Play it cool

Многие восхищались бесстрастным выражением лица, которое Минхёк обрёл много лет назад, в день, когда изнемогая от усталости и недосыпа, летел из США в Южную Корею, но сам Ли не видел в нём ничего особенного. Он бы предпочёл играть, а не переживать равнодушие, которое осталось в нём в моменты триумфа с того дня. И сейчас ему бы пригодились актёрские способности, от которых он немного отвык. Брови еле заметно поднялись, но Минхёк не позволил себе слишком увлечься человеком, неожиданно (и так долгожданно) появившемся в дверях. Потому что Ли знал, что его увидел не только он, но и Чонгук. Чёртова драма. Минхёк устало вздохнул и взял у проходящего мимо официанта бокал, краем глаза уловив, что Чон направился в его сторону. — Не надо давать мне разрешение к нему подойти, — не дал сказать Минхёк. — Не надо? — с сомнением усмехнулся Чонгук. — Я лишь хотел сказать, что этот год измучил нас всех, но сейчас он здесь и вам стоит поговорить. И… — он покачал головой, выглядя намного более опытным и сильным, чем Минхёк, что раздражало Ли. — Я всё-таки даю тебе это разрешение. Теперь дай его себе сам. — Тебе-то это зачем? — Минхёк отвлёкся от своего гостя, который смотрел куда угодно, только не на хозяина вечера, и повернулся к Чону. — Я иногда не понимаю: ты извращенец, издеваешься, проверяешь меня? Чон не обиделся за «извращенца» и, продолжая наблюдать за злившимся на себя и на него Минхёком, снисходительно улыбнулся, но ничего не сказал. Так улыбаться должен только я, вот ведь… — И? — Минхёк, не сделав и глотка, вернул бокал другому официанту и сложил руки на груди. — Что дальше? Если я подойду сейчас, этим не ограничится. Или об этом ты не подумал? — Я до сих пор удивлён, что вы так и не переспали без меня, — Чон же, напротив, взял бокал и аккуратно глотнул. — Я бы смирился с этим ещё в январе. Минхёк хмыкнул и отвернулся. — Ты тиран, я бы тоже психанул, — продолжил Чонгук. — Удивительно, что он вообще пришёл. — Ты бы себя в такие отношения не вогнал, — не согласился Минхёк, выхватывая взглядом Мунчоля и тут же намеренно теряя его снова. — Ты был готов уйти от меня, когда мы расстались. А он не может. Всё-таки явился, хоть и обещал, что мы закончили. Чонгук вдруг стал серьёзнее. — Как ты умудрился завести такой серьёзный роман? — Я не понимал, что он серьёзный. — Ты и не понимал? Верится с трудом. Разговор как будто исчерпал себя, но и Минхёк, и Чонгук продолжали стоять. Снова заговорил Чон. — Пожалуй, стоит обсудить правила. Иначе в чём смысл, если ничего не изменится. Минхёку захотелось немедленно отправиться в гардеробную, взять пальто и уйти со своей же вечеринки. — Хватит меня изводить. Даже если я договорюсь с ним и с собой — ещё есть ты. И я знаю, что тебе всё это противно. И мне тоже. Я не хочу быть этим человеком, который подмял тебя, потому что ты любишь, а я не могу отказаться от своего эгоизма. Это замкнутый круг, из которого нам не выйти. Но можно попробовать. Достаточно просто проигнорировать его. — Ну да, — фыркнул Чон. — И потом наблюдать твои страдания? Ли Минхёк, ты, может, и чудесный актёр, но не с тем, кто знает тебя половину жизни, видел и знал тебя настолько разным, что ты будешь в ужасе, если задумаешься. Поэтому я просто хочу… — он пожал плечами. — Знаешь, я просто хочу разобраться с этим, а не гадать каждый раз, где ты и не сорвался ли. — Сорвался? — удивился выбору слова Минхёк. — Я не… Не наркоман? Нет, он прав. — У меня есть принципы. — И это замечательно. Но вот что я тебе скажу; точнее, напомню: я дал тебе карт-бланш ещё в январе. То, что ты опять решил проверить, насколько он предан тебе, не моя ошибка. Твоя — поэтому ты и злишься, ведь ты так не любишь ошибаться. Может, ты ошибаешься и в моих мотивах? Я вырос на твоих идеалах, и они говорят, что такое допустимо. Не будет никаких упрёков и драматических вздохов. Я не злюсь на тебя, не обижаюсь. Можешь не верить, но я действительно понимаю. Я смирился с его наличием в нашей жизни, смирился со всем, что между всеми нами было. И я действительно понимаю: если люди с более высоким либидо, один такой живёт тут, рядом со мной. И возвращается он ко мне — значит со мной тебе по каким-то причинам лучше. Но… — Чонгук избавился от бокала и посмотрел на Минхёка, вынуждая его взглянуть на него в ответ. — Тебе ведь нужен только он? Потому что у вас