Другое время, другое место

            - Понятно. Хорошо. Пока.       Шэнь Юань неловко прислонился к стойке. Шан Лэй ушел в свою спальню, чтобы ответить на звонок. Шэнь Юань честно пытался быть хорошим другом, а не улучшать слух чтобы подслушивать.       Бамс.       Когда Шан Лэй вышел обратно, и Шэнь Юань посмотрел на него… ну, он не мог со 100% уверенностью определить, что за выражение лица было у брата Самолета, по крайней мере это точно была частью усталость и частью неудовлетворенность.       — ... Все в порядке?- не мог не спросить Шэнь Юань.       — Да… просто родители, понимаешь?— сказал Шан Лэй. Однако он выглядел расстроенным сильнее, чем думал Шэнь Юань (даже учитывая самые раздраженные мамины ворчания).       — Ты... уверен? Хочешь поговорить об этом?— робко спросил Шэнь Юань. —Я имею в виду, что до этого я выплеснул на тебя свою истерику, так что…       Шан Лэй поджал губы, на мгновение задумавшись.       —...Давай сначала пообедаем. Это не такая уж большая проблема, просто немного…— он вздохнул—...Знаешь, кое-какой багаж образовался до того, как мы переселились.       Шэнь Юань кивнул и снял с двери заглушающий талисман, прежде чем они вдвоем покинули квартиру.       —О, Юань-эр!— экономка Шэнь Юаня, Ло Чанъин, высунула голову когда они проходили мимо прачечной,       — Ло а-и, —с улыбкой сказал Шэнь Юань— У тебя обеденный перерыв? Пожилая женщина засмеялась.       — Да. Я решила постирать, пока была здесь. Вернусь днем.       — Извини, что сегодня утром повсюду повсюду листы бумаги...       — Нет-нет, никаких проблем, — засмеялась Ло а-и— Юань-эр, в конце концов, это твой дом, так что не нужно извиняться за то, как ты его используешь. На самом деле, мне очень понравилось смотреть как ты рисуешь. Хотя ты был так сильно увлечён этим... обязательно отдохни и поешь, хорошо? Шэнь Юань усмехнулся.       — Конечно.       Глаза Ло а-и немного сузились и она насмешливо взглянула на Шан Лея. Он мгновенно показал ей два больших пальца вверх и она кивнула.       — Тогда я оставлю это на тебя и Сяо Лю— сказала она, и она и Шан Лэй с трудом подавили смех, когда Шэнь Юань закатил глаза.       — Ло-нуши, ты готова пойти поесть… о, Юань-эр, Лэй-эр, здравствуйте.— Пожилой джентльмен, идущий по коридору с улыбкой помахал им рукой.       — Дедушка Лю, здравствуйте, — с улыбкой ответил Шэнь Юань— Дедушка Лю и Ло а-и планировали пообедать вместе?       — О, да. Он также предложил помочь мне сходить за продуктами, — сказала Ло а-и. На ее лице был лишь легкий намек на румянец, но это все равно заставило Шан Лея приподнять бровь.       После еще нескольких любезностей (во время которых Шан Лэй начал подозревать, что Ло а-и помогала дедушке Лю со стиркой), парни помахали рукой на прощание и повернули обратно к вилле. С тех пор как они восстановили свое развитие, короткая прогулка в гору больше не доставляла проблем.       — Я рад, что дедушка Лю приспособился к жизни здесь, — сказал Шэнь Юань.       — Да. Он и Ло а-и ладят… очень хорошо…– сказал Шан Лэй.       — Приятно, что у них есть ровесники с кем можно поговорить— согласился Шэнь Юань, и Шан Лею пришлось подавить легкое фырканье. Приятно было видеть, что Огурец Бро был просто слеп к романтическим связям. Это просто общая, всесторонняя слепота.       Через несколько секунд Шэнь Юань больше не мог сдержаться. — Самолет, — осторожно сказал он.— Ты... не хочешь поговорить о маме? Если нет, просто скажи мне, и я перестану настаивать.       —...Я действительно не знаю, что об этом сказать, — ответил Шан Лэй, почесывая затылок.— Честно? Думаю, дело не столько в маме, сколько во мне.       