Play it cool

Минхёк старался не задумываться над тем, как быстро он привык к наличию Мунчоля в своём доме, но он всё время помнил об этом. И признавал, что ему это нравится. Всё это: встречи, улыбки, прикосновения, пустые разговоры или рассуждения о вечном, вкусная еда, секс, а ещё сам Мунчоль. И это было недопустимо. Единственное, к чему не мог привыкнуть Минхёк, — музыка. Он любил её, но не думал, что кто-то может быть ей настолько одержим. Мунчоль мог часами рассуждать о том, кто, что и зачем написал, а потом что-нибудь напеть и расстроиться, что Минхёк не разделяет его восторги. Может, потому что обычно Минхёк выбирал что-то близкое себе, ориентируясь не столько на звучание, сколько на текст, а может, потому что Минхёк пытался оставить хотя бы один уголок своей души, в который Мунчоль не проник. Но он сумел справиться и с этим. Минхёк вернулся раньше обычного. Артистке из труппы стало плохо, а без неё репетиция не имела смысла, поэтому Ли отпустил всех. Сам хотел отдохнуть, поэтому поддался на уговоры. А ещё ему хотелось прийти домой и увидеть Мунчоля — просто посмотреть, чем он занимается без него. Минхёка встретила музыка. Неожиданная, но приятная настолько, что по телу пробежали мурашки. Как же ты умудрился найти то, что понравится мне сегодня? Неужели это совпадение? Сколько ещё совпадений моё сердце переживёт, прежде чем я отдам его тебе окончательно? Тихо разувшись, Минхёк подошёл к кухне и встал у прохода, скрывшись так, чтобы что-то готовящий и поющий Мунчоль его не увидел. 밤마다 거리를 걷네 기억에만 의존한 채로 눈을 감고 하나 둘 셋 요즘은 전부 가짜 같아 다 날아가 이전의 밤과 기억이 주변을 둘러봐 혹시 하는 맘에 하지만 괴롭지 결국 괴롭던 그 날로 다시 돌아가고 반복해 반복해 산처럼 쌓인 마음이 정말 무뎌 지긴 하는 걸까 싶어 나를 좀 알아줘 아무도 없는 밤이 소름 끼쳐 나를 좀 안아줘 녹아 흐르는 내 공간 사이로 손 내밀어 줘 От пения Мунчоля у Минхёка подкосились колени. Он знал, что Ким глубоко несчастен, он так же потерян и травмирован, как все люди, встречавшие в своей жизни что-то ужасное, но никогда ещё крик о помощи от него не был настолько пронзительным. Впрочем, дальше текст ушёл в другую сторону — про лекарства, что полностью меняло восприятие смысла до этого, — но Минхёк слышал только то, что вкладывал Мунчоль. Отчаяние и беспросветное одиночество. Слушая, как искренне подпевает Мунчоль, Минхёк не смел войти и прервать его. Ли и сам не понимал, почему он не может просто остановить Мунчоля, как он делал обычно, чтобы не дать какому бы то ни было признанию случиться. Потому что это последняя капля? Наш конец? Как же прекрасно ты поёшь… И как невыносимо сильно мне хочется обнять тебя, усмирить океан твоей души и впустить в него свои воды смирения. Это ужасно, ужасно. Когда песня сменилась на что-то более подходящее Мунчолю — лёгкое и непременно на английском языке, — Минхёк всё-таки вошёл на кухню. — Корейская? — начал он, не успев понять, что скажет дальше, и что об этом лучше молчать. — Ты же не слушаешь корейскую музыку, — вскинув бровь, проговорил Ли, а потом, приоткрыв рот, печально усмехнулся. Да уж, как-то так вышло, что я это знаю. И дело не в том, что ты часто слушаешь музыку — просто я влюблён и для меня важно то, что касается тебя. Мунчоль мотнул головой, словно не уловил в этой фразе ничего особенного. Может, так и было — он слышал только плохое, не позволяя себе верить хорошему. — Настроение ни к чёрту, — перевёл тему Ким. — Решил что-нибудь приготовить и отвлечься. — Не похоже, что у тебя получилось, — заметил Ли. Мунчоль повернулся к нему, смотря с невыразимой грустью. — Я часто пою эту песню, когда тебя нет. Не думал, что ты когда-нибудь её услышишь, — сказал Ким, и от его взгляда у Минхёка ёкнуло сердце. Говорят, в каждых отношениях бывает момент, когда человек