Раб моей любви

      Ну кто мог знать, что эту тварь везде сопровождает охрана? Она что там, президент всего мира? Столько этих огромных мужиков, и все в чёрном, будто сегодня чьи-то похороны. А, точно. Сегодня похороны Ильи Ларионова. А точнее его доверия к людям.       На входе нервного парня сразу «радушно» встретили четыре человека. Для, в прямом смысле этого слова, хрупкого раба становилось слишком больно, только от их маленьких телодвижений в его сторону. А они! Схватили бедного парнишку за худощавые руки, и вывернули их так, что хруст костей слышала вся улица. Илья не стал сопротивляться. Знал, что будет больнее. В таком положении было трудно и больно дышать. Не то, что давать отпор. Руки неимоверно болят. Ноги болят. Голова болит. Болит разум.       Пришлось свесить голову так, чтобы взгляд устремился на холодный асфальт. Мокрый от дождя асфальт. Глаза закатываются назад сами по себе. Темнеет. Рябит. Но боль не проходит. Хочется спать. Тело начинает неистово трястись. Дрожь от холода? Нет. Дрожь от боли.       «Даже умереть спокойно не дают», — подумал Илья как услышал стук.       Стук каблуков. Он был взволнован и… вроде гневный? Сейчас Ларионову придёт конец. Конечно, он не так хотел распрощаться с ничтожной жизнью, но от судьбы не уйдешь. Она уже вот-вот подойдет к нему и точно ударит, за сделанное в чёртовом кабинете.       Вскоре парень увидел черные ботфорты. Подбородок тот час же окутала мягкая женская кисть и заставила поднять голову на неё. Её взгляд вонзился прямо в его глаза. Он оказался не злой, а наоборот какой-то сочувственный. Странно.       И только сейчас парень заметил. Оказывается, шёл дождь, постепенно переходящий в ливень. Мозгу трудно соображать. Трудно держаться в мыслях, когда тело так и проситься продемонстрировать силу притяжения прямо на глазах приличной хозяйки, несмотря на то, что его ещё и держат какие-то качки. Наплевать. Совершенно точно на-пле-вать.       — Господи, что с тобой произошло? — её рука по-прежнему держала его. Но он сам удержаться не смог. Глаза закрылись и тяжелая голова быстро покинула её кисть. Он потерял сознание. Даже в таком шатком состоянии он смог воспроизвести лишь одну, поучительно важную для него мысль. Закрыть глаза навсегда и больше не чувствовать ничего. Ни-че-го…