Шэнь Юань издал легкий вздох, но Шан Лэй просто знал, что старая сплетница, вероятно, была настолько любопытна, что тряслась в своих туфлях.       Ну, Брат Огурец только что выплеснул на него свою гей-панику, так что, возможно, он мог бы попытаться сделать то же самое. Ну, типа, жизненная паника, а не гей-паника.       — Итак, у меня проблемы с мамой и проблемы с самооценкой, — сказал Шан Лэй.— И да, они как бы пересекаются, но я также слишком много копаюсь в своей голове, так что да. Я не могу сказать, что мама мне мешала, она просто… ах, не помогала.       Шэнь Юань нахмурился, когда они миновали последнюю улицу перед поворотом к вилле.       — Ты не так уж и запутался, Самолет, — твердо сказал он. — Если отбросить дерьмовое порно, ты думаешь, я буду полагаться на советы по поводу отношений от человека, который запутался?       — Ну, СЕЙЧАС мне намного лучше, — парировал Шан Лэй.— Просто потребовалась смерть и несколько десятилетий жестокого обращения со стороны Системы, прежде чем я понял, насколько лучше была моя жизнь до...       Наступила еще одна небольшая пауза, потому что и Шэнь Юань, и Шан Лэй понимали, что такое «злоупотребление Системы», и, скорее-всего, они были единственными в этом мире, кто это понимал.       — В любом случае, прямо сейчас у меня чертовски замечательная жизнь…— сказал Шан Лэй.— Я смогу выплатить долг Системе, у меня есть роскошная квартира, друзья, хорошая работа и статус в мире совершенствования, плюс я могу писать все, что захочу, и у меня даже есть фанаты. Я забочусь о них, и они счастливы.       Сюда входят все персонажи PIDW. Черт, просто наблюдая за тем, как старая прачка находит кого-то, кто мог бы сделать ее счастливой, бабочки радостно порхали в его животе. Даже если вы скажете, что это не совсем «его персонажи», это не меняет того факта, что Шан Лэй заботится о них.       Шан Лэй...был...счастлив.       И тут позвонила мама.       —… Дело не в том, что я не хочу общаться с ней, — нахмурившись сказал Шан Лэй когда они дошли до кольцевой дороги перед виллой.— Это то, что я не осознавал до переселения.       Шэнь Юань моргнул, явно не понимая куда он клонит. Шан Лэй горько улыбнулся.       — Мы с мамой особо не общались друг с другом. Ты в курсе моего статуса занятости. Она не могла понять, почему у меня нет работы после того, как они заплатили за мою учёбу в Цинхуа. Я не справился...и да, мы не разговаривали. Потом была вся эта история со смертью и переселением, а потом я вернулся спустя несколько десятилетий, и она позвонила, и я только что понял, что если бы она позвонила, и Я был бы мертв, поняла ли она вообще что я умер, или подумала, что я, как обычно, просто игнорирую ее звонки. Но если бы я был мертв, сколько времени ей понадобилось бы, чтобы это понять и что она собиралась делать... Хлоп!       — Самолет. Самолет! Возьмите себя в руки!       Шан Лэй моргнул и понял, что Шэнь Юань слегка хлопнул его по щекам, сжимая лицо Шан Лея между ладонями. Ах, он даже не осознал, что был на грани панической атаки.       — Дыши глубже, Самолет — сказал Шэнь Юань, осторожно убирая руки и всматриваясь в лицо Шан Лея.       Вдох-выдох.       — Видишь? —Сказал Шан Лэй с дрожащей ухмылкой на лице.—Разве это не глупо? Я схожу с ума из-за чего-то настолько бессмысленного…       — Это не бессмысленно, — твердо произнес Шэнь Юань.— Я... мне кажется, что я понимаю. Я тоже... был не лучше до переселения. Я имею в виду мысленно. И я не хочу принижать твой опыт, я понимаю, что мы не можем просто сказать: «Эй, у меня был точно такой же опыт или что-то вроде, но... я вроде как понимаю. Беспокоюсь о том, что случилось бы, если бы мы тогда действительно умерли».       