только если я тебя достойна

      До 6 лет Инея была на попечении бабушки Цуйке, чьё имя созвучно со словом на'ви tsawke – «солнце». И бабушка Цуйке действительно была самым солнечным, самым неунывающим, самым веселым на’ви на свете. Это она научила Инею так широко улыбаться. Именно она привила своей внучке ту неиссякаемую жизнерадостность, которая всегда спасала Инею в самые грустные моменты.       Инею сам морской черт не мог оторвать от бабушки, она всегда находилась подле неё, впитывая бабушкину мудрость как губка. Пока Аонунг и Ротксо обучались охотничьему мастерству, а Цирея проводила дни то с матерью, то с братом в воде, Инея плавала с бабушкой в самые разные места океана и обучалась собирательству. Только Инея знала, где лучший мох или где найти самые красивые ракушки, а какие водоросли лучше всего подойдут для крема против влияния солнца.       Аонунг часто над ней посмеивался, мол что могут дать эти ракушки или водоросли, ловля рыбы для пропитания клана – вот что наиболее важно, а он будущий лучший охотник клана. И откуда только в маленьком мальчишке столько самодовольства? Но Инея никогда на него не обижалась. Аонунг был старше её на год, но дети все равно росли вместе практически с пеленок. Инея хорошо знала этого парня. За колкими фразами скрывалось доброе сердце. А так как в её семье была только бабушка, девушке очень не хватало старшего брата, который бы, даже несмотря на постоянные ссоры, защищал её и прикрывал. Аонунг стал для неё этим старшим братом, а Ротксо был хорошим другом. С Циреей, увы, выстроить близкие отношения, несмотря на общий возраст, так и не удалось, но они никогда особо не контактировали друг с другом.       Больше в жизни Инеи никого не было. Ронала её показательно игнорировала, вождю клана было не до маленькой девочки, пусть она и была дружна с его детьми, остальные соплеменники предпочитали мило улыбаться на расстоянии. Дитя, что оставила собственная мать. Дитя, рожденная не в браке. Все условия для того, чтобы расти, ощущая гнетущее одиночество. А с другой стороны…Все условия для того, чтобы уже в раннем возрасте понимать, что такое настоящая любовь, и как сильно она ценна.       Инея до безумия любила свою бабушку, с замиранием сердца и открытым ртом слушала её истории. Бабушка вспоминала смелого дедушку, который бросился на морского губителя с одним охотничьем ножом и тем самым покорил её сердце.       Вспоминала маму, которая родилась под Древом Предков и уже с самого детства была не такой как другие. Особенное прелестное дитя. В детстве она не вылезала из воды с утра до самой ночи и могла расслышать её малейший шепот. Неима единственная из детей своего возраста – кроха, всего 6 солнечных циклов, – обрела духовную сестру-тулкуна, и она очень этим гордилась. Когда она подросла, то проявила немаленькую любовь к различным украшениям и пляскам. Все молодые мужчины клана были от неё без ума…       Но на неизменный вопрос:       – Кто же из этих мужчин мой отец, бабушка?       Старушка со слегка морщинистой бирюзовой кожей, чьи звезды на лице медленно, одна за другой, раз за разом перестают сверкать, лишь пожимала плечами и быстро переводила тему. Она тогда начинала говорить о небе, о том, что там множество звезд, не поддающихся счету, на каких-то из них живут другие существа, не похожие на на’ви, а какие-то из этих звёзд пусты и мертвы, но все равно неизменно сверкают на нашем небе.       – Я тоже хочу быть звездой! – тогда восклицала Инея, на что бабушка лишь посмеивалась.       Цуйке много говорила о тулкунах, рассказывала о их культуре и о их песнях, о том, как эти существа поддерживают жизнь во всем океане. Она говорила и об океане:       – Путь воды не имеет ни начала, ни конца. Вода бесконечна. Она повсюду. Даже в нас есть вода, дитя моё. И во всех живых существах. Вода поддерживает в нас жизнь, подобно самой энергии. И мы должны ей быть благодарны.       