одно на другое: девочка, которую вытащили из притона отца-психопата, и девочка, которую окружала любовь во всём, что только её касалось.       Нос и щёки Эри трогательно раскраснелись от лёгкого мороза. На ней была надета шапочка с рожком, которую Мина связала специально. Многие вещи были созданы руками этой девушки, специально для девочки.       Эри моргнула. Эйджиро улыбнулся.       — Чего такое, ангел?       — А Ка-чан, — Эри забавно нахмурилась и указала на нос, — он таким родился? С этой штукой?       Эйджиро повторил изгибы трубки кончиками пальцев. Он мог забыть собственное имя, адрес отчего дома и дату годовщины их с Кацуки и Изуку отношений. Но только не это.       — Это называется канюля. Он не м… — он качнул головой. Не так надо было говорить. Не ей. — Она помогает ему дышать.       Лицо Эри стало задумчивым. Между бровями пролегли крошечные морщинки.       — Канюля, — неуверенно растягивая гласные, повторила она. Затем рассмеялась.       Её лицо вдруг посветлело, рот умилительно сложился в растянутый овал. Смотреть на эту крошку и не улыбаться было невозможно. Эйджиро, и без того влюблённый в малышку Хитоши, окончательно растаял где-то внутри. Эри начала раскачивать их руки.       — Значит, Денди был прав?       — Денди?       — Папуля Ден-Ден.       Смех Эйджиро получился немного нервным. Он метнул взгляд на Денки. Тот был непозволительно расслабленным, совершенно спокойным. Но в глазах у него ясно танцевали бесята. Всем своим видом он кричал о том, что он не собирался ничего отрицать.       "Папуля Ден-Ден", — одними губами произнёс Эйджиро. Денки улыбнулся шире. Эйджи хохотнул и вернулся к малышке.       — А что он тебе сказал?       — Он сказал, что все инопланетяне носят люлю. Все! — Девочка посмотрела на него огромными глазами. Денки дёрнул бровями и ухмыльнулся. — Это правда?       — Кхем, ну-у-у… Видишь ли-и… — Эйджиро прочистил горло коротким кашлем. Эри начала нарезать вокруг него круги в погоне за снежинками. А Эйджиро просто стоял там и думал, как об этом сказать. И надо ли.       Он мог бы сказать правду, но зачем? Они могли бы просто соврать потом, что он улетел к себе обратно, потому что его миссия здесь была выполнена. Или потому, что он понадобился своему народу — герой, который защищает и спасает Вселенную.       А потом, когда Эри станет взрослее, она поймёт всё сама. Он бы хотел этого. Не говорить ей ничего, пусть даже Эри знала смерть намного ближе собственной матери.       Он опустился на колено. Эри замерла перед ним. Даже не дрогнула, когда он взял её крошечные ладошки в свои.       — На планете, откуда он прилетел, воздух совсем другой. Тот, которым дышим мы, ему не подходит.       Эри склонила голову к плечу.       — Совсем-совсем другой?       Эйджиро улыбнулся. Тихий смех заставил девочку расслабиться.       — Совершенно другой. Мы там дышать тоже не сможем.       Он поднялся. Эри взяла его за руку снова, и они неспешно продолжили шагать вперёд по аллее, усыпанной снегом. Над головами у них растянулись гирлянды. Снежинки были такие искрящиеся, даже Эйджи не мог не залюбоваться.       — А что будет, если у него забрать эту… нюлю? — Эри взяла Денки за руку, но вопрос был адресован не ему. Эйджи не хотел об этом думать, но девочка не была виновата в его бедах.       Он наблюдал за тем, как Денки потянул её вверх. Как Эри моментально поняла, что он пытался сделать. Хоть не сразу, но решилась, и прыжок получился высокий. Эйджиро тоже напряг руку, удерживая её. Денки ободряюще улыбнулся. Это заставило Эри звонко рассмеяться и задрыгать ногами в воздухе.       Эйджиро прикрыл глаза, сглатывая ком в горле. Признавать это всё ещё казалось зверским.       — Он задохнётся.       — Так он рыбка! — Глаза Эри сияли так ярко.       Эйджиро слабо улыбнулся.       — Похоже на то…       — Интересно, а у него на планете есть русалочки?       Денки хихикнул. Его ладонь опустилась на голову девочки. Пальцы скользнули по длинным волнистым волосам, свисающим с капюшона. От Эйджиро не укрылось то, как доверчиво она к этой ладони прильнула.       — Наверняка есть, — улыбка Денки отразилась в глазах, такая тёплая. — Он же рыбка.       — Он живёт под водой, да? — Эри перевела взгляд на Эйджи. — Можно мне полететь с ним? Папа даже купил мне новый купальник!       Денки тоже коротко посмотрел на него. В этот раз вместо тепла в глазах у него была тяжесть. Этот разговор начинал затягиваться. Но винить в этом невинное дитя было глупо. Однако Эйджи был благодарен ему за участие.       