Шан Лэй открыл и закрыл рот:       —Это тяжело, — признался он.       — А что там такого тяжелого? — спросил Шэнь Юань, отпирая дверь и впуская Шан Лея, прежде чем они сменили обувь на две пары тапочек. Глупые тапочки с покемонами для Шана Лея и простые бело-мятно-зеленые домашние тапочки для Шэнь Юаня (его занудные тапочки были в спальне).       — С твоей семьей гораздо легче ладить, даже с Шэнь Цзю, — признал Шан Лэй, игнорируя крайне скептический взгляд Шэнь Юаня.— Мы с мамой никогда ни в чем не сходились во мнениях. Хотя я чувствую, что должен восстановить отношения, я не могу избавиться от чувства, что не хочу этого.       Шэнь Юань нахмурился. Он действительно не знал, на что похожа семья Шан Лея, поэтому ему нечего было сказать.       — Даже сегодня,— сказал Шан Лэй.—Мы не общались, и она как бы прервала отношения со мной. Но сегодня она звонит и говорит, что хочет, чтобы я пришел на обед с ней, ее подругой и её сыном, что означает «Я хочу сравнить размеры членов, но наших сыновей, поскольку у нас нет членов».       —... Самолет... пожалуйста, хватит... хаа... — Шэнь Юань отказался от попыток убедить Шан Лея не использовать совершенно неуместные метафоры.— Ну, в общем, мне понятно, почему ты раздражен.       — В том-то и дело,— мрачно сказал Шан Лэй.— Может быть, я бы расстроился, если бы это было до моего переселения, но, знаешь, смерть и лишняя пара десятков лет действительно заставляют изменить свой взгляд на некоторые вещи. То есть моя мама все еще думает, что у меня нет работы, нет денег и нет девушки. Какого черта она охотно ввязывается в соревнование по хвастовству со МНОЙ в качестве темы? Я имею в виду... .... тьфу.       Шан Лэй закатил глаза, помогая Шэнь Юаню разогреть бульон, пока Шэнь Юань варил лапшу и доставал начинку из холодильника.       — По сути, я думаю, что моя мама просто не знает, как попросить меня о встрече, как это сделал бы нормальный человек. И я считаю, что, возможно, и у меня, и у мамы есть какие-то хреновые проблемы, потому что мы не знаем, как взаимодействуют друг с другом, как зрелые взрослые. И... ну, и я как бы обижаюсь на нее за это,— добавил он тихим голосом.       Шэнь Юань нахмурился.       —Самолет — медленно произнес он. На этот раз Шэнь Юань говорил тихо и спокойно, как будто боялся спугнуть Шан Лея.— Она… заставила тебя почувствовать себя ничтожным?       — Думаю, да, — признал Шан Лэй.— Но сейчас я чувствую, что это потому, что у нас очень разные взгляды на жизнь, а не потому, что я чувствовал когда был младше.       — Это не имеет значения, — категорично произнес Шэнь Юань.— Я знаю, что был токсичным засранцем в роли Бесподобного Огурца, но она твоя мать. И, ну, я немного злюсь, что она заставляет тебя так себя чувствовать. Она должна была тебя поддержать.       У тебя действительно привилегированная жизнь, статус, деньги и семья – эта мысль мелькает в голове Шана Лея, но то, что он на самом деле говорит и что он на самом деле чувствует гораздо сильнее, чем любая насмешка, было…«Оууу, Огуречный Бро, ты заботишься обо мне!»       —Ааа! Черт побери! Самолет, немедленно слезь с меня!       Лю Цингэ удивленно поднял бровь, заходя в дом с заднего крыльца, возвращаясь из чайного домика/комнаты для медитации. Через мгновение он решил игнорировать вид Шан Лэя, вертящегося вокруг Шэнь Юаня, который громко протестовал, и вошел на кухню, чтобы закончить приготовления к обеду.       — Обеденный стол или стойка?— спросил он, поднимая миски, и Шэнь Юань наконец оторвал от себя Шан Лея.       — Стойка. Боги, слезай, дурацкий Самолет!       — Хе-хе-хе— рассмеялся Шан Лэй и Шэнь Юань не смог сдержать улыбку, несмотря на раздражение. Даже уголок рта Лю Цингэ поднялся вверх.       Честно говоря, если Шан Лэй был несчастен до переселения, то после переселения он был более чем счастлив. Если бы кто-то сказал ему, что он будет братом третьего сына Семьи Шэнь и Лорда Пика Бай Чжан и будет жить счастливой жизнью с людьми которые относятся к нему как минимум положительно и, возможно, даже любят его, он почти уверен, что не поверил бы. ---       Установка нового пуленепробиваемого окна во всю длину стены заняла всего два дня, и это при условии доплаты за срочность. Было немного неловко объяснять, как велась реконструкция без других подрядчиков, отвечающих, за все остальное, что строилось в подвале. Но, к счастью, монтажники окон в конечном итоге решили, что им не платят за любопытство и просто без лишних вопросов выполнили свою работу. Когда основная структурная реконструкция была близка к завершению, пришло время приступить к подготовке нефрита. Все еще заключенный в камень, нефрит должен был стать компонентом массива, который мог бы принять волну духовной энергии или энергии подобного типа и действовать как буфер, чтобы не повредить остальную часть массива и дом. Теоретически он должен быть в состоянии справиться с любым внезапным ударным притоком энергии. Таким как Небесная молния. В теории. И они собирались это проверить. Ожидаемо, Небесной Скорбью, которая должна была случиться, когда Лю Цингэ завершит формирование ядра. Возможно, кто-то скажет, что им следовало бы отправиться в полностью заброшенное место, где Лю Цингэ мог бы сформировать свое ядро, например, в пустыню Сахара, но пустыни сопротивлялись Небесной Молнии и создавали проблемы во время Скорби из-за полного отсутствия духовной энергии в этих мертвых землях. Любые драконьи жилы там, как правило, засохли и умерли. Они могли бы просто отправиться в пустынную заброшенную местность. Но, честно говоря, Шэнь Юань предпочел бы разрушить виллу, чем позволить Лю Цингэ попытаться провести свою Небесную Скорбь в месте без защиты, которую могли бы обеспечить массивы Шан Лея.       Хотя Шэнь Юань и Шан Лэй были опытными совершенствующимися, они не достигли пока высокого уровня. Только Шан Лэй мог считаться соврешенствущимся среднего уровня. Чтобы гарантировать что ничто и никто не сможет помешать Небесной Скорби Лю Цингэ было гораздо безопаснее иметь под рукой обширные массивы Шан Лея, чем полагаться на способности двух бывших Пиковых Лордов.       В будущем Лю Цингэ с золотым ядром будет более чем достаточно для обеспечения безопасности, но сейчас у них не было такой возможности.       В любом случае, им пришлось начать подготовку нефрита, чтобы добиться наилучших результатов. Лю Цингэ с интересом наблюдал как Шэнь Юань и Шан Лэй готовят нефрит. Оглядываясь назад, можно сказать, что эти два Повелителя Пика совершали гораздо более впечатляющие действия на ЦанЦюнь, но тогда Лю Цингэ мало интересовался небоевым совершенствованием. Он начал понимать, как мало он знает о том, что входит в состав массивов и их компонентов. На нефрит налепили семь талисманов, затем его погрузили в большую ванну с травами и редкими цветами, а затем всю чашу поставили в середину временного массива для пропитки на девять дней. Шэнь Юань или Шан Лэй также должны были бы циркулировать в нем духовную энергию в течение трех часов три раза в день. Все было настолько запутанно, что Лю Цингэ полностью осознал, почему его никогда не интересовали подобные вещи. Никогда. Была причина тому, что он попал в БайЧжань. Однако, он уважал людей, которые этим занимались.       