И тогда Том заговорил

      Труп лежал возле него лицом вниз.       Гарри закричал, дернувшись.       Затем он вспомнил. - Ах да, - замолкнув, неловко заметил он. - Кажется, я уснул.       Неудивительно, что это произошло на полу кухни - нервное потрясение вкупе с усталостью сделали свое дело. К тому же Гарри и без того достаточно рано засыпал каждый вечер.       А что здесь еще было делать? Он ведь не мог плести петлю круглые сутки.       Полусонно вздохнув, Гарри растер лицо руками и только после этого заметил, насколько грязные у него ладони.       Фу, мысленно скривился он и снова взглянул на труп.       Он был чистым.       Эй. Он был чистым.       Гарри осторожно сомкнул пальцы в волосах, оторвав чужую голову от пола. Лицо выглядело не просто чистым, оно выглядело сияющим... насколько может сиять кто-то мертвый. Словно его кожу протерли тем средством, которым пользовалась Гермиона,       (Гер... кто?)       когда хотела выглядеть особенно сногсшибательно. - Что... - коротко запнулся Гарри и, приняв сидячее положение, задрал на трупе мантию, абсолютно чистую, как и одежда под ней, словно комки земли не должны были отваливаться от ткани. - Как?..       По какой-то причине он смел удивляться, что не имело совершенно никакого смысла. Гарри ведь не удивлял свет, который включался сам собой в строго отведенное ему время, или еда, которая появлялась в определенные дни в его холодильнике, или то, что на острове не было ни одного живого существа, кроме него, или то, что...       Гарри вздохнул. С отвращением он оттянул все еще влажную ткань кофты, которая не просохла на нем за ночь.       Черт возьми. Иногда желание принять душ заглушает голод, и этот случай как раз из тех. Он, в отличие от трупа, не очистился за ночь волшебным образом.       Кряхтя, Гарри встал. Все его тело протестовало, особенно спина и руки. Ну, а на что он рассчитывал, весь вчерашний день провозившись с трупом и его могилой?       Коротко размяв плечи и похрустев шеей, Гарри, ворча под нос, стянул с себя дождевик и, прихрамывая на левую ногу (когда он успел подвернуть лодыжку?), направился к лестнице. Уборная располагалась на втором этаже. Наверное, ему стоило поблагодарить труп за то, что он очистился сам собой - спина Гарри убила бы его, если бы ему предстояло тащить чье-то мертвое тело вверх по лестнице. С другой стороны, он мог прополоскать труп в океане, протащив его из дома вниз до берега.       Гарри едва успел доковылять до лестницы, когда произошло это.       В смысле, вот это: - Эй, - да, именно это.       Голос.       Гарри застыл. Пот снова выступил на его висках. Медленно он повернулся лицом к трупу. Отсюда он снова мог видеть лишь его ноги, все остальное оказалось скрыто за кухонным островом.       Напряженный звук его дыхания заполнил пространство. В остальном тишина ничем не прерывалась (кроме разве что шума океана снаружи).       Гарри сухо сглотнул.       Показалось, подумал он.       Вновь отвернувшись, он поднял ногу. - Эй, ты.       Гарри резко обернулся. - Что? - громко спросил он.       Это было не то "что", которое означало "давай, выкладывай, я внимательно тебя слушаю", а то, которое значило "мне показалось или кто-то действительно сказал что-то на острове, где нет ни одной живой души, кроме меня?"       Его взгляд был прикован к ногам. Носки туфель упирались в доски почти перпендикулярно полу. Нахмурившись, Гарри обогнул кухонный остров, уставившись на труп.       Затаив дыхание, он напрягся в ожидании подергивания пальца, но ничего из этого не произошло. Когда облегченный, но отчасти и разочарованный выдох сорвался с его губ, труп отчетливо произнес: - Ты собираешься меня перевернуть или что?       Гарри закричал.       Не каждый день с ним разговаривали трупы. Никогда, если честно. К тому же он слегка одичал на острове, предоставленный лишь себе.       Отпрянув, Гарри врезался спиной в стену. Календарь, каждое из чисел каждого месяца на котором было обведено и зачеркнуто по меньшей мере дважды, сорвался с гвоздика и упал.       Гарри замолк, но труп никак не прокомментировал его крик.       Спустя секунду Гарри обнаружил, что прижал ладонь к груди. Сердце бешено колотилось под ней.       Он нащупал рукой стену позади себя и оттолкнулся, упав рядом с трупом. Нетерпеливо перевернув его на спину, он вцепился в грудки и затряс его. Голова трупа безвольно заболталась, похрустывая шеей. - Что? Что ты сказал?       Под этим вопросом он имел в виду не "не мог бы ты повторить свой вопрос, а то я недостаточно хорошо расслышал тебя", а "Я ЖЕ НЕ СОШЕЛ С УМА? ".       Голова трупа откинулась, рот с тихим чавкающим звуком приоткрылся. Гарри умоляюще уставился в лицо, придерживая тело за плечи, словно умирающего друга. - Ну же... - почти шепотом попросил он и запнулся. - Черт, я даже не знаю, как тебя зовут.       Труп молчал. Гарри с надеждой вглядывался в его полуоткрытый глаз еще с минуту, прежде чем сдаться и уткнуться лбом в холодную грудь. От трупа не несло мертвечиной. - Т... ом.       Гарри резко вскинул голову, вцепившись в труп сильнее. - Что? Ом? Ты сказал "ом"?       Одна его часть готова была потерять чувства при виде шевельнувшейся челюсти, гладкой и мертвой. - Том, - повторил труп безэмоциональным голосом.       Гарри замер, широко раскрыв глаза. - Ты хочешь сказать, что тебя зовут Том?       Труп долго молчал. - Ты тупой, - вытолкнул он из себя слова, едва шевеля губами.       Гарри ничего не мог поделать со слезами, которые навернулись на глаза. Притянув труп к себе, он крепко сжал его в объятиях. - Тупой.       Гарри всхлипнул от счастья при звуке чужого голоса.       Том говорил.

