Звезда Надежды ✨

      Как только из уст мужчины прозвучало подтверждение, в груди что-то неприятно сжалось. Сердце билось так громко, будто хотело вырваться наружу. Я шагнула ближе, чувствуя, что нервы стали как натянутая струна. — Зачем?.. Почему?.. — голос Мелиссы дрожал, но в нём чувствовалась решимость. Она смотрела на отца с надеждой, будто тот сейчас опровергнет всё, что мы только что услышали. — Профессор лишь хотел вернуть то, что у него украли, — вмешался его помощник, торопливо оправдывая учёного. Его руки сжимали чемодан, словно тот был ключом ко всем ответам. — Эта разработка… она способна многократно усиливать причуды и даровать носителю мгновенную регенерацию.       Я непроизвольно замерла. — Усиливать и исцелять?.. — приглушённо повторила, чувствуя, как по коже прошёл холодок. Что-то внутри шептало, что это звучит слишком неправдоподобно, слишком опасно. — Да, — продолжил тот, — это всего лишь прототип, но в будущем его можно было бы использовать для усиления причуд, игнорируя физическую выносливость. Он не позволяет навредить носителю и мгновенно восстанавливает тело. Даже если тот лишится конечности — всё исцелится.       Миюки, стоявшая рядом, фыркнула, но продолжала поддерживать меня, мягко удерживая за плечо, чтобы меня не повело в сторону. Её лапка слегка светилась — она всё ещё подавляла боль от моей раны. — Однако после первой презентации спонсоры отказались от проекта, — заговорил Сэм вновь, — и разработку заморозили. Они боялись, что устройство попадёт не в те руки… и спрятали его. От самого создателя. Поэтому я… я решился на этот шаг. Я хотел вернуть профессору его творение. И он поддержал меня.       Тишина повисла настолько густая, что даже гул механизмов казался далёким. — Не может быть… — прошептала я. — Это ведь ложь, папа! — голос Мелиссы сорвался. — Скажи, что это всё неправда! — Это не ложь… — ответ прозвучал слишком спокойно, слишком холодно.       Я стиснула зубы, чувствуя, как во мне закипает смесь боли и злости. Как он мог? Мистер Шилд — уважаемый учёный, пример для других. И Яги-сан… он ведь не мог знать, правда? Он бы не позволил подобному произойти. Он бы отговорил своего друга. — Я не верю… — прошептала я, пытаясь сдержать дрожь. — Хоши?.. — позвала Мелисса, и в её голосе звучали слёзы.       Я обернулась к ней, однако взгляд снова упал на профессора. — Я не верю, что вы могли так поступить! — сорвался мой голос, эхом отдаваясь по помещению. Я едва удерживалась на ногах, чувствуя, как что-то горячее подступает к горлу. — Я мало вас знаю, это правда… Но лучший друг Всемогущего, великий отец, человек, который всегда подавал своей дочери пример… кха! — кашель резко оборвал речь, и на губах проступила кровь.       Миюки сразу подхватила меня, но я подняла руку, давая понять, что справлюсь. — Зачем всё это? В чём смысл? Всемогущий… разве он бы одобрил подобный поступок?!       Профессор опустил взгляд, и тень прошла по его лицу. — В этом-то всё и дело, — произнёс он глухо. — Я сделал это ради него.       Я резко подняла голову. — Что?.. — дыхание сбилось.       Шатен выдержал паузу, словно готовился сказать нечто, что навсегда изменит всё. — Вы не знаете… но его причуда начала слабеть.       Мир будто застыл. Даже шум механизмов пропал из восприятия. Мелисса побледнела, а я — едва удержалась, чтобы не упасть.       Внутри всё перевернулось. — «Ради него?.. Всемогущий… слабеть?.. Это всё — ради спасения? И все из-за того что Яги-сан передел свою причуду Изуку?» — Что?.. — слова профессора врезались в сознание, словно удар грома. Воздух в помещении стал тяжелым, тягучим.       Блондинка стояла, как вкопанная. Её губы дрожали, а пальцы сжались до побеления. — Папа… что ты говоришь? — её голос дрожал, как расстроенная струна. — Это шутка, да? Ты просто хочешь, чтобы я испугалась? — Нет, Мелисса, — профессор шагнул к ней, но та отступила, не в силах принять его приближение. — Я говорю правду. Его сила уходит. Всемогущий больше не тот, что раньше. Его тело истощено, он держится лишь на остатках прежнего могущества.       Он говорил всё громче, и в его голосе слышались боль и фанатичная решимость, будто он хотел оправдать не только поступок, но и самого себя. — Я не мог просто сидеть сложа руки! Я знал, что если не найду способ помочь ему, его конец — вопрос времени! Мой проект — единственный шанс! — Шанс?.. — переспросила я, стирая ладонью кровь с губ. — Вы называете это шансом? Когда из-за вас пострадали люди, когда весь остров оказался в хаосе, когда ваши же изобретения едва не убили собственную дочь?! Это — шанс?       Мелисса резко вдохнула, будто очнувшись от оцепенения, и её глаза наполнились слезами. — Ты… — выдохнула она, глядя на отца, — ты ведь всегда говорил, что любая технология должна служить людям, а не разрушать. Что мы должны помогать героям, а не подменять их решения машинами! — Я и хотел помочь! — профессор с силой ударил кулаком по металлическому столу. — Этот прототип — дар! Он может спасти миллионы, если окажется в нужных руках! Я…Я просто не хочу чтобы ещё один свет в нашем мире угас, безответно на помощь! — «О чем мистер Шилд говорит? Ещё один свет?» — А если — нет? — перебила я, сделав шаг вперёд, сжимая меч в руке. — Что если он попадёт к тем, кто решит использовать его для войны? Или для контроля? Вы хоть представляете, какой хаос начнётся, если кто-то с разрушительной причудой получит такую силу?       