Наблюдая за работой Шэнь Юаня и Шан Лэя, Лю Цингэ слегка хмурил брови. Он не был уверен, что не так, но что-то кажется, было не так и это немного странно.       Сначала он думает, что дело в Шан Лэе, поскольку с Шэнь Юанем все было в порядке до того, как он ушел медитировать. Шан Лэй ДЕЙСТВИТЕЛЬНО выглядит немного более напряженным, но в течение дня выяснилось, что Шан Лею звонила мать и он ответил... отношения с ней в лучшем случае шаткие, он собирается навестить ее впервые с тех пор, как они все оказались в этом мире.       Лю Цингэ мог понять нервозность Шан Лея. Но даже после того, как он определил странности в поведении Шан Лея, это не успокоило ощущение, что что-то все еще не так, и если это не Шан Лэй, то это...       Поначалу это не очевидно.       Ло а-и пришла во второй половине дня, чтобы пополнить запасы на кухне и заняться другими домашними делами: помыть посуду и пропылесосить, хотя уборка в гостиной была... немного затруднена из-за картин, она была вежливой и приветливой со всеми тремя, как обычно.       За ужином Шан Лэй и Шэнь Юань разглагольствовали и строили планы о том, как произвести хорошее впечатление на мать Шан Лея, а также о том, должен ли Шан Лэй чувствовать себя обязанным это делать, а также что значит хвастаться своими успехами, а также чем имеет смысл хвастаться перед другими. Кое-что из этого прошло мимо Лю Цингэ, но это было обычное общение между его шисюнами, даже если оно было немного более эмоциональным, чем обычно.       Все было... «нормально».       Но это было не так.       Было что-то…еще       … Лю Цингэ какое-то время спокойно наблюдал, прежде чем смог точно определить, что его беспокоит.       Было что-то в улыбке Шэнь Юаня, когда он смотрел на него, в малейшем беспокойстве, когда они соприкасались друг с другом, в намеке на нервозность, когда они оставались одни без Шан Лея.       Это было ужасно запутанно. И это беспокоило Лю Цинге.       На секунду Лю Цинге подумал о том, чтобы подождать, пока Шэнь Юань сам захочет поговорить об этом. Может быть, он надеялся, что ему мерещится и завтра все снова будет хорошо.       Но Лю Цингэ был на 18 лет старше этого тела. Он провел десятилетия в качестве Лорда Пика БайЧжань. Он вполне понимал, чем рискует, если войдет в Небесную Скорбь с сомнениями и подозрениями.       Возможно, он не совсем гордится тем фактом, что Небесная Скорбь была главной причиной, по которой он собирался противостоять Шэнь Юаню. В то же время, эта ситуация, висящая над его головой, заставила его смириться, а не погрязнуть в неопределенности, так что, возможно, ему следует видеть в этом положительные стороны.       Было уже поздно, когда Шан Лэй вернулся к себе. Хотя Лю Цингэ был нетерпелив, он также беспокоился о психическом здоровье своего шисюн и не завидовал тому, что ему нужна компания на вечер.       Все картины были размещены: Ло А-и приобрела несколько вешалок для сушки одежды, которые оказались на удивление полезными, чтобы развесить картины в качестве временного решения. Шэнь Юань устроился на коленях позади своего гуциня, пока Лю Цингэ пил чай сидя на диване. Ци Шэнь Юаня плотно висела в воздухе, пока он играл, картины и каллиграфия жадно поглощали энергию, улучшая его способности на четверть. Окруженный ци Шэнь Юаня, он пил чай, приготовленный руками Шэнь Юаня, и слушал музыку, которую играл Шэнь Юань. Лю Цингэ знал, что не вынесет, если Шэнь Юань отдалится от него. Вероятно, он уже какое-то время ощущал это, но прямо сейчас, в этот самый момент, он был в этом уверен. В полной мере. Полностью.       