Глава 7. Енот и пилот
5 января 2023 г., 18:48
— Да-да, я знаю, ты любишь мыться, но водные процедуры сегодня будут быстрыми, — улитка вытягивается под струёй. Подозрительное шебуршание слева от меня. — Куда ты?! Куда полез! Так, красотка, — встряхиваю улитку, — закругляемся, в новый год вползаем с чистым панцирем, — кладу её на блюдце и отставляю от раковины на кухонную тумбу. Только попробуй убежать!
«Лохматый чёрт» полностью залезает в открытый аквариум на обеденном столе.
— Это не твой дом! — вытаскиваю зверька, поднимая верх попой, а он в ответ кричит и шипит на меня. — Хватит! Хватит! Ты не будешь жить с улиткой! Не поместишься в аквариуме! Посмотри на себя! — переворачиваю. — Теперь и тебя мыть!
Несу его в ванную, включаю кран. Называется, решил вычистить аквариум! В итоге двоих хулиганов в квартире заимел.
— Не кусайся! — одёргиваю руку. — Я тебе лапы с мордой мою. Трусы стирать отлично умеешь, а себя помыть — никак.
Вытираю его, а он снова кусается. Ничего-ничего, больше не покусаешь меня. Улитка уползла с блюдца! Вот поэтому я никогда не заводил животных! «Лохматый» забирается на стол и тянется ручками к открытому аквариуму. Нет, с вами, ребят, я ничего не успею.
— Держи огурец, — приманиваю зверька, — возьми его и ешь.
С горем пополам возвращаю улитку в аквариум и приступаю готовить салаты. На одолженный из маленькой комнаты стул усаживается «негодник».
— Будешь мне мешать или помогать? — аккуратно, будто бы это и не он вовсе, берёт из тарелки кубик солёного огурца. — Сейчас воды напьёшься и описаешь всю квартиру, — кладёт обратно. — На, — угощаю кубиком варёного картофеля. Забирает. — Не знаю, можно тебе такое или нет.
Первый салат готов. Как прекрасен оливье без варёной морковки. Фу! Буэ! Передёргивает от морковки в оливье. Масло отдыхает в маслёнке после продолжительного нахождения в холодильнике, банка с икрой не открыта, «мохнатое чудовище» лезет пальцами в тёрку!
— Нет, ты уже не знаешь, как привлечь моё внимание! Только и делаешь, что рвёшься себя покалечить и провести все праздники в ветеринарной клинике!
Он понимает: что-то происходит. Он понимает, что ночью не поспит со мной в кровати. В субботу, в его первый день у меня, я включил перед сном канал с мультиками, как советовала Нелли. Зверёк заснул на диване, и я пошёл к себе, но через полчаса услышал когти по ламинату: встал на задние лапы и потребовал, чтобы его затащили на кровать. Так мы спали три ночи, но сегодня он не поспит со мной.
— Не ешь остатки огурца. Разрешаю отодвинуть крышку и кинуть их улитке, — он слушается, понимает человеческую речь. Открывает аквариум! — Нет! Не смей! — замирает. — Не залезай внутрь, просто брось огурец! Я не стану мыть тебя во второй раз! — он слушается и с недовольной мордой закрывает крышку. Громко плюхается на стул пушистой попой, не забыв после этого трагически фыркнуть.
Оливье, селёдка под «шубой», ананасовый, тарталетки с икрой — хотя всегда ем с хлебом, мясо запекается в духовке. Пока я занимался своими делами на рабочей поверхности, зверёк вытащил сигареты из пачки и разбросал по обеденному столу. Потрясающее развлечение. Тебе подкурить, нет?
— Пойдём упаковывать коробки.
Прихватив с собой аквариум, мы идём в комнату сортировать подарки. Я собрал коробки вчера и сложил стопки для Рахмановых. На телефон приходит оповещение, что курьер доставил часы девушке с тростью. У нас правило: ничего не дарить друг другу, но в этот раз я иду против правил.
Я ставлю перед собой на пол огромную праздничную коробку:
— Подавай подарки, — зверёк топочет по ламинату, приносит всё, что попадётся под руки. Мои очки не надо было забирать с прикроватной тумбочки.
Драхту конструктор «Замок Хогвартс», Наире розовый скейт, Барсегу белую укулеле с золотыми рисунками, Лусине плюшевую собаку, Ваан электронную книгу с годовой подпиской — жена Рубена очень любит читать, но с появлением Понпона я переживаю за бумажные издания, ведь пёс сгрыз несколько любимых книжек Ваан.
— Готово, — заклеиваю коробку. — Твоя будущая семья готова к получению подарков.