***

      «Нет…», — первое, что пришло на ум парню. Илья проснулся от боли в руках. Невыносимой боли в руках.       «Да когда же закончится всё это?! Вся эта чёртова жизнь!» — Ларионов понял, что он опять здесь. Опять в реальности. Юноша приоткрыл глаза. Его комната, какой и была, такой и осталась. Белый, натяжной потолок, нежно-бежевые обои. Шкаф, кровать, окно. Всё по-прежнему. Почти всё.       Окончательно проснувшись, Ларионов обнаружил на руках какие-то бинты, что сковывали движения хлипких конечностей. Смотреть тяжело, двигаться тяжело, думать тяжело. Жить тяжело! Комнату огласил грустный вздох. А вслед за ним сразу кашель. Горло болит. Неужели те дружки любезной хозяйки ещё и шею ему свернули? Илья похож на индюка, чтобы ему шею сворачивали? Почему же она так болит?       Дверь тихонько открылась.       — Илья, тебе нужно это выпить, а не то ты разболеешься, — из-за двери показался мужчина с небольшим серебряным подносом. Константин!       Затуманенный разум тут же включился на все сто. Все ему здесь врут. Нагло врут! «Тебе понравится», «Бояться нечего».       Казалось, только он нашел, то, о чём так долго мечтал. Мечтал выйти из шести лет ада. И вот. Наконец-то ему представилась такая возможность. Нет никакого насилия, боли, страха, слабости. Нет!       Не было, до сегодняшнего дня. Второй круг ада всеми силами притягивал бедного парнишку, и все же притянул.       — Как же так?! Почему вы мне ничего не сказали?! — сразу начал повышать голос Ларионов. Он не дал даже закрыть дверь.       — Тише-тише. Мы просто не хотели тебя травмировать. Тебе бы было ещё хуже, — начал оправдываться дворецкий, закрыв дверь. Никто уже не сможет оправдаться.       — Куда же ещё хуже?! Вы все знали! Все! Но мне никто не сказал и словечками! — тон повышается с каждым словом.       — Илья, мы же твои друзья, мы желаем тебе только добра, — он подошел немного ближе, — И сейчас я тоже не желаю тебе зла. Дай мне помочь. Доверься мне, — он не кричал. Он не был злым. Он не соблюдал дистанцию.       Ларионов поджал ноги к груди. Резко и неожиданно. Что аж мужчина в возрасте вздрогнул, но мало-помалу всё равно продолжал двигаться вперед.       — У меня нет никаких друзей и никогда не было! Доброта — это лишь глупые детские сказки. Чтобы дети верили в эту ерунду и по итогу смогли кому-то доверять. Хватит! С меня довольно! Почему никто не учит детей правде? В этой жизни никому нельзя доверять! Никогда и ни за что! — Илья начал кричать. Голос слабый. Но крик громкий. Он сменился на ужасный кашель. Слишком болезненный. Больно от простого «говорить», а он кричал. Кричал, что есть мочи. Кричал, о этом гниющем мире.       — Илья, тебе же плохо! Дай я тебе помогу. Я правда не желаю тебе ничего плохого. Просто выпей, тебе тут же полегчает. Ты же не хочешь умереть от дикого кашля? — смертельный вопрос, не правда ли?       — Да я только об этом и мечтаю! Я невозможно хочу умереть! Уже достаточно натерпелся от этой жизни, если это вообще можно назвать жизнью, а не семью кругами ада, которые я прошел, за шесть мучительных лет! Дайте мне умереть спокойно в конце-то концов! — старший встал, как вкопанный. Неужели это правда, или парнишка так шутит? Константин вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Молча.       Он осуществил его давнейшую мечту — спокойно умереть. Вроде, это всё, о чём так долго мечтал бедный юноша. Но что-то было не так. Определённо не так. Илья всегда думал, что своей смертью он сделает только лучше всем. А что по итогу? Константин ушел подавленный и, вроде как, расстроенный. Неужели кому-то не наплевать на жизнь немощного раба?       Илья разложился на кровати в полный рост. Дали возможность — пользуйся. Умирай. Умирай себе на здоровье.       Пока Ларионов копался в захламленных воспоминаниях и этой ситуации, сумел уснуть. Умереть во сне? Звучит, как неплохая идея.