Мужчина опустил взгляд. Его лицо на миг дрогнуло, будто он сам осознал, к чему всё это может привести… но затем он снова закрылся в своей решимости, этой надеждой он строил баррикады, чтобы оправдать себя, чтобы не увидеть правды. Он слишком забылся в своей решимости. — Я думал об этом. Но риск оправдан, если цена — жизнь самого символа мира.       Я почувствовала, как слова профессора ударили по мне холодом — и не сразу сообразила, что именно во мне вздрогнуло сильнее: мысль о том, что кто-то, кого мы считали неприкасаемым, может быть готов ради «спасения» переступить через всё, или то, что ради этого он хочет вернуть силу тому, кто уже столько раз отдавал себя всем людям. — Просто позвольте мне отдать его Всесильному, — с жаром в голосе рванул вперёд профессор. Он шагнул к Сэму и, не дожидаясь вопросов, выхватил кейс из его рук. — Ему не нужно доделывать устройство. После этого я готов понести любое наказание.       В комнате повисла пауза, такой плотной казалась тишина, что я слышала, как в ушах бурлила кровь.       Мелисса опустила взгляд и, словно по щелчку, сорвала повязку с руки — из-под ткани проступила свежая царапина, кровь струйкой стекла по коже. Её глаза вдруг заискрились иронично жестокой яростью, и она выпалила, чтобы слышали все: — Они поставили свои жизни… Чтобы спасти всех заложников и тебя! Хоши и остальные решили пожертвовать собой… Мы все сильно пострадали прежде, чем добраться сюда! А Хоши… её чуть не убили у меня на глазах!       Слова ударили прямо в грудь опытного учёного. Сэм, помощник, застыл, глаза его метались между кейсом и нами, как человек, что был разоблачён . Тот отвернулся, будто тяжесть обвинения жгла его изнутри. Профессор метнул свой растерянный взгляд на свою дочь, а после на своего помощника: — Что всё это значит? — спросил шатен, не понимая, где правда, а где спектакль. — Ты же говорил, что злодеи не настоящие, это всё просто представление.       И тогда раздался холодный, ровный голос за нашими спинами, и все мы обернулись. Откуда-то из тени вышел мужчина — и за его плечом показался второй. Их появление, как железный аккорд, оборвало любую надежду на объяснения. — Я бы назвал это продуманной пьесой, — произнёс незнакомец и, улыбнувшись, добавил, с явной насмешкой: — Пьесой про поддельных злодеев.       В тот момент воздух в комнате стал тягучим, что дышать стало тяжелее; даже лёгкий шорох шагов за стеной звучал, как предвестие бури.

***

      От неожиданного голоса у всех по спине пробежал холодок. Мы почти синхронно обернулись — и ком недосказанности застрял поперёк горла .       На пороге стояли двое. Один — высокий, массивный, в белом лабораторном плаще, но с лицом, скрытым под металлической маской, похожей на морду чудовища. Красная прядь выбивалась из его волос, а механический глаз сверкал тусклым светом, словно сканируя нас. Второй — моложе и спокойнее, со светлыми, почти белыми волосами, повязкой на глазу и самоуверенной ухмылкой. Он стоял, сложив руки за спиной, как будто пришёл на заранее спланированную встречу. — Это вы! — вырвалось у меня, и, приготовив меч, я рванула вперёд. Сердце так громко стучало, что казалось — его слышат все в этой комнате.       Однако едва я сделала шаг — мужчина в маске тонко коснулся металлической двери. И вдруг прутья перил ожили: холодный металл, словно змея, выполз и молниеносно обвил мои запястья, сжал их в железном узле и прижал меня к стене. — Ахааа! — болезненно застонала я, когда меня вдавило в холодную поверхность. Боль пронзила руку и плечо, а мысли в голове спутались. — Хоши! — крикнула Мелисса и, не думая о себе, бросилась ко мне.       Я едва успела подумать: — «Чёрт, эта причуда — подчинение металла. И очень мощное. От усталости я не заметила их раньше.»       Лапки Миюки дрожали рядом, крольчиха встряхнулась, готовясь вмешаться. — Хоши, погоди, я помогу! — кинула мне Мелисса, но я отмахнулась, потому что знала: если кто-то попытается сорвать прутья в упор, их уложит тот, кто управляет металлом.       Я шепнула Миюки: — «Присмотри за ней», — и сама уже пыталась размять связавшие запястья петли. Меч был в руках, но кисти не слушались.       Высокий мужчина в маске рассмеялся: — Отдохни там, девчушка. Ты со мной не потягаешься. Вставила ты нам конечно палки в колёса со своими дружками. Слишком проблематично, однако. — Злодей повернулся к двум мужчинам: — Сэм, неси устройство.       Помощник, опешивший, подал кейс. — Есть… несу, — пробормотал он, будто отрезая пуповину собственной совести.       Ученый, словно ошарашенный, отступил: — Сэм? — его голос дрожал. — Ты с самого начала планировал отдать это… им? — Ты обманул меня, — рыдал Сэм, — я посвятил этому столько времени, а ты позволил заморозить проект. Они отняли у нас признание и гордость — нам даже не заплатили… мы потратили столько времени и ничего не получили! — Ты выполнил свою часть, — холодно произнёс человек в маске. В ту же секунду раздался сухой, почти бесшумный щелчок — и выстрел раздался в сторону Сэма. Мужчина вздрогнул, кейс выскользнул из его рук и с глухим стуком ударился о пол. Сэм рухнул на плиту, держась за плечо, глаза его расширились от недоумения.       