***

      После этого им суждено было стать лучшими друзьями хотя бы по той причине, что Гарри не оставил никому из них другого выбора.       После крайне трогательной сцены на кухне он все-таки затащил Тома на второй этаж и посадил его на закрытую крышку унитаза. Пожалуй, он слегка торопил события, решив принять душ при Томе вот так сразу, но тот не возражал. В любом случае, он даже не смотрел, все еще безразлично пялясь перед собой.       Отфыркиваясь под струей горячей воды, Гарри торопливо намылился гелем. - Все это так неожиданно! - крикнул он из душа. - Прости, что закопал тебя вчера, я думал, ты мертв!       Том ничего не сказал. Может, он стеснялся или не хотел кричать в ответ. - Ты помнишь, как оказался здесь?       Том не ответил. Гарри нырнул под воду, чтобы смыть мыльную пену. - Ага! - крикнул он. - Я тоже не помню. Чуднóе местечко, а?       Выключив воду, он стащил полотенце с ближайшего крючка и, торопливо вытершись, обмотал его вокруг бедер. - Да ты, наверное, и не видел ничего, - предположил Гарри. - Я, кажется, тоже проснулся где-то под кустом. Или нет, постой, это произошло на берегу? В общем, я обязательно покажу тебе тут все. Сначала кажется, что остров огромный, но, если честно, он ужасно крошечный. У меня иногда начинается приступ клаустрофобии. Да-да. Знаю, это глупо. Мы ведь под открытым небом и все такое.       Натянув на себя чистую одежду, Гарри водрузил на нос очки. Лицо Тома сразу стало отчетливым.       Мерлин, а он красавчик. Ему перед смертью укладку сделали или что?       Смутившись, Гарри обхватил его за талию, чтобы вытащить из уборной. - Но для начала, уф... Сначала надо поесть. Еда должна была появиться, - он ненадолго остановился перед лестницей, переводя дыхание; Том был выше него, и его ноги неудобно волочились по полу. - Сегодня ведь четверг.       На кухне Гарри посадил Тома на стул. Он так и норовил завалиться вперед, так что пришлось привязать концы его мантии к ручке кухонного шкафчика.       Конечности Тома плохо гнулись. Гарри понимал его - без зарядки он и сам едва мог разогнуться. - Что ж, - жизнерадостно произнес Гарри, открывая холодильник. - Сегодня на завтрак у нас омлет.       Он достал продукты из холодильника. - Понятия не имею, откуда это все появляется, - пояснил он. - Это просто есть там внутри, понимаешь?       Том не ответил.       Невнятно напевая себе под нос, Гарри разбил яйца и смешал их с молоком в подходящей для этого миске. Он оглянулся на безмолвного Тома. - Если захочешь тоже, просто дай мне знать. Я не очень хорошо готовлю, но, знаешь, это лучше, чем есть песок.       Вывалив смесь в разогретую сковороду, Гарри подошел к календарю на стене. Он поймал карандаш, привязанный к гвоздику толстой ниткой. - Хм, - произнес Гарри и несколько раз обвел число поверх жирного креста, прежде чем обернуться к Тому и весело пояснить: - Зачеркиваю дни перед каждым завтраком, но вчера забыл это сделать. Помогает вести счет дней. Иногда мне, правда, лень это делать, так что, наверное, я уже пропустил несколько месяцев, но какая разница, верно?       Он приподнял несколько листов, пробежавшись глазами по зачеркнутым дням. - Раньше я зачеркивал дни красным маркером, но он кончился на третьем круге. Жаль, карандаш видно намного хуже. Зато можно стирать его и обводить дни вновь.       Оставив календарь, на котором не было написано года, Гарри приблизился к молчащему Тому и присел возле него на корточки, чтобы взглянуть ему в лицо. - Эй, Том, - тихо позвал он, позволив себе ободряющие нотки. - Ты какой-то тихий.       Лицо Тома не шелохнулось. - Слушай, я понимаю тебя. Нет, правда. Первое время я тоже чувствовал себя ужасно здесь.       Осторожничая, Гарри ткнул пальцем ему в глаз и приподнял веко. Теперь Том смотрел прямо на него.       Гарри мягко улыбнулся. - Эй, не все так плохо. Мы есть друг у друга, да? Хочешь, я спою тебе?       Сковорода тихо шипела на плите. Грудь Тома не шевелилась. - Да, - сказал он.       Гарри прочистил горло. И спел что-то вроде:

Привет (привет) Есть здесь кто-нибудь? Просто кивни головой, если слышишь меня. Кто-нибудь есть дома?

      Это тоже было что-то пинкфлойдовское. Песня, которая шла как раз перед той, которую Гарри пел в прошлый раз. Как же она называлась? Что-то вроде "Окоченеть с комфортом" или вроде того. Сейчас Гарри даже вполне правдоподобно изобразил ртом гитарное соло. - Неплохо, - сказал Том, помолчав.       Гарри улыбнулся. - Спасибо, Том. - Гарри? - безэмоционально позвал Том. - Да, Том? - Твой омлет горит.       Гарри вскочил как ошпаренный. - Вот черт!       Узел мантии Тома распутался, и тот с грохотом свалился на пол. - Ау, - помедлив, глухо произнес он.       Суетясь у плиты, Гарри встревоженно оглянулся. - О нет! Ты в порядке?       Реакции Тома были заторможены. Наверное, потому что он был мертв. - Больно, - сказал он. - Боже. Прости, Том. Сейчас я подойду к тебе. - Больно, Гарри. - Да, я знаю. Секунду. - Гарри. Больно, - деревянным голосом повторил Том.       Больно ему не было - как труп может испытывать физическую боль? Он просто был манипулятивным засранцем. Гарри сразу просек это, но друзья на то и друзья, что ты не отказываешься от них, даже если они засранцы.       Отставив в сторону сковороду с подгоревшим омлетом, Гарри опустился возле Тома и перевернул его на спину. Теперь оба его глаза были открыты, хотя одно веко отказывалось подниматься полностью. Гарри бережно убрал волосы с его лба. Какое-то смятение овладело им.       Наконец он понял, что его напрягло. - Откуда ты знаешь мое имя?       Ему показалось, что Том не хочет отвечать, но в конце концов он заговорил: - У тебя на свитере написано.       Нахмурившись, Гарри взглянул на себя. И правда, на груди его вязаного свитера большими буквами было вышито ГАРРИ. - О, - смущенно произнес он, оттянув ткань. - Точно. Это подарок миссис Уизли...       Он осекся, заморгав.       (Уиз... Уизли?) - Гарри. Что-то не так? - спросил Том без вопросительной интонации.       Гарри снова моргнул. Наваждение прошло. - Нет-нет, я... Давай-ка посадим тебя обратно. - Гарри. - Да, Том? - А ты и правда тупой. - Ха-ха. Очень смешно, Том. - Я не шучу. - Ага. Слушай, я тут подумал. Не хочешь после завтрака вернуться в могилу?       Том промолчал. Он молчал все время, пока Гарри жевал свой подгоревший омлет прямо из сковороды, многозначительно глядя на его невыразительное лицо. - Да ладно, - в конце концов сказал Том. - Я пошутил.       Эй. Том умел шутить.