чётко осознаёт, что влюблён. Для Минхёка это был он. — Ты… — дыхание подвело, и он, сглотнув, рвано вздохнул. — Ты очень хорошо поёшь. Мунчоль хмыкнул и вернулся к какому-то супу, которым занимался до прихода Ли. — Но думал ты не об этом. Ты считаешь меня глупым — отчасти ты прав, у меня как минимум мало опыта, — но я чувствую каждый удар твоего сердца, и знаю, что он значит, — не глядя на Ли, проговорил он, а потом с лёгким раздражением добавил: — Переоденься. Не выношу, когда на чистой кухне кто-то с улицы. Ли мог бы возмутиться этому командному тону и самому факту того, что Мунчоль говорит ему так, словно они парочка, но он покорно воспользовался предлогом и пошёл в спальню. Они притворились, что этой сцены не произошло. Беседовали о планах Мунчоля на развитие сети кафе, о работе Минхёка, и как будто действительно не думали о чувствах, которые они, бегая и от себя, и друг от друга, не обсуждали. Но Минхёк думал. Цепляемся за условности, как будто нас ещё можно спасти, но в чём суть? Ты действительно слишком хорошо меня знаешь, а я эгоист и люблю это в тебе. Как бы там ни было, во многом ты уже переплюнул Ро, и это так странно и дико, что я действительно не понимаю, что мне делать дальше, ведь тебя не было в моих планах на жизнь. Чтобы отвлечься от этих мыслей, после ужина Минхёк решил выпить. Алкоголь не панацея, но он часто помогал, когда других вариантов не оставалось. Налив себе и сделав несколько глотков, Ли вдруг увидел, что Ким направился к входной двери. — Ты куда? Вопрос сорвался с губ раньше, чем Минхёк успел его осознать. Лицо всегда безэмоционального Ли отразило истинный ужас, и он немедленно отвернулся, чтобы Мунчоль не уловил его смятение и даже не допустил мысли о том, что своевольный Минхёк действительно настолько привык к нему, что не вспоминал о том, что у него есть свой дом. С какой стати ты спрашиваешь это? Он не должен быть тут, он имеет полное право… Нет, не так. Он давно должен был уйти. Но ты привык, что вы живёте вместе, как будто это нормально. Что с тобой, Минхёк? Зачем ты позволил ему дать тебе прозвище и сделал для него нового себя, Муна, который пришёл на смену Муни, привязанному к Ро? — Думал переночевать у себя сегодня. Для разнообразия, — ответил Мунчоль, в сердце которого тоже бушевали страсти, но другого толка. Он был слеп к сигналам, подаваемым Минхёком. — Я тебя обидел? — зачем-то спросил Ли, который должен был радоваться, что Мунчоль сам решил от него уйти. Но он был нерационально расстроен. — Нет. Не сильнее, чем обычно. Просто я не хочу тебе надоесть. Или тебе невыносимо оставаться рядом, когда я увидел самую уязвимую часть твоей души — твоё одиночество, в котором ты зовёшь именно меня, но так, чтобы я не услышал, чтобы я догадался сам? — Иди, если хочешь, — произнёс Минхёк-актёр, сделавший вид, что Мунчоль не признался ему в своих разочарованиями, причиной которых стал Ли. Мунчоль пожал плечами и посмотрел в пол. — Недавно мне снился сон: я вернулся откуда-то, а ты сменил код от двери и не отвечаешь на звонки. Даже во сне я не удивился. Подумал только: «Вот так он это сделает? Просто молча избавится от щенка, которого приручил? Да, это в его стиле». Это действительно похоже на тебя, Ли Минхёк, но с тех пор я не могу успокоиться и всё пытаюсь найти момент, когда мне лучше уйти, чтобы ты не успел причинить мне боль. Решил: если смогу уйти сейчас, значит, не всё так плохо. Но я не могу. Даже если бы ты не заметил, что я ухожу, я бы всё равно вернулся, а тебе сказал бы, что вышел за какой-нибудь дребеденью в продуктовом. Потому что я ничтожество. Всегда таким был, но не думал, что уровень ненависти к себе достигнет