Комната на мгновение застыла в ступоре: никто не ожидал, что расчёт так быстро свернётся кровью. Ученый, скрючившись от боли, шепнул, хватаясь за рану: — Зачем? Мы же договорились? — Но ответ прозвучал без тени сомнения: — Договорились, однако… награду для тебя я выбираю сам. — Ухмылка на лице мужчины в маске была жутка и безжалостна.       Злодей навёл дуло снова, и в воздухе повисла ледяная пауза — уже готовый выстрел. Но в тот самый миг мистер Шилд бросился вперёд и встал между ними. Пуля оружия вонзилось в его грудь. Кровь хлынула сразу, густая и тёплая, расползаясь по камню. Профессор согнулся и упал, и вся комната будто накрылась тяжёлым, влажным пологом страха.       Я сжалась, хотя губы хотела распахнуть в крик — металл, вцепившийся в запястья, пережал рот, и вместо настоящего вопля из горла вырвались лишь давящие потуги. Каждый вдох отдавался болью. — Папа! — Мелисса рванула к нему, бросившись через плиту, но тот же жестокий порядок немедленно сработал: человек в маске — без предупреждения — ударил её по лицу. Она отлетела назад, рухнула рядом со мной; её губы затеплились кровью, глаза широко раскрылись от шока.       Негодование, как раскалённая лавина, рвануло в груди. Я ощутила, как злость поднимается словно яд: стены вокруг затрепетали, и по бетону побежала тонкая паутина из трещин. Сердце стучало так громко, что я ощущала это в зубах. По коже пробежал холод, и пряди волос медленно, один за другим, стали белеть — как будто сама сущность в моём теле выжигала пигмент.       Крольчиха паниковала, и в мысленной связи пушистик судорожно шептала мне: — «Хоши, успокойся! Ты не контролируешь это!» — голос её срывался от страха. Ушастик мысленно добавляла, в голосе — отчаяние: «Кулон… ты забыла кулон! Без него тебе сложнее сдерживаться! Я же просила его носить всегда»       Белая аура, тонкая, как пар, начала проглядываться вокруг моего тела, собираясь в мерцающее облако. Её края мерцали и искрились, и я почувствовала, как что-то внутри меня пытается вырваться наружу — не просто гнев, а сила, которая требовала выхода. Дыхание дёрнулось, каждая клетка кричала — и в этой борьбе за контроль я ясно осознавала: если не остановиться сейчас, эта мощь станет не спасением, а разрушением.       Оставив блондинку в покое, человек в маске тяжело наступил каблуком прямо на окровавленную рану мистера Шилда. Послышался глухой стон — не громкий, но пробирающий до костей. Маска склонилась ниже, а в его голосе зазвучало мерзкое удовлетворение, будто он наслаждался каждой секундой чужой боли. — Решил в героя поиграть? — хрипло усмехнулся зачинщик всего хаоса, нажимая сильнее, пока профессор не дёрнулся всем телом. — Не важно, какова причина. Но ты совершил зло. — В каждом слове звучал холодный яд. — Не важно, настоящие мы злодеи или нет, — он медленно выпрямился, — ты осознанно ступил на этот путь. Теперь ты такой же, как и мы.       Его слова звенели в воздухе, как удары молота по наковальне. Профессор едва дышал, кровь медленно растекалась по плитке, образуя тёмное пятно, но в глазах его — ни злости, ни страха, только опустошение. — Теперь, — продолжил злоумышленник, — чтобы ты ни сделал, ты не сможешь вернуться к нормальной жизни. — Он сделал шаг назад, и на маске блеснул тусклый отсвет ламп. — Ты осознанно выбрал путь злодея в этом мире… и ничего не смоет этот факт.       Мелисса разрыдалась — тихо, с надрывом, будто каждая нота её рыданий прорывала воздух. Её плечи дрожали, пальцы цепляли край пола, а взгляд метался между отцом и человеком в маске. Шатен замер. Его глаза сузились, дыхание стало рваным. Казалось, он слышал не слова врага, а собственный приговор. В ту секунду он будто осознал — всё, что строил, всё, ради чего жил, теперь рушилось, оборачиваясь прахом и виной.       А я… я стояла, скованная железом, и чувствовала, как всё внутри меня закипает. Сердце стучало в ушах, а гнев — густой, обжигающий — полз вверх, будто я сама становилась пламенем. — …тварь, — прошептала я сквозь зубы, едва слышно, однако губы сами дрожали от ярости.       Металл вокруг чуть дрогнул, и в воздухе прошёл лёгкий, почти неуловимый треск. Каждая его фраза отзывалась во мне болью — и злость нарастала, вытесняя всё остальное. Мне хотелось вырваться, сорвать с него эту мерзкую маску и заставить почувствовать то, что он творит.       Белый свет на краю сознания начал проступать — едва заметный, но уже живой, как дыхание шторма перед бурей.       Подкинув меч струёй ветра, я вцепилась в рукоять и снова врезалась лезвием в холодную броню стены. Металл поддавался неохотно — каждый удар отдавался в плечи, в сломанное запястье, в уже раскалённые от крови кисти. Прутья сжали так, что в ладонях пульсировала белая боль; но отступать было нельзя. Я рубила снова и снова, пока руки дрожали от переутомления. Миюки держала меня на ходу — её прикосновения были ледяные и целительные одновременно: она вымачивала рану в плечевом суставе, чинно сдерживая расползающуюся боль. — «Держись», — пронеслось в голове коротким, твёрдым шепотом; её сила заживляла краешек кожи, плотно сжимая кровь, но чудес на повторное восстановление кости и плоти не было — только облегчение, чтобы можно было бить дальше.       