Portrait

***

— Может, Мальдивы? — предложила Ости, передавая Люциферу толстую брошюру. Он бегло взглянул и вернулся к работе. — Что предпочитаешь, Вики? — Не знаю… — пробурчала та. Ужасно, что они вернулись. Ее загар бледнел, но гораздо быстрей исчезали надежды на будущее, возникшие на острове. Надежды, из-за которых она согласилась на свадьбу. Здесь, в реальном мире, где тикали часы и люди жили по строгому расписанию, у Вики возникали большие сомнения, что им удастся все наладить, что ребенка и секса окажется достаточно для счастливого брака. — Нам надо поехать в Штаты, мои родные хотят познакомиться с тобой. — Познакомимся на свадьбе, — бросил, но, увидев ее озабоченное лицо, нахмурился: — Нет проблем, я все оплачу. — Не в деньгах дело, — было неприятно обсуждать семейные проблемы при Ости. — Сэмми не полетит, это слишком пугающе для него. Мама и папа каждый раз с трудом убеждают его поехать на автомобиле. Он плохо переносит все это. — Кто такой Сэмми? — Ости не теряла равновесия. — Брат. — И он не любит путешествовать? Господи, как все это ужасно! Ужасно говорить о себе с чужими людьми. Ужасно, что всего за несколько дней в Мельбурне они уже два раза собирались для подобных обсуждений — на тему, как устраивать их свадьбу. Почему-то, узнав, что Люцифер никогда ее не полюбит, Уокер легко решилась на этот брак. Отпала необходимость морочить себе голову, надеясь — а вдруг любовь появится со временем. Не надо дурачить себя тем, что он с ней не только из-за ребенка. Но внутренний голос ее сердца твердили: нельзя, неправильно выходить замуж при таких обстоятельствах. И оно же говорит ей: ты права, абсолютно права, непременно надо выйти замуж. Виктория любила, с ним она могла создать семейную атмосферу, прочную и безопасную, то, чего он жаждет для своего ребенка. Любовь к общему ребенку — это же основа дома, основа семьи. — Хочешь, мы обвенчаемся в Штатах? — предложил мужчина. Ости поджала губы. Вики покачала головой, представив себе, какой мукой будет для ее родных общение с Морнингстар. — Лучше здесь. — Тогда обвенчаемся здесь, а медовый месяц проведем в Штатах, — завершил тему Люцифер. Все очень разумно, и, хотя ей предлагали выбор, Уокер не в первый раз подумала: опять все делается так, как решили Морнингстар. — Я только не понимаю, к чему такая спешка, — сделала Вики очередную попытку. — Между помолвкой и свадьбой обычно проходит от одного до трех месяцев. А у тебя пять месяцев беременности… лучше поскорей, да? Покончить с этим… Как будто говорит о посещении дантиста. — В последующие три месяца календарь Морнингстар полностью заполнен, — объяснила Ости чуть более раздраженно, чем делала это предыдущие десять раз. — И потом, если мы станем откладывать, вам будет трудно влезть в платье. Девушка совсем забыла об этом. — У вас есть журналы? Я не знаю… Даже не представляю, чего я хочу… — она пожала плечами. — Не представляешь? — Ости смотрела на нее в изумлении. — Я имею в виду платье. — Дорогая, ты выходишь замуж за Люцифера Морнингстар. Ты всерьез думаешь, что тебя пошлют в местный магазин для невест? О наряде уже позаботились. Лилит придет и сама сделает окончательную примерку, — собрав заметки, Ости встала. — Подумай о своем медовом месяце и сообщите мне завтра. — Окончательную примерку? — как только они остались вдвоем, девушка повернулась к Люциферу. — В тот вечер я думала, это смешно, но, оказывается, платье действительно давно висит почти готовое и ждет, чтобы невеста вошла в него? — Конечно, — он явно не понимал, что ее так поразило. — Наверное, там их штук пятьдесят, и у тебя, естественно, будет самое лучшее. Если это все, я займусь работой. Днем Вики занималась предсвадебными хлопотами, ночи ее были заполнены Люцифером, но чем дальше, тем яснее она осознавала — у них абсолютно разные представления о семье. Возникшая на острове нежность испарилась, как только они сошли с самолета. Она — нежность — возвращалась ночами, когда он обнимал ее, но вновь исчезала по утрам. Беспокойство росло. И росла тоска по дому. Она охватывала ее всякий раз, когда она звонила домой, чтобы сообщить родным новости. Мать так тепло беспокоилась о ней, о ребенке, и это было таким резким контрастом по сравнению с холодностью Лилит, что только усиливало ее тоску. — У меня подростковая паника, — сказал Алекс, когда Виктория зашла к нему накануне свадьбы. — Ответь мне, только абсолютно честно. Не будет ли это дурным тоном — надеть наряд Морнингстар на свадьбу Морнингстар? Уокер засмеялась: — Ты просишь у меня совета, как одеться? — Да, да! Спасибо тебе, спасибо за то, что вытаскиваешь меня в свет. Это будет счастливейший день моей жизни. Ну, хотя бы кому-то будет хорошо, — подумала и заплакала в сорок второй раз за этот день. — Это нервы, — сказал Алекс. — Да, — всхлипнула. Ей очень хотелось поговорить с кем-нибудь, высказать свои мысли, но после предательства подруги, ее пугала обычная дружеская беседа. Она взяла свою сумочку, чтобы пойти обратно в отель, где наверняка уже торчит Лилит со своими булавочками для последней подгонки платья — ведь оно должно быть совершенно. И вдруг замешкалась: — Не знаю, могу ли я так поступить, Алекс. — Это нервы, родная моя. Ты женщина, которую больше всех ненавидят в данный момент в Лондоне, — пытался рассмешить ее, пока она вытирала слезы. Но его старания не помогали. — Господи, как мне нужна моя мама! — Ой, бедное дитя… Алекс повел ее в заднюю комнату галереи, сделал ей большую чашку горячего шоколада, угостил мармеладным печеньем. Никто так тепло не относился к ней с момента ее приезда сюда, ничего не ожидая взамен. — Я понимаю, как тяжело тебе здесь без родных, но у тебя есть друзья. Я был в аэропорту, когда ты приехала во второй раз, знаешь… — улыбнулся ее удивлению. — Знаешь, я не спал, вышел рано за газетой и увидел эту грязь. Я подумал, тебе понадобится моральная поддержка. Я не подходил близко… Поговори со мной. — Не могу. — Понимаю, как тебе трудно доверять кому бы то ни было… Она открыла рот, чтобы возразить, но он мягко продолжил: — Я на твоей стороне. Я запру сегодня галерею, приду к тебе и останусь с тобой до самого венчания… — он чуть улыбнулся. — Только к парикмахеру сбегаю. — Уверена, парикмахер для тебя найдется и в отеле, — хитро улыбнулась Вики. — Мой парикмахер не простит мне этого, — покачал головой. — Я буду держать тебя за руку до момента венчания, а потом все станет намного проще. — Надеюсь. — Все дело в том… Скажи, ты любишь его? — он спросил ее просто и серьезно, без всяких ужимок, задал тот самый главный вопрос, на который она могла ответить честно. — Конечно. — Ну, тогда все хорошо.