А как-то раз Инея соскользнула со скального выступа и, падая, расчесала себе колено. Было безумно больно. Слезы сами собой брызнули. Но не это было самое обидное.       – Слабачка! – крикнул ей Ротксо в тот момент, когда она поднялась на ноги, а её маленькое 5тилетнее тельце слегка потряхивало от произошедшего.       Инея видела как Аонунг слегка пихнул друга в бок, посмотрев на него хмуро и даже немного зло. Его друг явно не понял, за что получил тычок. И даже несмотря на это, было обидно до чертиков. Ведь девушка уже тогда понимала, что комплекцией заметно отличается от сверстников. Слишком тощая. Слишком маленькая. Некрасивый моллюск, вот кто она. К тому же..слишком слабая.       Тогда она убежала с места падения быстрее, чем волна накатывает на другую волну, в ещё более расстроенных чувствах. Её бирюзовая маленькая коленка даже не болела, только хвост немного саднил от того, что девушка при падении приземлилась прямо на него, но и это было не больнее, чем слово, показавшееся наконечником копья внутри плоти.       Девушка прибежала в их с бабушкой бунгало и, укрывшись плотной тканью, начала громко рыдать. Вскоре вернулась Цуйке и застала эту картину.       – ‘Еви*, милая, что случилось? – голос бабушки был убаюкивающим и ласковым, а её пальцы, которые осторожно стянули с Инеи ткань, были теплыми и пахли молоком.       Инея рассказала бабушке о произошедшем и поделилась с ней своими чувствами, тогда она и услышала слова, которые на всю жизнь врезались ей в память:       – Милая Инеяси, моё особенное дитя, именно слабость нас и делает сильными. Наши слабости придают нам сил двигаться дальше, несмотря ни на что. Наши слабости заставляют лезть нас на ту скалу, с которой мы уже однажды срывались, чтобы доказать, что мы больше не сорвемся, но падаем вновь и вновь расшибаем колени. А потом наш цикл повторяется снова и снова, пока боль уже ощущается как наш давний друг, с которым мы абсолютно дружны. – в этот момент она погладила свой внучку по голове, прижимая её головку к своему плоскому животу, и внучка успокаивалась, слушая её умиротворенный старческий голос и медленное биение родного сердца. – У каждого из нас есть свои слабости, все что мы можем – принять их как часть общего целого, как часть нас самих. Такими нас создала Эйва.       Когда бабушка отдала свою энергию обратно земле, вернула то, что взяла у Эйвы, Инее было шесть солнечных циклов, шесть лет, и она совсем не плакала, пока находилась подле оло’эйктана Тоновари и наблюдала, как тело её бабушки погребают под толщей воды.       В голове раскалённой деревяшкой были выжжены последние слова бабушки:       – Следуй голосу сердца, моя девочка, живи свободно. Наши сердца никогда не ошибаются. А твоё сердце невероятно сильное, ‘evi оeyä (моё дитя).       Так началась её самостоятельная жизнь под присмотром вождя клана, который взял сиротку на попечение. Но ребенок, что остался без любящего взрослого в этом сложном, опасном мире, ребенок, до которого ни одному взрослому, даже занятому заботами клана семейству вождя, не было дела, мог только быстро научиться выживать. И Инея приспособилась к новой жизни. Аонунг, что с этого времени и по сей день всегда находился рядом, показывал ей как можно охотиться, Цирея обучала её шитью. В это время они действительно сдружились с Циреей. Дети вместе ели, пели песни, плавали, наблюдали за движением звезд, встречали рассветы и встречали тулкунов, когда они возвращались домой.       Так, (не) в одиночестве, с небольшими подачками соплеменников, девочка прожила ровно два года, до того момента как в клан вернулась её мать. Инея никогда не видела Неиму, только когда была совсем крохой, новорожденной. Что может запомнить новорожденный, кроме яркого солнца, бьющего в глаза?       