Я почувствовала, как левая рука ноет особенно остро: от попыток вырваться и сопротивления металлической петли сустав повредился сильнее. Меч в правой руке норовил выпасть, но ветер держал его; Solvita откликалась на меня — холод её стали, как обещание. Повернув голову к Мелиссе, я выдавила из себя слова, каждая — через зубы: — Мы обязательно спасём профессора… и остальных. Ради этого, ребята!       Она вскинула голову, слёзы ещё блестели, но решимость загорелась в её взгляде. Она кивнула и рванулась к выходу — и только тогда я увидела, как второй из злодеев собирается ей помешать. Рука выгнулась, чтобы броситься в атаку, но я уже нанесла едва заметный взмах ледяной рукой — и тот застыл, окутанный прозрачной коркой, пока я не смогла отпустить. — Чёрт… прутья сдавливали так, что левая рука почти не слушается, — прошептала я себе, ощущая, как каждый палец будто отмирает. Миюки тут же отозвалась: — «Ща, подлечу», — её лапка сжалась на моей кисти, и лёгкая волна холода вошла в тело, снимая острый приступ. Боль утихла — но не до нуля. Времени на исцеление не было, и я знала это инстинктивно.       И в тот самый миг, когда над нами почти замерло какое-то напряжённое ожидание — щёлк, как будто где-то в здании переключили огромный рубильник — маска на лице человека напротив изменила выражение. Он не дрогнул, не испугался и не дал нам ни намёка для радости: двумя массивными металлическими балками он выбросил рычаги из стены и вдавил их в меня с такой силой, что воздух вырвался из лёгких.       Палки врезались в моё плечо и грудь, прижимая меня вплотную к холодной плите рядом с дверным проёмом — и я ощутила, как кости подолгу скрипят от давления. Запястья, недавно освободившиеся, снова оказались почти беспомощны: металл прижал их к телу; я заглотнула кровь, боль стрельнула вверх по руке. Сердце зашлось — не от страха, а от злости и беспомощности одновременно.       Миюки взвыла рядом, её сила пыталась прорваться сквозь металл, но железо вело себя так, как будто само подчинилось чужой воле — оно не ломалось от обычного воздействия. Я чувствовала, как мир вокруг сужается до холодной полосы стали у меня за спиной и ярости, что жжёт грудь. Краткая надежда мелькнула, когда вдалеке раздался глухой, долгий гул: где-то в недрах острова шевельнулась система охраны — перезапуск начался. Однако пока щит не поднят, пока не прошёл возврат контроля, я была прижата к стене, и кровью на ладонях рисовался ритм: не сдавайся. Услышав, что шаги злодеев стихли и дверь лаборатории с металлическим звуком закрылась, я с трудом подняла голову. В висках гул, дыхание сбивалось. Металлические балки всё ещё сдавливали грудь, будто не желали отпускать. Собрав остатки сил, я сосредоточилась — вибрация в теле пошла волной, от кончиков пальцев до плеч. В стене дрогнули звуки, металл затрещал, и с хрустом разлетелся на части.       Я упала на холодный пол, тяжело дыша, чувствуя, как сердце бешено стучит в груди. — Кха… ха… — сдавленно выдохнула я, сжимая левое плечо. — Хоши, ты как? — подбежала ко мне Миюки, её маленькие лапки мягко коснулись моей щеки, а глаза наполнились тревогой. — Бывало и хуже… — выдавила я с хрипом, пытаясь подняться. — Они уходят… я должна… я должна спасти профессора.       Я пошатнулась, упираясь рукой в стену. Мышцы ныли, дыхание сбивалось, но останавливаться не могла. — Куда, Хоши?! — воскликнула подруга, жмуря глаза. — Ты еле стоишь! Подождём Всемогущего, он уже должен… — К тому времени они покинут остров! — перебила я, слёзы и злость мешались в голосе. — Мы не вернём мистера Шилда назад, если не догоним их сейчас! Я не хочу, чтобы Мелисса лишилась отца!       Голос сорвался на крик. Всё нутро горело — страхом, отчаянием и воспоминаниями, что жгли изнутри. Черный комочек на секунду замолчала. В её глазах отразилась не просто тревога — понимание. — «Хоши… ты просто не хочешь, чтобы кто-то пережил то же, что и ты… быть одной, без отца…», — промелькнуло у неё в мыслях.       Она глубоко вдохнула и вдруг решительно сказала: — Тогда я помогу!       Подлетев ближе, зверь льда широко развела лапки, её тело засветилось мягким бирюзовым светом. Воздух наполнился морозным сиянием, и из-под моих ног поднялась серебристая дымка, превращаясь в очертания крупного зверя.       Через мгновение передо мной стояла огромная снежная пантера, сверкающая кристаллами инея. Её дыхание было паром, а глаза — чистым голубым светом.       Я едва сдержала удивлённый вздох. — Миюки… ты создала…? — Это часть моей силы, прошу не удивляться настолько, — улыбнулась крольчиха, запрыгивая мне на плечо. — Она выдержит любую скорость. Садись. — Хорошо, партнёр… — слабо улыбнулась я, забираясь на спину зверя.       Морозный воздух окутал нас вихрем. Пантера, издав низкий рык, сорвалась с места. Камни под лапами треснули, оставляя за собой полосы инея. — Держись крепче! — крикнула Миюки, направляя поток воды и воздуха вперёд.       Мы вырвались из развалин лаборатории, несясь по заснеженному полу от инея. Ветер хлестал в лицо, глаза слезились, но сердце билось в унисон с пантерой. — Профессор, пожалуйста, продержитесь… — прошептала я, прижимая руку к груди. — Мы вас спасём. Обещаю.       И снежная буря за спиной закрыла за нами следы.