была история, ты всё ещё влюблён, а он тебя боготворит? Послушай: это не свободный брак. Просто я позволяю тебе завести любовника. Лишь одного, того, которого я знаю. Но ты будешь отвечать на все вопросы, которые у меня возникнут. — Какие же это могут быть вопросы? — только и смог спросить Минхёк. — Ничего особенного: просто хочу знать, когда ты идёшь не работать, а к нему. — Вот это да, — неискренне восхитился Минхёк, чтобы хоть немного избавиться от неприятного послевкусия этого разговора. — Никогда бы не подумал, что однажды у нас случится такой разговор. — Я тоже, — дёрнул плечом Чонгук. Тут Минхёк мог бы сказать, что он сделал выбор и не станет спать с Мунчолем (он действительно не собирался), но он решил оставить себе лазейку. Просто для собственного спокойствия. Лишь бы это спокойствие распространялось не только на меня. — Я приму твои слова во внимание. Но… — Только не надо ничего обещать. Не вешай камень на шею нам обоим. — Не буду. Просто хочу, чтобы ты знал, что я люблю тебя. — Знаю. А ещё знаю, что не только меня. Я учился с этим жить с момента, когда впервые увидел, как вы смотрите друг на друга. Это непросто для меня, но давай поставим точку в этих обсуждениях. Я сказал всё, что хотел. Может, теперь поговорите и вы? Если он успеет уйти, никому не станет лучше, — поторопил его Чонгук. — Я знаю, что он… Не до конца понимаю, но знаю, что беседы с ним пробуждают что-то глубинное в тебе. Может, когда-то, в самом начале, я имел на тебя подобное влияние, но быт, увы, превращает даже самые крепкие отношения в рутину, — он пожал плечами и отошёл, почти сразу заводя разговор с одним из спонсоров. Удивительно, что у Ро ещё хватает сил продолжать работать… Ладно, а теперь, пожалуй, прислушаюсь к нему? Или это всё-таки была проверка? К чёрту. Я действительно соскучился. Минхёк аккуратно отошёл к стене и, стараясь не привлекать лишнего внимания, кое-как добрался до Мунчоля. — Помнится, ты жаловался, что я игнорирую тебя на премьерах, — заговорил Ли. Мунчоль медленно поднёс ко рту бокал и сделал глоток, глядя перед собой так, будто пытается кого-то разглядеть. — И не на премьерах тоже, — добавил Минхёк, зная, что Мунчоль наверняка подумал об этом, ведь это правда. Но ответить было нечего. Мунчоль потратил несколько недель на мысли о том, стоит ли ему приходить или быть сильным, сдержать своё слово и наконец освободиться от чувства, которое много лет не давало ему спокойно жить. Соблазна позвонить не было — он действительно выдохся, — но отказать себе просто побыть рядом он в итоге не смог. То, что Ли не звонил, было понятнее любых слов. Он и не позвонит — таков уж Минхёк. Он тоже подумал обо всём и решил, что так будет лучше. Как в тот день, восемь лет назад, когда он решил уйти. Но тогда он вернулся — хоть и ненадолго, — а сейчас этой слабости не поддался. — Прости за то, как вёл себя, — продолжил Ли, тоже устремляя взгляд перед собой. Взглянуть на него, когда он так близко, хотелось невыносимо, но Мунчоль держал лицо. Это было несложно: в их последнюю встречу Минхёк по-настоящему задел его, и теперь любые желания можно было нейтрализовать этим воспоминанием. — Ты прав, я не ценил тебя. Мне очень жаль, что я тебя обидел. Старый Мунчоль уже начал бы спорить, что на самом деле Минхёк замечательный, но он устал это повторять. Устал быть тем, на ком Ли отрабатывал свои манипуляции, и решил стать другим человеком. И этот новый, молчаливый Мунчоль не боялся, даже если Минхёк предложит самый страшный сценарий — тот, в котором они больше никогда не встретятся. — Не спрашиваю, как тебе постановка — ты всегда относился к театру игриво, но с энтузиазмом, — пытался спровоцировать собеседника на диалог Минхёк. — Спасибо, что пришёл. Купил лучшие места. Как и всегда. Ли почувствовал себя уязвимо — словно он был на месте тех, с кем обычно говорил сам. С каменным молчанием очень тяжело бороться даже уверенностью в своей неотразимости. — Ладно, что ж, — Минхёк вздохнул, хотел похлопать Мунчоля по плечу — потому что сказать было нечего, — но просто шагнул от Кима, когда тот наконец подал голос. — Мун? Минхёк со стыдной готовностью и надеждой обернулся. — Я позвоню. Минхёк ласково улыбнулся, и Мунчоль робко ответил его улыбке, прощая все мучительные минуты, которые принёс ему Ли. По-другому у него, к сожалению, всё ещё не получалось.