Но вот девочке восемь, и она впервые видит свою мать. Высокую и крепко сбитую женщину с длинными руками, увешанными браслетами из бусин и сверкающих камней разных пород. Неима действительно поражала своей красотой подобное яркому пламени. Правильные черты лица, широкие ярко-зеленые глаза, невероятная рассыпь звезд по всему телу, неповторимые узоры на плечах, спине и боках – все это довершал яркий бирюзово-зеленый оттенок кожи с невероятными пятнами, привлекающими взор и массивное ожерелье с яркой переливающейся морской бусиной в самом центре. Инее даже показалось: в том, что у такой женщины появился невзрачный ребенок, точно есть какой-то большущий просчет природы.       Неиму в клане сначала приняли настороженно, с опаской. Никто не знал, где она была целых восемь лет, а до этого от кого понесла ребенка. Но когда Неима каким-то невероятным образом спасла тяжелую роженицу и её дитя (Ронала в тот момент оказалась бессильна) и назвала это провидением Эйвы, что именно она помогла ей соблюсти этот баланс жизни, то сразу же снискала былую любовь народа.       То ли в дань благого дела, то ли ей лишних рук не хватало, но Неима забрала дочь себе.       – Теперь мы будем жить вместе, дитя моё, – и улыбнулась так, как улыбалась любому члену племени, – ведь твоя мама вернулась.       – Не называй меня так, пожалуйста, – лишь ответила ей Инея, совершенно не чувствовавшая радость от встречи с матерью.       Инея была обижена на мать сильнее, чем представляла до этого. Но не только детская обида брошенного и опозоренного внебрачном рождением ребенка возвела между ними стену. Инея с детства отличалась высокой прозорливостью, а если жить под одной крышей, то нельзя не заметить чьего-либо истинного лица. Но об этому чуть позже.       Последние шесть лет для Инеи в компании матери прошли с переменными успехами. С Аонунгом они все также мирно грызлись, да именно мирно, а иногда, когда никто не видел, он открывал для неё свои объятия, и они много времени могли простоять или просидеть в совершенной тишине. Аонунг всегда был внимательным к Инее, по мере взросления парень стал многое понимать, но он не знал, как по-другому утешить и поддержать свою подругу. Тем более, объятия с ней были восхитительны. А Инее иногда просто не хватало обычного тепла, что она и восполняла дружескими объятиями с Аонунгом, о другом она даже не думала.       Дома, с матерью у Инеи были довольно холодные отношения, но это не мешало жить обоим женщинам рядом в относительном мире. Инея пользовалась славой матери, скрываясь за ней как за щитом, Неима просто пользовалась всем, что дочь могла ей дать и с чем не могла отказать. Иногда Инея терпеть её не могла, а часто просто пряталась под водой или в других укромных местечках подальше от поселения клана, которые она находила в моменты бесцельного брожения по острову.       С годами Инеяси, конечно, взрослела, обретая цельностью своего характера и, что важнее всего, обрастая скорлупой. Ей не нравилось быть в центре внимания, а благодаря её внешности и будучи в постоянной тени матери, было легко скрыться. Умная и наблюдательная девушка, скрывающая всю себя за жизнерадостностью и улыбками – вот кем была Инея.       В общем и целом, это были серые шесть лет, наполненные каждодневной рутиной.       Но все вдруг изменилось. Мир взорвался множеством ярких красок. А все потому, что Инея познакомилась с парнем, с которым ей невероятно легко, пусть порой и до чертиков неловко (но это не в парне дело, а в самой Инее, она это точно знала, это она была какой-то неправильной). Даже с Аонунгом, рядом с которым она находилась сколько себя помнила, ей не было так просто. Девушка чувствовала, что рядом с Нетейамом её улыбки искренние.       С лесным охотником она начала проводить много своего времени, когда он начал быть сносным учеником, довольно быстро впитывающим все, что она ему говорит. Нетейам был старательным и прилежным учеником, а ещё временами просто забавным парнем. С каждым разом он в легкую проплывал все дальше. Она видела, как ему становилось под водой уютно, и не могла не порадоваться этому.       – Ну, похвали меня, мой лучший в мире наставник, – как-то наигранно проконючил Нетейам, когда они выходили на берег.       Тогда эти слова заставили девушку застыть («это ты неправильная, Инея. он же просто шутит. ты же любишь шутки»), из-за чего парень, выжимающий ладонями свои волосы, вдруг несильно врезался в её спину. Так они и застыли, а Инея всей своей бирюзово-зеленой спиной ощущала прокатившуюся по ней дрожь.       – Эээ, - протянул Нетейам и сделал шаг назад, пропуская вечерний ветерок между ними, – прости.       Инея обернулась к парню и улыбнулась ему, затем медленно сократила этот его шаг своим и, протянув руку вверх, также медленно погладила своего ученика по голове.       – Молодец, мой лучший ученик, – протянула девушка, намеренно растягивая слова и продолжая гладить парня по голове, – но с изучением подводных жестов у тебя все ещё существенные проблемы.       Нетейам стоял неподвижно, не отрывая от девушки взгляда. И смотрел он так…пронзительно. Инее могло показаться, но его глаза вспыхнули ярче обычного. И либо у него совсем мозг морской водой залило, либо он всегда был таким непредсказуемым, но Нетейам вдруг перехватил гладящую его ладонь и сжал в своей, не отрывая своих янтарных глаз от зеленых глаз Инеи, а губы его растянулись в небрежной улыбке, озарив широкое юношеское голубое лицо с приплюснутым, усеянным звездами носом каким-то невероятным сиянием.       – Исправлюсь, мой наставник. При-и-ложу все свои силы, – весело проговорил парень, а затем опустил руку девушки и пошел по направлению к поселению.       Инея же так и стояла, держа руку на весу, чувствуя, как разряды электричества прошивают все её тело, а хвост, слово бы по этой причине, мечется как угорелый из стороны в сторону.

Вот так они и вводят в ступор друг друга, явно этого не осознавая.

      Волна, что накатила на стопы девушки, немного привела её в чувства, за ней и голос Нетейама от суши:       – Ты идешь? Давай поедим бабата с листьями очи.       Инее ничего не оставалось как резко развернуться и побежать в сторону лесного охотника, улыбаясь ему и скрывая, какую бурю он сотворил одним только своим движением.       Инея и Нетейам расположились на конце хитросплетенной дорожки-пристани, которые связывали все бунгало поседения, построенного над водой из самого распространенного рифового дерева. Дерева, которое обладает невероятной прочностью, сочетающейся с такой же невероятной упругостью.       Парень и девушка, такие непохожие и похожие одновременно, сидели рядом друг с другом, что даже их ноги, опущенные в теплую прибрежную воду, слегка соприкасались.       Это неосознанное до конца подростковое желание быть ближе друг к другу - восхищает.       Они ели бабат – сладкий корнеплод, завернутый в лиловый хрустящий лист очи, который растет только в прибрежных глубоководьях около скал. Листы очи пряные и хрустящие, поэтому их сочетания со сладким корнеплодом – не только питательно, но и до безумия вкусно.       Инея откусила кусочек, хрустнув листом очи, и от наслаждения закрыла глаза с долгим протяжным звуком. Нетейам широко улыбнулся, глядя на девушку, а затем сам откусил свой кусочек.       – Безумно вкусно, – с набитым ртом проговорил парень, на что получил девичий смешок.       Они посмотрели друг на друга, и в очередной раз не смогли отвести взглядов. Нетейам слегка наклонил голову так, что его длинные косички коснулись щеки Инеи. Девушка сглотнула вдруг набравшуюся во рту жидкость. Так близко, что она слышала его прерывистое дыхание. Голос сердца стал громче, таким громким, что заглушил все остальные звуки. Об этом голосе говорила бабушка? Таком приятном до мурашек и страшном до жути одновременно.       