***

      Вертолёт над головой шипел, лопасти взбивали воздух — на крыше гул стоял такой, что слова казались рваными. Я мельком кивнула пушистику: сигнал понят, снежная пантера распалась в хрустальном тумане и растаяла, выгнув мне лёгкий поклон перед уходом. Я уперлась спиной в угловую плиту, держась за плечо, чтобы не рухнуть; кровь ещё холодила ладонь, но голос вырвался ровный и твёрдый: — Стоять! Освободите профессора! Немедленно!       Учёный у вертолёта моргнул, словно не понимая, что это за смелость — а злодей только усмехнулся, глаза его блеснули в щели маски.       Он сокрушительно отозвался, будто развлекаясь: — Понятно… значит ты решила добить грешника лично?       Я не подавала виду, что боюсь. Скользя по тонкому слою льда, который сама тут же создала под ногами, я рванула вперёд. Ветер с крыши рвал платье, в нос бил запах керосина и гари. Металлические башни, что вызвал злодей, взметались кругом — стальные столбы, вращающиеся, колющие; они шипели, стучали о плиту и швыряли искры. Я уворачивалась, каждое движение было на весу: лед под ногами давал ускорение, но кубовидная поверхность подбрасывала — нужно было быть аккуратной, чтобы острое лезвие не врезалось и не скололось. — Ошибаешься, ублюдок! Я пришла спасти его! — крикнула я, подбрасывая меч и разрубая очередной штырь, стараясь не задеть клинок — Solvita держалась хрупко от усталости в пальцах.       Человек в маске только фыркнул: — Этого предателя? Серьёзно? Наивная малолетка. — Заткнись! — вырвалось у меня в ответ. — Не тебе меня учить! Мы, герои, спасаем тех, кто в беде!       Но злодей не собирался слушать речи. Он сделал шаг, вытащил пистолет и спокойно приставил дуло к скованному профессору. Всё вокруг будто замерло: звук лопастей, скрежет металла, гул в виске — и тонкая нитка надежды оборвалась. Мне пришлось притормозить: один неверный шаг — и выстрел пройдёт по груди человека, за которым я пришла. — Оставь меня, — прохрипел профессор, сжав зубы. — Убегай, Хонда! — Его голос был слаб, но в нём слышалась просьба, которую невозможно было проигнорировать.       Я замерла — сердце ударило в горло, и злодей, заметив сомнение, рассмеялся: наслаждение в его тоне было как лезвие. В тот момент похититель сотворил ещё несколько металлических балок: они рванули с разных сторон, образуя сеть, которая резала воздух и приближалась ко мне, словно желая подчистую вдавить меня в бетон. Я пыталась уйти, уворачиваясь, но одна из балок шмякнулась за моей спиной и врезалась так, что мне показалось — внутренности сейчас расплющатся о стену.       И даже когда я едва удерживалась на ногах после удара, злодей только хмыкнул, насмешливо склонив голову набок. Ему явно доставляло удовольствие смотреть, как я пытаюсь подняться, будто я — просто забавная игрушка, упрямо не сдающаяся. — Ну и ну… ты та самая «герой»? Вас, детей, так легко обмануть, что даже скучно, — он лениво усмехнулся, одним прыжком запрыгивая на вертолётную ступеньку. — Полетели. Она всё равно уже ничего не сделает.       Пилот, получив команду, тут же начал взлёт. Лопасти вертолёта подняли вихрь снега и пыли, и я прикрыла глаза, с трудом удерживаясь на ногах. Грудь сдавило — от боли, от страха, от отчаяния. — «Чёрт… что же делать?..»       Однако ответ пришёл сам собой — как всегда, когда отступать невозможно. Я коротко вдохнула и, создавая под ногами ледяной трамплин, что тут же покрылся сетью трещин от перенапряжения, бросилась вперёд. Поток воздуха, поднятый ударом моими ступнями, толкнул меня вверх, позволяя долететь до шасси.       Пальцы сжали металл — холодный, вибрирующий, скользкий. Я висела над пустотой, но напряжение мышц и ярость внутри не давали выскользнуть. — «Он не сможет использовать свою причуду внутри», — быстро пронеслось в голове. — «Ему нужен металл, полноценная конструкция… а если он тронет вертолёт — улететь не сможет. Значит — он ограничен.»       Вытянувшись, я подтянулась и, из последних сил забравшись выше, дотянулась до прохода в кабину. — Опять ты?! — профессор Шилд попытался подняться, опираясь на стену. Он выглядел ужасно: руки связаны, тело в крови. — Профессор! — я протянула руку к нему, чувствуя, как дрожь по мышцам стала почти неконтролируемой.       Вертолёт качало, руки срывались, однако я тянулась снова. — Прекрати, Хонда! Уходи! — крикнул он. — Ты можешь погибнуть! — Я… — голос сорвался, дыхание рвалось. — Мелисса… Мелисса ждёт вас! Она ждёт своего отца! Я… — слёзы застелили глаза, но я не позволяла себе моргнуть. — Я не хочу, чтобы моя подруга испытала ту же боль одиночества… ту же, что и я. Я не хочу, чтобы она потеряла единственного родного человека! Поэтому не смейте сдаваться, хотя бы ради своей дочери!       Профессор смотрел на меня широко раскрытыми глазами, словно впервые видел меня по-настоящему. — «Значит… Тоши для тебя действительно чужой… Что же с тобой произошло, девочка…?»       Злодей в маске шагнул ближе, пистолет в руке был направлен прямо мне в грудь. — Что ни говори, ты герой до мозга костей, — усмехнулся тот. — Жаль только, мозгами не одарена.       Мужчина нажал на курок. Я уже собиралась создать щит — хоть какой-нибудь — но не успела. Профессор рывком бросился вперёд, закрывая меня собой.       