апогея из-за тебя, — Мунчоль развёл руками и как ни в чём не бывало улыбнулся. — Не бери в голову. Сегодня хороший день, давай не будем портить вечер. И вернулся в комнату. Если ты обо всём знаешь и ко всему готов — почему же мне так плохо? Мы ведь не можем быть вместе, это не отношения — это интрижка. Да, моё сердце, разбитое другим, легко приняло тебя, оно почти восстановилось рядом с тобой, но я не хочу испытывать это снова, и не позволю тебе втянуть меня в настоящие отношения с признаниями в любви, обязательствами и будущим. Сейчас я могу с тобой жить, потому что знаю, что его нет — никогда не было. И, как бы сильно я ни любил тебя — а я люблю, пора признать, — я не хочу быть с тобой в отношениях. Ни с кем, даже с Ро. Но к нему я хотя бы привык. Если случится так, что мы сойдёмся, с этим я смирюсь, Ли Минхёк, поглощающий души, сосредоточится на той единственной, которая пытается дышать с ним в унисон, но никогда не попадает в ноты. А ты… Идеальная мелодия, предвосхищающая любые самые неожиданные музыкальные повороты — ты создан для кого-то другого. Не для меня, не для меня. Но самоубеждение редко работало с Минхёком, если он сам себе не верил. Так было сейчас. Вечер прошёл за вином и сериалами, но, когда они легли спать, Ли даже не надеялся уснуть. Всего полчаса спустя он посмотрел на человека в своей постели, зажмурился, провел ладонью по лицу и встал. Как же ты умудрился так вляпаться. Минхёк нашёл на кухне сигареты и вышел на балкон. Но не успел выкурить даже половину первой. — Ты ведь собирался бросить, — негромко проговорил последовавший за ним Мунчоль. Минхёк безмолствовал. Глядя вдаль, он тяжело выдохнул, а потом поднёс сигарету к губам и глубоко вдохнул. Не помогало. Он действительно собирался и теперь корил себя ещё и за эту слабость. Но Минхёк так запутался в себе, что не придумал ничего лучше, чем обратиться к старой привычке, которая всегда расставляла всё по местам. Потому что была чем-то бесконечно стабильным. Так было со всеми его привязанностями — все они были пагубными и вредными для его покоя. — Что тебя тревожит? — спросил Мунчоль, прекрасно знавший ответ на этот вопрос. Ему просто было необходимо узнать, как это скажет Минхёк. Пустой взгляд Ли обратился на него и стал осмысленным, но в полумраке Мунчоль не увидел в нём отчаяние, только тоску. — Ты, — легко ответил Минхёк, снова делая затяжку, но скорее по инерции, от безысходности. — Мне нужно было уйти? — Тебе… Тебе не нужно было приходить. Но это не твоя вина, а моя. — Лучше вернуться в кровать, тут холодно. Слов нет. Ещё и заботишься о нём, когда должен прогнать. — Я уйду, — кивнул Мунчоль. Что именно он имел в виду? Минхёк боялся понять и ощутить боль расставания уже сейчас. — Но, если я могу что-то сделать, скажи. И не сиди долго, тут действительно прохладно. — Конечно, — согласился Минхёк, чтобы Мунчоль не сказал что-нибудь ещё. Но он и не собирался. Вечер истощил их обоих, хоть они оба никогда не верили в счастливое будущее друг с другом. Просто не ожидали, что проблемы начнутся так скоро, и они не успеют к ним подготовиться. «Тебя не было в моих планах на жизнь». Если бы Минхёк произнёс это в слух, Мунчоль восхитился тем, как точно эта циничная фраза вписывается в его видение отношений и любви. «Мне никто не нужен. У меня есть деньги, и на них можно купить всё». Он искренне так считал, но потом познакомился с Минхёком и оказалось, что, говоря «никто», он обманывал даже себя. Кто-то всё-таки нужен. Тот единственный, кто так же, как и он, предпочитал надеяться только на себя. Идеальная мелодия, которая никогда не позволяла насладиться собой сполна. И больше не позволит.