Инея смотрела прямо в глаза Нетейаму, чувствуя прикосновение его кос и колючее дыхание на своей коже. Время словно замедлилось.       Но девушка действительно странно себя ощущала, непривычно. Ей было приятны эти ощущения, но настолько неловки, что сердце готово вупрыгнуть из груди. Ничего подобного она никогда ещё не ощущала. Она вновь сглотнула набравшуюся во рту жидкость, моргнула (чтобы привести в норму неожиданно быстро разогнавшуюся внутри кровь) и быстро, слишком быстро не проговорила, но буквально вытолкнула из себя:       – Ты был охотником, да?       Нетейам дернулся и отодвинулся, а время потекло своим чередом. Парень, как ни в чем не бывало, словно он и не почувствовал того, что почувствовала Инея только что, вновь откусил свой бабат и кивнул, подергав ногами по водной глади. Только хвост его метался по импровизированной пристани, быстро и резко.       – Я прошел все этапы подготовки и сам обряд Икнимайя* в прошлом солнечном цикле*, – сказал он хрипло, затем посмотрел в сторону океана и вновь откусил бабата.       – Вау, – протянула девушка, глядя прямо на Нетейама, – а это правда, что наездник выбирает икрана, а икран – наездника единожды на всю жизнь?       Лесной энергично закивал, а когда посмотрел на девушку, желая вновь откусить кусочек корнеплода, вдруг застыл. Она так восхищенно на него смотрела, будто, по меньше мере, сам Турук Макто сидел перед ней, что Нетейам растерялся на долю секунды.       – Особая связь, – тихо проговорила Инея.       А Нетейам в ту же секунду рассмеялся, прикрыв рот ладошкой.       – Что смешного? – обиженным тоном спросила девушка и тут же отвернулась, посмотрев на гладь воды.       Её плоский, чуть приплющенных хвост, свойственный рифовым на’ви, отстукивал неровный ритм по деревянному настилу.       – Твоё лицо. Оно смешное, будто это действительно что-то особенное.       – Но это так! – стояла на своём Инея, от резкости её заостренные ушки аж дернулись, – особенное. Связь на всю жизнь – это действительно нечто невероятное, а кому-то недостижимое.       Инея полностью повернулась к парню спиной, сжав свою набедренную повязку в ладони. Нетейам прекратил смеяться в тот же миг, тон девушки был серьезнее некуда, как и нотки дрожи в её голосе.       – Прости, – виновато и тихо проговорил он, опустив глаза, – я не хотел тебя обидеть.       Нетейам придвинулся к девушке и коснулся её плеча, почувствовав, как она вздрогнула. Но она не плакала, просто дрожала под его ладонью. Охотник даже продумать все не успел, он просто прижал её спину к себе, положив свою голову на её плечо. Девушка лишь слегка дернулась, но из неожиданных объятий выбираться даже и не думала. Так и сидела, в неподвижности.       – У рифовых на’ви тоже есть особая связь, – тихо проговорила Инея, чувствуя каждой клеточкой своего тела прикосновение парня, теплое, ласковое, живое, сердце билось глухо и быстро.       Нетейам чуть поднял голову, посмотрев на то, как Инея гладила вышитую рыбину на своей набедренной повязке. Он ждал, пока она продолжит.       – Мы называем их тулкуны, – Инея посмотрела на макушку лесного и вдохнула солоноватый запах, исходящий от его кос, – они хранители океана, его неотъемлемая часть. Они невероятно умны и огромны. Без тулкунов океан просто умер бы.       – Вероятно, они очень красивы, – прошептал парень. – Оооо, ты прав. Ты будешь в восторге, когда увидишь их воочию, точно тебе говорю. Они тоже, как мы, живут кланами, создают невероятные песни и стихи, рассказывают истории нашего мира со времен Первых Песен. И на’ви могут обрести с ними духовную связь, морские сестры и братья. Говорят, ощущать эту связь – это словно ощущать связь со всем океаном.       Голос Инеи был тих и грустен. Нетейам поднял голову, но не разжал своих рук. Их взгляды снова встретились. Зеленые глаза девушки практически сверкали от слез.       – А ты…– начал было Нетейам, но та только медленно покачала головой.       – У меня нет духовной сестры или духовного брата. Никто не выбрал меня. – и она задрожала ещё больше, а руки Нетейама только сильнее обхватили её маленькое тело и прижали к себе, – Наверное, я просто не достойна, чтобы выбрали меня.       – Это не так! – вдруг сказал парень, и быстро развернул Инею к себе лицо, заглядывая в её большие наполненные жидкостью глаза, – Просто время ещё не пришло.       Ладони Нетейама лежали по обоим сторонам плеч Инеи, не доеденный бабат лежал рядом на пристани, а вид его был такой всклоченный и немного свирепый.       Инея застыла, ощущая эти сильные охотничьи руки на своей коже, которая в местах прикосновения слегка покалывала.       Особая связь…Она бы хотела, чтобы она у неё была. Чувство одиночества подчас просто разъедало ее.       Инея чувствовала, что не является частью чего-то целого. Чувствовала это с самого детства. Но почему-то не сейчас. Словно через прикосновение тёплых ладоней Нетейама она становилась существенной частью этого мира.       – Если ты хочешь, давай прокатимся на икране? – вдруг предложил Нетейам, которому эта идея показалась невероятно заманчивой для того, чтобы успокоить девушку.       Он не хотел, чтобы Инея расплакалась прямо тут. Он вполне понимал её чувства. Раз во всем их клане иметь своих духовных братьев – признак полноценности, то ты действительно будешь считать себя недостойной, не имея того, чего имеют другие. Мало кто поверит, что Нетейам тоже частенько чувствовал подобное. Чувствовал, что он недостоин. Недостоин своего смелого отца, недостоин свободолюбивой сильной матери, недостоин своего открытого миру брата. Потому что у него нет врожденной отваги, не такой он уж и бесстрашный воин, каким хотел казаться. Недостоин, потому что у него не было открытости миру и этого бесконечного авантюризма, потому что он просто не соответствовал своей семье. Нетейам понимал, какого Инее – как это не соответствовать.       – Инея, – тихо позвал он затихшую девушку, но та лишь слегка поджала губы и отпустила глаза, – даже молодые охотники не сразу допускаются к Икнимайя, не смотря на то, что те уже могли убить свою первую жертву. Или не у всех получается пройти обряд с первого раза. Ты, наверное, не знала, но Ло'аку это не удалось, но разве он сдался? Каждому своё время, Инея.       – Прости, я не должна была…ну…все это устраивать, – слегка виновато произнесла она, более не реагируя на то, что говорил Нетейам.       – Ты и не должна…– начал было лесной, но девушка тут же его перебила: вот же упрямая девчонка!       – Нейам, тебе нравится тут, у нас, на рифе? – голос такой тихий, грустный, а ладони, когда Инея взяла в них ладони Нетейама, мягкие и влажные.       – Здесь превосходно, Инея, – ответил парень, – но…       Она снова его перебила:       – Ты скучаешь по дому? По лесу?       На секунду Нетейам задумался, а после честно ответил, сжав ладони Инеи в своих и слегка поглаживая её ладонь большим пальцем:       – Дома я знал, кто я такой. Я был охотником и воином. Здесь мне всё в новинку. Всё непривычное, а некоторые вещи не очень понятные, в том числе я пока не знаю, куда именно мне двигаться. Но больше всего угнетает меня то, что я чужой.       Инея молчала, и Нетейам тоже молчал, так они и смотрели друг на друга, не отводя взгляда ни на секунду. Но затем девушка освободила одну свою ладонь и положила её на грудь парня.       – Двигайся туда, куда посылает голос твоего сердца, Нейам, – прошептала Инея, придвигаясь ближе и понижая свой голос ещё больше. Нетейам так и застыл, – и ты не чужой. Я ведь с тобой.       – Тогда больше не извиняйся за выражение своих чувств. – без каких-либо пауз, резко и быстро проговорил Нетейам, это как вырвать занозу: больно, но эффективно, – Инея, рядом со мной ты можешь говорить все, что думаешь. Даже если это про мои прелестные, – он сделал упор на этом слове и широко улыбнулся, – руки.       