А теперь Ева. Я раскрываю пакет и проверяю содержимое. Ожидание и реальность совпадают.
— Надеюсь, она не поймёт, что я мерил.
Куртка мне маловата, а то и понятно: Ева худенькая, а у меня живот. В перчатки толстые и короткие пальцы не влезают, у Евы длинные и тонкие. Я пихал в бороду руки Евы не ради подарка! А ради чего? Согреть разумеется, она замёрзла. А вы о чём подумали? Не думайте о таком. Шапка отличная. Ева полностью экипирована к московской зиме или к полёту, например.
Я точно уверен, что она будет отмечать там, куда я её отвозил после института? У Евы большая семья, не факт, что она присоединится к застолью. Собрал, называется, коробку с подарками! И как узнать?
— Алло? — чересчур осторожно.
— О-о, здрасьте-здрасьте, Эдуард Карлович! — голос счастливый, хорошо. — С наступающим!
— И Вас! — потише ори, поменьше радости. — Отвлекаю?
— Отдыхаю от приготовления салатов. Хорошо, что Вы позвонили, выручили.
— Много наготовили? — кладу в разделённый на отсеки контейнер несколько ложек каждого салата.
— У меня большая семья, Эдуард Карлович. Мама одна не приготовит на шестерых.
— Ого! Сколько вас там! Вы отмечаете в кругу семьи? М-м, полным составом? — зверёк приносит из комнаты игрушку, хочет, чтобы я с ним поиграл. Не сейчас, малыш.
— Такова традиция, увы, бежать мне некуда, — ага, значит, Ева будет там, куда я её отвозил.
— А Ваш напарник?
— Ян с женой и сыном. Я не напрашиваюсь к ним в гости, да и не люблю по гостям ходить.
— А я звоню… спросить рецепт куриной грудки, но… — плохой повод, я потеряю время, если Ева начнёт диктовать рецепт, лишняя минута ни к чему, — но знаете, спрошу в другой раз, обойдусь без горячего на праздничном столе, — убираю заполненный контейнер в холодильник к бутылке шампанского.
— Да мне не сложно, Эдуард Карлович.
— Я забыл, мне же украшать квартиру, а время шесть вечера. Как обычно всё оставил на последний момент, — усмехаюсь на сказанную ложь.
— Тогда узнаете в новом году, — подозрительная пауза. — С наступающим, Эдуард Карлович.
— И Вас, — а можно живость добавить в голос?
— М-м… до свидания…
— До Нового… — Ева сбрасывает. Хотела услышать от меня поздравление. Чёрт. Некрасиво вышло.
Шесть вечера. Нет времени.
— Доставай из пакета мишуру и гирлянду, — велю зверьку. Бежим украшать аквариум улитки.
Он не помогает. Залезает в третью коробку и берёт крышку. Я заранее собрал его: положил пелёнки, одеяло, паспорт, игрушки и корм, но самого зверька ни разу не сажал внутрь.
— Эй, ты чего? — опускаюсь на пол и не даю закрыть крышку. — Не грусти, иначе я тоже загрущу, — маленькие глаза-бусинки намокают, крохотные ручки мнут плюшевую овечку. — Я тоже к тебе привык, малыш. Я тоже не хочу прощаться. Рубик хороший. Он полюбит тебя сильнее, чем я, а его дети будут оберегать. Ты не поедешь в коробке. Сядешь на пассажирское рядом со мной.
Зверёк неловко вылезает из коробки и карабкается обниматься.
— Моя лучшая стиральная машинка, — я тискаю его и качаю на руках.
Утром мы поменяли постельное бельё, новая пижама ждёт своего часа на вешалке.
— Иди пописай на дорожку, да будем собираться в твой новый дом.
Засовываю две коробки в багажник, третью ставлю на задние сиденья. Пристёгиваю «пассажира», чтобы со страху не бегал по салону. Поехали кататься. Рубен живёт за городом в двухэтажном доме. Большая семья не поместится в квартире. Рубен не звонил и не писал.
В 19:30 паркуюсь у глухого железного забора.
— Мы приехали, — смотрю на зверька в сумке, вытираю слёзы. Не выдержал и дал слабину. Расплакался, чего уж преуменьшать! — Обещаю, что обязательно буду навещать тебя, приезжать к Рубику только ради тебя, — он вылезает из сумки и карабкается по куртке, чтобы посопеть на ухо и пофыркать в бороду. — И я тебя люблю, — глажу серую шерсть. — Спрячься в коробке, пожалуйста.
Перед воротами надеваю красную шапку с белым помпоном и нажимаю на звонок.