***

      Гарри протащил его еще немного, прежде чем окончательно запыхался. - Что такое, Гарри, - безэмоционально поинтересовался Том. - Уже устал? - Ага. Ты, знаешь ли, тяжелый. - Это была твоя идея, - помолчав, напомнил Том.       Его темный глаз смотрел прямо в небо. Гарри согнулся над ним, чтобы поймать его взгляд. Так ему казалось, будто они смотрят друг на друга. Выгнув брови, он сообщил: - Я знаю. И я не жалуюсь. - Жалуешься. - Нет. - Ты задыхаешься. - Потому что ты тяжелый!       Том помолчал, но это было молчание победителя. Боже, и почему он так любил спорить?       Гарри выпрямился, повернув голову в сторону. - К тому же мы почти пришли, - добавил он.       Действительно, они уже добрались до полянки. Раскопанная могила приветливо темнела чуть в сторонке. Схватив Тома за ноги, Гарри дотащил его до дуба. - Ауч, Гарри, - невыразительно произнес Том, когда его голова снова наткнулась на камень. - Осторожно. Мне больно. - Тебе не больно, - возразил Гарри. - Ты мертвый. - А ты бесчувственный. - Ага. Пришли.       Он опустил ноги, те с глухим звуком упали на землю. Обойдя Тома, Гарри помог ему сесть. Как только он отошел, Том вновь завалился на землю. - Ты можешь... не знаю, сидеть? - Гарри. - Да? - Я труп.       Это значило нет. Гарри вздохнул.       Оглядев полянку, он заметил оставленную возле могилы лопату. Обрадовавшись, Гарри притащил ее и, воткнув позади Тома, помог ему опереться на древко. Теперь он сидел ровно. - Удобно? - Я мертв, Гарри. - Ладно, - хлопнув себя по коленям, поднялся Гарри на ноги. - Будем считать, что да. - Зачем мы пришли сюда? - Ах да.       Гарри сделал пару шагов в сторону, чтобы не закрывать вид на дуб. Том сидел как раз напротив вырезанного на коре лица. - Я хотел представить вас друг другу. Том, это Волдеморт. Волдеморт, это Том.       Какое-то время Том мертво молчал. - Гарри. - Да, Том? - Это что, дерево? - Ага. Думаю, это дуб. - Ты представил меня дубу? - Эй, Волдеморт единственный, с кем я мог пообщаться, пока ты не появился. - Это просто дерево. - Еще немного, и я начну думать, что ты ревнуешь.       Это сработало, Том замолчал. Гарри нашел среди травы палку и несколько раз с силой хлестанул ствол прямо по вырезанному лицу. - Гарри, - проскрипел Том. - Да? - Ты что, только что избил Волдеморта палкой? - Ага. Мы с ним вроде как... ну, неприятели, знаешь.       Том долго молчал, бледный и мертвый. - Гарри. - Да, Том? - Ты собираешься бить палкой меня?       Осознав, как это все могло выглядеть для Тома, Гарри рассмеялся, но не в насмешку, а как бы говоря "о боже, приятель, конечно нет!". Именно это он, кстати, и сказал. - О боже, приятель, конечно нет! - Гарри. Почему ты не хочешь меня бить?       Гарри отбросил палку, кинув обвиняющий взгляд на Волдеморта. Присев рядом с Томом на корточки, он придержал его лицо, чтобы смотреть прямо в его полуоткрытый глаз. - Потому что ты мой друг, Том. Друзья не бьют друг друга палками. - Правда? - Ага. - Гарри. - Да? - Я рад быть твоим другом.       Гарри улыбнулся. - Ага. Я тоже, Том.

***

      Гарри нравилось дружить с Томом. Было приятно проснуться и первым делом увидеть, как темный глаз сверлит тебя взглядом. - Эй, Том, - хрипло позвал Гарри, сонно улыбаясь. - Ты что, всю ночь смотрел, как я сплю? - Это ты посадил меня так.       Гарри потянулся в кровати и широко зевнул. - Ага. Точно. Как прошла ночь? - Не знаю. Я мертв. - Да, но ты же думаешь о чем-то?       По лицу Тома ничего нельзя было прочитать. - Я мертв, - повторил он. - Да, но говорить-то ты можешь.       Том помолчал. - Гарри. - Да? - Я чувствую раздражение.       Гарри расплылся в улыбке.

