Ты подарил мне радость

      «Я на месте. Выходи», — пишу Стасу ВКонтакте.       «10 минут».       Мне пришлось припарковаться в соседнем дворе, чтобы никто не увидел, как Стас залезает в белую «шестёрку». Впереди пара часов на проводы Старого года.       Я курю в полностью затонированной машине и слушаю музыку.       — «И больше незачем люби-и-ть, — Стас садится на пассажирское, — кого-то рядом. Больше незачем кури-и-ть, — чмокает в губы, — курить не надо. Больше…»       Делаю музыку в колонке тише:       — У тебя концерт, я не поняла?       — Да ладно, Наташ! Новый год завтра! — радостный до жути. — У меня праздничное настроение! И песня клёвая.       Завожу тачку, выезжаю из незнакомого двора.       — Шмаровозка! — заливисто смеётся Стас. — Это реально подарок Нелли?       Нелли подарила мне большую розовую наклейку «Pussy Wagon», как в «Убить Билла». Я наклеила её на заднее стекло.       — Да, у меня замечательная подруга.       — Чувствую себя шмарой, потому что ты катаешь меня ради секса.       — Лета, а ты хочешь, чтобы я была шмарой?! — стучу большими пальцами по рулю.       — Ты? — Стас успокаивает поцелуем в губы. — Ты — самая сексуальная девушка, — ладно, с натяжкой отмазался.       — Что тебе подарил твой дружочек-Эдичка?       — А не скажу, попозже увидишь, — у Стаса надут карман куртки.       — Что там у тебя?       Он вытаскивает банку красной икры:       — Та-дам! — трясёт ею. — Надо же проводить Старый год, — ой, дурак. С красной икрой едет на секс.       — Чё сказал Кате?       — Забыл подарок Эдику на кафедре, поэтому сначала еду в университет, а потом к Эдику.       — Так универ закрыт, — сдвигаю брови.       — Нет. Учёба официально закончена, но некоторые преподаватели работают до 31-о, доделывают дела. Я предупредил Эдика, если вдруг ему позвонит Катя.       — Он тебя не послал на хер?       — Эдику всё равно. Он занят, готовится к празднику, двух минут на разговор с другом нет.       — Даже «Эдичка» занят правильными делами, а ты едешь ебаться.       — Эй, я еду трахать самую сексуальную девушку!       Стас в зауженных брючках идёт за мной под ручку к подъезду. Ого, вот это ножки. Новые брюки! Не шерстяное затёртое говно, которое носил раньше, а качественная ткань.       — Здравствуйте, — Стас широко улыбается консьержке.       — Добрый день, — тётка краснеет. Эй, ебало попроще, высокий красавчик приехал ко мне, а не к тебе.       Стас присасывается к моим губам в лифте, но я его слегка отталкиваю, потому что желаю насладиться чуть попозже и в ином формате.       Стас снимает куртку. Ярко-розовая рубашка с чёрным галстуком заправлена в брюки. О-а-о-а-а-а, мне нравится. Темноволосым мужчинам идут яркие вещи, а кричащие розовые очень идут.       — Ну как? — он замечает мою заинтересованность.       — Очень сложно так одеваться, да?       — Если честно, мне и самому нравится.       Приступим к переодеванию.       Стас не взял с собой рабочий халат, поэтому я одалживаю ему свой, у меня несколько. Лета переодевается в маленькой комнате, я у себя. Главное правило ролевой — голое тело.       — Слушай, я понимаю, что он приталенный, — Стас выходит в гостиную, — и женский, но я в нём тощий, как селёдка!       Халат по колено застёгнут на все пуговицы, стандартная шапочка и прямоугольные очки в чёрной оправе. Накаченные икры, обтянутая белой тканью грудная клетка, узкая талия. Стас выглядит моложе своего возраста. А фонендоскоп на шее… Оу, май.       — Вы взволнованны, — говорит опущенным сексуальным тембром. — Вы заболели? — манит указательным пальцем: — Подойдите ко мне.       Да с превеликим удовольствием!       — Доктор! — бросаюсь Стасу на грудь. — Кажется, у меня что-то с лёгкими, — прижимаюсь к сердцу и смотрю снизу вверх в серо-голубые глаза, — трудн-о-о, — специально складываю губы трубочкой, — дышать, а при Вас так совсем…       — Подожди-подожди, — Стас возвращает обычный тембр, — если я — доктор, а ты — пациентка, какого хрена ты в халате и шапке?       — Тебя это сейчас реально волнует?! Скажи спасибо, что я не прошу доктора в приталенном халатике выебать меня фонендоскопом! И кстати, — опускаю взгляд, — какого хуя ты настолько быстро возбудился? — мой халат на Лета топорщится на паху пиздец!       — Ну-у-у, ты очень красивая… — Стас теряется и смущается, — и что-то я…       — Не отвлекайся, — хлопаю по груди. — Доктор! — хватаюсь за халат. — Мне совсем плохо!..       Стас снимает с шеи фонендоскоп, засовывает в уши оливы и прикладывает к обнажённой груди мембрану:       — Дышите, — я дышу, наигранно вздыхая, — а теперь не дышите, — перестаю. Можно вдохнуть?       — Долго мне не дышать? Хочешь, чтобы я реально подохла?!       — Молчать! — возбуждающе строго. — Не спорить с доктором! В противном случае я проведу по Вашей коже не фонендоскопом, а тёплым и твёрдым предметом, — Стас расстёгивает на мне халат до живота и опускает мембрану под левую грудь, обхватывает спину.       — У Вас красивые глаза, доктор, — чистая правда: серо-голубые глаза невероятно соблазнительные.       — Соблюдайте дистанцию, Спирицина. Вы на приёме.       А мне похуй! Расстёгиваю пуговицы на Стасе и провожу ногтями по кубикам.       — Повернись. Я послушаю тебя сзади.       Поворачиваюсь. Пуговицы ниже живота расходятся. Стас опускает с плеч халат и прикладывает мембрану к лопатке.       — Глубже вдыхай, — голос в правом ухе.       Грудь медленно вздымается, на ней не хватает мужской руки. Мягкий поцелуй в плечо, губы спускаются по позвоночнику, избавляют от халата. Не чувствую металла на лопатке, Стас прижимается к спине.       Я поворачиваюсь к нему лицом: из одежды фонендоскоп на шее и очки.       — Что со мной, доктор? — спрашиваю взволнованно-возбуждённо.       — Вы больны, Наталья, ужасной болезнью, но я знаю, как Вас вылечить, — Стас снимает двумя пальцами шапку со Смешариками.       За нами никто не подглядывает и не подслушивает. Я тяну за фонендоскоп, Стас целует меня первым. Нагибаясь окольцовывает талию и резко перемещается с губ на ложбинку между грудей. Стас поднимает меня на пояс и несёт к обеденному столу. Деревянная столешница впервые интенсивно скрипит под моим телом и беспрерывно мощных фрикций. Стас сверху, ладони на уровне белокурой головы. Я громко стону и еле сдерживаюсь, чтобы не поцарапать спину и рёбра. Стас затыкает властным поцелуем.       Голый в очках ходит по гостиной, подключает свой телефон к колонке. Я смываю с живота сперму в туалете для гостей. Что-то гремит: Стас достаёт из выдвижного ящика ложки и ставит на стол банку икры. Хозяйничает. Член постепенно теряет твёрдость, но менее привлекательным Стас не становится. Тебе идёт находиться у меня в квартире.