Когда Шэнь Юань закончил свою текущую мелодию, он вздохнул, прежде чем продолжить, и Лю Цингэ тихо вздохнул в тишине.       — Шэнь Юань— тихо позвал— Что-то не так?       Шэнь Юань ахнул, затем посмотрел на него… это не была тревога. Хотя его глаза были широко раскрыты, в них было выражение смирения, как будто он этого и ожидал (И Шэнь Юань как бы ожидал этого. Хотя Шан Лэй сказал, что может признаться в своих чувствах, когда почувствует, что готов, Шэнь Юань ничуть не удивился, что вместо этого все закончилось именно так).       —... Лю-сюэди слишком наблюдателен, - вздыхает Шэнь Юань, его пальцы несколько раз перебирают струны гуциня, прежде чем он осторожно и неподвижно кладет руки на инструмент. Лю Цингэ испытывает облегчение от того, что Шэнь Юань не пытается уклониться. Он также немного доволен, размышляя о том, насколько близки они стали за это время но быстро подавляет эти чувства, чтобы сосредоточить все свое внимание на Шэнь Юане.       Он видит, как Шэнь Юань обдумывает то, что хочет сказать, а также вспышку сомнения и неуверенности в глазах Шэнь Юаня.       Лю Цингэ хочет что-то сказать, но на самом деле он не знает, что ему следует сказать. Он не хочет нарушать тишину, тишину, которая, казалось, уверяла их в том, что любые озвученные в этот момент тайны будут скрыты.       Итак, Лю Цинге ждет.       И такое ощущение, что на Шень Юаня тоже влияет атмосфера. Зеленые глаза, светящиес при луне, встретились с его глазами, когда Шэнь Юань медленно поднял голову.       — Лю Цингэ, ты мне нравишься.       Это был тихий шепот, и румянец разлился по щекам.       На секунду Лю Цингэ не знал, что об этом думать, но затем включились новые современные чувства, которые он унаследовал и Лю Цингэ понял, что означает это «нравится».       Ощущение тишины в комнате сохранилось и Лю Цингэ мягко наклонился вперед, мягко поставил чашку чая и тихо встал.Мягко, так непохоже на того строгого, сурового человека, которым он был в прежнем мире и остался в этом. Он не был уверен, была ли это тишина или это было из-за чувства, которое нарастало в его груди.       Лю Цингэ подошел к Шэнь Юаню и опустился перед ним, гуцинь был единственным что их разделяло, и нежно положил руку на руки этого прекрасного музыканта, удерживая зрительный контакт.       —«...» —Он был не совсем уверен, что хотел сказать. Ответное «Ты мне тоже нравишься» почему-то казалось неправильным, как будто оно не передавало ничего из того, что чувствовал Лю Цингэ в данный момент. Он никогда не умел говорить словами, и такое ощущение, что он никогда не сможет найти слова, чтобы описать свои чувства. Но что-то в его лице, в его глазах, кажется, передает хотя бы часть этого, потому что следы нервозности и легкого страха, отражающиеся в глазах Шэнь Юаня исчезают, и теперь в этих глазах видится отражение тревожного удивления. .       Конечно, он не может просто молчать, но, видя, как Шэнь Юань расслабляется, Лю Цингэ тоже становится менее напряженным.       —...Что мы будем с этим делать?— наконец говорит он, и он уже знает ужасно неромантичный ответ, но он действительно хочет это знать.       —'С этим?— спрашивает Шэнь Юань, всматриваясь в лицо Лю Цингэ.—Моими чувствами?       Лю Цингэ медленно покачал головой. —Моими— говорит он так тихо, что это едва шепот.— Я хочу… ответить на твои.       —Положительно?— спрашивает Шэнь Юань, и Лю Цингэ кивает. Облегчение, от которого растаяло лицо Шэнь Юаня, было таким прекрасным, что Лю Цингэ просто почувствовал, что его сердце слишком велико.