— Да? — голос Барсега и армянская музыка на заднем фоне.
— Позови отца к забору, но не говори, кто приехал.
— Окей.
Через пару минут раздаётся хлопок входной двери, маленькие шаги по вычищенной дорожке приближаются.
— Эдь? — Рубен в джинсах, клетчатой рубашке и с шарфиком-мишурой. Не понимает наличия придурка в шапке Деда Мороза и коробок. Рубен поддатый. У Рубена праздник в самом разгаре, а тут мы.
— Я привёз подарки! — широкая улыбка объясняет мой приезд.
— Э-э! А чьто ты нэ прэдупрэдыл?
— Сюрприз! — поднимаю коробку со зверьком. — Бери другую. Не дотащу обе, тяжёлые.
— О-о, проходы-проходы, — Рубен пропускает на заснеженный двор.
Понпон не живёт на улице зимой. Алабай маленький, Лусине не выпускает его в сугробы, потому что боится, что он заболеет. Рубен открывает дверь в дом и надеется, что я останусь праздновать вместе с его семьёй. Вдвоём-то веселее пить. Нам вдвоём Ваан разрешит выпить больше, чем Рубену одному.
— Рубик?
— А-э?
— Я не останусь. Я привёз подарки.
— Эдь, бахнэм вынца, закусым салатыком! Посыдым, поболтаэм! — выпитое винцо требует грандиозного запоя. Я не выживу.
— Послушай меня. Поставь коробку, — Рубен подчиняется и недоумевает, — в ней подарки детям и Ваан, они все подписаны. А это, — киваю носом на занятые руки, — подарок тебе.
— Эдь, я нэ понимай, чьто ты делаэш… — он трясёт головой, приводя себя в чувства. — Ты чьто-то дэлай, а я нэ понимай, потому чьто нэмнога в гавно.
Я снимаю крышку перед лицом Рубена:
— Это тебе.
Он тяжело хватает ртом морозный воздух и часто моргает:
— Это… Эдь… это энот, — карие глаза наполняются слезами. Удивительно, как не матюкнулся.
— Этот пушистый парень — твой.
Еноту нравилась моя борода, но у Рубена растительность похлеще, к тому же чернющая. Енот не боясь встаёт в коробке и с интересом дотрагивается ручками густой бороды. Я вытаскиваю его и передаю Рубену — тот до сих пор не понимает происходящего, не верит в происходящее.
— С наступающим, Рубик. Пускай твой дом поглотит радость, а твоё сердце — нежность.
Я отхожу от крыльца с улыбкой, запоминая Рубена плачущим от счастья и обнимающим самый бесценный подарок. Даже взрослый горячий мужчина способен растрогаться, держа в руках сбывшуюся мечту. Мне не хватает нескольких шагов, чтобы выйти с участка, Рубен с енотом набрасываются на спину. Рубен обнимает под грудь, зверёк вцепляется в шею.
— Мы лубым тэбья, Эдь.
— И я вас, парни.
— Ты — мой самый лучьшый друг! А я тэбэ какой-то дэтскый пизжаму подарыл!
— Мой лучший друг Рубен вручил мне замечательный подарок.
Так мы стоим несколько минут: Рубен плачет, енот заплетает косы из чёрной бороды, комментируя свои действия мурчанием. О-о, со мной шипел и кусался, с Рубеном нежится. Я обнимаю человека и «лохматого негодника». Они не видят моих слёз — я скрываю их за улыбкой и заглушаю громким смехом.
А теперь к Еве. На дорогах Москвы пробок нет — это огромный плюс. Нечему удивляться, все уже празднуют, и только Кайдановский в красной шапке катается по пустым улицам. Я больше трачу времени непосредственно на путь, потому что пункты назначения находятся в разных концах города.
Её подъезд. Девять часов вечера. Не знаю, на какую сторону выходит её окно, какой именно горит свет: холодный или тёплый. Большая семья празднует на кухне или в комнате за разложенным столом?
— Алло? — говорит она в трубку поверх мужского разговора на повышенных тонах.
— Выйдите, пожалуйста, на пару минут.
— Вы… — не ожидала. — Эдуард Карлович, Вы…
— Я не отниму много времени.
Она появляется через несколько минут без шапки, в тапочках и распахнутой куртке. Перед ней красная коробка на багажнике чёрного Фольксвагена, и я по-дебильному крутой облокачиваюсь на тот же багажник. Ева удивляется другому.
— Дед Мороз предпочитает иномарки? — улыбается, ты редко улыбаешься.