И больше незачем любить кого-то рядом,

Больше незачем курить, курить не надо.

Больше незачем звонить, закрыты двери,

Ты встречаешь Новый год в своей постели.

      Мне всегда нравилась эта песня, есть в ней нотки грусти, одиночества и надежды. Я бы очень хотела встретить наступающий Новый год в постели с темноволосым взрослым мужчиной. Любя.       — Она тебе понравится. Фигню не покупаю, — Стас приглашает за стол, на котором пару минут назад мы занимались любовью. Занимались любовью.       — Будешь кормить меня? — сажусь напротив.       — Ты же не захотела, чтобы я помог тебе смыть сперму с живота, — зачерпывает чайной ложкой из банки.       — Знаешь… — пробую икру: — Какая вкусная! И вообще не солёная! А икринки-то какие мелкие!       — Вот! — трясёт ложкой. — Говорил же, тебе понравится!       — Я никогда не ела икру ложкой прям из банки.       — Я тоже, — Стас улыбается и угощает меня. — Какие планы на Новый год?       — Завтра иду к родителям. Утром с мамой готовим салаты, вечером празднуем всей семьёй. А ты?       — Значит, будешь у родителей… — разочарованно. — А я… сядем с Катей часов в восемь, поужинаем, посмотрим концерт по телевизору, в полночь выпьем по бокалу шампанского, созвонимся с родителями и ляжем спать. Мы всегда так празднуем Новый год.       Я хочу с тобой так отпраздновать Новый год.       Двое голых за несколько минут съедают банку икры, не запивая колой или шампанским. Стас одевается в маленькой комнате. Не могу налюбоваться им. На тебе идеально сочетаются розовый с чёрным.       — Могу подбросить, — подпираю дверной проём.       — Не надо, Наташ. Я уже протоптал дорожку до метро.       Он обувается и застёгивает куртку. Не думаю, что жена когда-то провожала его голой.       — Мне пора, — Стас целует. — Я не стану звонить тебе 1-о января, не буду отвлекать от семейного застолья. Сообщение подойдёт? — обнимает и увлекает во второй лёгкий поцелуй. Не хочу отпускать.       — Да, вполне.       — А на каникулы какие планы? Останешься у родителей или затусишь с друзьями? — поцелуй в щёку.       — Пока не знаю, я ни с кем не договаривалась. Может, сгоняю к Нелли, или она ко мне.       Стас впивается глубоким поцелуем в губы, я зарываюсь пальцами в меховой воротник куртки.       — Ты собирался уходить, — отодвигаю мягко в грудь.       — Должен же я поцеловать тебя последний раз в уходящем году.       — По-моему, поцелуев предостаточно.       — Не хочу, чтобы они прекращались.       Я тоже. Стас разгоняется: размашисто и страстно. Нам бы не помешал второй раз на столе.       — С наступающим, красоточка моя, — Стас накрывает губы поцелуем последний раз в 2019-м году. — Ты сделала этот год незабываемым.       — Иди уже, — открываю ему входную дверь. — До метро долго топать.       — Люблю тебя, — признаётся в тамбуре.       Мы же договаривались не произносить громкие слова. Стас улыбается, зная, что не получит в ответ холодный взгляд: мы провели прекрасное время. Я целую его в щёчку — дарю последний поцелуй в этом году и отпускаю. Увидимся в 2020-м.       В большой квартире одиноко без второго человека. Фонендоскопом должен пользоваться доктор, а не студентка. На кухне за столом места для девушки и взрослого мужчины. В моей постели удобно встречать Новый год двум людям: будем есть ложками икру и пить шампанское из горла, будем смотреть «Голубой огонёк», а после полуночи звонить родителям с поздравлениями.       Не хочу завтра идти к маме с папой. Не хочу прятаться от них, чтобы подумать о Стасе. Лучше быть одной в большой квартире, лежать в постели и скучать по Лета.