Play it cool

— Вы действительно сошлись? — За кем следишь: за ним или за мной? В трубке усмехнулись. Действительно. Глупый вопрос. Теперь твои приоритеты сменились. — За тобой. Несерьёзно, просто интересно, с кем ты. Спросить ведь я не могу. — Можешь, но я вряд ли вспомнил бы имена. — А моё? Ты ещё помнишь моё имя? Спрашиваешь, помню ли я наши встречи, помню ли, как называл тебя? Это так жестоко и так глупо — что ты забыл всё плохое и оставил только хорошее. Но разве я могу забыть? Ведь с тобой я прожил маленькую уникальную жизнь. Одну из твоих, которую ты мне легко отдал, не заметив, как много это будет стоить нам обоим. — Ким Мунчоль. Самый непостоянный из всех, кого я знал. — Не это, — не отреагировал на характеристику Мунчоль. Минхёк вздохнул, но послушно озвучил то, что хотели услышать они оба. — Чолли. Мой милый Чолли… Я так устал винить себя за это имя. — Помню, когда ты назвал меня так впервые. Мне никто никогда не придумывал милые прозвища. Словно я пёс. Привязчивая дружелюбная собака, которая легко переключается с хозяина на хозяина и каждому одинаково преданна. — Ты не предан никому, кроме себя, — поспорил Минхёк. — Я бы предан тебе, — прошептал Мунчоль. — Только тебе. А потом я обманул твоё доверие. Единственная драма, за которую мне по-настоящему больно. — Мы можем увидеться? — Мунчоль спас Минхёка от необходимости отвечать. — Теперь я с ним. — Я помню. — Хочешь просто на меня посмотреть? Набери в поиске «Ли Минхёк» — там куча фотографий. — Но я хочу именно твою. Твою для меня. Минхёк с трудом сдержал одобрительную, но вместе с тем наполненную горечью, усмешку. А ты научился говорить. Неужели у меня? — Никакой личной корреспонденции. — Просто фотография, Мун, — не сдавался Мунчоль. Я так любил это имя… Ты ужасный человек. Просто чудовище. Зачем делаешь это, зачем провоцируешь? — В другой раз. — Тогда просьба. Можно так? Простая. Она не оставит следов — только в памяти, — и он об этом не узнает. Думаешь, я стесняюсь нашей переписки? Ты прав, чертовски прав. Если он это прочитает, мне конец. Он всё поймёт, он увидит, что я в тебя влюбился, и… А вдруг он не простит? Иногда мне кажется, я бы не простил. — Скажи это, — тихо, словно их подслушивают, попросил Мунчоль. — Пожалуйста, скажи. Хотя бы раз. Мне так невыносимо жить с этими мыслями. Ах, это… Самое страшное из всего, что ты мог у меня попросить, учитывая, как всё кончилось. — Эта фраза ничего не значит, и она ничему не придаёт смысл, — попытался избежать пули Минхёк. — Я просто хочу знать, что всё было не зря, что я чувствую всё это не зря, — отчаянно выговорил Мунчоль, и в груди Минхёка заныло не менее отчаянно. — Не всё происходит по каким-то причинам… — Просто скажи, не надо читать мне лекции! — яростно перебил Мунчоль. Дать тебе эту поблажку? Я совершил с тобой так много ошибок, что ещё одна ничего не изменит. Но я просто не хочу это говорить, чтобы не встал вопрос: почему же я от тебя ушёл? Почему не остался? Почему? Чем меня не устроил ты, раз я продолжаю тянуться к Ро? Тем, что ты слишком яркий, и меня это утомляет? С тобой я не уверен в «долго и счастливо»? Я хочу полноценную семью с ребёнком? Что именно влечёт меня к нему, когда по всем параметрам побеждаешь ты? — Я люблю тебя, — легко сказал Минхёк, а потом глубоко вдохнул. Ответ на все вопросы оказался удивительно простым. — Просто его я люблю сильнее. Больше не звони с такими вопросами, иначе я заблокирую твой номер. Тут бы показательно положить трубку, но Минхёк всё-таки смягчил свою речь. — А нам обоим этого не хотелось бы, Чолли. Но секрет в том, что на самом деле я не остался с тобой и сошёлся с ним только ради Кихёна.