Инея резко отшатнулась от Нетейама и вновь отвернулась от него, поправляя свои разметавшиеся по сторонам короткие волнистые волосы.       Сердце вот-вот в груди взорвется! Буквально! Так быстро начало стучать!       – Когда выдастся минутка, я прокачу тебя на своём икране, – сказал Нетейам бойко, тоже чувствуя эту повисшую над ними неловкость и пытаясь её разорвать.       – Ладно, – тихо ответила Инея, – но для начала тебе нужно научится обращаться с илу. С завтрашнего дня мы и начнём.       – И мне бы хотелось показать тебе лес. Он невероятно красив. Это правда, что ты говорила Аонунгу. – начал тараторить Нетейам, слегка ломая пальцы и глядя на спину Инеи, – Деревья в лесу просто огромные. Даже если все члены клана Меткайина встанут друг другу на плечи, они не достигнут верхушки. – но Инея лишь молчала, сжимая и поглаживая собственные руки, – А ещё у нас есть парящие горы. Они буквально повисли в воздухе, а некоторые даже движутся…       – О, я безмерно рада, что вы подружились, – высокий женский голос, взявшийся как будто из неоткуда, вдруг прорезал образовавшуюся тишину.       Инея вздрогнула и резко встала. Нетейам тоже быстро посмотрел в сторону обладательницы голоса. Неподалеку от них стояла Неима, высокая женщина, практически светящаяся из-за лучей заходящего солнца, попадающих на неё. Синяя набедренная повязка с белой вышивкой и серебряный нагрудник из прочных водорослевых нитей, что поблескивал от лучей солнца, сильно украшали женщину. Как и волосы, часть которых была собрана в хвост.       – Мама, – прошептала Инея, и только после спохватилась и коснулась своего лба, – я тебя вижу, мама.       – Я вижу вас, шаманка Неима, – поздоровался Нетейам.       – И я вижу вас, дети мои. Хорошо, что вы теперь друзья, – повторила женщина, дружелюбно улыбнувшись, и эта улыбка озарила немолодое лицо и придало ему ещё больше красок, – заходи к нам на ужин как-нибудь, Нетейам. Вместе с семьей. С Кири.       – Конечно, шаманка Неима, – ответил Нетейам, глядя как на доли секунды лицо Инеи становится настороженным, но как в тот же момент девушка уже мило улыбается       «Почему она сделала упор на Кири?» – лишь подумала Инея, запрятав свои рассуждения за улыбкой, которой и следовало улыбаться повстречавшейся матери.       – О, не зови меня шаманкой, Нетейам. А то кое-кто неправильно поймет, ещё и обидится. Зови меня просто Неима, мальчик мой, или же жрицей, – она все ещё продолжала улыбаться.       – Хорошо, жрица Неима, – кивнул ей Нетейам, который неосознанно за что-то тревожился.       – Вот и ладно. – Неима издала некоторый гортанный звук «у», идущий из самих легких, и из воды тут же выскочил скримвинг – длинная темно-зеленая животина с большой зубастой пастью и размашистыми крыльями, – сегодня не жди меня, Инеяси, я буду поздно.       Инея кивнула. Неима сделала пару шагов в сторону дочери и шепнула ей на ухо:       – Будь послушной дочерью, ведь ничего другого ты не можешь, – затем Неима улыбнулась той самой своей улыбкой из своего обольстительного арсенала и стремительно прыгнула прямо на морское животное, ухватываясь за специальный поручень, и тут же стремительно уплыла, издавая негромкие, но характерные для на'ви звуки.       Инея выдохнула, а затем посмотрела на Нетейама, который все ещё провожал жрицу взглядом.       – Не обманывайся, – сказала она совсем тихо, но Нетейам услышал.       – Что? – спросил он.       – Я говорю, что тебе на таком ещё рано. Сначала илу.       – О, не беспокойся, я справлюсь, – ответил парень, подавляя желание взять девушку за её подрагивающую руку.       Сегодня было сказано и сделано слишком много всего для одного дня.       Инея ему улыбнулась.

«Следуй голосу своего сердца. Так мне сказала самая близкая на свете мне женщина. Но голос сердца упорно ведет меня к тебе. На встречу твоему голосу. К твоим непредсказуемым прикосновениям. Но достойна ли я этого?»