***

— Как твоя мать? — спросил Люцифер, сидя на стуле в спальне и подавляя зевок. — Плачет, — честно ответила Виктория. Она стояла в платье, а Лилит и портниха, вились вокруг нее, что-то подкалывая и подгоняя. Уокер было не по себе — все так точно организовано и упорядоченно. Ее злила даже такая мелочь, как то, что Люцифер видит ее в платье накануне венчания. Она конечно не верила в приметы, но все равно было очень неприятно. — Хотелось бы, чтобы она оказалась здесь. — Вы скоро увидитесь. — Знаю… — поскорее бы все осталось позади. — Мне скоро надо уходить, — мужчина взглянул на часы. — Хорошо. — Прилетает Асмодей, я встречу его. Мы условились пообедать с отцом. — Конечно. — Великолепно, — Лилит отошла немного, любуясь платьем. Фирменный шелк плотно облегал тело, каждым стежком, каждой малюсенькой складочкой превращая ее в потрясающе красивую невесту. — Портниха будет здесь завтра, вдруг понадобится подделать что-нибудь в последнюю минуту. И не ешьте ничего до венчания. Могу прислать вам травяной чай, который пьют модели. Виктория предпочла молча стянуть с себя платье. Женщина вышла из спальни, неся перед собой груду шелка, как дорогое дитя. — Не обращай внимания, — сказал Люцифер. — Стараюсь. — Я понимаю, как трудно выходить замуж без родных. Но ведь это же не… — он не закончил фразу, это сделала за него она: — Не настоящая свадьба. — Самая настоящая, — возразил, но Уокер покачала головой: — Знаешь, свадьба — это когда мечта становится явью: фантастическое венчание, список почетных гостей, платье, которое тщательно выбираешь, дети с цветами, жених, — она замолчала. Ей так хотелось сказать, что она любит его до боли. И хотя они женятся ради ребенка, которого создали, ей горько знать, что это единственная причина для их брака. Если бы не ребенок, Люцифер никогда и подумал бы обо мне как о своей невесте. — Да, вероятно, это правда — нужно быть осторожнее в своих желаниях, — задумчиво сказала она. — Я не понимаю. — Будь осторожнее в своих желаниях — ведь они могут осуществиться. Ее поразила реакция Люцифера: лицо его сделалось отстраненным. — Ты так думаешь? — его голос звучал глухо. Вопрос смутил ее. Она не знала, что и думать. Она стояла перед ним, она любила его, и это убивало ее. Быть так близко к нему и понимать, что она не владеет им, что этот далекий, отстраненный, но неправдоподобно эмоциональный человек не может дать ей ту часть себя, которая ей так нужна. — Ты чувствуешь себя в ловушке? — настаивал. Девушка кивнула. Потому, что именно так она себя чувствовала — в ловушке. Не ситуация была тому виной, а ее чувства. Причины, вынуждавшие его так стремительно жениться, были очень понятны и не менее важны для нее. И все же… Не люби она его так страстно, так безумно, не желай она его каждой своей клеточкой, каждой жилкой — она бы сбежала. И справилась бы сама со своей жизнью. — Пошли, Люцифер! — Лилит ворвалась в спальню, даже не постучав. — Нам пора ехать в аэропорт, а Вики время ложиться спать. И бросила Уокер через плечо последнюю, на этот раз непреднамеренную, шпильку: — Наслаждайся последней ночью свободы.