Play it cool

Минхёк пустым взглядом смотрел перед собой, пытаясь уловить мысль, на которой было бы не жалко остановиться. Табачный вдох. Кихён отдаляется. Наверное, с этим можно что-то сделать, но захочет ли Чонгук и сам Ю? Выдох. Снова вдох. Постановка будет тяжёлой. Но стоит ли об этом беспокоиться, учитывая, что ему многое простят, ведь он «великий Калли», которому уже ни раз прощали ошибки? Выдох. Снова вдох. Мунчоль не выходит из головы. Тут даже комментариев не было — уж точно не о нём надо думать. Минхёк задышал ровнее. Лучше о Чонгуке. Интересно, как он там? И что он всё-таки делает с парнями из бара? Неужели со всеми спит? Этому даже мог бы позавидовать непостоянный в отношении половых партнёров Ли. Если бы он вообще когда-нибудь кому-нибудь завидовал. Зазвонил телефон. Лучше бы это звонил Чонгук или Кихён, но Минхёк всё равно взял трубку. — Я пытался с ним переспать. Ли удивился лишь на мгновение, а потом понимающе кивнул. Наступило тягостное молчание. Минхёк вздохнул и затушил сигарету. Лучше в этом разговоре быть трезвым. — Ты злишься? — Не злюсь, — покачал головой Ли, ловя себя на этой лжи. — Но? — Никаких «но». Ты ведь в него влюблён — всё закономерно, — строго выговорил он, как будто его всё это совсем не касалось. Почему я так раздражён? Потому что они оба мне больше не повинуются? Отвратительно. Неужели я действительно стал тем человеком, которому нужно поклонение, а не здоровые отношения? — Не спросишь, почему мы не переспали? — Ты сам расскажешь — зачем ещё ты звонишь, — Минхёк закурил новую сигарету. Так тоже будет нормально. Просто с допингом он хотя бы не будет слишком грубить. Только в пределах, которые сложились в их с Мунчолем отношениях. — Ты злишься, я чувствую по голосу, что ты зол. Ли недовольно хмыкнул, сделал глубокую затяжку и дымно выдохнул, позволяя говорить своей импульсивной и эмоциональной версии. — Меня раздражает несколько вещей. Ты влезаешь везде, в каждую сферу моей жизни. А потом ещё звонишь мне отчитаться. Чего ты хочешь, Мунчоль? Это ваше дело. Ким несколько секунд помолчал, а потом спокойно спросил: — Знаешь, что меня обижает? Что я ревную, но не тебя, а его. — Так что же помешало вашему соитию? — попытался не услышать ответ Минхёк. — Тебе хоть немного… не знаю, больно? за то, что я пытался это сделать. Не за то, что он почти согласился, а за то что я поступил так. Больно? Конечно, мне больно. Но я поступил бы так же, а ты находился рядом со мной слишком долго, чтобы не перенять мои ценности. — Чего ты хочешь? — повторил Минхёк. Всё это действительно очень его разочаровывало: то, что Мунчоль всё ещё влюблён в Чонгука, и то, что Чонгук уже не так влюблён в Минхёка. — Отчитаться — ты прав. Мне стыдно за то, что я говорил. И мне стыдно, что я пытался с ним переспать. И теперь рассказываю об этом тебе. — Хоть что-то святое в тебе осталось, — не сдержался Минхёк. Вышло особенно зло, потому что Мунчоль прав: он злился. Ким продолжил. — Он пришёл на конюшню. Я бегал от него — не хотел видеть после тебя, после всего, что было. Он стал для меня частью нашей драмы. Но я мазохист: пригласил его в кафе. В моём доме. — А ты времени зря не терял, — усмехнулся Ли, ужасаясь тому, как легко его тёмные идеалы нашли себе место в этом мальчишке. — Сказал прямо, что хочу переспать. Минхёк почему-то стал успокаиваться. — Ты давно нравишься ему. Я удивлён, что вы ещё не переспали. — Могли бы сегодня, но пришла Юджу. Сказала, кстати, что за ним слежка. Это же не ты? Ли оскорблённо передёрнуло. — Я не стану ни за кем следить. — А что же ты станешь делать, если тебе разобьют сердце? Запишу на всякий случай, вдруг пригодится, — с ожесточённостью спросил Мунчоль, но Минхёк просто ответил. — Постараюсь забыться в работе. — Может, встретимся? — резко переключился Ким. — Нет. — Ладно. А по телефону? — Мне иногда кажется, что у тебя какое-то отклонение. Кажется, это называется сатириаз. Ты должен знать точнее, — иронично заметил Минхёк. — Я просто хочу тебя. Ты хорош собой и чертовски горяч. Всё закономерно, — передразнил Мунчоль. Минхёк глянул на время. Пожалуй, у него есть полчаса на эту шалость. — Хорошо, но не думай, что это что-то значит. — Конечно. Просто секс.