Пуля, сорвавшись с траектории после того как профессор сбил прицел, рикошетом ударила в металлическую стенку передо мной. От удара вылетела россыпь острых железных опилок — один из них полоснул мне по щеке, а мелкие опилки попали прямо в глаза. — А—! — я инстинктивно прикрыла лицо рукой, моргнув от резкой боли.       Злодей даже не дал мне опомниться: воспользовавшись тем, что я ослепла на секунду, он резко ударил по моим пальцам и сбросил меня вниз.       Ветер сорвался в уши, опора под ногами исчезла, и мир перевернулся. — ХОШИ! — крик Мелиссы разорвал воздух. Я увидела её лицо на крыши здания — испуганное, в слезах — прежде чем стремительно полетела вниз. — «Чёрт!.. Нужно… использовать ветер… но… не могу…»       Пальцы тянулись вверх, будто могли ухватиться за небо. — «Сил… нет… чёрт… чёрт!» — «ХОШИ!» — кричала Миюки сверху, её голос был тонким, отчаянным.       В следующее мгновение подо мной вспыхнула мягкая голубая сфера — крольчонок создала водный пузырь, чтобы смягчить падение, однако та не успевала дотянуть его до нужной точки.       И тогда воздух разрезал мощный рывок. Чьи-то сильные руки выхватили меня из этого падения — настолько мягко, что я даже не почувствовала удара. — В… Всемогущий?.. — прохрипела я, кашлянув в его плечо. Рука тут же закрыла рот — кровь. — Вы… пришли… — А как иначе, дорогая Хонда, — с теплом ответил наставник, опуская меня на землю и присаживаясь на одно колено. Его ладонь аккуратно коснулась моей головы, гладя её так, будто я была чем-то хрупким. — Ты проделала кропотливую работу. Дальше я справлюсь сам. А ты… переведи дух.       Я слабо дёрнулась, пытаясь возразить: — Но… Яги-сан… ваше… время…       Он лишь мягко, но строго посмотрел на меня. Этого хватило, чтобы я замолчала. Через секунду в его сторону бросилась Мелисса — глаза красные, мокрые от слёз. — Хоши! Хоши, ты в порядке?! — блондинка почти упала рядом со мной, хватая меня за плечи. — Ты… ты ведь… я думала… — Всё хорошо… — я тихо улыбнулась ей, хоть и через боль. — Видишь… я здесь. Живая. — Не смей больше так делать! — её голос сорвался. — Я… я не переживу, если ты… как папа… — Мелисса… — я аккуратно взяла её ладонь. — Я обещала, что верну его тебе. И сдержу это… даже если меня трясёт от страха.       Её глаза ещё сильнее наполнились слезами, но теперь они были другими — тёплыми. Она крепко обняла меня, а затем отступила, давая пройти тому, кто шагнул вперёд.       Всемогущий поднялся. Ему понадобилось ровно две секунды. Одна — чтобы взмахнуть рукой и ударом ветра разорвать корпус вертолёта. Вторая — чтобы вытащить профессора Шилда из кабины, не дав тому упасть, и на заднем фоне взорвался вертолёт.       Его голос, мощный и уверенный, разнёсся над всей крышей: — Теперь вы в безопасности! — Папа! — едва увидев спасённого отца, Мелисса сорвалась с места и бросилась к нему, не разбирая дороги.       Я с трудом поднялась следом, опираясь на больное плечо. Мир всё ещё плыл перед глазами, но я заставила себя идти — шаг за шагом, лишь бы убедиться, что он действительно здесь… что они рядом. — Мелисса… — профессор протянул к дочери дрожащую руку, и в его голосе смешались облегчение, вина и страх.       Она вцепилась в него, уткнувшись лицом в грудь, всхлипывая так, будто только сейчас позволила себе поверить, что он жив.       Всемогущий сделал шаг вперёд, закрывая их своей фигурой. — Теперь всё будет хорошо, — уверенно произнёс он, хотя дыхание у него всё ещё было тяжёлым.       У меня подкосились ноги. Я опустилась на колени прямо на холодный асфальт, чувствуя, как напряжение наконец отпускает тело. — Слава богу… — вырвалось у меня почти шёпотом.       Я поймала их взгляды и попыталась улыбнуться, чтобы успокоить — показать, что со мной всё в порядке. Хотя по лицам было ясно: они волнуются за меня не меньше, чем я за них.       Профессор медленно выпрямился, всё ещё держа Мелиссу за руку. Его плечи опустились, взгляд потускнел. — Всемогущий… я… — он замялся, будто слова застряли в горле. Было видно: он собирался признаться, рассказать правду, наконец выговориться.       Однако мужчина не успел.       С оглушительным рёвом в крышу врезался железный столб. Удар был такой силы, что воздух будто выбило из лёгких. Всесильный отшвырнуло в сторону, он проскользил по асфальту, оставляя за собой трещины. — Яги-сан!       Я едва успела крикнуть, как из-под земли, со стен и обломков вырвались металлические прутья. Они сомкнулись вокруг профессора, обвивая его тело, поднимая в воздух и утаскивая прочь, дальше от нас. — Профессор! — сорвался мой голос.       Асфальт под ногами застонал, начал крошиться и расходиться, будто сама крыша не выдерживала происходящего. — Папа! — Мелисса закричала в отчаянии, пытаясь рвануться за ним, но я успела схватить её, прижав к себе, чувствуя, как она дрожит всем телом.       Металл вокруг ожил окончательно. Прутья, кабели, куски техники, обломки конструкций — всё это стягивалось к одной точке, переплеталось, скрежетало, перестраиваясь в уродливую, давящую форму. Казалось, крыша стала частью чьей-то воли.       Из этого хаоса медленно вышел человек. — Я тут услышал, — раздался насмешливый голос, — что причуда Всемогущего слабеет. Что он теперь всего лишь блеклая тень себя прошлого.       Он снял маску. И только в этот момент меня словно ударило током: то самое устройство, за которое профессор был готов отдать всё… оно было закреплено на голове похитителя.       