Новогодний подарок для Фишль

      II

Комната с мансардой

      Фишль, вместе с Озвальдо, пришла в место, которое называла домом. В пансионате старухи Воке жили только старики, которые своё уже отжили и студенты, у которых, как известно, много денег не водится. Всё вокруг пахло нищетой и обветшало: за настенными панелями шуршали крысы; ковры вызывали жалость своим потёртым видом; да и жильцы выглядели не лучше. Юная принцесса привыкла к этим видам и не обращала на это внимания. Почти ничего в этом месте не напоминало о том предновогоднем веселье, игравшем в городе, разве что кто-то развесил в гостиной, под самым потолком, старую новогоднюю гирлянду… Или её с прошлого года ещё не снимали?.. Фишль до этого не было дела. Ни с кем не поздоровавшись, она направилась вверх по лестнице.              По пути Фишль столкнулась с низкорослым парнем, которого раньше здесь не видела. У него на груди был Анемо глаз бога, но юная принцесса не придала этому значения и пошла дальше вверх. Парень этот презрительно цыкнул языком, прикрывая лицо широкой круглой шляпой, об удобстве в ношении которой мы не берёмся судить, и пошёл по своим делам вниз.              Но могло ли среди всей этой грязи, паутины, крыс и нищеты выродится нечто светлое и прекрасное? Вернее сказать, можно ли было взять всю эту грязь и нищету и преобразить в прелесть и блеск? Можно. Фишль поднялась на самый верх — в мансарду, которую она снимала у старухи Воке вместе со своей сожительницей. Когда юная принцесса перешагнула порог можно было подумать, что она оказалась в ином мире, в совершенно другом пространстве. Из тёмной и сырой лестничной клетки она вошла в яркую и чистую чердачную комнату с косыми потолками. На Фишль пахну́ло теплом и уютом. Комната в мансарде была украшена по-новогоднему: везде светились гирлянды; на двери и над очагом висело по еловому венку; постель была устлана цветастыми простынями и мягкими подушками; а вершиной этому великолепию служила новогодняя ёлка, усыпанная снизу доверху огнями и игрушками, под которой был заперт в небольшом аквариуме маленький электро-слайм, он своей энергией питал многочисленные гирлянды в комнате, а так же стал для двух наших героинь чем-то вроде питомца.              Но не один только разительный контраст блеска и нищеты изумил Фишль. Едва перешагнув порог, девушка окинула взглядом комнату и увидела на постели свою сожительницу — Мону Мегистус. Девушка-астролог была облачена в подшитое белым мехом красное боди-платье, на ногах были белые колготки, усыпанные золотыми звёздочками, хвостики волос перевязаны красными лентами, на кончиках которых тоже были маленькие звёздочки. Казалось, будто Мона ещё никогда не выглядела так прекрасно! Сердечко Фишль сжалось, а дышать стало труднее.              — Ох, ну вот и ты! Я-то уж заждалась.              Мона встала с кровати и, мягко шагая по ковру, подошла к изумлённой Фишль. В каждом движении девушки-астролога читалась лёгкость и изящность.              — У-у-у, — протянул Оз, — не стану более отягощать вас своим присутствием, миледи, у вас дела поважнее.              — Что?! Нет! Останься, Оз!              Но Оза уже не было.              — Предатель!              Нежная рука Моны прикоснулась к щеке смущённой Фишль.              — Почему ты так засмущалась? — спросила девушка-астролог, обняв принцессу за шею.              — Как тут не смутится?! Что за маскарад?              — Как ты могла не догадаться? Я — твой новогодний подарок.              Мона оставила на щеке Фишль тёплый поцелуй (поцелуй пришёлся бы в губы, если бы юная принцесса не увернулась).              — Так и скажи, что на другой подарок моры не хватило. Разве я не права, Мона?              В самое яблочко! Мона прикусила губу, но нашла, что ответить:              — Хочу заметить, что это боди-платье стоило мне двухмесячного жалованья от издателя! — (Мона пишет статьи в Тейватскую газету, за что получает мору. Астрологией она не зарабатывает — дело принципа),              Фишль поставила в угол сумку и подарок от Беннета, после чего достала коробку в синей упаковке со звёздочками. Не трудно догадаться, что это был подарок для Моны.              Юная принцесса прокашлялась, чтобы снова войти в образ принцессы Нирваны Ночи.              — Кхм, кхм! Часовая стрелка на часах в башне Нирваны Ночи входит в новый цикл! Я — Фишль фон Люфтшлосс Нарфидорт, принцесса Осуждения — снизошла с трона Иных Богов, что восседали на холодных вершинах Кадата, разломила чёрные скалы, из которых сверкнуло пламя, указавшее мне дорогу в сокровищницу Древних! В руках моих судьбы сотен тысяч смертных! Я дарю тебе эти души! Прими же мой дар, астролог Мона…эм…— Фишль запнулась, запутавшись в словах, — Эм…ну… В-в общем, с новым годом… — юная принцесса протянула Моне подарок.              — Что ж, посмотрим.              Мона открыла подарок и увидела толстый астрологический фолиант в красном переплёте, новую чашу для гаданий и стёклышки для телескопа из сумерского стекла. Глаза девушки-астролога засветились от радости (на всё это ей давно не хватало денег).              В следующее мгновение смущённая Фишль осознала себя в объятиях Моны на её теплой груди.              Девушки засмеялись. Мона ещё раз посмотрела на подарки от Фишль и смутилась, густо покраснев.              — Прости, Эми, наверное, мне стоило подарить тебе ещё что-то.              — Ньяха-ха! Оставь своё смущение, астролог Мона, — Фишль нежно прижалась к девушке, взяв её под руку, — Для моего Величества нет подарка прекраснее, чем ты!