***

- Гарри. - Да, Том? - Твой позвоночник хрустнул.       Пыхтя, Гарри прислонился к стволу дерева. Том так и норовил сползти с его спины, и ему приходилось поправлять его каждые десять шагов. Подбородок Тома больно впивался в нежное место между его шеей и плечом. - Ага, - напряженно отозвался Гарри сквозь зубы, прежде чем снова начал идти вперед. - Зачем ты это делаешь? - Тебе не нравится, когда я тащу тебя за ноги.       Тем более что спина Гарри не чувствовала большой разницы, ведь ему все равно приходилось нагибаться, чтобы тащить Тома так. - Зачем тебе тащить меня за ноги? - Мы гуляем, Том. - Ты упрямый. - Ага. - Очень упрямый. - Я знаю. - Как глупо.       Это не было глупо. Это было то, что делают друзья. Правда, подразумевалось, что во время прогулки они должны были разговаривать, чтобы узнать друг друга получше или чтобы просто приятно провести время, но Гарри не мог одновременно нести Тома и говорить. Он задыхался. Пот лился с него ручьем.       Том не возражал.

***

      Стоял один из редких ясных дней, когда они сидели на берегу, глядя на лижущий песок океан. Под ними была расстеленна мантия, которую Гарри снял с Тома (он, кажется, не очень это одобрял), но они оба знали, что песок каким-то образом все равно заберется к ним в трусы. - Фух, - произнес Гарри, откинувшись на локти. - Ну я и объелся.       Чуть дальше от них увязал в песке скособоченный обеденный стол, накрытый белоснежной скатертью. Рядом неустойчиво стояли два стула. Все это Гарри принес из дома на чистом энтузиазме. Стол был полон объедков, там же обнаружилось три стопки тяжелых книг, которые не позволяли скатерти улететь. - Я говорил, что еды слишком много, - слепо глядя перед собой, полувнятно произнес Том. - Я не ем, Гарри. Я труп. - Да ладно, - застонал Гарри, пихнув Тома в плечо, отчего тот безвольно завалился набок. - Черт, прости. Я знаю. Но это же пикник. В этом и смысл! Еды должно быть много. - Завтра тебе нечего будет есть, - сказал Том с полным ртом песка.       Гарри потратил какое-то время, заново пытаясь усадить его, что, честно говоря, было той еще задачкой. - Неправда, я оставил немного тостов и джема. - Ты доел их после пирога с почками.       Гарри наморщил нос, припоминая что-то такое. - Не будь занудой. Тебе что, никогда не хотелось объесться? - Я не ем, Гарри. Я труп. - Да-да, ты говорил.       Согнув его ноги в коленях, Гарри воткнул их поглубже в песок и чуть наклонил Тома вперед. Так он мог сидеть, не заваливаясь назад. Правда, его голова так и норовила повиснуть на груди.       Какое-то время они молча смотрели вдаль. Вернее, смотрел один Гарри. Взгляд Тома был направлен на колени. - Эй, Том. - Да, Гарри? - Ты помнишь свою жизнь до того, как попал сюда?       Том немного помолчал. - Нет. - Что? - не расслышал Гарри, слегка наклонившись к нему. - Я говорю, нет, Гарри. - А. Да, я тоже не помню. - А ты? - Не-а, говорю же. - А. Понятно. - Ага.       Они помолчали. Гарри задумчиво вздохнул, что-то мечтательное и мучительно проскользнуло в этом звуке. - Иногда я представляю, какой бы могла быть моя жизнь... Где бы я мог жить. Кто были бы мои друзья. Представляю, какая была бы моя подружка. Глупо, знаю... Но иногда она мне даже снится. У нее рыжие волосы. - Гарри. - Да, Том? - Тебе нравятся рыжие? - Не знаю. А тебе? - Нет.       Мягкий смешок сорвался с гарриных губ. - Ага. Я так и думал. - Что, - глухо сказал Том. - Почему. Гарри. Почему. Гарри.       Он умел быть чертовски настойчивым, когда хотел.       Гарри пожал плечами. - Не знаю. Ты не выглядишь так, будто... не знаю. Ты же мертв. Как тебе может кто-то нравиться?       Они помолчали. Океан лизал песок возле их ног. - Гарри. - Да, Том? - Подними мою голову. Я хочу посмотреть на океан.       Слегка удивившись, Гарри исполнил его просьбу. Ему приходилось придерживать Тома за затылок, вплетя свои пальцы в его волнистые густые волосы, чтобы удержать голову. Это было не очень удобно, но в этом и заключался смысл дружбы - Гарри все равно было приятно помочь. - Так ты можешь видеть? - Конечно, - сказал Том.       В его голосе, как всегда, не было эмоций, может, потому что голосовые связки не очень хорошо слушались его, однако Гарри знал его уже несколько недель. Он различил легкое недовольство, которое заставило что-то нежное расцвести в его душе. - Ты думал, я не могу видеть? - Не знаю. Я не был уверен. - Как, по-твоему, я прочитал, что на твоем свитере написано ГАРРИ? - Ах да. Точно. Я забыл об этом. - Ты ужасно невнимательный, Гарри. - Ага. - Ужасно невнимательный, - повторил Том. - Знаю, Том.       Они помолчали. Небо на горизонте приобрело нежный сиренево-розоватый оттенок. Вечерело. - Эй, Том. - Да, Гарри. - Хочешь, спою тебе песню? - Конечно.       Любуясь небом, Гарри промурылкал себе под нос что-то вроде:

Эй, ты, чей в проходе виден лик, Встать не можешь, весь поник, Эй, ты, не дай схоронить им себя. Сдаваться без битвы Волдеморту нельзя.

      Том немного помолчал. - Какая грустная песня, - в конце концов сказал он. - Ага. Наверное. - Так и знал, что ты слушаешь маггловские пластинки. - Ага... Подожди, что? Маггловские?..       Том не ответил, и Гарри, устав держать его, поменял руку. Прохладный ветер нежно трепал концы скатерти на столе. - Гарри. - Да, Том? - Ты хочешь покончить с собой?       Гарри осекся. Он повернул голову к Тому. - Что? - Я видел петлю. Ты вшил в нее мой галстук.       Губы того не шевелились. К щеке и нижней губе налип песок. Словно впитав краски закатного неба, кожа Тома тоже казалась розоватой. Гарри моргнул. - Ага, - спокойно сказал он и вдруг разрыдался.       Вообще-то он был не из тех, кто плачет перед другими.       Ну, Гарри не помнил, плакал ли он когда-то перед другими, потому что он не помнил, жил ли вообще когда-то за пределами острова, но ему казалось, что если и жил, то не давал волю чувствам при других.       Ладно. Да. Может, он не стеснялся пустить слезу при ком-то от радости. В конце концов, он же расчувствовался при Томе, когда тот заговорил, и совсем не испытывал неудобств из-за этого.       Но намокнуть глазами от счастья при другом человеке легче, чем раскваситься от зияющей горем пустоты в душе. Гарри был рад, что рядом с ним Том. То, что он мертв, тоже несколько утешало его по неизвестным причинам.       Открываться живым всегда как-то чересчур трудно. У всех и без того куча проблем. А какие проблемы могут быть у мертвого? Который к тому же твой друг. - О Мерлин, - несколько поуспокоившись, сдавленно произнес Гарри. - Прости. Не знаю, что на меня нашло. Как глупо. - Все в порядке, Гарри. Ты просто несчастен.       Глаза снова наводнили слезы. - Да, - пытаясь унять дрожащую челюсть, сказал Гарри. - Я просто... я просто...       Он так и не смог произнести "несчастен", вместо этого его снова задушил поток рыданий.       Когда он успокоился во второй раз, то обнаружил себя на плече Тома, которое промокло от его слез и соплей. - О нет. Прости, Том. - Ничего, Гарри. Я все равно мертв.       Гарри вяло усмехнулся. - Точно. - Гарри. - Да, Том? - Почему ты несчастен?       Гарри помедлил с ответом, делая вид, будто вытирает лицо. В конце концов он снова усмехнулся, на этот раз самоуничижительно. - Ну, знаешь, наверное, это от одиночества. Я ужасно одинок. - Но у тебя есть Волдеморт.       Гарри фыркнул. - У тебя есть я, - добавил Том.       Его голова снова свисала на грудь, поэтому он звучал слегка невнятно. Гарри сжал его плечо, слабо, но искренне улыбнувшись. - Я знаю, Том. Спасибо. - Ерунда. - Нет, правда. Иногда мне кажется, что я тебя выдумал. - Ты правда веришь в это? - Не знаю. А ты точно не выдуманный? - Я труп, Гарри. - Ага. А знаешь, кто ты еще, Том? - Кто, Гарри. - Мой друг.       Гарри притянул к себе неповоротливое холодное тело, заключив его в объятия. Обнимать кого-то было приятно. Лучше, чем плести себе петлю.