Профессор дёрнулся в металлических тисках. — Не смей… — хрипло выдавил Шилд. — Не втягивай их… — Папа, нет! — блондинка рванула вперёд, но я тут же встала между ней и этим кошмаром, выставив руку, хоть ноги дрожали.       Я стиснула зубы. Белая аура снова слабо мелькнула по коже, но сил почти не осталось. — Использовал приспособление профессора… — прошептала я, не сводя глаз с устройства на его голове. — «Это ненадолго…» — голос Миюки прозвучал прямо в сознании, напряжённо и резко. — «Этот прибор вскоре убьёт носителя.» — «Что? Почему?!» — мысленно отозвалась я, чувствуя, как внутри всё холодеет. — «Энергия в нём неконтролируема.»       Крольчиха говорила быстро, будто боялась не успеть: — «Её нельзя подчинить. Очень скоро либо злодей погибнет, либо прибор поглотит его разум, высосет жизненные силы и саму причуду. Но до этого…» — пауза была тяжёлой, — «до этого он способен убить нас всех. С ним нужно покончить раньше.» — «Поняла…» — едва заметно кивнула я.       Краем глаза я увидела, как наставник согнулся, прикрыв рот рукой. Меж пальцев скользнула кровь. Сердце болезненно сжалось.       Времени почти не осталось… — Всё в порядке, — хрипло бросил Яги-сан, выпрямляясь, — я ещё могу драться.       И он устремился вперёд. Удар был стремительным — тот самый, от которого обычно рушатся горы. Но в ответ с оглушительным скрежетом перед ним выросла массивная стена из металла. Кулак Всемогущего врезался в неё… и не пробил.       Я застыла. — «Как… такое возможно?!» — В чём дело? — злодей рассмеялся, и смех его звучал почти восторженно. Одним резким движением он изогнул стену, и мощной волной металла отшвырнул Всемогущего назад, словно тот был не символом мира, а обычной куклой. — Просто прекрасно! — злоумышленник раскинул руки, будто наслаждаясь собственным телом. — Я никогда в жизни не чувствовал себя так хорошо.       Металл вокруг него дрожал, подчиняясь малейшему движению мысли. — Итак… — он наклонил голову набок, прицеливаясь, — что бы мне попробовать дальше? Может… — его взгляд впился в Всемогущего, — завалить Всемогущего? Для демонстрации силы. — Да как будто я позволю тебе! — выкрикнула я, делая шаг вперёд, несмотря на боль и усталость.       Но земля под ногами будто сошла с ума. Плиты трескались, металл рвался наружу, подчиняясь его воле. Злодей уже не обращал на меня внимания — он полностью сосредоточился на Яги-сане, собирая вокруг себя смертоносный вихрь из железа, кабелей и обломков. Хаос вокруг нарастал, словно сам остров сходил с ума. Металл вздымался из асфальта, кабели рассекали воздух, а каждый новый удар злодея отзывался дрожью под ногами. Мне пришлось резко развернуться и встать перед Мелиссой, заслоняя её собой. — Не отходи от меня, — прошипела я, выставляя руку. Лёд мгновенно пополз по земле, формируя щит, когда над нами пронеслась очередная груда искорёженного железа.       Однако взгляд всё равно то и дело срывался в сторону профи. Тот едва держался на ногах. Плечи опущены, дыхание тяжёлое, кашель — всё чаще. У него почти не осталось сил.       Сердце болезненно сжалось. — «Я не могу… не могу оставить его одного. Миюки…» — промолвила телепатией я, уже зная ответ, но надеясь на чудо. — «Помоги Яги-сану. Подлечи его, прошу.»       Черный комочек появилась рядом, её уши дёрнулись тревожно. — «Хоши…» — мягко, но твёрдо отозвалась она в сознании. — «Если я отойду, твои притуплённые боли вернутся. Все. Ты не сможешь нормально двигаться.»       Я стиснула зубы. Руки дрожали — не от страха, от злости и бессилия. — «Знаю…» — выдохнула я. — «Но если он падёт, мы все падём.»       Миюки замялась всего на секунду. — «Вот если бы здесь была Флавер…»       Эти слова ударили больнее любого металла. — Чёрт… — вырвалось у меня. — «Если бы Флавер была здесь… Я же сама попросила её помочь остальным…»       Я даже не успела закончить мысль. Очередная волна стальных балок понеслась в сторону Всемогущего — смертоносная, быстрая. Я уже собиралась метнуться в его сторону, но…       Лёд.       Баллы замерли в воздухе, покрывшись инеем, а в следующую секунду их разорвало взрывом, и небо над крышей прорезали зелёные молнии. — Ребята! — сорвалось у меня с губ.       Сердце подпрыгнуло, когда я увидела знакомые силуэты. Одноклассники ворвались в бой, не раздумывая ни секунды. А в следующую — тёплое, родное чувство коснулось сознания. — «Хоши!»       Я обернулась — и прямо ко мне, тяжело хлопая крылышками, летела Флавер. — «Флавер…» — голос дрогнул. — «Слава богу, вы здесь…» — «Прости меня, Хоши, мы задержались…» — виновато отозвалась она по телепатии. Увидев моё состояние, кошечка едва не расплакалась, но тут же нахмурилась, сжав лапки. — «Он… он за это ответит. Я его прикончу.»       Я хрипло усмехнулась. — «Я с тобой.» — тут же поддержала Миюки, вставая рядом. В её голосе не было ни капли сомнения. — «Эм…»       Тем временем парни уже вступили в бой — стальные щупальца рвали воздух, но их перехватывали, ломали, взрывали. Яойорозу быстро выстраивала защиту, прикрывая девочек, а Каминари с Минетой держали периметр, не давая металлу сомкнуться вновь. — Мелисса! — крикнула я, создавая водяной пузырь. — Ко мне!       Не дожидаясь ответа, я аккуратно подхватила подругу и шустро переместила её к одноклассницам. — Присмотрите за ней! — бросила я на ходу. — Пожалуйста!