Денки присел перед дочерью Хитоши на корточки, обнял её ладони своими. От прямого зрительного контакта она затихла и замерла, вся обратилась во внимание. Слушала низкий и неожиданно спокойный голос:       — Тогда папе будет грустно здесь без тебя. Он ведь останется совсем один. Ему будет страшно отпускать тебя туда.       — Но ты здесь. А я уже во-о-он какая большая! И Ка-чан! Он же герой. Он же меня защитит?       Эйджиро перевёл взгляд на друга и поджал губы. Симпатия Денки к Хитоши возникла быстро, буквально с первого взгляда. Тогда, на первом курсе, ближе к концу года, наблюдать за влюблённым парнем было даже забавно. Как он, казалось бы, моментально вляпался. Потерялся полностью.       Хитоши не отвечал на его симпатию, хотя, очевидно, видел. Он рос в не лучшей семье, если говорить очень мягко. В семье, где чужаки были гостями гораздо более частыми, чем родители. Отец был ненормальным, конченным психопатом. Тогда никто не был в курсе, но позже общественность узнала, что он избавился от своих родственников.       Единственным оставшимся, если не считать Хитоши, был дед. Правда, надежд на то, что сам он когда-то проснётся, не было. Позже выяснилось, что и сам Хитоши не был родным ребёнком. А до кучи, будто всего это дурдома было недостаточно, в один из зимних дней в их доме какая-то неизвестная женщина родила девочку.       Так, неродных детей, подкинутых, украденных, стало двое. У Чисаки появилась дочь. Дочь, которую он собирался продавать.       Айзава-сенсей спасал жизни многим людям, но эти две были особенные. За них он боролся не в операционной, а в зале суда.       Так или иначе, Хитоши было совсем не до романтических отношений. Всё, что он пытался сделать — выжить. Защищал маленькую беззащитную девочку. Защищал друзей. Старался стать хорошим человеком ради хорошего будущего — для себя и Эри.       Были моменты, когда он не справлялся. И друзья приходили на помощь. Когда у него не оставалось сил, и он не знал, что делать, они были рядом. И Денки, который хотел поначалу перевестись, но потом забил и решил, что никто не стоил того, чтобы он бросал карьеру — он с готовностью подставил плечо. И был теперь к Хитоши ближе всех.       Возможно, Хитоши чувствовал перед ним вину. Возможно, тесно переплетённую с благодарностью. Он не отталкивал Денки. Не отнекивался и не ставил щиты, лишь бы как-то отгородиться. Он был благодарным. Весь. Сплошь.       И вот сейчас Эйджиро слышал, что девочка, которая была ему, как дочь, звала Денки вторым папой. А из диалога выходило, что какие-то истории, которые он писал для своих книг, он рассказал ей. Посвятил малышке — дочери мужчины, которого ненавидел; почти_дочери мужчины, которого столько лет любил, — истории, о которых никто больше не услышит.       Эйджиро видел, с какой любовью Денки смотрел на Эри. И ему было спокойно. То, что девочка видела в нём человека, которому не страшно было доверить любимого папулю, говорило о многом. Они были практически семьёй.       Но что было действительно забавно, так это то, что Денки, всегда обращающий внимание на детали; Денки, уделяющий им излишне много внимания — это самый Денки, похоже, совсем не замечал, как на него смотрел Хитоши (а может, просто отвечал той же монетой, но в своей манере).       Зато вот позабавленное и понимающее выражение на лице Эйджиро сразу заметил, гадёныш. Ну, хоть смутился.       — Там не будет телефона, — сказал с нежной улыбкой. Всё так же сидя на корточках, держал маленькие ладони девочки в своих. Каким же взрослым он был. — Вы не сможете созвониться.       Эри резко подалась вперёд. Обняла Денки за шею и крепко к нему прижалась всем крошечным тельцем. То, какими крупными казались ладони Каминари на её спине, задело что-то внутри Эйджиро. Так трогательно это выглядело.       Он вспоминал снова и снова слова Кацуки о том, что он бы хотел ребёнка. В этот раз смог признаться самому себе, что отчаянно хотел увидеть, как бы это было. Завтраки, и прогулки, и кино-марафоны, и настольные или компьютерные игры, и уроки… Столько всего.       Он хотел бы увидеть, какими бы были родителями Кацуки с Изуку, никогда не имевшие дел с детьми до Эри — да и те не были слишком уж серьёзными.       Ему было интересно, как бы они справились: смогли бы дать этому несуществующему в их реальности ребёнку — если бы всё же существовал — то, в чём он бы нуждался?       Как много было бы горячих споров по поводу воспитания? А питания?       Были ли бы между ними ссоры из-за того, чтобы отдать малыша в балет, а малышку в футбол, или наоборот, как в тех фильмах?       — Тогда я сначала придумаю телефон, который сможет дозвониться, — пробурчала Эри в шею Денки. Тот посмотрел на Эйджи со смешинками в глазах. — А потом полечу.       — А как ты будешь там дышать? Помнишь, дядя Эйджи сказал…       — Ка-чан не будет делиться, да?       Денки рассмеялся так сильно, что упал в снег. Эйджиро наблюдал за ним. И, если честно, ему тоже хотелось смеяться.       Чуть позже, когда Эри оставляла в снегу уже третьего по счёту снежного ангела, он думал о том, что Хитоши хорошо справился со своей задачей. Что Денки поступил очень мудро, оставшись с ним, пусть даже не в статусе бойфренда.       Может быть, подумал он, кто-то всё же скажет им?       Ему стало немного грустно от того, что он и его парни не могли почувствовать чего-то такого. Получить подобный опыт.       Он думал о том, что где-то там, в другой вселенной, они так же, все вместе, втроём, жили длинную, счастливую жизнь, и не расставались ни на секунду. Наверняка работали, путешествовали и не думали о том, что кто-то из них умрёт так скоро. И не считали дни, пока он был жив. Не отмечали, как личные победы против неизбежной смерти.       Там у них было дитя, которого Кацуки баюкал каждую ночь и кормил самыми вкусными завтраками каждое утро. Дочь, которой Изуку заплетал крутые причёски и которую катал на плечах. Сын, которому Эйджиро показывал те классные трюки на скейте и учил ремонтировать всякую всячину.       Может быть, на кухне всё так же играл джаз, когда Кацуки готовил. Может быть, Изуку всё так же помогал ему там. Может быть, Эйджиро работал, а возвращаясь с этой работы, видел их двоих. И они сидели за столом вместе — Изуку, Кацуки и ребёнок — не только их, но и его, Эйджиро, тоже.       — Тебе нужно обратиться к специалисту, — сказал Денки. Эйджиро коротко вздрогнул от неожиданности и втянул голову в плечи. Ткнулся носом в ворот куртки.       — К какому?       — К психологу для начала.       Эйджиро скривился, весь сжался. Спрятал руки поглубже в карманы. Даже не заметил, что уже давно замёрз.       — Я не думаю, что-       Денки перебил его. Неожиданно грубо.       — А стоило бы, — и тут же смягчился. — Ты плохо спишь и часто просыпаешься. Мало ешь, ссылаешься на плохой аппетит. Один из твоих парней болен раком, а ты присматриваешь за ним 24/7, как сиделка, будто он не может сам справиться с элементарными вещами. Поесть приготовить, например, или постирать носки.       — Он устаёт.       — Ты разве нет?       — Это не одно и то же. Он болен, а я целыми днями сижу дома. Мне не сложно.       — А ещё у тебя была паническая атака из-за того, что он скурил сигарету.       Эйджиро сильно нахмурился. Денки казался спокойным, но его глаза горели. Эйджиро узнавал это выражение. Знал, к чему всё шло. Денки собирался гнуть до последнего, пока не добьётся своего. А Эйджи никогда не умел ему противостоять по-настоящему.       Эйджиро поджал губы. Денки вздохнул.       — Я могу назвать ещё минимум пару десятков причин, почему тебе стоит обратиться за помощью к человеку, который точно знает, как тебе помочь. — Он вдруг сощурился и сжал подбородок пальцами, оценивающе разглядывая Эйджиро. — Дай-ка попробуем, так, навскидку… Хм. Как насчёт кошмаров? И этого твоего синдрома спасателя? То, что ты закапываешь свою жизнь, как будто твоё время остановилось? О, постой, мне тут в голову ещё пришло-       — Ладно! — Эйджиро вскинул руки. Он был неожиданно раздражён, сильно смущён и просто потерян. Такого он не ожидал. — Ладно, ладно, я схожу. Схожу! У тебя есть номер, не так ли? Ты бы не стал так наседать на меня, если бы у тебя его не было. Вы же с Изуку нашли, да? — по довольной ухмылке Денки он всё понял. Конечно же, закатил глаза. — Дай мне. Я прямо сейчас позвоню, и попробуй только после этого от меня не отвалить.       Денки хмыкнул. Его лицо снова стало расслабленным. Нужный контакт в его телефоне был подписан как "Самый На Свете Лучший Специалист Для Эйджибро".       Эйджиро не дал себе шанса на то, чтобы передумать. Быстро переписал номер и нажал на зелёную кнопку. Пока шли гудки, сверлил лицо Денки яростным взглядом. Всё это была сплошная провокация, а он вёлся. Им помыкали, как хотели, а он позволял.       — Сделай это не для меня, — Денки поднял палец, — сделай для себя.       — Здравствуйте, — голос в трубке был низкий и ровный, очень знакомый, — Вы позвонили в центр поддержки. Меня зовут Шинсо Хитоши. Чем могу помочь?       Эйджиро непонимающе моргнул. Посмотрел на телефон. Этого номера у него не было, но…       Денки подмигнул ему и козырнул двумя пальцами. Эри радостно показывала на ангела. Эйджиро почувствовал, как горел под курткой. Стало жарко.       — Да ты издеваешься, что ли?..