— Идёт в ногу со временем, — ставлю коробку перед Евой. — Поразмыслил и пришёл к выводу, что шапки с енотами всё-таки маловато.
— Я пошутила тогда, Эдуард Карлович.
— У меня плохое чувство юмора.
— Мне открыть при Вас?
— Как хотите. Надеюсь, Вы не наденете мне на голову коробку.
Я считаю её маленькой девочкой, потому что только дети искренне радуются подаркам. Рубен не в счёт! Порой Рубен хуже непослушного ребёнка и мудрее старца.
— Вас очень волнует, во что я одета! — Ева улыбается, держа коричневую куртку.
— Это куртка пилота, — накрываю плечи, — с тонким, но тёплым мехом, без капюшона, кожаная, с ремнями и кучей Ваших любимых карманов!
— Перчатки для руля? — Ева вертит парой коричневых перчаток.
— Для штурвала.
— А шлем?
Я беру шапку с очками:
— Не буквально, но летать можно, — надеваю Еве, прячу выбритые виски. — «Штурвал на себя до упора, и вверх летит самолёт, до солнца достанешь так скоро…» — мы встречаемся взглядами. В её глазах желание услышать продолжение, на моих губах многоточие. Не скажу, не заставишь и не проси. Сейчас это комично и абсурдно. Забудь. — А дальше не помню… Вам очень идёт.
— Это… — она не находит себе места от переизбытка эмоций, — это суперский подарок! — в коробке остаётся контейнер. — Не говорите, что там самолёт.
— А-а… — чешу волосы под шапкой, — э-м, да так… Вы готовили для меня, вот я и подумал, что настала моя очередь приготовить для Вас.
Ева откидывает наверх крышку наполненного едой контейнера:
— Мой персональный новогодний стол! А я, признаться честно, предположила, что внутри лекарства и пилюльки, — мы громко смеёмся, вспоминая набитый таблетками и сиропами рюкзак из купе. В следующий раз не глупи и не геройствуй, а послушайся меня и прими мою помощь, потому что я не собираюсь мучиться от переживаний, как ты и что с тобой.
— У Вас большая семья, Ева Александровна, трое мужчин и одна хрупкая девушка.
— Салаты, — она принюхивается, — красная икра и мясо. Вы сами готовили? — кулинарные навыки её удивляют больше куртки.
— Икру покупал, простите, не нашёл ту рыбину, из которой её можно безболезненно для себя вытащить.
— Мне… мне совсем неловко, — Ева достаёт из заднего кармана джинс длинную коробочку, — мой подарок не сравнится с Вашим.
ɪᴛ's ᴡʀɪᴛᴛᴇɴ ᴏɴ ᴛʜᴇ ᴡɪɴᴅ
ɪᴛ's ᴇᴠᴇʀʏᴡʜᴇʀᴇ ɪ ɢᴏ
sᴏ ɪꜰʏᴏᴜ ʀᴇᴀʟʟʏ ʟᴏᴠᴇ ᴍᴇ
ᴄ'ᴍᴏɴ ᴀɴᴅ ʟᴇᴛ ɪᴛ sʜᴏᴡ
ᴄ'ᴍᴏɴ ᴀɴᴅ ʟᴇᴛ ɪᴛ sʜᴏᴡ
sᴏ ɪꜰʏᴏᴜ ʀᴇᴀʟʟʏ ʟᴏᴠᴇ
ᴄ'ᴍᴏɴ ᴀɴᴅ ʟᴇᴛ ɪᴛ sʜᴏᴡ...
— Открыть? — верчу коробочку. — Я опозорилась! — запрокидывает голову и размахивает руками. Да ладно, перестань. Не сокрушайся. Я вообще долго не думал над подарком тебе, поэтому твоя реакция на куртку и салаты для меня неожиданность. Серебряная цепь с толстыми звеньями — украшение на шею. Я не ношу кольца и браслеты, часы снимаю перед аутопсией, цепочка не помешает на работе. — Чудесно. Замечательный подарок, — я дотрагиваюсь до плеча, глажу куртку, а не руку. Не растираю, не согреваю, как в Мурманске. — С наступающим, Ева Александровна. — Не хотите зайти? — она показывает на подъезд. — Мне нужно скорее домой, плохо опаздывать на куранты. — С наступающим, Эдуард Карлович. У меня было четыре близких человека, но подарков я вручил одиннадцать. Потрясающе менять планы. В следующем месяце придётся воздержаться от многого, потому что за несколько дней я потратил кучу денег. А теперь домой. Пожалуйста, без пробок на дороге. «Штурвал на себя до упора, и вверх летит самолёт, до солнца достанешь так скоро, любимый мною пилот».