***

      Два дня летели вечностью. И именно в эти дни на улице гуляет теплое солнце. Все гуляют. Все веселятся. Все радуются жизни. Но никто не знает и даже не догадывается, что где-то, возле небольшого окна, за его решеткой, сидит худощавый, длинный парень и только и мечтает, чтобы оказаться на свежем воздухе. Вскоре он не увидит ничего. Только лишь тьму. С таким образом жизни он вскоре осуществит желанную мечту. Два дня не ест и не пьёт. Да ему, честно говоря, никто и не предлагал. Никто ему не нужен. И он никому не нужен. Но может, парнишка ошибается? Всегда мысли крутятся. И сейчас они резвятся по голове. Страсть к смерти прошла. Только ему дали волю умереть любыми способами, сразу всё прошло. Почему? Может Илья вовсе никакой не самоубийца? Он думает о хорошем в сто раз больше, чем о смерти. А дворецкий? Мужчина же и правда хотел помочь, а Ларионов что? Как колючий ёжик. Хотя, ёжики даже лучше, чем он. Парень взял и накричал на пожилого человека… Совесть грызет. Зря. Не все люди плохие. Не все люди злые. Добро всё же существует. Оно есть. И всегда было. Илья это знал всегда, но почему именно здесь, именно в этом доме он так быстро переобулся? Испугал хозяйку, накричал на Константина, испугал ту женщину, обозлился на весь мир. Даже если бы она смогла совершить, что хотела, нужно было молчать. Так сделала хозяйка. И её решению нельзя сопротивляться. Пора задуматься о других. О тех людях, которые окружают со всех сторон. Они же тоже что-то чувствуют. Им тоже может быть плохо и больно. Парень не избранный. Есть еще похуже судьбы людей. Почему Ларионов думает только о себе?       Нет. Всё. Нужно становиться хорошим. Добрым. Как в детстве мама учила. Всё заново. Всё с чистого листа.       На лице юноши появилась искренняя улыбка. От этих мыслей стало тепло на душе. Или это солнце попало на окно? И правда. Лучи золотистого солнышка попали именно на худощавое тело. Парень лег на руки, что были на широком подоконнике.       «Скоро лето», — не переставал улыбаться парень.       «Нужно как-то извиниться перед всеми», — бог точно слышит Илью Ларионова.       Дверь открылась, но парень не повернулся.       Рядом с рабом был ещё один стул, куда и сел вошедший человек. Этим человеком оказалась стройная девушка с блондинистыми волосами. Она была в униформе, не сложно было догадаться, что это одна из помощниц кухарки. На неё теперь можно смотреть боковым зрением. Удобно. Но голову парень всё же повернул.       — Илья, ты уже два дня сидишь здесь. Даже не ешь. С тобой все хорошо? — начала она, рассматривая его покалеченные руки. Ну вот кого-кого, так этих сильных тварей он не простит.       — Зачем ты пришла? Тебя кто-то послал? — парень развернулся всем телом к девушке. Он начал смотреть в её зелёные глаза. Похоже, что она напугана...       — Константин... Извини, но это моя работа, - девушка опустила взгляд в пол. Вот-вот и она начнёт реветь прямо у него на глазах.       — И ты меня прости, — Ларионов кое-как разогнал локти и взял девушку за плечи. Она невольно подняла глаза. Светлые изумруды были грустными. Похоже, есть ещё один человек, которому не наплевать на него.       Встретив добрый взгляд Ларионова, девушка вмиг улыбнулась. Она взяла его левую руку и тихонько начала массировать, что это даже не ощущалось.       Он улыбнулся. А она в ответ лишь немного приподняла уголки розовых губ.       — Та женщина была психологом, специалист должен был позадавать вопросы и помочь тебе с психологическим состоянием, восстановиться после шести лет этого самого… — она говорила это так, будто сама была в том рабстве и сама на себе это все испытывала.       — Ой, дурак… — Ларионов схватил себя за волосы. И в тот же миг скрючился от боли в руках.       — Я понимаю, что для тебя это впервой, поэтому не осуждаю, — она просто не знает, про что подумал парень, заходя в кабинет. Да и когда сидел в кабинете. Он унесёт эту тайну с собой.       — Психолог сказал, что тебе нужно развеется, погулять.       — Погулять? — в глазах парня блеснула надежда на осуществление недавней мечты. Девушка уже улыбнулась. Без слов всё понятно.       — Собирайся, — и она вышла так же тихо, как и зашла.       А Ларионова переполняла радость. Безграничная радость. Он как маленький ребёнок с улыбкой на лице подбежал к шкафу и взял оттуда первые попавшиеся вещи. Неважно, что на нем надето, неважно с кем он идёт. Не так стал важен голод, изнуряющий парня каждую минуту. Это всё не нужно. Он идёт на улицу. Навстречу дневному солнцу. Просто погулять. Это ли не счастье?