***

      Всемогущий всё ещё держался — вопреки всему. Даже истощённый, даже кашляя кровью, он двигался вперёд, словно сама воля не позволяла ему упасть. Стальные щупальца рвались к нему со всех сторон, но он рвал их руками, ломал, скручивал, отбрасывал в стороны. Каждый удар отзывался гулом, будто рушились стены. Металл трещал, искры сыпались дождём, а асфальт под ногами крошился. — Ещё… — прохрипел он, сжимая очередной пучок кабелей и разрывая их с нечеловеческим усилием.       Но я видела. Он на пределе. — «Миюки!» — крикнула я, перекрывая шум боя. — «К Яги-сану! Немедленно!» Крольчиха резко обернулась, её глаза расширились. — «Хоши, если я уйду…» — «Да знаю я!» — оборвала я её, едва держась на ногах. — «Меня лечит Флавер. Лети!»       Крольчонок кивнула, сорвалась с места и, облачаясь мягким светом воды, направилась прямо к Всемогущему.       В ту же секунду, как её присутствие исчезло, боль обрушилась. Из груди вырвался хриплый, рвущий кашель. — Кха… кх-хах…!       Горячая кровь залила ладонь, потекла по подбородку, пачкая остатки наряда. Ноги подкосились, и я рухнула на колени, едва успев упереться рукой в землю. — «Хоши!» — Флавер мгновенно оказалась рядом, прижимаясь ко мне тёплым боком. Её крылья дрожали. — «Всё… нормально…» — соврала я, хотя перед глазами плыло. — «Лечи… пожалуйста…»       Мягкое зелёное свечение окутало меня, боль начала отступать, но слишком медленно. Слишком. И именно в этот момент я не сразу поняла, что произошло. Лишь подняв мутнеющий взгляд, я увидела, как металлические прутья сомкнулись вокруг профи.       Они сжали его тело, обвили шею, вдавливаясь в горло, а другие — с силой ударили по его старой ране. — Гх…! — вырвался у него хрип. — Учитель! — сорвалось у меня с отчаянным криком.       Сердце будто упало куда-то вниз. — «Нет… только не так…»       Я попыталась встать, но тело ещё не слушалось, пальцы дрожали, а в голове стучало одно-единственное:       Если он упадёт сейчас — всё кончено.

***

      Слова злодея били сильнее любого удара. — «У него просто сильные руки… это не может быть причудой…» — мысль пронеслась в голове Всемогущего, когда металл сдавливал горло всё сильнее. Глаза расширились. — Неужели… — Да, — словно услышав его мысли, спокойно продолжил злодей. — Прежде чем мы исполнили наш план, мне поступил звонок от него. Он сказал, что хочет помочь. Я, конечно, поинтересовался — зачем?       Металлические прутья сжались ещё сильнее, вынуждая героя захрипеть. — И знаешь, что он ответил? — злодей наклонился ближе. — «Я хочу помочь своему другу Всемогущему впасть в отчаяние и во тьму. Я уже лишил его самого дорогого — семьи. Но этого мало. Когда его лучший друг совершит грех, Всемогущий больше не сможет смотреть на него… и окончательно разочаруется». — Все… за… Одного… — прохрипел Яги-сан, голос был пропитан яростью, такой плотной, что она, казалось, сгущала воздух. — О? Неужели я тебя расстроил? — злорадно протянул злодей, сжимая хватку. — Семья, значит у тебя была? Наверное, больно было терять любимых. Очень… больно.       В этот миг я увидела, как в глазах Всемогущего вспыхнуло нечто опасное. Не сила — гнев. Чистый, всепоглощающий. И тут, словно спасательный круг, в его сознании раздался мягкий, но твёрдый голос: — «Яги-сан, успокойтесь», — ментально произнесла Миюки. — «Поддаваться эмоциям сейчас смертельно опасно. Здесь студенты. Здесь ваша дочь. Если вы сорвётесь — кто защитит их? Кто спасёт профессора, если не вы?» — «Но…!» — отчаянно рванулся он, сам не понимая, почему отвечает ей, а не врагу. Его сознание металось между яростью и ответственностью.       Металл не дал ему времени.       Со всех сторон начали сходиться кубы из стали — тяжёлые, плотные, без щелей. Они смыкались вокруг него, давили, спрессовывали пространство, пока фигура Всемогущего не исчезла внутри бесформенной металлической массы. — Всемогущий! — в один голос закричали мои одноклассники.       Сердце упало в пятки. И в следующую секунду эта жуткая сфера вздрогнула. Из неё наружу с оглушительным скрежетом прорвались острые металлические шипы, выстрелив во все стороны, будто железный цветок распустился в акте казни.       Я замерла, забыв, как дышать. — «Нет… нет, только не он…»       Увиденное сломало меня.       С глаз хлынули слёзы — горячие, обжигающие, будто вместе с ними наружу вырывалось всё, что я так долго держала внутри. Перед глазами вспыхнули образы, не спрашивая разрешения:       огонь, пожирающий всё вокруг;       деревья, охваченные пламенем;       пронзительный плач ребёнка;       и она — женщина, лежащая на земле… бездыханная, в крови. — Нет… — вырвалось у меня едва слышно.       Картинка сменилась другой — металл, шипы, крик одноклассников. — НЕТ… НЕТ-НЕТ-НЕТ!       Я сорвалась с места. Земля под ногами взорвалась порывом ветра, и я взлетела — так высоко, как только позволяла причуда, не чувствуя ни боли, ни усталости. Лишь ярость и страх. Пальцы до побелевших костяшек сжали рукоять меча.       Я взмахнула.       И только в этот миг осознала — что-то не так. Клинок изменился прямо в моих руках, вытягиваясь, становясь чище, острее, будто сам воздух подчинялся его форме. Белая аура вспыхнула вокруг меня, окутала тело плотным светом. Волосы стремительно обесцветились, теряя цвет, а во лбу проступил холодный, пульсирующий камень, от которого исходила давящая сила.       Я не думала. Я резала.       Меч рассёк металлическую глыбу, словно та была сделана из бумаги. Шипы, кубы, прутья — всё разлетелось в стороны с оглушительным треском. Давление исчезло. — Учитель!       Металл рассыпался, освобождая Всемогущего.       Но победа длилась лишь миг. Обломки, лишённые опоры, рухнули вниз. Удар. Глухой, сокрушительный. Нас обоих накрыла лавина стали и бетона, и мир погас в оглушающем грохоте. Я успела лишь почувствовать, как моё тело врезается во что-то твёрдое, как воздух выбивает из лёгких…       и как рядом, совсем близко, падает он. Тьма сомкнулась.